Коррекция-Глава 23-24

                Глава 23


        12 апреля 2042 года, за три дня до взрыва

        – Я знаю, что многие сделанные за последний месяц распоряжения воспринимались вами с недоумением, – сказал Алексей собранным в кабинете министрам. – Я не мог объяснить мотивы своих действий, но сейчас без их знания вы не сможете выполнить то, что от вас требуется. Через три дня состоится конец света. Не стоит, Николай Игнатьевич, так на меня смотреть: я не сошёл с ума от долгой жизни. Через три дня произойдёт извержение Йеллоустонского вулкана. Большая часть жителей США погибнет в первые часы после начала катастрофы. Пострадают Канада и Мексика. В атмосферу будет выброшено много соединений серы и вулканической пыли. В ряде стран пройдут кислотные дожди, которые полностью или частично уничтожат животный и растительный мир. Но самое страшное – это пыль. Она на два года закроет от нас солнце и вызовет сильное похолодание. Почти на всей планете в течение двух десятков лет не смогут заниматься земледелием. Голод и холод уничтожат девяносто процентов населения. Вижу, что многие по-прежнему не верят и пытаются понять, для чего я рассказываю эти ужастики. Да, мы не можем предсказывать извержения вулканов, да ещё с точностью до часа, но я говорю не о предсказании. Я прибыл из будущего, в котором эта катастрофа уже произошла. Длинная жизнь дана для того, чтобы помочь к этому подготовиться. Мы и готовились. Последние семьдесят лет создавались резервные энергетические мощности, строились убежища и подземные производства и запасалось продовольствие как своё, так и приобретаемое за рубежом. Теперь мы сможем спасти своё население и принять около ста миллионов беженцев из других стран. Вижу, что большинство из вас уже осознало серьёзность положения. Сейчас я вкратце скажу о том, чем вам придётся заниматься, а потом каждый получит развёрнутую программу действий по своему министерству. Учтите, что с этого момента взят под контроль каждый ваш шаг. Эти три дня займётесь только делами, а для отдыха вам отведены специальные помещения. Каждый наденет электронный браслет, контролирующий переговоры по любым каналам связи. Кроме того, в моей приёмной ждут люди, которые до начала катастрофы станут вашей тенью. Мы не имеем права рисковать. Если кто-то из вас случайно или намеренно допустит утечку этой информации и ей поверят, последствия могут быть трагичными, начиная с паники с человеческими жертвами и кончая массированными ядерными ударами. Если в Соединенных Штатах станет известно о том, что мы всё знали и не предупредили, обрекая их на гибель, следует ожидать акта возмездия. У руководства США останется время задействовать свои ракетоносцы и тактическую авиацию на базах вблизи наших границ. Мы готовы к такому повороту событий, но понесём потери. Всем всё ясно? Тогда перейдём к тому, что нужно сделать. Сначала займёмся министерством вооружённых сил. С сегодняшнего дня все виды войск переводятся в режим повышенной боевой готовности. В полную они будут приведены за десять часов до извержения.
        – Сделаем, Алексей Николаевич, – сказал министр вооружённых сил маршал Брагин.
        – Слушайте дальше,  Александр Иванович, – продолжил Алексей. – Сразу же после катастрофы на всей территории Союза вводится военное положение. Обеспечением порядка по-прежнему будет заниматься министерство внутренних дел, но в случае осложнений привлечём и вас. Своих сил у милиции может не хватить, тем более что у неё будут и другие задачи. Главное, что вы должны выполнить, кроме своих обычных обязанностей, – это надёжно перекрыть сухопутные и морские границы и обеспечить контроль воздушного пространства. К нам придут миллионы людей, и многим из них мы окажем помощь. Многим, но не всем. Поэтому члены специальных комиссий будут вести фильтрацию беженцев на границах. Этот вопрос буду курировать лично я. Других мест проникновения через границу, кроме специальных пропускных пунктов, быть не должно. Поэтому уже завтра начинайте выдвигать к границам необходимые средства усиления в помощь пограничным войскам. Особый контроль должен быть за условиями их размещения и снабжения. Пока обходитесь своими силами, а через месяц в указанных вами местах начнут работать строители. Размещение планируйте на год, после этого войска уберём. Выживших вблизи наших границ останется немного, так что с их контролем справятся сами пограничники. Теперь дальше. Готовьте к перелету на Кубу все десантные экранолёты «Ковчег». Каждый из них способен нести тысячу десантников, поэтому штатских за один рейс перевезём не меньше ста тысяч, а если будет много детей, то и больше. По планам за месяц нужно эвакуировать воздухом два миллиона кубинцев. Болгарией и ГДР займёмся позже и используем средний десантный транспорт. Авиацию пошлём только при отсутствии сильных возмущений в атмосфере. Теперь то, что нужно от вас, Николай Павлович.
        – Слушаю вас, Алексей Николаевич, – сказал главнокомандующий ВМФ адмирал флота Васильев.
        – Атомные торпедные и многоцелевые лодки  должны выйти в район перехвата американских ракетоносцев, находящихся к моменту катастрофы на базе в порту Нью-Лондон. Всё, что поплывёт в Австралию или Канаду, нужно топить. Основные силы Черноморского флота направите в рейд к восточному побережью США, в порты Нью-Йорк и Ньюпорт-Ньюс. Всё живое в них должно быть уничтожено сернистым газом, поэтому мы не ожидаем противодействия. Ваша задача – найти и привести к побережью Кубы крупные суда, пригодные для перевозки большого числа пассажиров, ну и вообще там осмотреться. Кубинцы будут спасать себя, а заодно перегонят к нашим берегам всё отобранное. В последнюю очередь осмотрим боевые корабли. Если на них кто-то выжил, попытаемся договориться, если это не получится, топим. У них там много тактического ядерного оружия и химии. Оставлять такое нельзя. Теперь ваша задача, Фёдор Иванович, – обратился Алексей к министру морского флота. – Суда, о которых мы с вами говорили, готовы?
        – Да, их подготовили, – ответил Зеленский. – Каждому конвою в сопровождение выделены боевые корабли.
        – Они не смогут выйти раньше начала катастрофы из-за американцев, – продолжил Алексей. – Да и неясно, как извержение повлияет на погоду. Если не будет сильных штормов или цунами, вы эвакуируете три миллиона кубинцев. Их поставят перед фактом, что возьмём только молодёжь, армию и специалистов, остальных пусть спасают сами, тем более что у них будет такая возможность. Теперь поговорим о Комитете государственной безопасности. Вас, Василий Петрович, фактически расформировывают. Оставим только часть центрального аппарата и тех, кто работал на заграницу, а остальных передадим в помощь МВД. В бумагах, которые вам передали, всё подробно расписано. А вот о вашей работе, Дмитрий Сергеевич, поговорим подробней.
        – Готов выполнить любой приказ, – сказал министр внутренних дел.
        – Приказов много, и спросим за исполнение по всей строгости, имейте это в виду. На ваше министерство возлагается контроль за переселением людей и распределением пищевых ресурсов. Для обеспечения этой задачи в министерство передаётся Управление продовольственных резервов МЧС и, как я уже говорил, большая группа работников госбезопасности. Вы должны выполнить фильтрацию заключённых в тюрьмах и лагерях. Сразу же после начала извержения и введения военного положения все осуждённые за тяжкие преступления должны быть расстреляны. Остальных разобьёте на две группы. Лёгких закрепим за предприятиями, остальные отправятся на Дальний Восток. Освободившиеся конвойные войска будут приданы ОМОНу для оперативного использования.  Для нас главное – обеспечить порядок и не допустить паники и насилия. Если упустим ситуацию, исправлять придётся с кровью. Также будете помогать Николаю Игнатьевичу, а в чём, я сейчас скажу. Группы подготовлены?
