ВЕРА 12

                Глава двенадцатая

    Пограничник и “границы” Пашки Вербина. Фолианты на заставе. Последнее танго. Пролетела Жар-птицей…

         Неделю тому назад Вербин впервые переступил порог её дома. Петр Ильич с женой уехали в соседнюю деревню хоронить родственницу, а дочь оставили одну хозяйничать в доме. Она с утра и весь день, не чуя под собой ног, напевая и пританцовывая, носилась по двору и по комнатам, хлопоча по хозяйству и готовя на стол. Вера пригласила на вечер Павла и свою подругу с парнем, только что вернувшимся с пограничной службы из знойного пустынного гарнизона.
      Рабочий день тянулся для него как назло, со скоростью улитки. Этого вечера парень ждал с особенным нетерпением. Чтобы одному не засветиться перед соседями, Вербин в условленный час присоединился к молодой паре, и уже втроем они вошли в дом. Пса, старого знакомца по кличке Гром, Вера перед их приходом заперла в сарае. С шумом и оживлением радостно поздоровались, (подружки защебетали о своем) уселись за накрытый по такому случаю стол, пили молодую бражку, предусмотрительно прихваченную с собой, закусывая малосольными огурчиками, деревенским копченым салом, яйцами вкрутую, батуном и молодой, посыпанной укропчиком картошкой.    
         Специально для дам сердца, расценивая как приятный жест, парни водрузили на стол бутылку “Кофейного” ликера, купленную в складчину с Александром, пришедшим вместе с подружкой молодой хозяйки дома. Содержимое емкости (сладкая противоза!) было абсолютно не мужским. Девушки поддерживали кавалеров, отпивая мелкими глоточками вязкий темный напиток из узких рюмок.
         Павел всякий раз перехватывал взглядом неприкрытую радость в глазах любимой и поэтому чувствовал себя чуть ли не на седьмом небе. Потеребив струны гитары, исполнил несколько песен, в том числе и про “нейтральную полосу” быстро обретающего популярность Высоцкого. По Вериной просьбе он спел песню из репертуара Майи Кристалинской “Горизонт”, где его особенно задевали за живое слова припева:    
      
                “То ль станешь, то ль не станешь судьбой?
                Тревожно вдаль идти за тобой
                Тревожно, словно перед грозой 
                Снова тучи, закрывают, горизонт, горизонт…”               
         
         Вечер удался на славу. Александр завел речь не о чем-нибудь, а о раритетных книгах, пояснив, что в скромной библиотеке на затерянной в барханах песков заставе обнаружил к своему немалому удивлению  еще довоенное, восьмитомное собрание сочинений Уильяма Шекспира 1936 - 1950 годов. Он не только “замахнулся”, а и прочел от корки до корки. Каждый том внушал уважение, имел золотое тиснение на переплетах, был добротно и основательно оформлен.
       - Да, и вот что характерно: даже, несмотря на военные годы, труды Шекспира продолжали регулярно издавать. Мне говорили, этот щедрый дар внесли в порядке шефской помощи погранзаставам Средней Азии от северной столицы, города Ленинграда, - и пошутил: если не применяя оружия огреть таким “кирпичиком” под 800 (!) страниц любого лазутчика-нарушителя, тот сразу склеит ласты и врежет дубака... Правда, - перешел на серьезный тон, - читал урывками, (все-таки прежде служба!) но чтение так захватило, что невозможно было оторваться. Тут, неожиданно для всех он с воодушевлением продекламировал:
 
                "Мешать соединенью двух сердец
                Я не намерен. Может ли измена
                Любви безмерной положить конец?
                Любовь не знает убыли и тлена".   
         
