Коррекция-Глава 3-4

                Глава 3


        Они долго лежали, обнявшись, и Лидия рассказывала Алексею о себе и самых близких для неё людях. Потом она решила, что любимый отдохнул, и опять начала его ласкать.
        – Всё, – сказал Алексей, когда они наконец оторвались друг от друга. – Ты выцедила меня не хуже парды. Извини, но я до вечера больше ни на что не способен.
        – А мне пока ничего не нужно, – успокоила его Лидия. – Кстати, утром звонил отец и предупредил, что приедет на обед. Учти, что у меня нет от него секретов, поэтому не стану скрывать и свою любовь. Тебе это пойдёт на пользу, будет совсем другое отношение.
        – Послушай, Лида, у вас остались учёные, которые занимаются историей? Их не пустили на мясо после взрыва? Что я сказал такого, чтобы реветь?
        – Извини! – она вытерла простынёй слёзы. – Меня так и отец не называл, только мама.
        – Это ты меня извини. Я больше не буду...
        – Глупый! – она нагнулась и поцеловала его в губы. – Это просто от неожиданности. Но ты называй, мне приятно! А что это за нелепые фантазии насчёт мяса? Мы в самое тяжёлое время не опускались до людоедства!
        – Это я неудачно пошутил. Когда общество борется за выживание, оно заинтересовано в сохранении тех, кто нужен в первую очередь, а историки к ним не относятся. И потом я вчера смотрел в Сети то, чему учат детей по истории. Маразм чистой воды! Вот и подумал...
        – В школе много такого маразма. А историки и обществоведы есть. Их готовят в первую очередь для правительства. Есть в нём консультативный орган, который делает прогнозы и даёт рекомендации. А зачем они тебе?
        – Меня заинтересовал один период в истории России ещё до взрыва, а в Сети об этом почти ничего нет. Ты не могла бы устроить встречу с кем-нибудь из них? Или нужно просить твоего отца?
        – Я сама его попрошу, – сказала Лидия. – У него много знакомых в правительстве. Лёша, мы лежим уже три часа. Давай приводить себя в порядок, а то через час приедет отец. И нужно позаботиться о твоём гардеробе. У тебя ведь нет других вещей?
        – Только то, что на мне, – подтвердил он, – но куртка ещё послужит и свитер совсем новый, а брюки нужно только погладить. Для повседневной носки больше ничего не нужно. Вот из парадно-выходного у меня ничего нет.
        – Куртка даже из хорошего кожзама – это не одежда.
        – Почему все считают, что у меня кожзам? – удивился Алексей. – Обычная кожа, утеплённая мехом. Я не люблю пальто, больше привык к курткам.
        – Подожди, я сейчас приду, – сказала она, – а ты пока одевайся. И расчешись: волосы стоят дыбом.
        Когда вернулась Лидия, он был уже одет и причёсан.
        – Ты меня озадачил, – растерянно сказала она. – Твоя куртка на самом деле из кожи, да ещё с мехом!
        – А что в этом особенного? – не понял Алексей. – Чему ты так удивилась?
        – Такой одежды давно не выпускают. Через несколько лет после взрыва не осталось крупных животных, все были съедены. Точнее, небольшое количество коров и свиней сохранили, но они находятся на строгом учёте. А куртка у тебя новая.
        – А как же мясо? И кофе я пил с молоком.
        – На мясо разводят только кроликов,  кур и водяных крыс, а молоко искусственное из сои. И свитер я проверила. Выдернула немного шерсти и прижгла огнём. Так вот, шерсть в нём тоже натуральная! Мне страшно, Лёша! Если ты появился издалека, тебя могут забрать, и отец не поможет! Ты не из Австралии?
        – А чем так опасна Австралия?
        – Она должна была пострадать меньше других, – ответила Лидия. – Туда успели эвакуировать часть англичан и уцелевших американцев. И промышленность они должны сохранить. Все американские подводные лодки тоже ушли туда. В правительстве считают, что если у нас появится противник, то им может стать только Австралия. Все остальные либо погибли, либо так пострадали, что оправятся очень нескоро. Давай спрячем твои вещи, а лучше уничтожим.
        – Я точно не из Австралии. Я не против уничтожения одежды, только сначала нужно купить другую. Обувь у меня тоже кожаная. Это подозрительно? А бельё и рубашка их хлопка.
        – Туфли заменим, а хлопка у нас много. Вещи из него дороги, но не вызовут большого удивления. Отцу я не буду об этом говорить. Давай, пока его нет, я тебя измерю и сделаю заказы. Сейчас обойдёмся тем, что привезут, а если не подойдёт, потом заменим.
        У Лидии в руках был скрученный гибкий метр, с помощью которого она быстро измерила Алексея в нужных местах, посчитала размеры и тут же из спальни заказала по Сети кучу вещей, сразу всё оплатив.
        – Обедаем в столовой, – предупредила она. – Отец не любит, когда Ольга накрывает в зале. Пойдём, уже всё должно быть готово, а он обычно не опаздывает.
        Старший Валери не опоздал и подъехал в два часа, как и обещал.
        – Привет, дочка! – он поцеловал Лидию в щёку и повернулся к Алексею. – Ну как вам у нас? Ещё не надоело пользоваться услугами дочери? Я договорился в одном из медицинских центров. Они обещали помочь и сохранить в тайне результаты лечения, а уже после него займёмся документами.
        – Папа, Алёша в любом случае останется у меня! – твёрдо сказала Лидия.
        – Вот даже как! – прищурился Владимир. – Я смотрю, ваши способности не ограничиваются одними бандитами. Кстати, ваши бумажники пригодились. С этой компанией быстро разобрались.
        – И кто же это был? – спросила дочь.
        – Неважно, их уже нет. Ты пригласишь за стол?
        – Да, давайте садиться! – сказала Лидия. – Сначала поедим, а разговоры будут потом.
        Некоторое время все молча ели очень вкусный обед из трёх блюд, после чего перебрались в гостиную.
        – Ничего сами не вспомнили? – спросил Владимир, усевшись в кресло.
        – Вспомнил фамилию и то, что раньше служил в армии, – осторожно ответил Алексей. – Мне почему-то всё кажется странным и немного чужим. В связи с этим хочу спросить, можно ли побеседовать с кем-нибудь из историков? Вчера перед сном работал с Сетью, и в результате появились вопросы.
        – Интересно, – с любопытством посмотрел на него Владимир. – Вы единственный из всех, с кем приходилось общаться за последние десять лет, кому понадобился один из этой братии. Для меня это нетрудно устроить, и даже не потребуется дёргать связи. На всю Россию остался один университет, который готовит историков, а их кафедрой заведует один из моих друзей. Вы не против, если я буду присутствовать при вашем разговоре? Вот и прекрасно! Тогда я приглашу Валентина к себе, ну и вас заодно. Там и поговорим. Но давайте сделаем это после лечения. От такого разговора больше пользы, если вы что-нибудь вспомните, а если вспомните всё, может, в нём не будет необходимости.
        – Я тоже хочу присутствовать! – заявила Лидия.
        – Это уж вы решайте между собой, – ухмыльнулся отец. – Алексей, у вас серьёзно с моей дочерью? Её не спрашиваю: и так видно.
        – Наверное, да, но я пока не уверен, – ответил он. – Мы слишком мало знаем друг друга. Я и Лидии сказал, чтобы не спешила.
        – Честный ответ, – довольно сказал Владимир. – Завтра я не приеду, пришлю своего человека. Будьте готовы к десяти утра. Я договорился на одиннадцать, но пока доберётесь... Это где-то на окраинах. А сейчас не буду мешать вам знакомиться. Дочь, завтра созвонимся.
        – Ты ему понравился, – сказала Лидия, когда проводила отца и вернулась в дом.
        – Он сам сказал или догадалась?
        – А мне и говорить не нужно: что, я не знаю своего отца? И твой ответ ему тоже понравился, хотя я буду рада услышать другой.
        – Я уже это понял. Любой из тех, кто подкатывал к тебе раньше, начал бы горячо убеждать его в своих чувствах. Ты это имела в виду?
        – Конечно. А ты не выказал такой уверенности, и он это оценил. Ладно, завтра тобой займутся другие, а сегодня ты только мой! Не нужно хвататься за своё богатство, до вечера оно нам не понадобится. Сейчас должны привезти всё заказанное, а потом нужно решить, чем займёмся. Ты танцуешь?
        – Не знаю, может, и танцую. А что?
        – Могли бы съездить к кому-нибудь из знакомых.
        – Покажи ваши танцы. Если они не очень сложные, я быстро их освою.
        – Покажу. Алексей, ты говорил, что вспомнил фамилию.
        – Моя фамилия Самохин. Кажется, кто-то приехал.
        – Это приехали твои вещи. Сейчас займёмся стриптизом. Я буду тебя раздевать, а потом одевать. Если не выдержу, потащу в спальню.
        До спальни не дошло, а все вещи были впору и хорошо сидели.
        – Надевай вечерний костюм и эту рубашку, – сказала Лидия, – и вон те туфли. Так, жених уже готов. Подожди меня, сейчас будет готова невеста.
        Она выбежала в одну из своих комнат и минут через десять вернулась в малиновом платье, которое до бёдер сидело на ней, как вторая кожа, а юбка прямого кроя доходила до щиколоток. Туфли на высоких каблуках добавили стройности, а на шее отливалось голубым искрящимся светом колье. В ушах посверкивали такие же серьги. Волосы были отброшены за спину и заколоты гребнем.
        – Ты красавица! – восхитился Алексей, любуясь женщиной.
        – Наконец-то дождалась хоть одного комплимента! – довольно сказала она. – Посмотри, какая из нас получилась бы пара! Иди сюда, к зеркалу. Эх, мне бы сбросить лет десять! Ты тогда точно не устоял бы! Знаешь, какой я была в двадцать лет?
