Среди людей. Глава 29. От печали до радости

      Зимой мы со Стасом виделись редко. Этот затяжной сезон всегда был снежным, морозным, ветреным, ужасно некомфортным для меня. В дешёвой шубке из искусственного меха я промерзала до костей и часто болела. Кроме холода, немало неприятностей приносила темнота, вязко окутывающая вечерний город. От дома Стаса до ближайшей автобусной остановки тянулся квартал унылых неосвещённых дворов. Тропки и тротуары не угадывались, я оступалась и спотыкалась. Иногда поскальзывалась, падала, но поднималась, стряхивала с одежды снег, вздыхала и снова топала куда нужно.
      Однажды засиделась в гостях у друга допоздна и в подъезде, сразу за дверью квартиры, наткнулась на какого-то негодяя. Похоже, он промышлял мелким грабежом и поджидал очередную жертву возле входа в подвал, откуда за секунду можно метнуться вниз или очутиться на улице. На всех трёх этажах света не было, жильцы передвигались по лестничным площадкам на ощупь. Мне приходилось делать так же. Я не успела развернуться и коснуться перил, как за спиной послышался странный шорох. Громадный мужик лихо схватил меня в охапку и грубо зажал рот огромной ладонью, облачённой в жёсткую кожаную перчатку. От испуга я даже не трепыхнулась, зависла в его руках хилой щепкой. Отморозок пихнул меня в укромный угол, обдал винно-табачной вонью, грозно приказал не пищать и так дёрнул отворот шубы, что верхние пуговицы отлетели махом. Затем он откинул в сторону шарф и нагло обшарил мою шею. Показалось, будет душить.

      Тошнота подкатила к горлу, сердце бешено забарабанило, горячий пот заструился по всему телу. Я задыхалась и бестолково ёрзала на одном месте. Думала, что умру или потеряю сознание! Только бы не изнасиловал! Но у того гада была другая цель. Он ловко сдёрнул мою шапку, не тронув остальную одежду. Ощупал уши и пальцы рук - видимо, искал золотые украшения, которых и в помине не было. Денег тоже. В карманах студентки звенела одна мелочь. Неудачливый грабитель вытряс её на пол, однако поднимать не стал, лишь зло оттолкнул никчемную девчонку и бесшумно скрылся в уличной тьме. Я, целёхонькая, но онемевшая, перевела сдавленный дух. Смысла кричать и звать на помощь уже не было - угроза миновала. Возвращаться назад и беспокоить Стаса не хотелось: он всё равно не сможет ни проводить меня, ни защитить, только расстроится. И у родителей давление поднимется. А молодежь моих проблем не касалась, у них своя жизнь.
      Как раз накануне мерзкого инцидента я просила Илью вкрутить лампочку хотя бы на первом этаже. Но он и ухом не повёл, ведь поздними вечерами из дома не высовывался. Мне надо было осмотрительно уходить засветло. Чего теперь плакаться? Как-нибудь всё переживу. Я подняла шапку и несколько монеток, отыскала шарфик, одёрнула шубку и присела прямо на пыльные ступени, чтобы скорее отогнать въедливый страх. Немного погоревала и, аккуратно ступая, пошла по знакомой дорожке до людного места. Верила, что дурное в этот вечер больше не случится.

      Ночной морозец уместно охлаждал жар тревоги, лёгкий снежок кружился в сказочном вальсе, предвещая скорую метель. Каждая ледяная звёздочка искрилась не хуже небесных собратьев, оптимистично подмигивающих из-за пушистых туч. Я любовалась зимней прелестью и поражалась близости человеческой грязи и природной чистоты. Когда достаточно взбодрилась, решила навещать Стаса исключительно в дневное время и в хорошую погоду. По привычке мы созванивались в выходные дни. Говорили коротко и только о делах. Я пользовалась телефоном любезных соседей, собственного у нас с мамой ещё не было. Всё недосказанное складно ложилось на бумагу.
      Длинные письма летали туда-сюда по несколько раз в неделю. Первое я достала из почтового ящика с большим удивлением. В пухлом конверте обнаружила сложенные вчетверо карандашные рисунки. На одном жизнерадостно цвели желтоглазые подсолнухи, на втором раскинулась нежнейшая белая сирень. Казалось, её аромат наполнил всю комнату! У моих любимых духов был такой же замечательный запах. Я вспомнила, что в детстве Стас учился в художественной школе, и догадалась подарить ему масляные краски - пусть разнообразит домашний досуг! И правда, вскоре мой друг увлёкся живописью. А послания от него всё приходили и приходили. Теперь уже со стихами. Стас аккуратно переписывал чувственные вирши из поэтического сборника "Душа полна тобой" и слегка смущал меня амурными намёками.

