Берега плывут за лодку

Загорелый до черноты мужик, в майке и болотниках, стоял по колено в реке. Правой рукой он держал длинное удилище и щурился на воду. За широким Волховом из густой путаницы кустов с какой-то прочной неподвижностью выглядывал маленький храм, издали похожий на крепенький подосиновик.

-Клюет?

Мужик не ответил, только мотнул головой.

-Как до вон той церкви можно доехать?

Мужик  посмотрел в мою сторону.

-К церкви что ли? На лодке – она на острове стоит.

-На лодке...?- растерялся я.

-Ступай в деревню, может и уговоришь кого свезти на остров. Парень! В деревню вот по этой тропине иди – так покороче будет.

Лето кончилось. Небо в рыхлых комьях облаков. Сыроватой луговиной тропина вывела к большому и неуютному монастырю с собором двенадцатого века, только не с той стороны, с которой по выходным экскурсионные икарусы привозили сюда туристов, а с другой. Почти сразу за стеной паслись  десятка два шиферных крыш. Со стороны  автобусной остановки по деревне шла коротконогая тетка с городской прической и в туфлях на толстых каблуках.
В окрестностях областного центра сохранилось ещё несколько храмов двенадцатого-тринадцатого веков. Они стояли наперекор всему – погоде, революциям, войнам. Раньше в них молились, теперь они стали просто памятниками, куда едут за счёт профкома туристы со всей страны. В городе старина стала каким-то естественным, примелькавшимся фоном, а там за пятиэтажными улицами, она еще была волнующе осязаемой.

-Эй! Чё тут бродишь?- ткнул меня в спину подозрительный голос из полисадника с астрами.

-Вот хочу на остров попасть. Церковь поглядеть.

-К дяде Саше иди, он теперь от работы свободный, летом туристов катает на остров церкву глядеть.

-А где его найти?

-За магазином вторая изба.

За калиткой угрожающе заворчала собака.
 
-Вы дядя Саша?- подкупающе улыбаюсь деду в ватнике внакидку. Сонному и недовольному.
 
-А что не похож?

-Мне сказали, что вы к Николе на Липне можете свезти.

-Свезу коли денег заплатишь.

-А сколько?

-Десятку летом туристы плотют.

-Дороговато.

-Твоё дело.

-Хорошо, я завтра подойду.

-Утром приходи, а то мне ещё картошку копать.
 
Через улицу лошадь спокойно щипала траву. Двое мальчишек, сложив портфели под большим деревом, гоняли в футбол. Испытывая какую-то азартную радость, вернулся на турбазу, устроенную в бывшем монастыре с церковью тринадцатого века. В кельях с вечера отмечали приезд очередные туристы из  Москвы. На крыльце пускали сигаретный дым через ноздри брюнетка и очкарик. К москвичам подошёл турбазовский истопник Михалыч, уже заряженный, и попросил прикурить. Очкарик полез в карман за спичками. Михалыч долго прикуривал.

-Вот раньше рыбалка была, дак рыбалка!- сообщил он туристам.

-А что, отец, рыбки копчёной к пиву у вас тут можно достать?

-Почему нет,- с хитринкой на всё лицо затянулся папиросой Михалыч,- сделаем.

Пока утром на берегу дядя Саша долго возился с замком, на который запирал лодочную цепь, я нетерпеливо переминался рядом и представлял, как здесь ещё недавно мужики смолили лодки, сушили сети, уходили в озеро ловить рыбу.
 
-Залазь в лодку, имени твоего не знаю, паря.

-Ну-ка поплыли, Вадим,- каким-то просевшим голосом сказал дядя Саша и оттолкнулся веслом. Потом с третьей попытки завёл мотор. Мы по диагонали пересекли Волхов и зашли в протоку, сплошь затянутую по берегам кустарником. Слева среди высоких деревьев осталась церковь.

-Нередица-, кивнул в ту сторону дядя Саша,- там тоже старинная церковь. Её в войну расхерачили. Потом снова отстроили.

-А ты воевал, дядь Саш?

-В артиллерии,- дядя Саша достал из кармана простенький портсигар, щелкнул крышкой, взял папиросу, потом прикрывая огрубевшей ладонью огонек спички, прикурил.

-Если хочешь, пристанем, сходишь поглядишь. Туда туристы летом тоже любят ездить.

-Много приезжают?

-Хватает.

-Нет, давай на Липну.
 