        – Ты и сейчас замечательно выглядишь! – сказал он то, что думал. – Это я здесь невзрачный рядом с такой красавицей!
        – Ладно, скромник, – засмеялась она. – Сейчас научу тебя танцевать. В танцах нет ничего сложного, так что попробуй только не выучить! Тогда вечер начнётся прямо сейчас и будет длиться, пока я не угомонюсь!
        Танцы действительно оказались очень простыми, так что на их изучение хватило полчаса, после чего Лидия начала названивать подругам.
        – Через час мы должны быть у Татьяны, – сказала она после пятого звонка. – Это дочь мэра Москвы. Она со своим мужем нас ждёт. Заодно Татьяна пригласила ещё одну пару, а кого – не захотела говорить, сказала, что будет сюрприз. Ну и мы преподнесём сюрприз. Нужно подумать, что о тебе говорить. Прежде всего запомни, что мы с тобой жених и невеста. Это тебя ни к чему не обязывает, а вес в их глазах прибавит. Ты служил в армии, но решил оставить службу и заняться бизнесом. Чем конкретно, пока не определился. Вот и всё, что нужно помнить. Танцевать с другими разрешаю, если потащат целоваться за портьеры, целуй. Но его, – она показала ему рукой, – задействовать запрещаю! Увижу – оторву!
        – У вас на вечеринках бывает и такое? – удивился он.
        – У Таньки – вряд ли, – ответила Лидия, – а в других местах бывает всякое.
        Через десять минут они в сопровождении двух охранников вышли во двор и сели в тот электромобиль, на котором вдвоём удирали из казино. До старого центра Москвы ехали сорок минут и высадились у четырёхэтажного здания. Охранники подождали, пока Лидии открыли двери, и уехали на стоянку ждать вызова. Лифт был, но на второй этаж поднялись пешком. Дверь им открыл накачанный парень с пистолетом в подмышечной кобуре.
        – Привет, Сергей! – сказала ему Лидия.
        – Здравствуйте! – почтительно поздоровался охранник. – Проходите, пожалуйста, вас ждут.
        – Я думала, что сделала ей сюрприз, а, оказывается, это она приехала с сюрпризом! – сказала вышедшая в коридор невысокая стройная блондинка с красивым лицом, одетая в платье такого же кроя, как и у спутницы Алексея, только из белой ткани. – И как же этот сюрприз зовут?
        – Познакомься с моим женихом! – довольно сказала Лидия, поцеловав подругу в щёку. – Это Алексей.
        – Ну подруга, удивила! – воскликнула Татьяна. – Рада за тебя. Подойди, жених, да наклонись немного! Не видишь, что девушка не достаёт? А я должна тебя оценить!
        Оценили его очень просто: стоило Алексею наклониться, как она впилась ему в губы поцелуем, вволю поработав язычком.
        – Очень неплохо! – сказала Татьяна, нехотя оторвавшись от парня. – Проходите, а то мы вас уже заждались. Этот здоровяк приходится мне мужем. Зовут Фредом. А это...
        – Светка! – радостно воскликнула Лидия. – Сколько же мы не виделись?
        Если Лидия с Татьяной были просто красивыми женщинами, для описания Светланы у Алексея не нашлось бы слов. Она была красивее подруг и выглядела лет на пять моложе. Её мужем оказался плотный мужчина лет сорока, одетый в военную форму.
        – Игорь, – представился он, – муж этого чуда. Извините, что не успел поменять форму на цивильное, нас слишком быстро выдернули в гости, а я час назад с самолёта. Отправили в инспекционную поездку в Хабаровскую зону.
        – Ну и что там? – с едва уловимым акцентом спросил Фред. – Много расплодилось мутантов?
        – Наших мало, – сказал Игорь, – постоянно прорывают периметр с китайской стороны. За неделю до моего прибытия был большой прорыв. Половину перестреляли, часть подорвалась на минах, а остальным удалось дойти до поселения. Порвали и съели два десятка каторжан. Пришлось поднять вертушки и отстреливать с них. Жаль, что не разрешили обработать китайскую территорию ракетами.
        – Правильно вам это не разрешили, полковник! – рассердился муж Татьяны. – Вам бы только посильней шарахнуть, а думать не хотите! Вашим ракетам уже полвека! А если какая-нибудь рванёт в шахте? А это триста килотонн! Вас не жалко, и Светлана найдёт себе мужа, а вот территорию опять загадим.
        – Не кипятитесь, комиссар! – неприязненно ответил Игорь. – Есть ещё ядерные фугасы. Собрать побольше солдат, да поднять ударные вертолёты... Заложили бы в двадцати километрах от границы и рванули без всякого риска. Там ветра почти всё время дуют на юг.
        – Господа, – сказал им Алексей. – Мы собрались веселиться или говорить о мутантах? Тема, конечно, интересная, и я бы вас с удовольствием послушал, но дамы скучают.
        Наградой ему были благодарные взгляды женщин.
        – Слава богу, что среди вас нашёлся хоть один джентльмен! – сказала Татьяна. – Сейчас я включу музыку, а вы идите за столик. Примите по стопке, а кто хочет, может закусить пирожными. Сегодня у нас сливочные с орехами – пальчики оближешь!
        – Ты же знаешь, что мне нельзя пить, – сказал Игорь. – И пирожные ешьте сами, не буду я объедать таких сладкоежек!
        – Я тоже воздержусь, – сказал Алексей. – Не люблю спиртного.
        – А что так? – спросил Фред, опрокидывая в рот одну за другой две рюмки с чем-то розовым. – Вы, случайно, не служите в госбезопасности, как наш Игорь?
        – Служил в армии, – ответил Алексей. – Сейчас на вольных хлебах. Нет, не выгнали, сам ушёл. Что вы опять о делах, давайте танцевать! С такими дамами...
        Дальше не было ничего интересного. Все трепались о пустяках, танцевали, а потом Татьяна выпила всё, что оставили мужчины, и захмелела. Алексей привлекал её больше остальных. Пока она ограничивалась поцелуями, он терпел, а Фред только посмеивался, но когда муж задремал, а Татьяна попыталась увести жениха подруги в другую комнату, стало ясно, что пора уходить.
        – Обычно за Танькой такого не водится, – оправдывала её Лидия. – Надо было убрать лишнюю выпивку. А ты у меня молодец, даже к Светке не сильно прижимался.
        – А зачем мне тереться о чужих жён, когда есть невеста? – шепнул он ей на ухо. – Ты только не снимай это платье сама. Я весь вечер мысленно тебя раздевал и буду очень разочарован.
        Алексей проснулся позже обычного. Одеяло было скомкано, их одежда в таком же виде валялась на полу, а голая Лидия спала, свернувшись калачиком на другом конце кровати. Чувствовал себя неважно, но всё же лучше, чем вчера.
        «Привыкаю к семейной жизни? – подумал он, с нежностью глядя на женщину. – Вот как её бросить? Ведь любит по-настоящему».
        Он взял одеяло и накрыл «невесту», после чего стал ползком покидать кровать, но был пойман за ногу.
        – Ты куда? – не открывая глаз, спросила Лидия. – Увиливаешь от выполнения супружеского долга?
        – Лида, уже девять, и через час за мной должны приехать!
        – Подумаешь! – отмела она его доводы. – Один раз позавтракаешь позже.
        Она пустила в ход вторую руку, и через минуту ему самому расхотелось уходить.
        К приходу машины Алексей успел одеться и даже съесть пару пирожков из того богатства, которое Ольга приготовила к завтраку. Лида тоже рвалась поехать, но он отговорил.
        Без трёх минут десять в ворота заехал небольшой электромобиль стального цвета. Из машины выглянул седой здоровяк, который приглашающе махнул Алексею рукой.
        – Быстрее садитесь в машину, у нас мало времени. Меня зовут Отто.
        Сидевших спереди шофёра и охранника он не представил.
        – Меня зовут Алексей. Вы немец?
        – Швейцарец. Я должен отвезти вас в лечебный центр и доставить обратно. Вы позавтракали?
        – Не успел. Съел только два маленьких пирожка.
        – Вот и хорошо. Вас не смогли предупредить, чтобы не наедались. Я не знал вашего номера, а госпожа Лидия вечером не отвечала.
        Алексей хмыкнул, вспомнив, чем они занимались весь вечер. Стала бы Лидия отвечать на звонок во время постельных баталий! Всю дорогу промолчали. Занятый мыслями о предстоящей процедуре Алексей не рвался общаться с незнакомым человеком, а Отто был от природы неразговорчив. Москва непомерно разрослась, и шофёр вёз их кратчайшей дорогой, ориентируясь на схему с маршрутом движения, которая высвечивалась у него на экране.
        Территория лечебного центра была огорожена обычной сеткой, но вдоль всего периметра стояли камеры, которые Алексей уже научился узнавать. Шофёр высадил их возле ворот с калиткой и уехал на стоянку. Отто, игнорируя цифровой пульт, нажал кнопку звонка.
        – Кто и по какому вопросу? – раздался тихий голос из динамика.
        – Пациент от господина Валери с сопровождающим, – ответил Отто. – Время визита согласовано.
        – Вы есть в списке, пожалуйста, проходите. Идите прямо, никуда не сворачивая, к пятому корпусу.
        Калитка распахнулась, пропуская их на территорию. Пока шли до нужного корпуса, встретили двух вооружённых охранников.
        – Объект режимный, – объяснил Отто, увидев реакцию Алексея на оружие.
        У большого пятиэтажного здания с двухметровой цифрой «5» на стене их встречал молодой мужчина в белом халате.
        – Входите, пожалуйста, – пригласил он их в вестибюль и представился. – Доктор Егор Гладышев.