        – Людей и технику подготовили, Алексей Николаевич, – ответил министр заготовок. – Задачу ни до кого не доводили, мне она самому неизвестна.
        – Вашим людям нужно взять под контроль все пищевые ресурсы села, в первую очередь это посевное зерно и скот. Сеять ещё долго не будем, а на будущее зерно отложено. Скот сейчас в стойлах, и кормов хватит на полгода, так что проведём отбраковку и забой только для восполнения запасов мяса. На будущее оставим небольшое число животных для размещения в подготовленных помещениях. По мере высвобождения, людей из небольших хозяйств перевезём в города, где их легче занять делом и обеспечить всем необходимым. Ценное имущество будут сдавать на склады. Выживут – получат обратно.
        – Не все отдадут последнее, да ещё после катастрофы, – сказал министр. – Некоторые побоятся, что о них потом забудут. Вам, конечно, верят...
        – Может случиться и такое, – согласился Алексей. – Пусть объясняют, что мы никого не бросим на произвол судьбы, а на своих запасах они не протянут двадцать лет. Электричество у них останется, так что не замёрзнут, но мы не будем распределять продовольствие по деревням. В ваши группы будут включены сотрудники МВД. Только они вам даются для наведения порядка и пресечения паники. Применять силу для изъятия продовольствия запрещаю. Не захотят его отдавать – и бог с ними. Пусть сами едят своих коров. Когда закончится еда, попросят помощи. Хочу заранее вас предупредить, а вы предупредите своих людей. Если где-то жители села отдадут продовольствие и скотину, а о них потом забудут, таких забывчивых расстреляем. Я думаю, что в Российской Федерации у вас не будет больших проблем, а чтобы их не было и в союзных республиках, в центральные органы их власти отправляется большая часть работников аппарата КГБ. Любые проявления местничества и нарушение наших директив нужно наказывать по законам военного времени. Если понадобится, они привлекут армию. У вас всё готово, Игорь Юрьевич?
        – Все средства массовой информации готовы передать экстренную информацию, – ответил министр связи, – нужен только текст.
        – За два часа до извержения прекратится работа во всех рабочих коллективах, кроме тех, где этого сделать нельзя, – сказал ему Алексей. – Временно заблокируем сотовую связь. Сразу после начала извержения всеми средствами массовой информации нужно довести до населения, что происходит и как себя следует вести. Текст у вас есть в бумагах. Через три дня в действие вступит военное положение и вся власть сосредоточится в наших руках. Я очень надеюсь на то, что мы ни в ком из вас не ошиблись. По законам военного времени будем судить не только насильников, грабителей и прочую шваль. Если по вине кого-то из вас неоправданно погибнут люди или понесём большие материальные потери, тоже накажем без скидок на занимаемое положение. Я возьму на себя комиссии, которые будут решать, кому жить, а кому нет. Кубинцев будем сортировать перед отправлением. Если ошибёмся, для отбраковки останется только Дальний Восток, а они там долго не протянут. С болгарами и немцами придётся деликатничать больше, а вот со всеми остальными разговор короткий. Критерий приёма только один: нужен человек или нет. Таких будет восемьдесят миллионов, и приём продлиться года три. После этого придут единицы. Для комиссий отобрано пять тысяч человек, но этого очень мало, нужно в пять раз больше. Я попрошу вас, Александр Иванович, подобрать мне порядочных офицеров. Не прямо сейчас, а через две недели. Я думаю, что это нетрудно. Основной поток беженцев пойдёт к осени, когда все поймут, что не будет тепла. Всё, товарищи, можете быть свободны. Вас, Николай Павлович, попрошу ненадолго задержаться. Давайте отойдём в сторону. Вы подготовили подлодку?
        – Завтра она уйдёт на задание, – сказал адмирал. – Не беспокойтесь, Алексей Николаевич, всех ваших людей заберём, лишь бы они выбрались в условленное место.
        – Обедать я еду домой, – сказал Самохин секретарю. – Распорядитесь насчёт машины.
        Бронированный электромобиль, весящий шесть тонн, домчал его до дома за десять минут. Лида уже работала в его секретариате, но сегодня он освободил её от работы.
        – Ты одна в квартире? – спросил Алексей.
        – Ты отпустил меня, а я – Лену.
        – Тяжело мне, малыш! – сказал он, прижав к себе жену. – Ещё ничего не сделано, а я уже на пределе. А вскоре придётся убивать людей налево и направо, пусть и чужими руками. Когда-то я убеждал Капицу, что иначе нельзя. Его совесть я тогда успокоил, кто бы теперь успокоил мою! Знаю, что не получится быть добрым, а внутри всего корёжит! Будь проклят тот, кто позволил мне до этого дожить! И я уже не могу уйти, оставив вместо себя кого-нибудь другого.
        – Не переживай так! – сказала Лида. – Подожди несколько дней. Я помню, как это было. Когда день превратится в ночь, а лето в зиму, и маленькие дети начнут спрашивать матерей, почему им дают так мало еды, на многое начинаешь смотреть иначе. И ты не убиваешь, а только отказываешь в помощи. Я тоже не рада тому, что дожила до взрыва. Знаешь, чего мне хотелось в последний год? Я ведь знаю, где мы жили.
        – Хочешь увидеть мать? – догадался он.
        – Очень! И боюсь, что приду, а у отца в доме другая женщина. Он-то должен был родиться, а вот их свадьба уже под вопросом. Слишком сильно всё поменялось. Даже если там мать, то она не такая, какой я её знала. И ребёнок у них, если он есть, – это тоже не я. В каждой женщине скрыта маленькая девочка, которой хочется, когда ей плохо, прижаться к материнским коленям. У меня тоже есть такое желание, а может быть, даже возможность, но не могу. Представь себе картину: вбегает первая леди Союза и бросается обнимать колени молодой женщины, заливая её слезами. Она точно станет заикой.
        – Поплачь на моей груди, – предложил Алексей. – А у родственников лучше не появляться. Они совсем не те люди, которых ты любила и помнишь. А лучше пойдём обедать и ты расскажешь, как это выглядело. Я ведь чувствовал, что тебе неприятно вспоминать, и никогда не расспрашивал.
        – Пойдём, – согласилась Лида. – Я тоже с тобой поем. А выглядело... Когда сообщили, первый день ничего не менялось, а потом начали наползать тучи. Знаешь, какие они бывают при сильных грозах? Только при грозе они хоть и чёрные, но немного отсвечивают синим. А тогда было впечатление, как будто сидишь в кастрюле и кто-то надвигает на неё крышку. Когда крышка легла на место, стало темно. Днём ещё было видно, как в лунную ночь, а ночью наступала полная мгла. Немного светлеть начало через пять-шесть месяцев, а совсем посветлело только к концу второго года, но небо осталось серым. И всё время было холодно. Апрель вообще прохладный месяц, а после взрыва уже через несколько дней начались морозы, сначала небольшие, потом такие, что долго не побегаешь даже в зимней одежде. Хорошо, что у нас в армии зимняя форма с электрообогревом, вот в ней было неплохо. Помню, что среди беженцев было много обмороженных.
        – Да, я читал, – сказал Алексей. – Вкусный борщ, скоро такого не поедим. Запасли столько, что будем питаться лучше, чем вы тогда, но без зелени. Продукции теплиц не хватит даже для детишек, будем подкармливать их зеленью два-три раза в неделю. Есть планы по их строительству, но это ещё не скоро.
        – Как ты думаешь, мы начнём когда-нибудь стареть или это навсегда?
        – Спроси что-нибудь полегче, тогда отвечу.
        – Поедешь сегодня на работу?
        – Конечно, малыш. Сейчас доем и поеду. Работы много, просто захотелось тебя увидеть и немного поплакаться.


