Осколки памяти. Чайхана...

                ЧАЙХАНА.

    «Икарус» надсадно гудел, мотор перегрелся, грозя расплавиться, вода закипела, едва по киргизской земле проехали пару десятков километров.
    – А что б тебя… Вот ведь пекло, а… – уставший водитель еле успел свернуть на бровку невдалеке от чайханы местной. Обернулся в салон. – Перегрев. Можете размяться. Да и кафешка неплохая.
    Тихо ворча, люди нехотя разлепили сморённые духотой и жарой глаза, выволокли отяжелевшие и онемевшие тела на оглушительное азиатское пекло – конец июля. Размявшись, поплелись к павильону, образовав очередь.
    – Холодненького бы чего-нибудь… И пожевать. Не отравимся, уважаемый?
    Ошалевший от неожиданного наплыва клиентов узбек, что-то нервно крикнув в чрево здания кому-то их своих, кинулся к холодильнику, стал метать на прилавок скудный ассортимент: беляши, баурсаки* не первой свежести, ведёрко подозрительного салата и… несколько бутылок айрана**.
    – Всё своё. Не переживайте. Свежее…
    Марина усмехнулась криво, окинула всезнающими глазами витрину и замурзанный прилавок, покосилась на грязные столы. Уловив её острый интерес, неслышно подошёл парень-узбек, сын продавца, видимо.
    – Может, горячего?.. Манты принесу из дома.
    – Лети стрелой! И подними всех – тащите всё, что можно быстро съесть! – окинув нахальным зелёным взором красавца, прищурилась. – Скоро ещё три автобуса пройдут – озолотитесь. Я их приторможу, – бросив взгляд за плечо, вскинула бровь. – Можно туда?..
    Оглянувшись, парень покраснел и, кивнув, сделал приглашающий жест в сторону открытого павильона над речушкой, сейчас практически пересохшей. Там за дастарханом на воздухе пили чай аксакалы***. Подведя девушку, что-то тихо сказал им, те, зыркнув на русскую нахалку, кивнули, уступив. Только тогда метнулся птицей домой за товаром.
    – Здравствуйте, уважаемые. Разрешите с вами посидеть и выпить вашего чудесного чая, – скромно опустившись на колени, села на пятки, старательно поправила платье из батиста, закрыв колени и бёдра. Ей тут же подали пиалу с чаем, предложили молоко. Когда пригубила и благодарно приложила руку к сердцу, заулыбались. – Вкусно. Люблю наш чай – такого в Москве нет. Скучаю…
    Заговорили, засыпали вопросами, предлагая то баурсак, то кусковой сахар, то абрикосы.
    – Давно из дома, дочка? Москва нравится? Как родители? Где живут?..
    Обычный разговор азиатов. Пока отвечала, скромно потупив взор, заметила под подветренной стенкой павильона старика – спал сном младенца. Вскинула бровь вопросительно.
    – Наш Абдулла. Дехканин. Хлопок поливал. Старый совсем. Пусть отдыхает. Чай выпил.
    – Тот самый? Теджен?**** – шёпотом, усмехнувшись.
    – Ээээ… Откуда знаешь? – переглянулись, ехидно хмыкнули. – Давно живёшь тут… Не забыла. Пила?
    – Нет. Не люблю такое. Я «дамский пальчик» уважаю…
    Пока переглядывались, в кафе набежали с тазами и вёдрами родичи продавца, и началась бойкая торговля.
    – Спасибо большое, уважаемые аксакалы. Пойду на трассу – сейчас транзит придёт. Вернусь ещё.