        – Охота вам было, Егор, стоять раздетым на холодном ветру! – сказал Алексей. – Мы и сами вас нашли бы. Нас предупредили о номере корпуса.
        – Такой порядок, – ответил он. – Прошу вас, господа, пройти в лифт.
        Они спустились на четыре этажа и прошли по коридору в просторное помещение.
        – Идите за мной, – сказал провожатый и направился к нескольким стойкам с оборудованием и креслу, возле которых их дожидались двое мужчин, одетых, как и все здесь, в белые халаты.
        – Вам ко мне, – сказал им пожилой врач. – Я Семён Волков. Кто из вас пациент?
        – Это я, – отозвался Алексей и назвал своё имя.
        – Садитесь, – показал на кресло Волков, – и ничего не бойтесь. Не будет никаких неприятных ощущений. Сначала займёмся не лечением, а диагностикой. Олег, начинай.
        Его ассистент подвёл к голове Алексея металлическую полусферу метрового диаметра, с радиально выступавшими из неё цилиндрами, от каждого из которых шёл свой кабель к самой высокой стойке. Раздался низкий гул, но, как и говорил врач, Алексей ничего не почувствовал. Продолжалось это несколько минут, после чего металлическую «шапку» убрали.
        – Уже хорошо, – сказал Волков, колдуя у приборов.
        – И что у нас хорошо? – спросил Алексей.
        – Мы выяснили, что вы не симулируете потерю памяти, – ответил врач. – Вы действительно не можете использовать её в полной мере. Кроме того, вы не травмировали мозг, не принимали наркотических веществ и не подвергались воздействию мощных магнитных полей. Скорее всего, причина вашего недуга чисто психологическая, поэтому для начала применим внушение.
        – Гипноз? – спросил Алексей.
        – Не совсем, – ответил Волков. – У нас свои методы. Олег, давай шлем.
        На голову Алексею надели уменьшенную копию полусферы с цилиндрами.
        – Расслабьтесь и постарайтесь не двигаться! – приказал Волков. – На этот раз придётся сидеть дольше. Если что-то вспомните, нам говорить не нужно. Процедуру надо провести до конца.
        Алексей не мог бы сказать, сколько с ним работали. Он долго сидел в кресле и в конце едва не заснул. А может, заснул и проснулся, когда с головы снимали шлем.
        – Ну как? – спросил Волков. – Помогло вам наше лечение?
        – Спасибо, доктор, я всё вспомнил. Можно идти?
        – Да, конечно, – кивнул врач. – Если нет претензий и надобности в наших услугах, можете покинуть кресло. Вас проводят.
        На обратном пути Отто не беспокоил Алексея, даже не задал вопроса о результатах лечения, за что он был ему благодарен. Алексей Самохин в подробностях вспомнил свою жизнь и теперь сидел в мчащемся  электромобиле и думал о том, что ему делать с этим знанием. На вопрос, каким образом и почему он оказался в будущем, всплывшие в голове знания не отвечали. Прежде всего нужно было решить, что говорить Лидии и её отцу. Есть какая-нибудь цель в его появлении или оно вызвано случайностью, но без посторонней помощи будет плохо. Да и не хотелось ему уже уходить от Лидии. Складно врать или продолжать прикидываться потерявшим память не получится. Он слишком плохо знал этот мир и был уверен в том, что медики по своим приборам легко определят результаты лечения, поэтому сказал им правду. А теперь нужно говорить правду Лидии или уходить из её дома. В конце поездки он решил, что всё расскажет и попросит совета. Она хорошо знает своего отца, вот пусть и решит, стоит ли рассчитывать на его помощь и доверие.
        Отто не стал заезжать на территорию особняка и высадил Алексея у калитки. Во двор его впустили сразу же после звонка.
        – Ну как? – бросилась к нему Лидия. – Получилось?
        – Да, я всё вспомнил, – кивнул он. – Пойдём в спальню, там и поговорим.
        Она схватилась за него, и до спальни пришлось идти в обнимку.
        – Что случилось, Лёша? Я же вижу, что ты сам не свой! Мне страшно!
        – Сядь и выслушай! – он оторвал от себя женщину, взял за плечи и усадил на кровать. – Я не знаю, поверишь ты мне или нет, но я прибыл не из Австралии или другой страны, а из другого времени. Перед тем как сюда попасть, жил в тысяча девятьсот семьдесят восьмом году. Я не знаю, почему так получилось.
        – У тебя осталась жена? – спросила Лидия.
        – С женой развёлся, а детей не было. Мы и жили вместе только два года.
        – Значит, всё хорошо? Почему же ты тогда весь сжался?
        «Никогда не понимал женщин, – подумал Алексей. – Способны из пустяка сделать трагедию, а когда говоришь о действительно важных вещах, им всё по фиг, если это не касается семьи».
        – Ну и что ты об этом думаешь? Ты мне веришь?
        – Я тебя люблю, и если ты ответишь мне взаимностью, всё остальное будет неважно. Наверное, ты действительно пришёл из тех времён, о которых я так любила читать. Ни один мужчина из тех, кого я знаю, не бросится безоружный на трёх вооружённых бандитов, чтобы помочь незнакомой женщине, а потом не уйдёт, ничего за это не попросив.
        – Твой отец такой же легковерный, как ты? И он мне поможет? Не хочу ему врать и не смогу сделать это правдоподобно. Я ещё слишком плохо знаю ваше время.
        – Даже если не поверит, всё равно поможет! – жёстко сказала Лидия. – Иначе лишится дочери! И потом ты ведь должен знать много такого, чего не знает никто из нас. Отец хотел пригласить историка, вот ты с ним и поговори. Он изучал твоё время по книгам, а ты в нём жил. Думаю, что ты сможешь его убедить, а он пусть убеждает отца. Что ты хотел у него узнать?
        – Я хотел узнать не о своём времени, а о более позднем. Мне непонятно, почему развалился Советский Союз. Выиграли самую страшную войну в истории человечества, выстояли в невероятно трудных условиях послевоенной разрухи и развалились в благополучное время? Я в это не верю! Наверняка имели место предательство и пособничество нашим врагам, и я хочу знать, чьих рук это дело! Я не знаю, что тебе известно об СССР, просто хочу сказать, что, несмотря на все его недостатки, до такого маразма, как сейчас, при том строе не дошли бы.
        – Ну и что? – не поняла Лидия. – Пусть у вас было лучше, это видно даже по тебе! Но даже если ты всё узнаешь, что от этого изменится? Прошлое изменить нельзя! Или можно?
        – Я не знаю, – опустил голову Алексей. – Просто чувствую, что должен это выяснить. Давай не будем заглядывать далеко вперёд, а сначала разберёмся с твоим отцом. Он не звонил, когда собирается приехать?
        – Он должен позвонить позже, но я не буду ждать звонка и позвоню сама! Я же вижу, в каком ты состоянии, да и сама не успокоюсь до этого разговора! Подожди, я сейчас схожу в свои комнаты за коммуникатором и позвоню. – Она вышла на несколько минут и, когда вернулась, сказала об отце: – Он опять приедет к нам на обед. Ты не завтракал и голоден, поэтому не станем ждать отца и поедим сейчас. А с ним просто посидим за компанию.
        Отец Лидии приехал к трём.
        – Вы уже пообедали? – спросил он дочь. – Может скажешь, что у тебя случилось? Из-за чего я бросил дела и ехал через всю Москву?
        – Да, папа, – ответила она. – Твой обед ждёт на кухне. Давай сначала поешь, а потом поговорим.
        – Отыскала ты себе жениха на мою голову! – проворчал Владимир. – Идите в гостиную, я после обеда приду туда.
        Ждать пришлось двадцать минут.
        – Выкладывайте! – сказал глава семейства, опускаясь на диван. – Мне нужно заранее принять что-нибудь сердечное?
        – Наверное, не надо, – сказал ему Алексей. – Вы не поверите тому, что я скажу. Дело в том, что я родился в тысяча девятьсот сорок девятом году.
        – Ты неплохо сохранился для своих лет, – усмехнулся Владимир. – Ты прав, я не верю в этот бред.
        – Я попал к вам в возрасте двадцати девяти лет и не знаю, как это произошло.
        – И кем же ты там был?
        – Капитаном Главного разведывательного управления Генерального штаба Вооружённых сил СССР. Я служил не в центральном аппарате, а в одном из отдельных отрядов специального назначения.
        – Мне это ни о чём не говорит, – покачал головой Владимир. – Что ты должен был делать?
        – Диверсионно-разведывательная работа. Такие, как я, должны были захватывать и уничтожать секретные объекты и руководство противника. Нас было всего несколько тысяч. Извини, Лида, но твои бандиты были мне на один зуб, хотя от случайностей никто не застрахован.
        – И попав к нам, ты потерял память?
        – Я возник в вагоне экспресса. Было сильное головокружение, и проводница увела к себе в купе отпаивать чаем. Спросила, как зовут, и я вспомнил имя. Позже вспомнились фамилия и место работы. Всё остальное всплыло только сегодня.
        – Родственников там оставил?
        – С женой был разведён, а детей мы не нажили, остались только мои родители. Я вижу, что вы мне не верите, но Лида подала неплохую идею. Вы обещали пригласить к себе историка...
        – Хочешь, чтобы он устроил тебе экзамен? – сразу ухватил суть Владимир. – Это нетрудно сделать.
        – Он не разболтает? Это может обойтись мне дороже вашего недоверия.
        – Я же говорил, что это друг, не будет он мне вредить. Для чего ты принесла сюда эту одежду, дочь?
        – В неё был одет Алексей. Это куртка из натуральной кожи с таким же мехом, а это шерстяной свитер. Брюки из шерсти и кожаные ботинки я уже уничтожила, а это не успела.