          Заметив, что девчонки отвернулись и несколько заскучали от их “умного” разговора, Пашка рассказал доброй компании пару интересных историй - страшилок, затем до полуночи играли в карты в “подкидного”. Вера с Павлом уединились в Вериной спальне, а гостей оставили одних на кухне, пожелав им не самой спокойной ночи, благо там за цветной занавеской имелся раскладной диван. Лежа в одной постели и разговаривая шепотом, молодые обнимались и безумно целовались, но чувство ответственности за Веру было сильнее бурных порывов страсти.
          Их притягивало и воедино смыкало, словно магнитом, жгучее желание соединиться в одно целое, самое возвышенное земное чувство, именуемое любовью. Все теснее и теснее сжимались жаркие объятия, казалось минута, и они растворятся друг в дружке… Искушение было велико. Горячее, прильнувшее к нему девичье тело, сводило парня с ума, но он, превозмогая себя, твердо решил не поддаваться соблазну и не искушать судьбу - отодвинуть безграничную готовность любимой довериться, принадлежать ему без остатка, тут теперь и сейчас. Это казалось безумием и выходило за рамки их прежних отношений, всего того, что довелось им испытать вместе. Только неимоверным усилием воли он заставлял себя отстраняться.
          В углу комнаты рядом с телевизором возвышалась этажерка с резными точеными ножками. Все четыре полки были заполнены какими-то книгами и брошюрами. Верин гость из любопытства подошел посмотреть. Бросились в глаза несколько томов вождя народов И.В. Сталина с потертой позолотой тисненых корок обложек и корешков. На видном месте - красная книжица - Устав КПСС, “Блокноты агитатора” и несколько номеров журнала “Коневодство”. Художественной литературой здесь и не пахло. Холодок незримого присутствия Петра Ильича не оставлял Павла и тут. Неожиданно вспыхнул разноцветными огоньками светильник. Послышался щелчок включенной радиолы, замерцал кошачий глазок индикатора, и негромко зазвучала музыка - это было танго Билаша “Серебряная гитара”.
          Нежные руки девушки обвили Павла сзади, он обернулся: Вера, в коротенькой полупрозрачной ночнушке, почти не скрывающей наготы потянулась к нему. Юноша с душевным трепетом обнял её за талию, вновь близко ощутив пылкое упругое естество девушки. Танго соединило влюбленных в медленном кружении…“Ей только шестнадцать лет, а если узнает отец? Он её просто убьет, узнав о беременности. Тогда он меня засадит за решетку вместо армии, и надолго. Я не могу с ней так поступить, её совсем сживут со свету”, - эти мысли лихорадочно бились в его мозгу, подавляя другие желания.
          Ни свет - ни заря они вместе с Александром попрощались с Верой и её подружкой-одноклассницей, торопясь по домам. Верины гости, наутро - всё переглядывались, переводя взгляд на Павла и Веру и загадочно, со значением улыбались… Так, в одно мановение ока, озарив волшебным светом, пролетела Жар-птицей та единственная и неповторимая ночь, проведенная влюбленными вместе.
          Дни слагались в недели, месяцы - вот уже не за горами призыв в армию, куда он так рвался и горел желанием поскорее уйти, ведь через два с половиной месяца ему исполняется восемнадцать лет, а в ящике стола давно уже лежит приписное свидетельство. Это оно, времечко - думалось ему, расставит все по своим местам, упорядочит и отсеет лишнее, только оно может сулить надежды и окрылять мечтой. Пашке верилось только в лучшее, поскольку юность, подруга романтики и неизведанных путей, не может обмануть его ожиданий. А сейчас надо гулять и веселиться, чтобы хорошо запомнить последние денечки на гражданке.               
 

Продолжение: [link]http://www.proza.ru/2017/06/04/707[/link]


Рецензии
Молодец, Павел, видно, что думал о девушке и берёг её, давая отчёт своим действиям, хоть и понимаю, что это молодым стоило)))армия многих проверяла на "вшивость": и девушек,и парней. И даже стрелялись некоторые из - за девичьей неверности. Как обычно, девушки спешат замуж)))

Ядвига Боброва   14.04.2019 15:36     Заявить о нарушении
Берег, да переберег. Поосторожничал парень и видимо, зря... Любовь под запретом, тупиковая ситуация сложилась для молодых людей изначально.

Павел Явецкий   14.04.2019 23:52   Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.