        15 апреля 2042 года, за полчаса до взрыва. Куба, Гавана

        – Вы не могли сказать об этом раньше? – спросил председатель Государственного Совета Кубы Эрнесто Гарсия Сароса. – Что можно сделать за оставшееся время?
        – Я только выполняю распоряжение своего правительства, – пожал плечами посол СССР Валентин Балакшин. – И не так уж у вас мало времени. До извержения ещё полчаса и часов пять, пока оно у вас не проявится. Вы должны не хуже меня понимать, чем было вызвано молчание. Я сам получил этот пакет час назад, и всё это время за мной наблюдали, чтобы не позвонил куда-нибудь помимо вас. Вам нужно увести большую часть населения под крыши и объяснить, что творится и что им окажут помощь. Во всём мире такую помощь получат только два государства, ваше – третье.
        – Восемь миллионов, которые вы спасёте, – это чуть больше половины населения. А что делать остальным?
        – Вам построили реактор, для остальных его должно хватить. Утепляйте дома и собирайте продовольствие. А позже направите команды на восточное побережье Штатов. Там должно быть много бесхозной еды. Если перевезёте к себе, должно хватить. Может, и мы поделимся, но это не гарантируется. И учтите, что стариков не возьмём. Они не протянут двадцать лет в наших условиях и отнимут жизни у тех, чьи места займут. К сожалению, мы должны это учитывать. Все подробности в бумагах. Если позволит погода, воздушный транспорт и корабли отправят уже завтра. Да, первыми же экранолётами вам доставят лёгкие скафандры, которые хорошо защищают от пыли и кислотных дождей. Не очень много, но для команд, которые будут заниматься продовольствием, должно хватить. Аппараты для очистки воды и контейнеры с тёплой одеждой прибудут с кораблями. Пока идёт эвакуация, задержим весь персонал посольства, потом останутся только связисты. Я выполнил своё задание, а вам советую не терять время и не говорить о причинах до четырёх часов. Если по вашей вине случится утечка, наши отношения будут скорректированы в зависимости от её последствий.

        15 апреля 2042 года, за полчаса до взрыва. США, штат Вайоминг, автострада I-25

        – Надо отъехать дальше, Сергей! Мы только проехали Каспер, и до этого чёртова вулкана всего двести километров! Давай доберёмся хотя бы до Шайена! Там и заснимешь. Не выберемся, на фиг! И так получим втык. До Сан Антонио девять часов хода, и это при условии, что не будет пробок. Ты думаешь, нас станут ждать?
        – Кто не рискует, тот не пьёт шампанского, – отмахнулся от своего спутника высокий парень лет двадцати пяти, крепивший к кронштейну на крыше электромобиля видеокамеру. – Олег, такого никто никогда не снимал! Что там снимут со спутника! А отсюда мы уйдём. На двадцать пятой мало машин, а по десятой ехать всего пятьсот км. Для нашей птички это семечки, тем более с её оборудованием. Достань лучше из багажника маски и брось на задние сидения.
        Тот, кого назвали Олегом, выругался и подошёл к открытому багажнику. На пустой автотрассе со стороны Шайена показалась быстро приближающийся электромобиль. Он подъехал к ним и остановился рядом.
        – Эй, парни! Что случилось? – спросила молоденькая рыжая девчонка, сидевшая в открытом «форде». – Помощь не нужна?
        – А поможете вы, мисс? – засмеялся Олег. – Или миссис?
        Девчонке исполнилось от силы шестнадцать, и на миссис она не тянула. Несмотря на столь юный возраст, смотреть на неё было приятно. Скуластенькая, с большими глазами и вздёрнутым носом, она напоминала белочку. Рыжие, коротко стриженные волосы усиливали сходство.
        – Нет, я не замужем, – улыбнулась она. – А что вы собрались здесь снимать? Это нужно делать в Йеллоустоне. Говорят, там сейчас такие гейзеры! Я еду туда, если хотите, можно поехать вместе. Вы вроде ничего.
        – Закончил! – сказал Сергей, спрыгнув с подножки. – Тебя как зовут, Бельчонок?
        – Бельчонком меня зовёт дядя, – засмеялась она. – Я Джейн, а вас как звать?
        – Я Олег, а это Сергей, – ответил Олег, с которого слетела весёлость. – Мы русские.
        – В первый раз вижу русских! – Она вышла из машины и подошла к парням. – Это советский электромобиль? Здоровый! Я просила дядю купить одну из ваших моделей, но он купил «форд». Сказал, что покупать ваши машины непатриотично.
        Сильный толчок бросил Джейн в сторону, и она, чтобы не упасть, ухватилась за Сергея.
        – Мы возьмём её с собой, – по-русски сказал напарнику Сергей.
        – Сбрендил? – покрутил тот пальцем у виска. – Кто пустит её в подлодку?
        – Пустят, есть у меня такое право. – Сергей погладил испуганную девчонку по голове и перешёл на английский: – Вы туда не поедете, мисс. Там сейчас проснётся вулкан, а это смерть. Если хотите жить, оставайтесь с нами. Вы далеко не уедете на открытой машине, отравитесь. Олег, возьми ещё одну маску, закрывай багажник и отправляйся с нашим трофеем на задние сидения. Минут через пять начнётся.
        Олег усадил в машину оторопевшую девушку и сел сам, а Сергей поправил камеру и занял место водителя.
        – Пристегнитесь! – сказал он. – Джейн, ничего не бойся, мы плохого не сделаем.
        – Отпустите меня! – рванулась пришедшая в себя девушка. – Я буду кричать!
        – Посиди спокойно две минуты, – сказал ей Олег. – Если после этого захочешь уйти, я тебя выпущу. Ну что за дурочка, тебя же никто не трогает!
        Сначала не было ни звуков, ни сотрясения почвы. Где-то на северо-западе из-за горизонта в небо рванулся огненный столб. Он прожёг облака и стал заметно шире и ярче. Не прошло и минуты, как сильный удар подкинул и едва не перевернул машину. Последовавшие за этим толчки снесли её с шоссе на обочину. Мужчин удержали ремни, а Джейн успел схватить Олег.
        – Шевелись! – заорал он Сергею. – К чёрту съёмки, эта сволочь расширяется!
        Огненный столб на глазах увеличивался вширь, изображение ходило ходуном и стало мутнеть. Сергей вывел дёргающуюся от толчков машину на шоссе и погнал её прочь от вулкана. Местами шоссе пересекали трещины, но пока они были узкие и не сильно мешали.
        – Держи, – сквозь зубы сказал он, бросив Олегу пульт управления камерой. – Разверни её назад и постарайся удерживать!
        – Быстрей не можешь? – крикнул Олег.
        К гулу, который начался вместе с землетрясением, добавился грохот извержения, и, чтобы быть услышанным, приходилось кричать во весь голос.
        – Больше двухсот пока не могу, – тоже крикнул Сергей. – Один сильный толчок – и улетим с дороги. И трещин полно!
        – Вот зараза! – заорал Олег. – Если выберемся, хрен я с тобой ещё раз куда-нибудь пойду! Посмотри, что творится!
        Во все стороны от столба с неба изливался огонь, а его основание вспучилось и начало быстро приближаться.
        – Наддай, чёрт с ними, с трещинами! – закричал Сергей. – Здесь точно сгорим! Что по газу?
        – Приборы не показывают! Скорость двести пятьдесят. Больше не могу: дорога вихляет и скоро Шайен.