                Глава 4



        – Так это вы у нас выходец из прошлого? – на Алексея с любопытством смотрел полноватый мужчина лет за шестьдесят, с небольшой, уже седой бородкой и весёлыми глазами, которые он немного щурил.
        – Что, не похож? – спросил Самохин, в свою очередь рассматривая историка. – А вы у нас завкафедрой и знаток истории?
        – Это Валентин Серёгин, – представил своего гостя отец Лиды. – О тебе он знает всё, что известно мне. А теперь можете беседовать, а мы с дочерью посидим и послушаем.
        – Значит, вы родились в сорок девятом, а пришли к нам из семьдесят восьмого? – спросил Валентин. – Ладно, по этому времени и поговорим. Вы состояли в партии?
        – Конечно, – ответил Алексей. – В тех подразделениях, где я служил, даже рядовые были коммунистами.
        – Я не буду задавать вопросов по ГРУ, – сказал Серёгин. – Если вы решились на такую аферу, значит, в этом подготовились хорошо. Давайте поговорим о быте.
        Он минут двадцать задавал Алексею самые разные вопросы, на которые тут же следовали ответы.
        – Вам не надоело? – сказал он историку, когда тот спросил о стоимости водки. – «Московская» стоила два рубля восемьдесят семь копеек, а «Экстра» – чуть больше четырёх. Я сам не покупал её с курсантских времён. У нас не приветствовалось употребление спиртного, поэтому пили чисто символически на праздники. Водка дома была, но в основном для знакомых жены, она её и покупала.
        – Что я могу сказать, – повернулся историк к Владимиру. – Он знает о том времени больше меня. Такие знания не получишь из учебников или старых кинофильмов. Хотя, если перечитать много старых книг...
        – Но ты ему не веришь, – сказал Владимир. – Кстати, я справлялся в центре, и мне подтвердили, что проблемы с памятью были на самом деле. Те знания, которые ты сейчас проверял, были для него закрыты. Спецназ ГРУ – это что?
        – Элита боя и разведки. Эти ребята могли выкрасть и привезти в Россию Государственного секретаря США. Таких бойцов уже давно нет.
        – Точно могли бы? – не поверил отец Лиды. – Вот ты мог бы?
        – Убить мог без труда, – ответил Алексей. – Выкрасть сложнее, но тоже можно. А вот вывезти в Союз... У одного вряд ли получилось бы, но если с прикрытием, не вижу проблем. Только на такое никогда не пошли бы ни мы, ни американцы. Вы задали мне немало вопросов, можно  спросить вас?
        – Меня предупреждали, что у вас есть вопросы, – сказал Валентин. – Задавайте, попробую ответить.
        – У меня два вопроса, и оба для меня важны. Я непонятно как попал в ваше время и вряд ли когда вернусь обратно. Значит, нужно как-то строить свою жизнь здесь. Я плохо ориентируюсь в том, что у вас происходит, но уже кое-что узнал в Сети, и это сильно не нравится.
        – И что же вызвало неприязнь? – посерьёзнел Валентин.
        – Мне не понравилось то, во что у вас превращаются люди, в первую очередь молодёжь. Пока все были зажаты военным положением и борьбой за выживание, это не бросалось в глаза. Сейчас у режима хватает сил бороться с крайностями, но это ненадолго.
        – Почему вы так думаете?
        – Потому что людям не оставили ничего, кроме работы и потребления, а человеку этого мало! Большинство разочаровано в религиях, а никаких других идей вы им не предложили. Вкалывай, чтобы заработать больше денег, и тебе воздастся! Будешь больше и вкуснее есть и чаще пользоваться пардами или той же наркотой. Ну и чем-нибудь ещё, что придумано для развлечения. И так всю жизнь! Отсюда и секты с их извращениями, и бегство в наркотики, и молодёжный экстремизм! Вы не даёте людям идей, и они пытаются найти их сами.
        – Прекрасно обрисовали проблему, – согласился Валентин. – От меня-то чего хотите?
        – Вы разбираетесь в этом гораздо лучше меня. Какой у вас прогноз по будущему?
        – Плохой у меня прогноз, – вздохнул Валентин. – Года два назад я занимался этим по заданию правительства. Когда проигнорировали мои предложения, в первый раз за много лет напился, хотя не терплю водку.
        – Неужели так плохо? – нахмурился Владимир.
        – Гораздо хуже, чем ты думаешь. Мы сделали большую ошибку, когда приняли столько мигрантов, да ещё из Штатов и Западной Европы. Если у нас к тому времени в населении была какая-то религиозность, семейные и нравственные ценности, то у них ничего этого давно не было. Они хорошие работники, но идея абсолютной личной свободы действуют на общество разрушительно. На Западе к тому времени лет тридцать с пеной у рта боролись за права человека, совсем забыв, что у него, помимо прав, должно быть и много обязанностей. А идеи равенства и социальной справедливости были похоронены хозяевами мира ещё раньше. Вы видели наши учебники истории, Алексей?
        – Видел. Это делается специально?
        – А вы как думали? Те, кто на вершине социальной пирамиды, сами не блещут интеллектом и считают, что болванами легче управлять. Это действительно так, только когда болванов слишком много, общество становится неуправляемым. И мы к этому опасно приблизились.
        – И ваши рекомендации проигнорировали?
        – Легче закрыть глаза на проблему и ничего не делать. Всё как-нибудь утрясётся само, а если не утрясётся, есть ещё армия. Правители на этом не раз обжигались. Ведь что такое армия? Часть того же народа... Не всегда и не всё можно решить силой, но попробуй объяснить это тем, кто уже забыл, что можно править иначе. Я слышал, что в правительстве есть планы отвлечь население экспансией. При желании мы можем захватить всю Европу, и даже немцы ничего не смогут сделать. Беда в том, что подобное может дать только отсрочку, а потом будет ещё хуже. Да и резервов для этого пока недостаточно. И населения у нас мало, а на быстрый рост рассчитывать не приходится, даже если восстановим сельскохозяйственное производство.
        – А почему? – спросила Лида.
        – А почему у тебя самой до сих пор нет детей? – спросил Валентин. – В твоём возрасте после всех этих уколов трудно зачать даже одного ребёнка. Мы слишком долго сдерживали рост населения, часто негодными средствами. Знаете, сколько у нас однополых семей? Почти четверть! Мало того что они никого не оставят после себя, они плохо действуют на остальных! Семья не для детей, а для собственного удовольствия. А сейчас ещё начали продавать пард. Поменял раз в десять лет изотопную батарею и имеешь красивую безотказную жену, дарящую максимум того, что мужчине может дать женщина. Она обеспечит ему и быт, и общение, и вообще всё, кроме детей. Парды дешевеют и тут же раскупаются! А большинство тех, кто образовал пару с живым партнёром, делает уколы и занимается безопасным сексом. Зачем возиться с детьми, тратя на это своё время, нервы и деньги? Дети – это обязанности и ответственность, большинству молодых это больше не нужно. Если сейчас снять все ограничения по рождаемости, мы даже не восполним убыли населения. А если в правительстве не примут немедленных мер, лет через десять рожать будет некому. Средний возраст населения и без того достаточно велик. Молодёжи мало, а её ещё вовлекают в сатанистские секты и сажают на наркоту. Вас интересовал прогноз? Думаю, что мы лет десять будем увеличивать производство и возрождать сельское хозяйство, а потом начнётся упадок. Когда появятся трудности со снабжением, следует ожидать беспорядков. Дальше додумайте сами. У вас был ещё один вопрос?
        – Мне нужно знать, что явилось причиной упадка и развала Советского Союза. Почему он выстоял в трудные годы и развалился в благополучные? Кто в этом виноват?
        – А зачем вам это? – удивился Валентин. – Это ведь уже не переиграешь.
        – Я не знаю, – ответил Алексей. – Почему-то кажется, что это очень важно.
