Былое. Ведьмин дом...

                ВЕДЬМИН ДОМ…

    Деревенька доживала своё. Старенькая, с покосившимися бревенчатыми домами, с привычным укладом и нехитрыми правилами, с соседями – почти роднёй, с огородами с лоскуток и низенькими парничками – на коленях в них можно было полоть или поливать. А вокруг сжимала кольцо Москва! Вскоре и Братеево было внесено в границу столицы, и сельчане воспряли духом.
    – Глянь-ко, москвичами становимся. Доживём-таки до нормальных квартир и приличной жизни.
    – Ага. В клетках бетонных квартир, без огорода и воздуха, с тараканами и мусором в подъезде…
    – Ну, платить за всё нужно, и за комфорт тоже…

    Молодые направились на улицу Нижняя. Дело шло к свадьбе. Иногородняя студентка и новоявленный москвич.
    – А тут поновее дома. Видишь, фундамент из камня. Им трудно будет уезжать – дома ещё добротные, – Паша знакомил невесту с деревней. – Это не наша завалюха – подпол уж в землю врос!
    – Видела сама, – Маринка хмыкнула. – Твоя мать меня попросила достать банки. Только я и влезла туда змейкой. Пол – дуга!
    – Хорошо, что мы с тобой успеем квартиру получить свою. Ещё бы полгода, так и остался бы с родителями и братьями в трёхкомнатной. Потом фиг разменяешь – три сына. Если все разом поженимся – родителям останется кухня!
    Рассмеявшись, свернули на свою улицу. Проходя мимо высокого добротного дома, Паша сильнее сжал руку девушке.
    – Не смотри в её окна. Старайся держаться левой стороны. Я, конечно, в эту фигню не верю, но чем бог не шутит, когда чёрт спит?
    – Тьфу на тебя! Наоборот! – прыснула в кулачок, покраснела чудным юным личиком, покосилась на грязные окна соседнего дома. – Прошлый раз она пыталась меня позвать…
    – Не подходи и не заговаривай. Старая она, Филиха… От греха подальше…
    Тяжёлый шлейф нехороших слухов вокруг этой старухи витал давно. Даже дом, крепкий и добротный, был каким-то угрюмым и нахохлившимся, как сама хозяйка: грязная, хмурая, косматая. Ходила бочком, часто ездила в город побираться, словно пенсии не получала. Но упорные сплетни приписывали ей немеренные деньжищи под матрасом и… ведьмовский дар – это охраняло старуху надёжнее милиции.

    А в августе месяце грянула развязка. Старший брат жениха, Шурка, порывисто вошёл на кухню, где семья собиралась обедать.
    – Мам! Тётка Таня взбесилась!
    – Филиха? – Тоня встала, испуганно воззрившись на старшего сына. – Что делает?
    – Кричит и просит меня ей помочь…
    – Не ходи!
    Марина встала и пошла на улицу, семья – следом.
    – Не подходи, девочка! Это ведьма – дар хочет проклятый отдать! Видно, кончается, а умереть дар не позволяет!
    Голосили наперебой, хватали её за руки, удерживали. Она и не собиралась подходить, только хотела посмотреть в глаза соседке, убедиться, что люди не врут. Остановив будущую родню жестом, покачала головой, и они смолкли разом. Паша, было, дёрнулся…
    – Всем стоять. Ни звука. Держи их, – строго посмотрела ему в глаза. – Я справлюсь. Доверьтесь.
    Филиха увидела её, приникла к стеклу изнутри комнаты, приложила ладони.
    – Марина! Прикоснись! Спаси меня!.. Пальцем… Дотронься, милая…
    Девушка сделала несколько шагов, подняла голову, зорко всмотрелась в побелевшие неживые глаза несчастной женщины. Сомнения отпали: за плечами старушки стояли две чёрные тени и жадно смотрели на улицу. Мари закрыла глаза, замкнула визуальный кокон, мысленно очертила огненный круг вокруг себя, распахнула взор и трижды размашисто перекрестилась. Филиха дико закричала, и её тут же тени схватили за плечи и оттащили вглубь комнаты.
    – Всё. Мы бессильны. Уходим, – обернулась к родне. – Скажите людям, чтобы не вздумали помогать – пусть хоть горит в ясном пламени! Ни шагу в её сторону! Возвращаемся. Обед стынет.