       Через десять минут Сергей уменьшил скорость вдвое и въехал в город. Несмотря на то что ширина автострады не уменьшилась, проехать было трудно из-за брошенных автомашин. Один раз даже пришлось сдавать назад и ехать в объезд. Когда выбрались за город, увидели, что столб не стал шире, пожалуй, он даже уменьшился в размерах, но огненный вал, катившийся от его основания заметно приблизился. Шум уже не оглушал, и можно было не надрывать горло.
        – Неужели лава сюда дойдёт? – сказал Олег. – Это же четыре сотни километров!
        – Лава не дойдёт, – ответил Сергей. – но здесь всё сожжёт газами. У нас корпус может держать только триста градусов, да и то недолго. Пристегни Джейн, нечего её лапать, а я увеличу скорость. Дорога стала лучше.
        Сорок минут до Денвера они проигрывали гонку и только когда выехали из города, вал огня позади замер и стал медленно удаляться.
        – Едем быстрее лавы! – обрадовался Олег. – Кажется, ушли!
        – Накаркал! – сказал Сергей.
        Их нагнала волна жара, накрыла и ушла вперёд. На глазах желтели и вспыхивали деревья и кустарники, задымилось покрытие дороги.
        – Триста пятьдесят! – прочитал показания датчиков Сергей. – Диоксида серы десять процентов. Включил охлаждение, так что какое-то время продержимся. Хорошо, что не вспыхнул асфальт, но дорога начала скользить.
        – А я думал, почему нет пепла, – сказал Олег, гляди на густо поваливший чёрный снег.
        Видимость сразу упала.
        – Ты лучше меньше думай. Хорошо, что дорога прямая. Через час большой город, причём заваленный мертвецами и брошенными машинами. Вот там придётся попариться.
        – Что показывают приборы? – спросил Олег.
        – Плохо. Температура за двести и полно ядовитых газов, а баллонов хватит часов на пять максимум. Как там Джейн?
        – Ещё не отошла от шока. Не скажешь, зачем её взял?
        – Она очень похожа на мою сестру, только другой цвет волос.
        – Как ты думаешь, выберемся?
        – Если не завалит пеплом дорогу, то должны. Нам только проскочить бы этот Сьюдад-Хуарес, а там до Сан Антонио всего два часа езды. Но метёт сильно, надо включать визор, по приборам так не погонишь. Надеюсь, что у побережья газ сдует, а то масок надолго не хватит. Сволочь!
        – Что ещё?
        – Сдыхает климат-контроль. Но температура упала, растительность уже не горит. Заблокируй дверь со стороны Джейн, а то очухается и откроет. И будет нам тогда кирдык. Смотри, сколько уже машин! Мать!
        Впереди на дороге был затор из десятка столкнувшихся электромобилей. Пришлось тормозить и объезжать по обочине. Но это были только цветочки, ягодки начались, когда они въехали в город. Мало того что мела настоящая метель из пепла, город горел и клубы дыма в отдельных местах заставляли ориентироваться только по экрану ультразвукового визора. Через мёртвый город пробирались три часа. Охлаждение почти сдохло, но температура снаружи  упала до сотни градусов и в салоне было терпимо.
        – Слава богу, выбрались! – сказал Сергей, когда прибор перестал показывать контуры домов. – Судя по навигатору, мы на десятой автостраде. И газа в воздухе стало намного меньше. Может быть, эта дрянь не дошла до Сан Антонио.
        – Не дошла сейчас, может дойти потом, – Олег достал бутылку с водой и приложился к горлышку. – Хочешь?
        – Нет, спасибо, дай девушке. Ты прав: вулкан будет извергаться не один день, поэтому на месте выживших я сбежал бы в Мексику или через океан. Наверное, те, кто поумней, так и сделают. Пьёт она воду?
        – Выпила.
        – Джейн, ты как? – спросил Сергей. – Можешь говорить?
        – Вы знали, что так будет! – с горечью сказала девушка. – Почему молчали? Хотели всё забрать себе? Правильно о вас говорили! Я читала об этом вулкане, только не верила. И никто не хотел верить. У нас все погибли?
        – Уцелеют миллионов двадцать в южных штатах, – ответил Сергей. – Потом будут искать спасения в разных странах. – Поможем только мы и Австралия.
        – А Европа? – с недоверием спросила она. – Неужели Европа не поможет?
        – Это только начало, – сказал ей Олег. – По всему миру от голода и морозов погибнут миллиарды людей. Просто вы были первыми. А европейцы сами придут к нам за помощью. Ты спросила, почему не сказали, и сама же ответила.
        – Это когда? – не поняла Джейн.
        – Когда сказала, что вам  правильно о нас говорили. Американскому народу вдолбили в голову, что мы враги. Ваше оружие готовилось в первую очередь против нас. Мы неоднократно протягивали вам руку, и по ней неизменно били. С какой стати вам помогать?
        – А почему тогда помогли мне?
        – Отдельные люди – это не вся нация, – ответил Сергей. – Ты сильно похожа на мою сестру, вот и пожалел. Но тебя никто не станет спасать насильно. Когда приедем на побережье, сможешь нас покинуть. Только не советую. В такие времена многие люди звереют, и ты одна не выживешь без поддержки. Олег, температура совсем упала, а газа меньше процента. В городе наверняка будут живые. Приготовь оружие.
        – Зачем вам оружие? – спросила девушка.
        – Затем, милая, что в Сан Антонио не будет закона и порядка, – сказал Сергей. – Пепла падает меньше, но не видно ни зги. Сейчас ночь, может, что-нибудь увидим утром. Через полчаса баллоны опустеют, возьмите маски.
        Когда стало тяжело дышать, надели маски и приоткрыли одно из окон. Вместе с воздухом в окно задувало и пепел, но не сильно.
        – Фильтрующих свойств масок хватит на десять часов, – сказал Сергей. – Пепла мало, поэтому включу фары. Накопители тоже садятся, но главное, что добрались до города, а от него рукой подать до побережья.
        – А зачем вы снимали извержение и так собой рисковали? – спросила Джейн.
        – Потому что дураки, – объяснил Олег. – Он дурак, потому что загорелся снять то, что никто до него не снимал и уже никогда не снимет, а я дурак, потому что поддался на уговоры. А тебе от нашей глупости одна выгода.
        – А кто вы вообще, шпионы?
        – Ну насмешила! – засмеялся Олег. – Где ты видела таких глупых шпионов? Хотя... – он задумался, – что-то общее есть.
        – Меньше его слушай, – сказал Сергей. – Шпионы наносят вред, а наши действия никому не навредили. Мы с ним программисты. Америка кое в чём нас обогнала, а мы позаимствовали эти достижения. Не поняла? Ваши корпорации не включают свои локальные сети в государственную. Наши люди долго работали, пока нашли к ним подход. А потом приехали мы, взломали защиту и передали нужное через спутники связи. Взлом хорошей защиты никогда не проходит бесследно, вскоре поднимается шум. Если бы мы вскрыли одну сеть, остальные перекрыли бы эту лазейку, а при массовом вскрытии сразу догадались бы, чьих рук дело. А такое чревато крупными неприятностями. А когда эту работу проводят за день до извержения, даже если успеют что-то раскопать, уже никто не отреагирует и труд тысяч учёных и инженеров будет спасён для человечества!
        – А под человечеством вы понимаете себя, – сказала она. – Я должна вас ненавидеть, но почему-то не получается.
        – Ты меня ещё полюбишь, – пообещал Олег. – На всякий случай запомни, что я холостой, а Сергей тебе уже брат!
        – Замолчи, балабон! – прервал его напарник. – Въезжаем в город.