        – А вот это интересно! Похоже, что вы искренни. Если поверить в то, что вы пришли к нам из прошлого, сразу же возникает вопрос: для чего? Не для того ли, чтобы посмотреть финал и отыскать причину? Но если это так, значит, есть возможность вернуться обратно и попытаться что-то исправить. Иначе в вашем появлении нет абсолютно никакого смысла.
        – Как это вернуться? – растерянно сказала Лида. – А как же я?
        – Вы, милая Лидия, скорее всего, не предусмотрены сценарием, – улыбнулся Валентин. – Но если вашим избранником играют высшие силы, они могут снизойти к его потребностям и отправить вас туда же. Только для этого вам мало любить самой, нужно чтобы любили вас. Так любили, чтобы с вашей потерей послали все эти игры к чёрту!
        – И что случится, если он вернётся и сможет что-то исправить? – спросил Владимир.
        – Ничего этого больше не будет, – Валентин показал рукой на гостиную Валери. – Мы с тобой, скорее всего, родимся, но проживём совсем другую жизнь, в которой не будет твоей империи. Никому не под силу остановить извержение, но к нему можно подготовиться. Десятки лет скупать на мировых рынках излишки продовольствия и хранить их хотя бы в вечной мерзлоте, заранее понастроить реакторов и подземных производств и собрать животных и растения, которые погибнут в катаклизме. Не всех, конечно, но хоть часть. Своё население можно спасти всё, даже на Дальнем Востоке. Просто вывезти всех вглубь страны. Можно даже принять мигрантов. Если будут нормальными жители Союза, принятые не навредят, только их не должно быть слишком много. А потом можно без проблем захватить всю Европу, и не только её. Мечты...
        – Так что по причинам? – напомнил Алексей.
        – Ваш коммунизм ближе к религии, чем к науке, – вздохнул Валентин. – Это вера, но не в бога, а в мечту о всеобщем равенстве и братстве. Многих она притягивала, у других вызывала неприятие. Причина в природе человека. В нём есть два начала: индивидуальное и коллективистское, причём первое, как правило, доминирует. А для построения коммунизма нужно добиться обратного. Не обязательно давить индивидуальное, как у вас одно время делали, достаточно того, чтобы каждый человек понял и принял, что его личное благо напрямую связано с благом всех остальных. В теории очень просто, попробуйте добиться этого на практике. В истории человечества ни одна такая попытка не увенчалась успехом. Сделать подобное можно только длительным целенаправленным воспитанием народа, других способов не придумано. Только воспитатели сами должны верить в идею и удержаться от соблазна воспользоваться властью в своих интересах. Пока ваше руководство верило или очень убедительно показывало это остальным и вело скромный образ жизни, большинство народа готово было терпеть лишения и даже при необходимости отдать жизнь за светлое будущее! А когда партийные и государственные чиновники отделились от народа, подгребая под себя материальные блага, а ему оставили идеологию... Началось это давно, но огромные масштабы приняло в конце правления Брежнева. У него самого была большая коллекция престижных иномарок, а дача смахивала на дворец. Там много чего было, если хотите, могу дать почитать книги.
        – Разделение – это понятно, – сказал Алексей. – Книги возьму с благодарностью. Но ведь наверняка не только в этом дело! Не верю, что обошлось без Запада и своих иуд!
        – Правильно делаете, – кивнул Валентин. – И Запад активно помог, и иуды нашлись в большом числе. Несмотря на все свои недостатки, Советский Союз имел и немало достоинств и был очень устойчивым образованием. Недовольство и выступления имели место, но они очень быстро подавлялись милицией и в отдельных случаях армией. Государство можно было разрушить только сверху, что и сделали. А перед этим запустили политические преобразования и экономические реформы, которые довели экономику до ручки, а терпение народов – до предела. Над людьми так долго издевались, что у них даже не было сил протестовать, когда страну растягивали на куски, а многие ещё и радовались. Я и по этому периоду дам книги, почитаете. И по виновникам всё распишу персонально. Но главное – это не то, что делалось тогда, а политика партийного руководства в предшествующий период. Слабое место Советского Союза в системе отбора руководящих кадров, в нём за всю историю не было ни одного сильного и порядочного главы. Сталин и Брежнев сделали много хорошего, но за ними числится и немало дурного. Об остальных вообще не хочется говорить. Способных людей было много, но их не пускали на самый верх. Не буду я разливаться соловьём, почитаете сами. Только имейте в виду, что не всем источникам можно безоглядно верить. Я сделаю свои пометки на полях. У меня неплохой почерк, разберёте.
        – Так ты ему поверил? – спросил Владимир.
        – Как тебе сказать... – задумался Валентин. – Скажем так, я больше не отметаю с ходу его версию и почти уверен в том, что он не пудрит нам мозги и сам верит в то, что говорит. Не вижу я для него смысла так врать. При такой тщательной подготовке можно было придумать что-нибудь более правдоподобное.
        – Ладно, поговорили, теперь пойдёмте обедать, – сказал Владимир. – Всё уже должно стоять на столе.
        Когда шли в зал, Лида схватила Алексея за руку.
        – Не бойся, не исчезну, – пошутил он. – Неужели ты всерьёз восприняла слова насчёт высших сил?
        – Не знаю, – ответила она, оглянувшись на историка, – но мне стало страшно! Как представила, что ты исчезнешь, а я останусь одна! И что это окончательно и навсегда, хоть голову разбей об стенку! Как же я в тебя влюбилась! Если уйдёшь, зачем жить? Когда я о таком читала, никогда не принимала всерьёз, разве что в детстве. А теперь хоть пристёгивай тебя к себе наручниками! Ты больше обо мне думай, ладно? Может, тогда меня действительно возьмут с тобой!
        – А как же здешнее богатство? Не жалко лишиться?
        – Жалко, – согласилась она. – И дома жалко, и всего остального, но главное моё богатство – это ты. И мир у вас настоящий, а не наш гнойник, который, по словам Валентина, скоро прорвётся. Садись за стол рядом со мной.
        Некоторое время все молча отдавали дань очень вкусному обеду. Перед десертом сделали небольшой перерыв.
        – Мы уже слышали о том, что вам у нас не понравилось, – сказал историк Алексею, – а есть что-то вызвавшее восхищение?
        – А как же! – засмеялся тот. – Лидия, например! И ещё электромобили. На дорогах от них не протолкнуться, а воздух чистый. Что используете для накопления электричества?
        – Это тебе нужно поговорить с инженерами или физиками, – сказал Владимир. – В электромобилях используются накопители, причём не на химии.
        – А у вас можно микрофильмировать книгу? – спросил Алексей. – Тогда я перенёс бы ваши книги на плёнку. И хорошо бы достать книгу по этому накопителю, а заодно и по термоядерным реакторам. Там тоже всё очень сложно?
        – Вот в нём нет ничего сложного, – ответил Валентин. – Изобрёл вообще студент. Только это не тот реактор, над которым все бились, тот так и не построили. А этот низкотемпературный. Конструкция очень простая, но размеры мощного реактора не просто большие, огромные! Зато он почти ничего не требует для своей работы. А микрофильмы... Раньше микрофильмировали архивы, но есть ли это оборудование сейчас, я не знаю. Давайте, я кое с кем созвонюсь и выясню. Если есть, сразу же сделаю копии.
        – А я дам задание своим, чтобы подобрали для тебя техническую литературу, – пообещал Владимир. – Хотя, скорее всего, это лишнее. Если ты действительно как-то попал к нам из прошлого века, это не значит, что сможешь вернуться. Я справлялся у учёных, так они в один голос утверждают, что двигаться в прошлое невозможно. Так что отпусти его, дочь, никуда он не исчезнет. И ешь пирожные, это твои любимые.