    Сутки в доме по соседству страшно что-то гремело, стучало, кричало… Семья со страхом переглядывалась, сидя на завалинке, зорко следила за сельчанами, отгоняла пронырливых детей и юнцов. К обеду следующего дня всё стихло. Ещё сутки к дому никто не подходил, потом вызвали милицию.
    Приехал наряд своих, местных ребят, пригласили соседей и пару крепких, психически устойчивых женщин. Обойдя дом, разрушений снаружи не обнаружили. Когда зашли на ступеньки, увидели, что дверь приоткрыта. Вздохнув, постучали – тишина. Толкнули – распахнулась легко, даже без скрипа. Первыми вошли парни в форме, через минуты три выглянул один и позвал соседку, Тоню.
    – Вы всё раньше видели, будете свидетелем, что пропало или не на местах.
    Вечером мать долго отмалчивалась, нервно пила чай, потом старший сын налил ей коньяку. Выпив, заела лимоном, помолчала, решилась:
    – Танька вся обугленная, будто жгли её паяльной лампой. В углу скрюченная сидела, руками словно ограждалась от кого. А в комнате разгром полный: ни одной табуретки целой, ни одной чашки-плошки, даже стены, как-будто огромными когтями кто драл! Всё порушено… И чёрное какое-то… Как ураган лютовал… И ещё: когда вошли в дом, единственными чистыми оказались три старинные иконы: обмылись, как сказали старухи. Чудо…

    Тело увезли сразу, дом опечатали, долго ждали из Сибири сына – дочь и ещё сын не приехали вовсе.
    Когда Владимир приехал, со свидетелями и опергруппой обыскали дом до конька на крыше. Под несколькими матрасами, сырыми и полусгнившими, обнаружили клад – деньги. Много. Очень. Видимо, копила всю жизнь.
    – Они по праву принадлежат Вам и вашим родным, – описав и запротоколировав, обратились к сыну усопшей.
    – И пальцем не прикоснусь. Они прокляты. Мать нас голодом морила, в чёрном теле держала, куска хлеба лишнего не видели! – Владимир был тих и сдержан. – Мы прошли свой ад уже в детстве. Теперь он её дождался. Туда ей и дорога.
    Дом даже не выставил на продажу – так и снесли вскоре. Люди пытались уговорить остаться, прописаться, получить московскую квартиру… Не поддался на искушение. Не захотел ничем коснуться дома и памяти о нём. Деньги перевёл на счёт районного детского дома. Больше не приезжал, ни с кем из сельчан связи не поддерживал – оторвался от прошлого окончательно. Те самые обновлённые лики подарил в местную церковку, так их сорок дней держали на колокольне – обзванивали, вибрацией изгоняли сущностей, если таковые где спрятались. Позже поместили в общий зал в угол, куда посылали молиться грешников с тёмными мыслями, в назидание рассказывая страшную историю икон-страдалиц и грешницы-хозяйки.

    Спустя год Братеево начали сносить, расселяя новоявленных москвичей в новостройки соседних районов: на Каширку, в Нагатино, на Коломенскую… За этот год молодые братеевцы успели спешно народить детей, а то и двоих!
    – Надька, ты, никак, опять в тягости? Тошке сколько?.. Чем кормила, девка?
    – Г…ном! И не знала. Уж когда зашевелился… Будет третьим…
    Надежда родила… двойню! Квартиру дали уже на четверых детей – четырёхкомнатную.
    Паша с Мариной тоже успели дочь родить и уже в июне месяце поселились в Коломенской пойме. Ещё пару раз ездили наблюдать с грустью, как к деревеньке съезжается техника.
    А ещё через год от поселения не осталось и следа – почву снесли на несколько метров вниз, чтобы выровнять место для крупного микрорайона с одноимённым названием. Только оно и осталось. А ещё память о колдунье, что за деньги продала душу. Не уберегла – в срок пришли взыскатели и вырвали её силой.

              Июнь, 2017 г.

                Фото из Интернета.

                http://www.proza.ru/2017/06/17/77


Рецензии
Ира, не зря же говорят, что из-за каждой иконы рожки торчат... Неужели ничего не боится нечистая сила...

Надежда Байнова   29.06.2018 00:46     Заявить о нарушении
Здравствуйте, Наденька!
Видимо, и у икон своя судьба и испытания. Вот и этим ликам выпало висеть в доме этой потерянной и заблудившейся души человеческой. А ведь наверняка им поклонялись ещё её бабушки и дедушки - те-то уж точно были богобоязненны и набожны. А вот, поди-ка... Надеюсь, их отмолят в церкви, куда и отдали после всех перепетий. Там они отмоются и обновятся. Верю в это свято и наивно. Так должно быть.
Спасибо, что не забываете меня, милая! Радостно, что кому-то нравится моя писанина и нехитрые истории. Жаль, пока не пишется - застой. Или передых?.. Отдыхаю и правлю. Даже гости из-за грани ушли. Надолго ли? )
С признательностью и сердечным теплом,

Ирина Дыгас   28.09.2018 14:37   Заявить о нарушении
Думаю, что ненадолго...

Надежда Байнова   28.09.2018 18:06   Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.