                Глава 24


        – Вот и свершилось, – сказал жене Алексей и выключил экран коммуникатора, который вчера установили в его домашнем кабинете. – Вид со спутника меня не впечатлил.
        Катастрофа произошла, и можно было без ограничений использовать в работе современное оборудование, что и делали. Возможные утечки информации больше никого не волновали.
        – Мне не нужны такие впечатления, – отозвалась Лида. – Если бы кто-то умудрился заснять, как лавовые потоки сжигают города, я уничтожила бы такую запись. В картинах катастроф есть что-то притягательное, но они разрушительно действуют на психику. Ты сейчас на работу?
        – Нет, останусь с тобой. Я сделал своё дело, сейчас работают другие. Если понадоблюсь, свяжутся по комму. Время для моей работы ещё не пришло, поэтому сегодняшний день проведём вместе.
        – Интересно, как на это отреагируют другие. – Лида встала со своего кресла и перебралась к мужу на колени. – Включить телевизор?
        – Не стоит, – ответил Алексей. – Сейчас передают только наше информационное сообщение, все остальные каналы блокированы. Можно послушать новостной канал комма, но лучше сделать это позже. Пока никто толком не понял, что произошло.
        – А когда поймут?
        – Скоро. Мы передаём для своих по открытым каналам, так что слушают многие. Только поверить в такое без доказательств... Спутников над Штатами много, поэтому информация пошла, но нужно время определиться, что с ней делать и как теперь жить. И как сказать людям, что прежней жизни пришёл конец, а в новой им нет места. Удел большинства стран – это паника, анархия и хаос. В вашей истории, кроме России и Австралии, что-то похожее на государства сохранили немногие. В Европе такими были немцы. По Латинской Америке не нашёл у вас никакой информации, может, на юге кто-то и уцелел. Кислотой их не поливало и было достаточно тепло. Вот только питание...
        – По Канаде тоже не удалось узнать, – сказала Лида, – а Африкой не занимались.
        – В ней и без катастрофы такое творилось... Тепло – это ещё не всё. Могли и выжить, если опустились до людоедства, но вряд ли их осталось много.
        – Ты не любишь негров? – удивилась жена.
        – Люблю я только тебя. Дело не в цвете кожи, а в воспитании. И отбирать людей будем не по расовому признаку.
        – А как вы собираетесь их отбирать? Ну что ты кривишься, мне действительно интересно. У нас принимали всех подряд, а потом самые бесполезные посылались на те стройки, где их выжило очень немного.
        – И к чему вы пришли? – спросил Алексей. – Набрали полезного дерьма, да ещё и сами кое-что поощряли. Я понимаю, что у вас было намного меньше ресурсов, но это не основание для того, чтобы разрушать нравственные устои.
        – Я не состояла в правительстве, и катастрофа разразилась для нас так же внезапно, как и для остальных. Мы не готовились к ней семьдесят лет.
        – Уела, – согласился муж. – Я действительно слабо представляю, что бы мы делали, свались всё это на голову внезапно. Снимаю шляпу перед вашим президентом! Ладно, давай коротко расскажу. Кто у нас в соседях? Пойдём по кругу, начиная с севера. Финляндия, Польша, Чехословакия, Венгрия, Румыния, Турция, Иран, Афганистан, Китай, Монголия и Северная Корея. Кажется, никого не забыл. Турцию, Иран и Афганистан можно не считать. Границу с ними закроем.
        – Ислам?
        – Ислам и многое другое. У нас хватает своих правоверных, но их приучили верить потихоньку и не навязывать свою веру другим. Ваша история показала, что и они могут оказывать разрушающее действие на государственные устои, но мы такого не допустим. Если что-то начнётся, даже не потребуется никого выселять, просто перекроем продовольственные поставки – и всё! Китай из этого списка тоже можно убрать. У нас на Дальнем Востоке живёт полмиллиона китайцев, и нам их хватит. Монголам помогать не стали, потому что не сможем прикрыть их от Китая. Точнее, сможем, но выйдет слишком дорого и ослабит нашу собственную оборону. Монголию Китай захватит, потому что до неё не дойдут кислотные дожди, сильно осложнившие жизнь самим китайцам. При этом большинство монголов перебьют, а часть успеет перебежать к нам. Их там всего три с половиной миллиона, поэтому спасётся тысяч триста. Для нас это немного, поэтому примем всех. Из Северной Кореи никого не возьмём. Там работящий народ, но с повёрнутыми мозгами. Когда тебе сто лет говорят, что чёрное – это белое, такое не проходит бесследно для психики. Конечно, не все такие, но у нас и без них проблем выше крыши. Следующей отпадет Польша.
        – Я знаю, что ты их не любишь.
        – Это они меня не любят, и тебя тоже, и всех остальных, кроме самих себя. Совсем не откажем, но отбор проведем по жёсткой схеме, так что поляков много не будет.
        – Если так отсеивать всех соседей, у тебя вообще никого много не будет, – сказала Лида. – Давай я пересяду в кресло, а то отсидела тебе колени.
        – Вы тоже взяли немногих из соседей, – возразил Алексей. – Финляндия превратится в ледник, а финнов восемь миллионов, и три четверти из них нам и даром не нужны.
        – А последняя четверть?
        – Тоже не нужна, но миллиона полтора приютим, если придут. К нам ведь массово побегут не сейчас, а позже, когда убедятся, что не вернётся тепло и станет нечего есть. Очень скоро с европейцев слетит налёт цивилизованности. Все дружно забудут об общих ценностях и интересах и начнут отстаивать свои собственные. А в условиях отсутствия сильной власти подобное отстаивается кровью. Полномасштабных войн в вашей истории в Европе не было, но мелкие драки и переделки остатков ресурсов кипели повсюду. Плюс голод и холод. Многие просто не могли добраться до ваших границ. Кто в основном к вам тогда прибыл? Те, кого вытурили немцы, французы и прочие. Сначала набрали иммигрантов, а когда прижало, дружно избавились от балласта. А американцы плыли по большей части в ту же Европу, а уже потом к нам. Немногие переправились в Австралию из Латинской Америки, ещё меньше было тех, кто уплыл вместе с англичанами, когда те покидали свой замерзающий остров.
        – Ну хорошо, – сказала Лида. – Мы в своё время принимали почти всех, хоть потом треть из них уморили, и набрали всего миллионов восемьдесят, а ты хочешь многих отсеивать, хотя возможностей гораздо больше. Зачем тогда столько строили?
        – Я хочу помочь боливийцам, – объяснил Алексей, – и ещё кое-кому в Латинской Америке. На Кубе свет клином не сошёлся, а в Боливии очень неплохой человеческий материал. Будет жалко, если они все погибнут. Главное – не слишком сильно разбавить наш народ, а умеренное вливание свежей крови пойдёт ему только на пользу.
        – А это ничего, что они там все католики?
        – Это больше относится к прошлому веку, а сейчас мало кто истово верит. Возьмём молодёжь, и тоже с отбором.
        – С чего начали, к тому и пришли, – сказала Лида. – Как будете отбирать?
        – Всё сделаем по одной схеме, – начал объяснять Алексей. – На нашей территории вблизи пропускных пунктов огораживаются большие площадки, на которых устанавливают типовые надувные конструкции. Надуваются они полимерной пеной, а после затвердения остаётся установить освещение и обогрев. Линии электропередачи туда протянуты, поэтому работу выполнят за несколько дней. В каждом помещении установим пять сотен столов с компьютерными терминалами. Кандидаты должны сдать два теста. На первый из ста вопросов даются пять минут, поэтому времени на обдумывание нет. Во втором всего три десятка вопросов и дают уже десять минут. Каждое место оборудовано скрытыми датчиками, позволяющими измерять частоту пульса, давление и другие параметры, и машина фиксирует все изменения по каждому из ответов. В результате беженцы делятся на три группы: те, кого безусловно берём, те, кому указываем на дверь, и всех остальных, с которыми нужно разбираться. В базе есть данные на полмиллиона людей, полезность которых не вызывает сомнения, но и они должны пройти тесты. Даже если получат неудовлетворительные результаты, всё равно возьмём, но потом с ними будут работать или отвезут в те места, где вред будет минимальный, а пользу принесут. Я думаю, не нужно объяснять, кому откажем. Нам нужны уживчивые, порядочные люди без психических или сексуальных отклонений, которые примут нашу идеологию или с ней смирятся.