        – А если всё же исчезну? – спросил Алексей. – Я тоже слабо в это верю, интересно, ради чего будете помогать вы. Ведь, если у меня получится, вы лишитесь всего.
        – Это сложный вопрос, – сказал Владимир. – Дочь, ты слишком налегла на пирожные, оставь что-нибудь остальным. Понимаешь, Алексей, если я скажу, что не ценю своего положения и не держусь за богатство, это будет ложью. К богатству и власти привыкаешь и уже трудно жить по-другому. И потом это моё дело, которому отдана вся жизнь. Но это вовсе не значит, что я мечтал им заниматься. И этот мир очень отличается от того, в каком я хотел бы жить. Я не верю в какие-то высшие силы. Или их нет совсем, или мы их не интересуем. В прошлом были те, кто кричал, что Йеллоустоун – это наказание за людские прегрешения. Если есть бог и он такое допустил, он мне не нужен, а если он это сделал специально, то не нужен и подавно!
        – А если он почему-то не хочет или не может вмешаться сам и прибегает к помощи человека? – предположила Лидия.
        – Как ты себя чувствуешь в роли посланца бога? – спросил Владимир Алексея. – Не страшно? Так я не договорил. Если всё это исчезнет, я ничего не потеряю. Родители жили в одном дворе и любили друг друга со школьной скамьи, поэтому я всё равно появлюсь на свет в две тысячи четвёртом или чуть позже, что бы ты ни поменял в прошлом. Я не был глупцом или бездарем, так что и в другой реальности стану не последним человеком. Я ответил на твой вопрос? Теперь вы ответьте на мой: чем думаете заняться?
        – Думали поехать домой, – сказала Лида. – Хочешь что-то предложить?
        – Хотел просить Алексея, раз он такой крутой специалист, немного подтянуть ребят из моей службы безопасности. Пусть, так сказать, отработает обед, заодно это неплохая проверка его слов.
        – Без проблем, – согласился Алексей. – До них долго добираться?
        – Примерно час.
        – Нормально, за это время еда немного уляжется. Давайте тогда мы простимся и поедем. Рад был с вами познакомиться, Валентин, и жду обещанные книги. А если сделаете микрофильмы, будет совсем хорошо.
        Владимир включил свой коммуникатор, и над его рукой возникло изображение одного из порученцев.
        – Виктор, – сказал Валери. – Сейчас отвезёшь мою дочь и её друга в наш центр к Жеглову. Друга зовут Алексей. Так вот, он проверит вашу подготовку, а вам не возбраняется проверить его. Всё понял? Тогда готовь сопровождение, они сейчас выйдут.
        – Я тоже поеду, – сказал Валентин, когда ушли Лидия с Алексеем. – Позвони вечером о результатах проверки. Сам понимаешь, что меня не интересует квалификация твоих охранников, а вот этот молодой человек интересует и очень. Если он сказал правду, результаты должны быть интересными.
        – Конечно, сообщу, – пообещал Владимир. – Он меня самого интересует и чем дальше, тем больше, а дочь влюбилась так, что оторвать можно только с кровью. Не ожидал от неё такого. Предупредила, что если не помогу, то сделает это сама и я могу после этого не беспокоить. Представляешь?
        Вечером Валери выполнил обещание. Выслушал отчёт начальника центра безопасности и набрал на коммуникаторе номер Серёгина.
        – Валентин, – сказал он другу. – Похоже, что Алексей нам не врал. Он повозил носом по матам весь персонал центра, нашёл несколько дыр в системе защиты и выдал кучу ценных рекомендаций по подготовке охраны. Жеглов взял с него слово, что этот визит не последний. Похоже, что они понравились друг другу, а понравиться Жеглову трудно. Когда закончишь с книгами, можешь позвонить, я пришлю ребят, чтобы тебе самому не мотаться.
        – Я съезжу сам, – ответил Валентин. – Хочется с ним пообщаться. Заодно дам пояснения к своим записям, тогда он легче в них разберётся.
        Этим же вечером о подвигах Алексея высказалась Лида.
        – Ты меня сегодня просто поразил! – сказала она любимому. – Перевернись на спину, мне удобней лежать у тебя на груди. Я хотела сказать насчёт центра. Я мало поняла из вашей беседы, но вот то, как ты разбрасывал охранников... Их бросалось трое, и ничего не могли поделать, а ведь Жеглов собрал у себя лучших. Он сам в прошлом работал в ГБ, я его немного знаю. Ты сильно ему понравился. И даже не тем, как дрался, а после вашего разговора.
        – Госбезопасность – это плохо, – нахмурился Алексей. – Не знаю, как у вас, а у нас в ней не бывает бывших работников.
        – Он предан отцу, – неуверенно сказала Лида.
        – Он может защищать интересы семьи Валери и при этом не забывать о государственных. Если эта контора начнёт копать, она быстро выведет меня на чистую воду, тем более что пока нет ни документов, ни достоверной легенды, да и знаю я у вас всё с пятого на десятое. Начнут допрашивать – сразу засыплюсь.
        – Отец не последний человек в России, по богатству и влиянию он пятый среди олигархов, так что они с ним тоже вынуждены считаться. Давай не будем об этом думать, всё равно без толку.
        – Я тебе говорил, что ты умница?
        – Нет, пока только то, что красавица, но и умницу приятно слышать.
        – Ты заканчивала что-нибудь, кроме школы?
        – По настоянию отца отучилась в Промышленном университете. Училась хорошо, хотя и без желания. После окончания он загнал меня на одно из своих предприятий директором, так что пришлось отработать два года. Говорили, что работала хорошо, но опять же без интереса. Не моё это.
        – А что твоё? Есть что-то, чем ты хотела бы заниматься?
        – В школе очень любила рисовать, даже освоила технику работы красками. Но кому у нас нужна живопись! Работы знаменитостей растащили по частным коллекциям, а молодых художников после взрыва вообще не обучают. У меня сохранилось несколько рисунков, потом посмотришь. И не нужно упрекать за безделье, оно мне самой в тягость, но не хочу заниматься тем, к чему не лежит душа.
        – А я и не упрекаю, – Алексей нежно поцеловал её в губы. – Мне просто хочется лучше знать женщину, которую я полюбил!
        – Повтори ещё раз то, что только что сказал!
        – Лида, я тебя люблю! Хочешь стать моей женой? Ну а плакать-то зачем?
        – Это я от счастья. Я ведь уже и не надеялась найти любовь. Мужчинам проще, а мы, женщины, слабые существа и не можем существовать без опоры. А по-настоящему можно опереться только на любимого и любящего тебя мужчину. Ты знаешь, что пард-мужчин почти не выпускают? Это для вас в первую очередь важны красота и удовольствие, женщинам этого мало. Конечно, и я хочу получать радость, но для меня красота в мужчине не главное. Главное, чтобы он меня любил и мог показать эту любовь. А пард в этом ничем не отличается от вибратора. Ты заметил, что я меньше к тебе пристаю? Это потому, что ты доставляешь радость своим присутствием, даже вот так лежать на тебе – это уже наслаждение!
        – Пока не заметил, ты жадная на любовь.
        – Ах ты! Сейчас покусаю!
        – Хорошо, заметил. Лежи, мне это тоже приятно. И надолго у тебе хватит терпения только лежать?
        – Главное не то, насколько хватит меня, – заявила Лида, пуская в ход руки, – а насколько хватит тебя. Это мы сейчас и проверим!
        Утром приехал Владимир.
        – Зачастил я к тебе, – сказал он дочери. – Ещё не завтракали? Тогда скажи Ольге, пусть ставит и на меня, позавтракаем вместе.
         – Пап, Лёша сделал мне предложение! – похвасталась Лидия. – Нужно подумать, где будем играть свадьбу.
        – Дозрел, значит, – одобрительно посмотрел на Алексея отец. – Я уже третий день жду, когда он это сделает. Только со свадьбой придётся подождать. Вначале нужно обеспечить его документами.