    Как только показался ташкентский транспорт, помахала платочком и руками. Едва открыл двери, влезла на подножку.
    – Товарищи! Не пожалейте десяти минут – в кафе свежий завоз! Налетайте, пока горячее! – обернулась к обалдевшему водителю. – Помогите нашему шофёру, пожалуйста. Что-то с двигателем.
    Не успел отказать, как толпа ринулась из салона! Еле успела Мари отскочить!
    – У меня график! – рассмеялся растерянно, покачал головой. – Лиса. На них работаешь? – вышел из кабины. – Скольких тормознула?
    – Вы первые! – расхохоталась. – Тренируюсь!
    Через пару минут вернулась в чайхану.
    – Мы всё видел! – старики тепло рассмеялись, одобрительно хлопая себя по коленям. – Юсуп сегодня будет богатый…
    На шум старик возле стенки раскрыл глаза, обвёл бессмысленным взглядом компанию за дастарханом и опять смежил веки. Вскоре и рот раскрылся. Рядом сидящий аксакал заботливо прикрыл его рот платком, рассмешив москвичку.
    – Не дали человеку мух поесть…
    Качали укоризненно головами, восхищённо рассматривая юную гостью. Смолкли, когда к беседке подошёл парнишка-узбек.
    – Извините, Вас ждут в автобусе.
    Тепло попрощавшись со стариками, пошла к остановке.

    Возле двери автобуса ожидала пожилая узбечка в пёстром платье – куйлаке, и тонком хиджабе – кисейном платке. Поклонившись, что-то протянула в кулачке. Марина сообразила, покачала головой.
    – Рада была вам помочь. Спасибо за тёплый и радушный приём, апа*****, – мягко отвела щедрую руку, обняла растерявшуюся женщину. – У Вас хорошие дети и внуки. Удачи вам всем.
    Быстро вскочив в салон, скрылась, пока бабушка не ринулась внутрь.
    – Закрывай. Поехали! – со смехом села на место, помахав рукой в окно. Обернулась к пассажирам. – Все целы? Не поколотите за отравление?
    Так и посмеивались, пока сон не сморил сытых людей.
    Мари с грустью провожала глазами знакомый с детства пейзаж и всё вспоминала тихое журчание иссыхающего ручья, шелест листвы азиатской плакучей ивы, чиркающей длинными веточками по раскалённым камням, запах перегретой древесины перекладин беседки, аромат густого чёрного чая с травами, щекочущий нос дымок от догорающего угля в мангале, пряный букет специй и мяса из беляшей, витающий ещё по салону. Хмыкнула беззлобно: «Объелись, да ещё с собой прихватили. Значит, всё в порядке. Ничто не насторожило в пище. Дай-то бог…» Повернувшись в кресле, удивлённо приподнялась, ощутив под боком что-то тёплое в газете. Развернула – глубокая тарелка с пиалой! Похлопав глазами, приподняла… «Манты! Парнишка! Надо же…» – смущённо покосилась на уснувшего соседа по креслу, стала осторожно отщипывать исходящие бульоном настоящие дунганские манты, вытирая пальчики о газету. Понимала, что аромат блюда сейчас многих разбудит – не было в продаже. Оказалась права – сосед приоткрыл глаза, покачал головой: «Хитра. Урвала деликатес!» и опять «уснул», деликатно отвернувшись. Наевшись, хмыкнула: «Поросёнок ты, Машук!», утеревшись платком, поворочалась и вскоре тоже затихла. Засыпая, опять оказалась в чайхане, слушала ломаную речь стариков, хихикала тайком, посматривая на храпящего сухонького Абдуллу, опившегося «особого» южного чая, жалела всех по-женски: «Сработанные, рано постаревшие, сломанные. Голодное детство, с юности работа на полях, оглушительная жара, ледяная вода арыков, неподъёмные текмени-мотыги, чеки с водой, бесконечные ленты хлопка или свёклы, отчаянная нищета и беспросветность. Бедные люди…»

                * баурсак (тюрк.) – зажаренная в масле выпечка из кислого теста.
               ** айран (тюрк.) – традиционный кисломолочный напиток у многих кавказских и тюркских народов.
             *** аксакал (тюрк.) – буквально: белая борода; уважаемые старейшины, старики.
           **** Теджен – город в Туркменистане. Негласная столица наркотрафика.
          ***** апа (тюрк.) – уважительное обращение к пожилой женщине, мать семейства.

             Сентябрь, 2017 г.

                Рисунок из Интернета. Урал Тансыкбаев «Портрет Ташкенбаева (Портрет узбека)» 1927 г.

                http://www.proza.ru/2017/09/10/1727


Рецензии