        – И со многими придётся беседовать? – спросила Лида. – Справятся твои комиссии?
        – В них скоро будет двадцать пять тысяч работников. Я думаю, что пропустить три тысячи человек за год сможет каждый. Нужно быстро решить, брать или нет человека, который представляет интерес, но вместе с тем вызывает сомнения. Поскольку я не смогу оценить работу членов комиссий, нужно оценивать их самих. Это не моя работа, но люди уже подобраны. Удовлетворена?
        – Получила примерное представление, а чтобы разобраться, нужно читать ваши тесты и знать, как машина оценивает ответы. Но что бы вы ни придумали, я не хотела бы быть на месте членов твоей комиссии. Как представлю себе вереницы голодных, замерзающих людей, с надеждой входящих в ваши здания... А потом кто-то их выслушивает и выгоняет обратно на мороз. Я так не смогла бы. Дети как-нибудь влияют на выбор?
        – У проблемных добавляются баллы. А если, к примеру, мужа пускать нельзя, а у него жена с ребёнком, ей предлагают остаться или оставить ребёнка. Детьми считаем тех, кто младше четырнадцати. Но у проблемных редко есть жёны с детьми, а вот супруг с взятым на воспитание ребёнком может быть.
        – Никогда не понимала этого маразма, – сказала Лида. – Точно бесятся с жиру. Ладно, пойду немного полежу. Когда надумаешь включать комм, позови.
        Первые отклики на катастрофу пришли только через четыре часа после взрыва, когда уцелевшие и обезумевшие от страха американцы повалили через границу с Мексикой, и не только в положенных местах, но почти на всём её протяжении, ломая при этом мешавшие ограждения. Они скупали продовольствие и транспорт, после чего старались как можно быстрее убраться подальше от границы. Беглецов было так много, что скоро в приграничных городках стало нечего покупать. Деньги были не у всех, поэтому не обошлось без воровства и грабежей. Местные власти попросту растерялись. Через два часа потемнел край неба с американской стороны, и полоса черноты стала быстро приближаться, погружая мир в жуткий полумрак. Люди включали фонари, жгли на улицах костры, бросая в них всё, что могло гореть, и истово молились о прощении грехов. Те, на ком грехов было много, не рассчитывая на милосердие и пользуясь темнотой и бездействием властей, грабили, насиловали и убивали, пытаясь жестокостью и текилой заглушить леденящий душу страх.
        – Началось, – сказала Лида. – Власти Мексики так и не выступили, а ведь наверняка знали о ваших передачах. И в Европе пока молчат.
        – Испуг и растерянность, – ответил Алексей. – Связь со Штатами пропала почти сразу. Наши передачи они принимали, да и национальные космические агентства наверняка отчитались о вулкане. Я на их месте мобилизовал бы армию и ввёл военное положение, а потом избавлялся от лишних ртов. Они, скорее всего, будут действовать так же, но не сразу. Нелегко на такое решиться после того, как семьдесят лет убеждали всех в приверженности правам и свободам граждан. Да и исчезновение старшего брата, которому смотрели в рот, выбило из колеи. Завтра, когда на нас начнут надвигать крышку кастрюли, молчать уже не смогут.
        – А ведь нас будут подозревать, – сказала Лида. – Я сразу вспомнила бы о наших закупках продовольствия.
        – Ну и что? – возразил он. – Мне теперь на это плевать. И в чём нас могут обвинить? В предусмотрительности? Не в том же, что мы проковыряли дыру в Йеллоустоне. Подожди, меня кто-то вызывает.
        Вызывал министр связи.
        – Алексей Николаевич, – сказал он. – Население оповещено всеми видами связи. Сотовую разблокировали и продублировали сообщение на все телефоны. Это всё, что можно сделать. В газетах будут печатать статьи о катастрофе и её последствиях. Ваше распоряжение о раздаче населению фонарей сейчас выполняется. В сельские районы их развозят по воздуху. Завтра в первой половине дня должны закончить. Меня в этом заверили работники республиканских министерств.
        – Хорошо, Игорь Юрьевич, – сказал Алексей, – спасибо за работу.
        – Что за фонари? – спросила жена.
        – Забыл тебе сказать. Подожди минутку, сейчас принесу.
        Алексей ненадолго сходил в кабинет, после чего вернулся в гостиную и протянул ей небольшой фонарик.
        – Изготовили для всех, включая детей старше пяти лет, – объяснил он. – Светодиодный излучатель и накопитель. Светит очень ярко и непрерывно работает месяц. Яркость можно регулировать. Ночью в городах будет светло, но вне зон освещения видимость почти нулевая. В квартирах и рабочих помещениях увеличим число светильников. Хоть как-то компенсируем отсутствие солнечного света. Я читал, что в ваше время у многих из-за его отсутствия появлялось состояние депрессии.
        – А что скажете людям?
        – Объявим о введении военного коммунизма, – невесело усмехнулся Алексей.
        – Я серьёзно спросила.
        – А я серьёзно ответил. Вот же чёрт! Ведь уже почти построили материальную базу коммунизма! Каждый имел нормальный дом или квартиру и мог купить электромобиль. Любая техника или мебель – бери на выбор! Питание у всех было хорошее, и каждый мог прекрасно отдохнуть! А теперь всё коту под хвост! С завтрашнего дня отменяем деньги, точнее, временно прекращаем их использовать. Будем начислять на счета, но без права пользования. Оставим только возможность перевести на другой счёт для стариков, которые уже не увидят своих денег. Что так смотришь? Зачем нам деньги? Кормить всех будем бесплатно. На предприятиях и в больших домах откроется много столовых, где каждый сможет поесть три раза в день, регистрируя всё на свой чип. Их, кстати, выдадут всем детям старше пяти лет. Проживание и все коммунальные услуги теперь бесплатно, городской транспорт – тоже, а междугородним будут пользоваться только по служебной надобности и специальным разрешениям. Если разрешат поехать, снимут деньги со счёта. Одеждой и обувью обеспечим, а все компьютерные салоны и кинотеатры будут бесплатные. Даже бытовую технику дадим просто так, если выйдет из строя или иммигрантам. Чем не коммунизм, жаль, что он никого не обрадует!
        – Да ладно тебе огорчаться! – сказала Лида. – По сравнению с тем, что будет твориться у других, это действительно коммунизм. А почему не напечатали сегодня?
        – Когда отберут солнце, уже не так остро воспримут потерю всего остального. Многие не поверили нашему сообщению. Им легче думать, что я сбрендил, чем поверить в гибель мира.
        – Когда завтра поедешь на работу?
        – Как обычно в девять. Вместе поедем. Один из законов военного коммунизма заключается в том, что должны работать все, за исключением стариков, беременных и больных. Ну и те, у кого малыши до двух лет.
        – Да я не против, – засмеялась Лида. – Просто хотелось бы знать, каким будет у нас пенсионный возраст. Или теперь вкалывать вечно?
        На следующий день затмение началось около трёх часов. Алексею передали, что фронт пыли появится над Москвой через десять минут, и он позвонил в секретариат и вызвал Лиду к себе.
        – Хочу встретить это вместе с тобой, – сказал он жене. – Можешь смеяться, но с тобой мне не так страшно. Сколько себя к такому ни готовь...
        – Не надо! – сказала она, обняв мужа. – Пошли к окнам.
        Они стояли, обнявшись, у одного из двух окон кабинета и ждали. Минуты через три край неба подёрнулся дымкой, а следом за ней появилась чёрная полоса, которая начала на глазах наползать на город. Сразу же потемнело, свет убывал, пока не стало так темно, что глаза с трудом воспринимали контуры предметов.
        – На два года убавили свет! – сказал Алексей, включая фонарик. – Но на улице светлей, всё-таки можно обойтись без освещения.
        Он дошёл до двери в приёмную и включил свет.
        – Возвращайся в секретариат, у меня сейчас будет много работы.
        Когда жена вышла, Алексей сел за стол и уронил голову на руки. Хотелось сидеть и не оборачиваться, чтобы не видеть темноту за окнами, но он поборол слабость и включил коммуникатор.