Он долго вёз меня какими-то водными коридорами, где в чёрную у берегов воду ивы уронили свои гибкие ветки и даже целые стволы. У меня стали зябнуть спина и руки, вдобавок от неудобного сидения  затекли ноги. А мы всё сворачивали в бесконечные рукава, рвали тишину лодочным мотором. Его тарахтенье казалось слишком громким. Винт пенил воду за кормой. Пару раз из кустов вылетели утки. Дядя Саша, в нахлобученной по самые брови кепке, пел мне рыбацкие песни, безошибочно ориентируясь в дельте Мсты. Я ощущал себя почти варягом, пришедшим  покорять эти земли.
 
-Теперь скоро.

-А я думал мы озером пойдём.

-Озером обратно пойдем.

На дне лодки стояла небольшая лужа, и дядя Саша неторопливо вычерпывал её консервеной банкой.
 
-Приехали,- лодка мягко ткнулась носом в заросший травой низкий берег.

Полинявшее небо и тишина. Я неуклюже вылез, сильно накренив лодку. Стоял и чувствал какое-то необъяснимое волнение. Откуда-то из-за неразберихи кустарника наползали остатки утреннего тумана. Молочная пелена медленно обтекала облупленную церковь, выглядывавшую из травы. Ту самую...тринадцатого века. Откуда-то из глубины острова к нам не спеша шла тетка в резиновых сапогах, рядом с ней вертелась собака.

-Здесь что, кто-то живет?

-Да нет, она с музея, летом смотрит за церковью и билеты туристам продаёт.

-Много рыбы надобычил, Лександр?

-Да вот туриста тебе привёз церковь поглядеть. Ты уж отопри ему, пусть зайдет поглядит.

-Отопру сейчас. В деревне-то че нового?

-Васька Егоров у Терентьевых несушку позавчера купил.

-У Терентьевых все куры ноские, сама у ней покупала.

-Ты-то, Антонина, чай уже свинух набрала на засолку?

-Ой, беда! Нету сей год грибов. Лес пустой стоит.

Смотрительница вернулась с ключом и отперла дверь. Собака, не отходившая от неё, строго обнюхала мои джинсы.

-Белка! Поди прочь, не приставай!– скорей для порядка замахнулась она рукой на собаку,- прикроете потом дверь.

В небольшое окно пыльно просвечивало солнце и казалось, что в храме кто-то ставит свечку. Выше на стене пятна сохранившихся фресок. В неглубокой нише лежала журнальная репродукция иконы Николы Липного, рядом сох букетик луговых цветов. Я вышел на улицу. К обеду солнце стало припекать. Выбрал место посуше, постелил куртку на траве среди цветов, лёг на спину и стал смотреть на овечки редких облаков, скользивших на храмом. Церковь уходила в небо. Казалось облака вот-вот зацепятся за её крест. Было слышно, как ветерок шелестит ещё зелёными листьями деревьев и кустов. Некошеная луговина ещё пахла ушедшим летом.

-Вади-им!- позвал меня дядя Саша,- давай, поехали.

Ильмень озеро - широкое, гладкое, словно отутюженное, с полоской дальнего берега и белевшим на солнце Юрьевым монастырём с дяди сашиной деревней. Картину портила небольшая туча, кляксой черневшая прямо над нами. В стороне светило солнце, озёрную гладь резал прогулочный теплоход. Мы далеко уже отплыли, когда неожиданно мотор задребезжал, начал захлёбываться и заглох. До нашего берега с турбазой на вскидку оставалось километра три, а может больше. Неожиданно сквозь воду зажелтело песчаное дно, оно стремительно поднималось из глубины, пока мы не упёрлись в него брюхом.

-Куда ты – сиди! Сам справлюсь!- чертыхаясь, дядя Саша стащил сапоги, брюки; перекинул за борт одну худую ногу, потом другую, ойкнув в холодной воде, навалился, и стал спихивать лодку с мели. Потом без штанов недолго копался в моторе, всё время поглядывая на небо.

-Щас, Вадим, щас поедем,- как-то бесшабашно улыбался он мне.

Тучу прорвало – ударил проливной дождь, крупный и холодный. Озеро вокруг нас закипело  дождинками. Ливень был скоротечным. А вокруг, на сколько хватало глаз, голубела озёрная ширь, светило солнце, в Великий Новгород весело возвращался белый прогулочный теплоходик с немногочисленными отдыхающими на палубе.

-Ну, вот, а ты боялся,- засмеялся дядя Саша, когда мотор заработал и лодка, перекатываясь с небольшой волны на волну, снова заспешила к берегу.
 
-Споём, дядь Саш?!

-Чего?- округлил он глаза.

-Давай споём, говорю, просто так, с хорошего настроения.

Мне казалось, что этот день будет длиться, и длиться, и запах некошеной луговины до конца не улетучится....

Таганка, июль 2017