        – Долго, что ли, сделать чип? – возмутилась Лида.
        – Да, правильно говорят, что любовь оглупляет.
        – Ты не обзывай, а говори по делу! Никогда не поверю, что для тебя проблема – сделать кому-нибудь чип!
        – Кому-нибудь – не проблема, а твоему жениху – проблема, да ещё какая. Подумай сама своей красивой головой! Много пройдёт времени, прежде чем имя твоего мужа замелькает на всех новостных сайтах? И сколько его потребуется, чтобы журналисты раскололи созданную на скорую руку фальшивку? И мимо ГБ он не пройдёт! Вам нужны неприятности?
        – А что же делать?
        – Всё, что нужно делать, делается. Ты для него и так жена, а свадьба подождёт. Сейчас опытные люди подбирают для Алексея такую биографию, чтобы не смог подкопаться никто. Слава богу, на просторах нашей родины достаточно медвежьих углов, в которых стоят небольшие гарнизоны. Иной раз они гибнут в полном составе, особенно на Востоке. А в армии два миллиона человек, и их учёт ведут живые люди. Занести в базы данных можно всё, главное, чтобы потом ничего не всплыло при проверке. Так что и с чипом, и с коммуникатором подождёте. Пока всё готовят, пусть Алексей читает книги. Надёжной легенды мало, нужно ещё знать нашу жизнь. А тебе надо показать ему фильмы.
        – Что там смотреть! – махнула рукой дочь. – Боевики и мелодрамы. Одна халтура.
        – Она права, – ответил Владимир на вопросительный взгляд Алексея, – искусства у нас больше нет. Фильмы – дерьмо, я их сам не смотрю, но тебе они помогут лучше узнать жизнь.
        – Неужели и музыку не сочиняют? – спросил Алексей. – О картинах Лида уже говорила.
        – Сочиняют, но мало. Вы столько сочинили, что хватит на сто лет. Хорошие книги ещё пишут, но очень редко, а больше ничего нет. Я ведь запретил ей рисовать, хотя сердце кровью обливалось. Ты ему не показывала?
        – Вчера говорили, – ответила Лида, – но он ничего не видел.
        – Покажи портрет, – попросил отец. – Заодно и я посмотрю. Сходи, пока Ольга не позвала к столу.
        Лида вышла и через несколько минут вернулась, неся в руках небольшую картину.
        – Это моя мама, – сказала она, поворачивая портрет к мужчинам.
        С полотна на Алексея с ласковой улыбкой смотрела красивая женщина лет сорока.
        – Как живая, – грустно сказал Владимир. – И ведь выполнила масляными красками, а там сложная техника. И никто не учил, сама что-то читала и пробовала. Анна умерла рано, я такой её и запомнил из-за этого портрета, фотографии всё-таки совсем не то. А то, во что её превратила болезнь, лучше было не запоминать. Я поначалу вообще не мог видеть этот портрет, всё внутри переворачивалось. Так ни на ком и не женился, хотя в желающих не было недостатка.
        – Паскудный мир, в котором никому не нужен такой талант! – сказал Алексей. – Сколько времени ты потратила на работу?
        – Три месяца, – ответила Лида. – Это была вторая картина, которую я рисовала маслом. Если хочешь, я потом покажу все работы, но там в основном рисунки карандашом.
        – Господа, к завтраку всё готово! – сказала вошедшая в гостиную Ольга.
        – Пойдёмте, – поторопил Владимир. – Не знаю, как вы, а я сегодня рано встал и успел проголодаться. Да, Алексей, я вчера озадачил твоим вопросом одного молодого гения из своих головастиков. Вызвал к себе и дал задание подобрать всю информацию по накопителям и реакторам, чтобы их можно было сделать сто лет назад.
        – Так и сказали? – удивился Алексей. – Он не обалдел? Наверное, потом крутил пальцем у виска?
        – Принял к исполнению и даже не выказал удивления. Я плачу им за работу и не интересуюсь, как меня обсуждают между собой. Сказал, что потребуется время. Мало расписать конструкцию, нужно дать знания технологий, с помощью которых можно её создать. И таких технологий там с полсотни. Насчёт микрофильмирования тоже узнал. У меня на двух предприятиях осталось нужное оборудование, только с ним давно никто не работал. Но меня заверили, что в такой работе нет ничего сложного, поэтому все нужные материалы перенесут на плёнку.
        – Кажется, кто-то хотел есть, – сказала Лида. – Садитесь и начинайте, поговорить можно потом.
        Едва успели поесть, как Владимира по коммуникатору вызвал Валентин.
        – Я не слишком рано? – спросил он. – Ну и хорошо. Понимаешь, в чём дело... Звоню по вчерашнему разговору. Я подготовил книги и выписки, а с микрофильмированием возникли сложности. Сделать можно, но быстро не получится. Сохранилось оборудование в Центральном архиве, но последний человек, который с ним работал, умер лет десять назад.
        – Не морочь себе голову, – перебил его Владимир. – Всё переснимут мои люди, так что можешь приезжать. Или лучше кого-нибудь прислать?
        – Нет, я приеду сам, – сказал историк и отключился.
        – Зацепил ты его, – сказал Владимир Алексею. – Я знаю Валентина ещё со студенческой поры. Учились в разных институтах и познакомились на вечеринке у одной подруги, а потом и подружились. Ладно, общайтесь, а я поеду. Дочь, не забудь насчёт фильмов. Халтура, но познавательная. Пока есть время, пусть Алексей смотрит. И книги ему подбери из тех, что получше.
        Он уехал, а минут через сорок охрана пропустила во двор машину Серёгина.
        – Я вам много чего привёз, – сказал Валентин, выкладывая из сумки книги и распечатки. – Вот это по Хрущёву, а это по Брежневу. Эта книга по перестройке Горбачёва. Отдельно есть материалы по Андропову, но их очень мало. Эти распечатки я приготовил вчера. Здесь то, что не относится непосредственно к распаду Союза, но ему способствовало. Там ведь было много аспектов, и не в последнюю очередь экономический. К некоторым данным нужно подходить с осторожностью. Вот, например, список работников Первого главного управления КГБ и вашего ГРУ, завербованных ЦРУ и выданных в восемьдесят пятом году начальником контрразведывательного подразделения в отделе стран Восточной Европы ЦРУ Олдричем Эйме. У вас были закрытые процессы, а эти фамилии опубликовали в США через тридцать лет. Так что всех нужно проверять. То же и по списку Эдварда Говарда. Вот ещё один тип, нанёсший огромный ущерб. Работал в Управлении Т КГБ и проводил оценку всей полученной научно-технической информации. Завербовали французы в году так восьмидесятом и поделились с американцами, а раскрыли и расстреляли уже гораздо позже. Сколько через него прошло дезинформации и к каким материальным потерям это привело! Это материалы по катастрофе в Чернобыле. Не кривитесь, Алексей! Пяток таких катастроф – и СССР мог пойти по миру с протянутой рукой. А это перечень неурожайных лет с указанием объёма собранного зерна. Я не делал отдельно выписок по политикам времен перестройки и развала, все замечания на полях книг.
        – Неужели действительно украли и перегнали на Запад восемьсот тонн золота? – не поверил Алексей, прочитавший пометки на открытой наугад странице.
        – Это в Татарстане? – спросил историк, заглянув в книгу. – Там много всего было украдено. Если у вас получится, лучше бы до такого не доводить.
        – Значит, вы мне поверили? – сказал Алексей. – Поэтому и взялись помогать? Это ведь немалый труд.
        – Сделать распечатки давно готовых файлов проще простого, а книги вы мне потом вернёте, так что не очень я на вас потратился. А насчёт веры лучше не спрашивайте. Весь опыт советует послать вас подальше, но я не могу этого сделать. Если вы вдруг опять исчезните, а я не помогу, я себе этого потом не прощу. Вот эта небольшая книга о Йеллоустонском супервулкане и его извержении. Я подумал, что она тоже не помешает.