        Прошли пять первых и самых тяжёлых дней. Как это ни казалось дико, но все начали привыкать к темноте и к ограничениям. Людей грела мысль, что это не навсегда. Два года можно было перетерпеть. На улице похолодало, но пока не очень сильно. Сегодня было минус пять, но температура понемногу падала. Питались почти так же, только немного уменьшили порции и уже не было большого выбора. В городе постоянно горел свет и каждый день бригады монтажников устанавливали новые светильники.
        – Скоро не понадобится и солнца, – глядя в окно, пошутила Лида. – Хватит нам энергии?
        – Её у нас с запасом, – ответил Алексей, – а если не хватит, построим реакторы. Людей всё равно нужно чем-то занять.
        Они отработали своё и уже были дома, но Алексею звонили и домой. Сегодня тоже были два вызова. Первым вышел на связь министр заготовок.
        – Алексей Николаевич, извините за то, что беспокою дома, но вы сами сказали доложить, а у меня раньше не было полной картины.
        – Не стоит извиняться, Николай Игнатьевич, переходите к делу.
        – Дела идут не лучшим образом. Треть колхозников отказывается сдавать продукты и скотину. Не прямо в лоб, но тянут резину, зная, что у нас нет на них времени. Как вы и говорили, таких берём на карандаш и оставляем в покое. Это в основном мелкие хозяйства, и на западе Украины отказы почти повсеместно. На Кавказе другая беда. Нам нужно спустить с гор всех крестьян, но почти никто не хочет ни спускаться, ни отдавать скот. На них не повлияли темнота и понижение температуры. Поблагодарили за фонари, на этом всё и закончилось. Я боюсь, что, если дней через десять ударят морозы, мы мало кого оттуда выведем.
        – Обращались в местные органы власти?
        – Там сидят такие же... извиняюсь! На словах соглашаются, а делать ничего не хотят. Не все, но многие.
        – Успокойтесь, Николай Игнатьевич, – сказал Алексей. – Силу применять нельзя, а сейчас не то время, чтобы кого-то уговаривать. Мы всё объяснили и предложили помощь. Не верят или не хотят? Дело их. Пускай, когда приморозит, спускаются со своих гор сами! Как дела в Средней Азии?
        – Там всё нормально. Как только установятся морозы, проведем массовый забой скота и заморозку мяса. А крестьян уже вывозят в города.
        Потом позвонил один из заместителей министра вооружённых сил.
        – Алексей Николаевич, это вас беспокоит генерал Гращенков. Звоню по просьбе нашего посла в Гаване. Вопрос срочный, поэтому он не обратился по своим каналам, а передал с нашими пилотами. На Кубе температура воздуха около нуля и завтра уже будут заморозки, а у них у трети населения нет никакой тёплой одежды. Дома утепляют, но эта работа на месяц. Им отправили сотню контейнеров с тёплой одеждой, но корабли подойдут только через три дня, да и мало им посланного. А у нас десантная авиация каждый день летит туда порожняком. Дать бы им хоть что-нибудь из резервов? Жалко, хороший там народ, но к морозам непривычный. И если есть войлочная обувь, тоже бы подкинуть.
        – Хорошо, Иван Павлович, – сказал Алексей. – Я посмотрю, что можно сделать. Во сколько у вас завтра вылет? После двух? Попробуем успеть. Как идёт эвакуация?
        – Хорошо идёт, – ответил генерал. – За один заход перевозим сто тысяч. Выделяют молодые семьи с детьми. Проверку делаем поверхностную. И люди вроде хорошие, и не хватит времени нормально всех проверить.
        – Перебьются без войлока, – сказал Алексей жене, которая слушала их разговор. – При массовом забое скота получим много кожи, поэтому отправим им из резерва кожаную обувь. На Кубе не будет наших морозов.
        Прошло ещё три дня, и в Москву прилетел председатель Европейской комиссии Хюго Петерссон. В тот же день Алексей дал ему аудиенцию.
        – Господин премьер-министр! – обратился он к Самохину. – От имени...
        – Нет, – перебил его Алексей. – Мы не станем делиться с вами продовольствием, нам нужно растянуть его на двадцать лет. И я не собираюсь брать ваших граждан к себе, они никак не вписываются в наше общество. Могу приютить специалистов по списку и членов их семей. Ещё можете передать своих детей в возрасте от пяти до восьми лет. Этих возьмём хоть миллион.
        – Почему такой возраст? – оторопел Петерссон.
        – С младшими тяжело, – объяснил Алексей, – а старшие могут припомнить нам своих матерей. Мы могли бы оказать помощь в строительстве реакторов, но вы не успеете. К тому же энергией сыт не будешь, а продовольствия у вас хватит от силы на год. Извините, господин Петерссон, но вас семьсот миллионов, а мои возможности ограничены. Я при всём желании не могу помочь, и никто не сможет. Скоро ваша Объединённая Европа начнёт делиться и менять свои приоритеты. Англичане сбегут в Австралию, немцы пошлют всех... далеко и, скорее всего, уцелеют, пусть и не все. Судьба остальных достойна сочувствия. Если вы отклоните мои предложения, возможно, мы приютим кого-то из европейцев, но решим это на нашей границе в индивидуальном порядке.
        – Не ответите вопрос? – спросил гость. – Почему он выбрал вас?
        – Не понял, – сказал Алексей. – Что вы имели в виду?
        – Я хотел узнать, почему Бог, очищая Землю от нас, отдаёт её вам. Чем мы хуже?
        – Он не объясняет своих мотивов, – ответил Алексей старику, который с жадным любопытством смотрел ему в лицо. – Выбрал и заставил жить. Я могу только догадываться, но вы не поверите моим догадкам: мы с вами слишком по-разному смотрим на мир.
        Как только Алексея покинул европейский гость, позвонил секретарь и сообщил, что должен подъехать адмирал Васильев.
        – Он передал, что хочет поговорить лично.
        – Скажите ему, чтобы сразу входил, – распорядился Алексей. – Я его жду.
        Через десять минут главком ВМФ сидел в его кабинете.
        – Много новостей, – сказал он Самохину. – Можно было поговорить по закрытому каналу, но я решил доложить лично.
        – Правильно решили, Николай Павлович, – одобрил Алексей. – Выкладывайте, с чем пришли.
        – Основная флотская группировка занимается портом Нью-Йорк. Взяты на заметку сотни судов с самыми разными грузами. Это и продовольствие, и ширпотреб, и промышленное оборудование. Очень много бытовой электроники. На Кубу перегнали пять круизных лайнеров и сейчас отправляют корабли с продовольствием. Разгрузят и своими командами отправят в наши порты. Позже начнём переправлять к ним суда с самыми ценными грузами. Эти уже разгружаться не будут, просто поменяем команды и посадим столько кубинцев, сколько смогут увезти.
        – Самим кубинцам что-нибудь оставите или очистите всё побережье?
        – Шутите, Алексей Николаевич? – улыбнулся адмирал. – Там одних кораблей останется столько... А мы ещё не брались за  Ньюпорт-Ньюс. Да и в Нью-Лондоне, помимо боевых кораблей, есть грузовые. И это не единственные порты на побережье. Погода стала портиться. Скоро начнёт штормить, да и морозы... Плавать будет трудней, да и суда в портах могут пострадать. Из-за погоды кубинцы вряд ли не доберутся до берега, удовлетворятся кораблями. Само побережье, кстати, пострадало мало, пепла почти нет. Но в Нью-Йорке много сгоревших домов, а улицы завалены телами. Наши ребята туда не совались, наблюдали инфракрасной оптикой и облетели на вертолётах. Живых не видели. Если кто-то и уцелел, наверное, успели сбежать. Там навалом яхт и катеров, и накопители у многих заряжены под завязку. До Мексики вполне можно доплыть.
        – Вы из-за мародёрства не забыли о подлодках? – пошутил Алексей.
        – Как можно! Сейчас перейду к ним. Те, которые были на боевом дежурстве, двинулись в Англию. Видимо, получили приказ командующего американскими войсками в Европе. Мы не успели их перехватить, да и не ставилось перед нами такой задачи. В Канаду или Австралию пока не отправилась ни одна, поэтому не пришлось их топить.
        – За лодками наблюдали «Паутиной»?
        – Да, три дня назад развернули систему. Связные и навигационные спутники работают нормально, а вся оптика сдохла, поэтому «Паутина» – это единственное средство. Только вряд ли она продержится больше нескольких месяцев. И накопители сядут, и мусора на орбите много, а антенная система разбросана на сотню километров.
        – Больше вам и не понадобится. Через месяц-два англичане начнут эвакуацию.
        – Теперь по Нью-Лондону, – продолжил доклад адмирал. – Мы блокировали выход судов из Темзы и провели воздушную разведку. В порту стоят несколько боевых кораблей и пять подводных лодок. Обнаружили людей, которые при виде вертолёта махали руками, пытаясь привлечь внимание. Мы не убирали подсветку, поэтому они наверняка рассмотрели нашу символику, но не испугались. Я думаю, что их там выжило немного и не набирается на полноценные экипажи, поэтому нетрудно договориться. Город тоже мёртвый. Теперь по вашим людям. Забрали все пять групп, хоть и не без приключений.
        – Что стряслось? – спросил Алексей.
        – Одна из групп работала в штате Колорадо и, вместо того чтобы дёрнуть оттуда после выполнения задания, направилась в соседний Вайоминг поближе к вулкану.
        – Повредились головой?
        – Понадеялись на возможности машин, которыми их снабдили, и решили заснять извержение.
        – Кто же это у меня такой безбашенный? – спросил Алексей.
        – Я не запомнил фамилий. Самое интересное, что им удалось заснять начало извержения и уйти оттуда живыми. А ведь подобрались почти вплотную, километров на двести. Мало того что удрали сами, так ещё привезли с собой молодую девчонку. Она решила полюбоваться на гейзеры, а они её завернули.
        – Красивая девчонка? – улыбнулся Алексей.
        – Я не видел, – вернул улыбку адмирал, – говорят, симпатичная. Всего шестнадцать лет, но уже есть на что посмотреть. Но дело было в другом. У старшего в группе есть сестра, которая отличается от этой девчонки только цветом волос. Вот он и пожалел.
        – Повезло, – сказал Алексей.
        – Повезло, – согласился адмирал. – И не только ей, но и им. Через Сан Антонио проехать не удалось: дороги были перегорожены машинами и завалены телами, да и накопители разрядились.
        – Что за новости? – удивился Алексей. – Как они могли разрядиться?
        – Они немало ездили, а потом на полную мощность гоняли охлаждение, чтобы не изжариться. В общем, пришлось этой троице идти пешком через полгорода. Уже на выходе их обстреляли, и тяжело ранили вашего сердобольного программиста. Второй отбился и с помощью девчонки понёс друга дальше. Когда выбились из сил, она взяла один метатель и ушла искать машину. На ней добрались до побережья, а потом донесли раненого до места встречи. Вот и получилось, что он спас её, а она – его. Без помощи этой девушки его напарник не справился бы. Мой капитан поначалу не хотел брать её на борт, но пришлось.
        – И что же вынудило изменить решение? – поинтересовался Алексей.
        – Второй ваш специалист. Он сказал, что тоже останется. Так что девчонку забрали, и сейчас вся команда носится с ней как с родной. Капитан сказал, что замечательная девушка.
        – Были бы они все такие! – сказал Алексей, имея в виду американцев. – Как состояние раненого?
        – Намного лучше, но придётся полежать.
        – Извините, Александр Николаевич, – вмешался в их беседу секретарь. – С вами хочет говорить премьер-министр Японии. – Соединять?
        – У меня пока все новости, – поднялся Васильев. – Не буду вас задерживать.
        С экрана коммуникатора Алексею поклонился пожилой японец, одетый в чёрный костюм.
        – Приветствую, ваше превосходительство! – сказал он, шевеля губами не в такт произносимым словам. – Прошу вас уделить мне несколько минут для важного разговора.
        – Приветствую вас, господин Сатоми Морисима, – поклонился в ответ Алексей. – Ваша программа переводит и мой разговор или мне включить свою?
        – Вы говорите на хорошем японском, – слегка улыбнулся премьер-министр. – Чтобы вас не задерживать, я хотел бы перейти к делу. Мы знаем, что вы лучше всех подготовились к катастрофе. У нас к вам деловое предложение. Вы можете принять восемь миллионов наших детей? Прошу не спешить говорить «нет». Дети будут в возрасте от пяти до десяти лет. Они мало едят и не доставят беспокойства. К малышам добавим девушек, которые будут за ними ухаживать. В оплату можем отдать вам любые технологии и много уникального оборудования. И уцелевшие никогда не потребуют своих детей обратно. Мы предпринимаем большие усилия для спасения населения, но не сможем всех спасти, особенно детей.
        – Мы поможем, – ответил Алексей, – только вам придётся самим доставлять детей во Владивосток, а оттуда их эвакуируем. Тянуть с этим не стоит, так как мы ожидаем осложнений с Китаем. Да, с оборудованием можете не спешить, а информацию по технологиям передадите по каналу, который вам предоставят.

