Двадцать четвёртая буква грузинского алфавита

                Автор: Бесарион Сологашвили, лидер общественной организации "Слепые без границ". Слепой на 90%,

      
 
  ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЁРТАЯ БУКВА ГРУЗИНСКОГО АЛФАВИТА 

  Обычно народные сказители, особенно на Востоке, начинают свои повествования хвалой Всевышнего Господа. Я тоже последую их примеру.
 О, Небесный Владыка, Утешитель душ наших, Истина, пребывающая во всём и во всех, щедро одаривающий великих и малых благостью из своей несметной сокровищницы. Покорно и коленопреклонённо обращаюсь к Тебе с благодарностью за то, что наделил меня разумом, чувствами и душой, которая пребудет в вечности и в бесконечности! Молю Тебя простить и отпустить грехи мои: гордыню и дерзость, проникнуться Твоей мудростью.
 Заранее честно признаюсь достопочтенному читателю, что я отношусь к категории философствующих людей, охваченных недугом информационного невроза. Множество разных вопросов витает в моей горемычной голове, но всякий раз я с готовностью распахиваю каждому новому вопросу ворота моего сознания! Воспользовавшись такой открытостью, они всякий раз, словно прожорливые вороны, бросаются на меня, как на израненного соловья, и пытаются растерзать. Наверное поэтому многие люди пускаются наутёк, подобно трусливым зайцам, от головоломных вопросов.
  Вот один из них, вряд ли когда-нибудь серьёзно заинтересовавший чей-либо пытливый ум: какое значение имеет двадцать четвёртая буква «;» нашего алфавита в жизни обычных граждан?.. Звучащая где-то между «К» и «Х», чем-то смахивает вороний возглас. По моему твёрдому убеждению, несёт в себе особую силу. Для иностранцев, обучающихся грузинскому языку, она трудно произносима, поэтому их обычно приобщают к ней с помощью распространенной грузинской скороговорки: «Ба;а;и ц;алши ;и;инебс!», то есть «лягушка квакает в воде». Но главное, на мой взгляд, то, что она присутствует во всех наших ненормативных словах. А в остальных играет всего только нейтральную роль. Характерно, что нынче как-то перестали нарекать детей мужского пола старинным грузинским именем «;араман».
 Почему наши мужчины так и стремятся поболеть на футбольных или иных состязаниях?.. Неужели все они знают в них толк и разбираются во всех их тонкостях? Я считаю, что они ходят на стадионы для того, чтобы «распрячься», смачно покричать и выплеснуть из себя отрицательную энергию. В этом им особенно способствует буква «;». Я пришел к твёрдому выводу, что её сакральная сила имеет целебное свойство и способна помочь обрести душевное равновесие. При этом чётко осознаю, что мой вывод не совсем умещается в железные рамки общепринятой логики. И всё-таки призываю оппонентов признать мою точку зрения, уж хотя бы в качестве парадигмы.
 Углубляясь в изучение столь серьезных вопросов, меня нередко одолевает сильная мигрень, и тогда я начинаю завидовать тем «зайцам», дающим стрекача от сложных вопросов. Но если удаётся найти приемлемый ответ, моя душа ликует, я уже чувствую себя чуть ли не командующим армией, одержавшим победу над грозным противником.
 Вообще, все посещающие меня вопросы я делю на три категории: 1) Пустячные, хоть и забавные. 2) Каверзные, никак не решаемые. 3) Актуально-проблемные, непременно требующие поиска правильного ответа.
 К пустячным отношу, например, почему редиска не окрашена в лазурно-небесный цвет? На пиршественном столе такая выглядела бы гораздо нежнее, чем обычная, агрессивно-красная. К безответным вопросам причисляю извечный: «что было раньше, яйцо или курица?» Иди, ломай себе голову, ищи ответ! Такие вопросы философы стараются игнорировать, им предпочитают третью категорию, которая, в свою очередь, состоит из двух подкатегорий: а) с однозначным или с несколькими логическими ответами. Например, «в чём состоит смысл жизни?» На этот вопрос у каждого человека есть своя версия. Одни видят смысл жизни в постоянной динамике, ради биологического продолжения своего рода. Вторыми движет чрезмерное честолюбие и гордыня, и так они стремятся добиться славы.  Третьи целиком отдают себя тому, чтоб сеять разумное, доброе, вечное. Есть и те, кто главным считают спасение собственной души…
 Вопрос «почему светит солнце?» – из категории «б», имеет однозначный ответ. Солнечный свет – это результат термоядерных реакций, происходящих в это небесном объекте.
  Труднее всего мне удаётся точно определить категорию вопроса. В каждом отдельном случае она требует правильной идентификации. Такое сделать не так-то просто, однако весьма ценно, поскольку является гимнастикой для ума. В результате долгих и глубоких раздумий я пришёл к твёрдому выводу: «Мыслящий человек всегда стремится от многозначных вопросов идти к однозначному ответу» Это и есть тот гарант ясности миропонимания, который подтверждается самим фактом умственных процессов в головном мозге человека.