      Своей склонности к возвышенным чувствам я старалась не поддаваться. Без того хватало забот. Третий курс медицинского института был очень трудным: не желая кромсать несчастных лягушек, я то прощалась с учёбой, то с головокружительной быстротой возвращалась к студенчеству. Занятия отнимали много сил и времени. К тому же, моя первая любовь умерла совсем недавно, оставив после себя категоричное убеждение, что серьёзные отношения между инвалидкой и физически здоровым парнем складываться не должны. Душа ещё ныла при оглядке в прошлое и глубокой привязанности не просила.
      Зато Стасу ничто не мешало мечтать! Чистота его помыслов всё чаще сводилась к осторожным намёкам на союз двух сердец. В новогодней открытке робко проскочило "обнимаю", которому я не придала значения – праздник ведь! Культурно ответила тем же. Потом поздравление с днём рождения красиво завершилось словесными объятьями. А на Восьмое марта пробилось отчётливое "целую". Весна окончательно вскружила голову одинокому юноше, и он опрометчиво посчитал меня лучшей на свете. О своих чувствах писал сладострастно и без стеснения, словно в горячечном бреду. Вместо пейзажей стал рисовать мои портреты. Надо признать, они удавались. На картинках я выглядела восхитительно! Такое внимание было необычайно лестным, и мне не пришло в голову остудить настойчивую пылкость. Без контроля она разрослась до огромной влюблённости.

      В плену этой лавины я вдруг возжелала быть нужной, милой и ласковой, способной на долгосрочную заботу. На ребят-студентов больше не заглядывалась, зачастила по теплу к Стасу - пыталась именно в нём разглядеть привлекательного мужчину. За несколько месяцев приятель окреп, повзрослел, повеселел, обрёл уверенность в себе, завтрашнем дне и некоторую независимость от родственников. Романтика добавила в жизнь, полную ограничений, немало светлых красок. Стас был на редкость чутким, добрым, умным, отзывчивым, ранимым. И самое главное - своим. Я бы с готовностью проводила с ним дни и вечера. Только о совместных ночах не помышляла. Считала, что постельные утехи – не самая важная часть семейного счастья. Других радостей полно!
      Как и предполагала, скоро друг позвал меня замуж. Сердце беспокойно дрогнуло, намекая на непоправимую ошибку, но я боялась обидеть витающего в облаках парня и не смогла ему отказать. Душевная боль порой сильнее телесной, нельзя её причинять близким людям. В мои понятия о порядочности полутона не вписывались.


      Фото из сети Интернет.
      Продолжение - http://www.proza.ru/2017/10/04/289


Рецензии
Марина, дорога зимняя всегда тяжела... а тут незнакомыми дворами и закоулками...
Вот и господин Случай нарисовался... хватало во все времена ублюдков поживиться мелочовкой... лампочка не спасла бы, ее просто бы разбили или выкрутили... а вот, наверное, фонарик был бы хорошим подспорьем.
Парень обрел в себе уверенность и жизнеутверждение в нем забилось фонтаном. И к художеству вернулся и стихи писать начал... Вша героиня для него стала музой.
Жизнь требует свое... он полюбил и это помогало ему жить. Его мечты давали толчок.
Замуж. а...

С уважением,

Владимир Войновский   27.12.2022 18:25     Заявить о нарушении
Почему-то про фонарик я не подумала.
Спасибо за понимание, Владимир. Приятное чувство, что мы с Вами просто беседуем.
С добром,

Марина Клименченко   28.12.2022 12:56   Заявить о нарушении
На это произведение написано 90 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.