     Главы 25-26   http://www.proza.ru/2017/05/22/834


Рецензии
Здравствуй, Геннадий!

Я согласен с тем, что надо иметь достаточные знания и смелость, чтобы затронуть тему под таким углом зрения. И сами по себе эти главы обретают ценность, если люди выскажут свои мнения - тут не просто социальная фэнтези, а кое-что о том, чем мы живём в реальности. Конечно, выскажу своё мнение.

1. Спасать необходимо свою страну, своё государство, нацию. В любом деле присутствует конкретное ядро, предметность Процесса.

2. Аналог отношения к Жизни - научись реально обеспечить жизнь брошенному одному (человеку, котёнку, тому, кому ты сочувствуешь), тогда имеешь право на помощь ещё одному живому).

3. Нет приоритета, кого спасать с точки зрения возраста. Людей либо спасают, как единственных людей, либо играют в правила спасения...

4. Воспитание, без сомнения играет огромную роль. Это искусство и наука в обучении, контакте. Но если привести к одному уровню, то примерно 70 единиц из ста - это то, в личности, что называют "кровь" - "пошёл в себя петуха" - хоть завоспитывайся - и это мудро, если подумать - при этом, ещё раз подчеркну - воспитание и воспитанность - бесценны.

Хочу обратить внимание на целую армию "воспитанных" нами людей - полная инфантильность - "ну, как дети малые" - берём в рот готовое, много говорим без толку, ждём благ от других, ищем выгодно-невыгодно, придерживаемся "взрослого" принципа моя хата с краю - образование получаем через экран - наивность - слабая способность к аналитике - критичность основана не на анализе материала, а на том, на что повелись как корюшка на поролон - душевная лень. При этом я лично - каждое утро здороваюсь с добрыми и умными людьми, с личностями, которые реально берут на себя ответственность за свои поступки и делают это грамотно. Просто есть люди, которые в принципе не ноют, не завидуют, а любят работать и радоваться каждому дню.

Конечно, Геннадий, спасибо, каждый и должен мыслить с разных углов зрения, на зелёное и хорошего нам дня,

Кристен   22.08.2020 11:23     Заявить о нарушении
Кристен, надо стремиться спасти всех СВОИХ. Вот если это не получается... Не дай бог встать перед таким выбором, но он очевиден. В Средневековой Японии в неурожайные годы старики сами шли на кладбище, чтобы не отнимать жизнь у внуков. Знаю, что эти слова мало кому прийдутся по душе, мне это не нравится самому, но мораль и мотивация тех, кто правит обществом, несколько отличается от обыденной для большинства. Во время войны полководец часто решает, кому жить, а кому умирать, и это считается естественным. То же и с глобальными катастрофами. К счастью, у моего героя не стояло такого выбора, но он и готовил страну чуть ли не сто лет.

Геннадий Ищенко   22.08.2020 11:40   Заявить о нарушении
Я всё понимаю, и знаю, что старики могут уступить дорогу молодым. Здесь чуть иное - это очень важный нюанс. Уважение к пожилым людям. Более того, даже в практическом смысле, люди в возрасте нередко являются наиболее ценными носителями опыта и важной информации. Вот это уважение младших к взрослым, особенно к старикам должно быть основой воспитании и сидеть на автомате в подкорке. Тогда, в минуту крайнего выбора, любой пожилой человек не задумываясь сделает всё для молодых и нации - вплоть до самопожертвования. А в целом - спасают ВСЕХ своих без размена. Возрастные особенности - иная категория вещей при эвакуации и выживании.

И ещё могу добавить один известный мне момент. Не знаю, как мы в реале сможем отреагировать на глобальную катастрофу. Но могу вполне компетентно сказать за юг Приморья - Владивосток+Артём+военные части края. Здесь большая традиция в области ГО и работы МЧС. (при этом я и хорошо знаю текущий пофигизм в этих подразделениях) Тем не менее: всё население юга Приморья обеспечено подземными укрытиями. Бомбоубежища спасают от ядерных и химических бомбардировок. Масштабы этих строений - потрясающи... Специальные службы могут вести очистку территории от радиационного и химического загрязнения, есть специальные медицинские подразделения по оказанию помощи, особая связь, которая работает даже в случае всякого подавления электроники. Противовоздушная оборона под Владивостоком - первое-второе места по качеству работы в России - самая продвинутая техника и специалисты увязаны с деятельностью именно в Приморье. В целом весь Дальний Восток малонаселён, местами совсем безлюден. Не знаю, как было раньше - сейчас по моим наблюдениям территория удерживается именно качеством оружия морских, космических и воздушных сил в первую очередь.

Ну, а просто для обычной жизни - тут добряков мало - но мало ли - люди, бывает, любят всякий экстрим...

С теплом,

Кристен   22.08.2020 16:52   Заявить о нарушении
На это произведение написано 7 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.