 

                ДЕНЬ ПЕРВЫЙ.
 Прогуливаясь по просторам многомерно мыслительного пространства, я наслаждался осознанием его бесконечности. «Карр… Карр… Карр…»  – вдруг, с душераздирающим карканьем и хлопая крыльями, налетела чёрная воронья туча. Они показались мне вооружёнными арабскими саркинозами, подошедшими к рубежам нашего древнего Картли. Зачернив собою весь горизонт, птицы опустились на мою мыслительную поляну. Раз за разом взлетали и приземлялись то поодиночке, то по две, по три, вчетвером, а то и чёртовыми дюжинами, или же кратно тринадцати, и всякий раз гневно озиралясь в мою сторону… Меня охватила нервная дрожь: что им нужно от меня? Что сообщают друг другу эти, не гнушающиеся падали, чёрные как пещерная темень, пернатые?.. Сумев как-то взять себя в руки, я закричал им:
 – Эй вы, воплощение двадцать четвёртой буквы нашего алфавита… Прочь от меня, прочь!
– Ты надеешься, что человек сумеет накинуть узду и оседлать предначертанное ему судьбой и станет ездить на нём в своё удовольствие? – с нескрываемым и зловещим ехидством бросила Первая ворона.
 – Никогда этого не будет, слышишь, никогда! – подхватила Вторая ворона.
 Вдруг наскоком вмешалась третья ворона, назидательно закаркала:
 – Вот что я вам скажу, никогда не говорите «никогда»! 
 – Ты бы тут помалкивала! – накинулась на неё самая старая во всей стае ворона, с уже серыми вкраплениями в оперении – тебе едва только семьдесят лет стукнуло, и уже пытаешься доказать нам, что мудрее всех нас?.. Ну и что из того, если проучилась в Сорбонне?
 – Действительно, господин Сократ! – подхватила ворона по имени ;араман, отличающаяся от всех утончёнными манерами аристократа.
  Она едва ли не единственная во всей стае, которая так и старается из патриотических чувств поддерживать старые традиции вороньего сообщества.
Она гневно обратилась к выпускнику Сорбонны, при этом над её крючковатым клювом задвигались длинные, аккуратно зачёсанные усы:
 – Учёба в Сорбонне – вовсе не повод для чванства!.. Ещё надо посмотреть, чему там тебя обучили!..
 ;араман снова обратился к Сократу:
 – Видите, какое невоспитанное поколение идёт нам на смену? Совсем не считаются с мнением старших. Амбициозные бездельники! Разве они способны противостоять врагам? Мы и наши предки сохранили в наших детях безупречную, никем не разбавленную кровь. Во имя её сохранения в своё время уйма наших воинов полегла в сырую землю! Сколькие из наших матерей навсегда надели чёрное траурное оперение, а невесты остались без женихов, и оплакивали павших! А эти ведут себя так, что сердце сжимается аж до инфаркта. Ну как терпеть такую наглость, когда всякий раз стараются всем доказать, что только они правы. Разве это дело, стесняться адатов-обычаев своих предков? Многие из вас начисто забыли или даже опровергают их!.. Взяли себе на вооружение чужие абстрактные идеи и не желают признать истинность нашей родной философии.
  – Так точно! Вы совершенно правы, господин ;араман, сын Анду;афара, внук ;афлана, правнук Лана, – поддержала ворона по прозвищу Ломоносич, и тоже принялась ругать молодёжь, щеголяя чёрным как смоль оперением.
 Своё  прозвище она получила после того, как, по её словам, окончила Московский университет имени Ломоносова.
 – У них только и ветер дует в голове! Особенно у этого Сорбонича. Я даже не верю, что этот фанфарон окончил университет… Уж лучше бы он получил образование у старейшего и мудрого учителя по имени «Розги»!..
