Ор о рев

Ор о революции. – Как это? Ор – это крик; громкий с криком разговор. Кто сегодня так поступает? Никто, все современные люди. Перестроившиеся историки по – разному о революциях 1917 говорят, но они же не орут. Они как оракулы говорят. Оракул – человек, суждения которого признаются непререкаемой истиной. – Погнал гусей слишком далеко! У меня ОР, - это «очевидцы рассказывают». Я полагаю, что современная молодёжь совсем сбита с толку в понимании сути революций в России и она нуждается в простом пояснении. Лучше всего это могут сделать очевидцы. Пример - разговор в магазинчике. Старик – покупатель спрашивает у молодого юриста – бакалавра: что такое «права человека?» Юрист: «Это свобода…» - Свобода, Равенство, Братство? – Нет, свобода без братства и равенства. – Свобода в чём? Юрист замялся. Дед пояснил коротко и ясно: «Форд считал, что каждый человек имеет право на хорошо оплачиваемый труд на благо общества и на нежелание так работать. Человек, могущий работать, но не работающий, тоже имеет «права человека» - умереть с голоду». – А что? Форд прав и справедлив! – Такой же простой ответ нужен и по поводу революций 1917 года. Расскажу о статье в книге «1917. Воспоминания». Вообще – то у неё другое название, но оно мне не нравится, и я не буду его называть. Из аннотации: «В сборнике публикуются воспоминания выдающихся общественных и государственных деятелей России. В них рассказывается о событиях нескольких месяцев российской истории, о том, что привело страну к сокрушению её устоев и торжеству непрочной демократии». Я выбрал одно из воспоминаний. Статью В. М. Чернова «1917 год: народ и революция». Оно более четкое. Расскажу так, как понял. 1917. Война съедала 54 млн. рублей в день. Дефицит бюджета ожидался 40 миллиардов рублей. Сбор налогов в параличе. Деньги печатались без нормы. Инфляция. Забастовки угрожали серьёзно. «Все принялись бастовать напропалую… часто с директорами во главе». Забыл сказать, что это происходило после Февральской революции. Комиссия выработала нормы оплаты труда на основе индекса цен, обеспечивающие, с грехом пополам, жизненный минимум. Правительство было вынужденно отказать: справедливо, но не выполнимо. Это было в конце мая. За дело вынужденно взялся Совет Рабочих и Солдатских депутатов. Инфляция нарастала. Предприниматели вопили о ненасытности рабочих. Взаимная ненависть разгоралась и предвещала пожар гражданской войны. Взволнованная и напряженная мысль людей, вынесенных на гребне революционной волны к вершинам власти, заработала ещё более лихорадочно. Маленькая зарплата – рост стоимости жизни. Почувствовав, что красные дни сверхприбыли прошли, что изношенность оборудования и перерывы в снабжении машинами из – за границы несут много проблем, иные расчётливые предприниматели уже бежали с производственного фронта: разбазаривание инвентаря предприятий, запасов сырья давало возможность движению капитала; многие закупали валюту и переводили капитал за границу, росла спекуляция… Борьба с этим злом требовала перехода на регулируемое народное хозяйство. – Стоп! Далее мне всё известно. Значит Октябрьская революция была неизбежной, вынужденной. – Так получается. Хорошо, что Россия имеет такой опыт: не повторит народ её революционной ошибки. Да и оснований для революции нет! – Однако, в деле нормирования, оценки, оплаты труда наёмных работников надо вносить изменения. В упомянутой мной магазинной беседе одна покупательница, не думая, сказала: «У нас сегодня и работающий человек имеет право человека – умереть с голоду». Она шутила, но в каждой шутке есть доля шутки.   В. Лоб.