      Главы 5-6   http://www.proza.ru/2017/05/22/800


Рецензии
Привет, Геннадий!

Согласен, тема интересная, и вообще ты хорошо пишешь. Спасибо!

Поделюсь кое-какими соображениями. Прости, что много строк. Но это благодаря твоему творчеству.

1.Не в курсе, что значит «высшие силы», но что есть люди, которые используют информацию, влияя на реальность по своему усмотрению – без сомнения. Добавлю к этому, что некоторые из нас не так просты и могут выполнять задачи, которые влияют на текущую историю. Иногда и фэнтези, что говорится, отдыхает.
2.Было такое дело: готовили людей так, что американские боевики нервно курят в сторонке. Вновь не буду называть эту военную часть по имени, но она была знаменита на весь Союз – дислоцировалась в закрытой окраине Владивостока.
3.Скажем так, в армии были сильны традиции особой подготовки людей: например офицеры подводники проходили особую школу выживания. В обычной жизни это были уравновешенные, рассудительные люди с хорошими умениями: знали технику, были хорошие рыбаки, грибники – в общем, легко ориентировались и среди людей и в природной стихии.
4.Люди, которые высвечивались, как работники ГБ были на понтах и скорее упивались моментами своей власти. Чем занимались реальным делом.
5.Чертовщина в том, что в своей массовке спец службы начали разлагаться при Советах. Шёл направленный процесс деградации военного офицерского состава. Например, часть наших знакомых военных были высокообразованные люди, специалисты своего дела, с высокими человеческими качествами. И тут в параллель этим людям – с каждым годом происходила дискредитация военных людей – военный, значит тупой солдафон – к нулевым – военный и полный идиот стало синонимом. Тот же самый процесс шёл в милиции – сначала это были уважаемые люди, затем – бандюки, или просто туповатые парни в мятой, пыльной форме – все вымогатели.
6.В экономике упрямо насаждался процесс развала через все мыслимые затратные установки. Например: остаточный принцип распределения ресурсов по структуре, безумное освоение средств - как угодно, формализм организации работы – главное открыть дверь по расписанию – а там, хоть трава не расти – не востребованность результатов работ – отчёты могли просто укладываться на полку – втирание очков через освоение массы, а не качества и целесообразность продукции.
7.Чванливость и хамство, равнодушие по отношению к тем, кто производил блага – рабочих и колхозников-фермеров принижали те, кто был в эшелоне распределения ресурсов и управления благами.
8.Умных и знающих перестали ценить. Психологический слом возникал из-за сочетания факторов 6+7+8 и ещё среда обитания сама по себе могла быть суровой – быт принижался как таковой – всё это также вело к желанию выпить и забыться. Спивалось много людей.
9.Процесс откровенного развала страны начался исподволь, временной чёткой границы нет. Но это стало видно примерно с 1977 года. А совсем понеслось под откос ещё десять лет спустя. (в это время я ещё был совсем молодой пацан, но у меня хорошая память и умение подмечать мелочи, много встречался с самыми разными людьми, которые не спали, а жили – дружил также с теми, кто был постарше)
10.Процессы шли разные, нельзя рубить с плеча и однозначно что-то определять… Часть общества все эти годы пыталась анализировать обстановку и предлагала толковые варианты развития.

Что было хорошего и ценного в Союзе? Это гуманизм и доброта как принцип существования. Любовь, дружба, семья, очень значим спорт, клубы по интересам, особенно был интерес к литературе, музыке, уважение к природной среде. Это было во многих людях, затем по ходу развала такое отношение искоренялось, или просто убивалось водкой, а затем всё больше наркотой. В Союзе была социальная защищённость. И ещё – присутствовало огромное уважение к русскому языку, который распространялся на огромные территории – все республики Союза его знали и уважали. При этом изучение иностранных языков – легко – было бы желание, особенно английского.

При мне была почти полная свобода сомовыражения – всё можно, только не замахивайся на центральную власть и зону вещания в больших масштабах – там всё было расписано высокими чиновниками.

Итак, в СССР была уникальная по значимости социальная структура, которая напугала остальной мир. И едва она оформилась, её начали уничтожать. Причём, у меня есть веские подозрения, что Россию пытаются гнобить в веках – а русские люди то распрямляются и дело делают, то деградируют и засыпают, затем вновь просыпаются – и многое упирается в то, что при всём нашем любопытстве и любви к истории – история самая запрещённая и лживая наука на свете.

Кристен   16.08.2020 16:54     Заявить о нарушении
Ты описал частности, а причина была общей в загнивании не только элиты общества - партийного и государственного чиновничества, но и значительной части народа. И многое в этом было заложено Хрущёвым. У меня это кратко расшифровывается в рассказе "Загробная жизнь". А насчёт остального мира... Народы самых развитых стран Запада обязаны своим высоким уровнем жизни СССР. Именно идеологическая война с ним вынудила западные элиты делиться со своими народами. Французам дали так много, что уже лет 20 не могут отобрать. Да, ещё о советской элите. До года так 1975 в обществе существовали социальные лифты. То есть в элиту могли выбиться способные люди из низов, потом это прикрыли и власть стала в большинстве семейно-клановая. Пробиться даже в среднее звено чиновничества стало почти невозможно, а высшая власть была только "для своих". Соответствующим было и воспитание. Отпрыски чиновников с малых лет считали, что мир вертится вокруг них. Раньше было иначе. Когда Молотов узнал, что сын прикрывается в школе его именем, он отодрал его ремнём, приговаривая: "Молотов я, а ты пока никто!"

Геннадий Ищенко   16.08.2020 17:15   Заявить о нарушении
Да, похоже, что так, потихоньку вникаю...
Пусть "частности но это было то, что я видел своими глазами.

Кристен   16.08.2020 17:33   Заявить о нарушении
На это произведение написано 14 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.