В ответ Сорбонич стал передразнивать ;арамана:
 – Аха родил Ахиха. Ахих родил Бахиха. Бахих родил Тахиха. Тахих родил Сеиха. Сеих родил Махиха. Махих родил Хоха…
 – Тфу-у! – плюнул Сорбонич, – не твой ли дед убил своего брата, эристава в Ксани, чтобы захватить власть?!.. И ты, такой же каналья, вздумал учить всё наше воронье братство, как любить Родину?.. Такие, как ты и твои предки, своей глупостью и транжирством довели страну до полного упадка. Эгоцентрики! Не сумели чётко поставить грань между гордыней и достоинством. Нисколько не способные одолеть внешнего врага, расправились со своими соотечественниками. Этим притупили комплекс собственной неполноценности. Постарались заработать авторитет в чужих странах, унизив множество своих сородичей, а после хвастались иностранными орденами и разными другими наградами. Как раз твои предки растранжирили все деньги Земельного банка, накопленные кровью и потом сородичей. Брали кредиты, якобы для обустройства на современный лад своих земельных угодий, но вместо этого все деньги профукали на пиршествах и балах, бахвалясь там умением голосить: «Кар-р… Кар-р!».  Все наши исторические достижения приписали себе, как ваши собственные заслуги. И вы тоже сейчас расхваливаете только всё чужое, а не своё, родное. Надсмехаетесь над святым понятием Отчизна. Предаётесь сладострастию, как наивысшему смыслу жизни. И хоть бы раз задумались: что вы оставите потомству?
 Обвинительную тираду ;арамана в адрес Сорбонича продолжил Ломоносич:
  – У вас хромают все четыре ступени познания. Первая – мышление, которое полностью притуплено. Вторая – высокие чувства, которые в вас атрофированы. Третья – интуиция, о ней и нет смысла что-либо говорить, ибо она у вас начисто размыта. Четвёртая – ощущения, и те почти полностью дифференцированы в тактильное состояние. Генезис стал для вас таким же идолом, как у наших иберийских предков-язычников.
 Терпеливо выслушав пространные обвинения, Сорбонич не стерпел, нахолился, взъерошил перья и накинулся на Ломоносича:
 – Не ты ли в самые трудные годы для нашей Родины годы улетал на Север?.. И только когда наступало мирное, спокойное время, возвращался с туго набитым брюхом!.. И теперь, при каждом удобном случае, так и стремишься улизнуть туда же!
 Никак не ожидав такого отпора, Ломоносич рассвирепел. Его глаза налились кровью: «Откуда этому наглецу известны такие подробности?». 
 В самом деле, когда он впервые перелетел Кавказский хребет, обнаружил, что у тамошних ворон оперение светлее, и культура у них выше, чем у его местных сородичей. Ему так понравилось их житьё-бытьё, что решил там остаться. Единственное, что его коробило, это постоянная матерщина в риторике ворон мужского пола. Особенно, когда звучала в его адрес. Но вскоре свыкся, посчитав такое местным обычаем, который следует уважать. И сам стал то и дело непочтительно поминать матерей своих собеседников. Под влиянием горячего южного темперамента даже перещеголял их. Если те матерились только в начале предложения, то он произносил и в начале, и в конце каждой фразы. Ему очень приглянулись тамошние барышни. Так и старался уделить всем внимание, и многие с удовольствием принимали его комплименты. Вскоре завёл себе целую дюжину любовниц. Им очень нравилась смолистая чернота его оперения. Но более всего Ломоносича воодушевили тамошние обширные поля. Пшеница и другие злаки – высший сорт! «Ешь вдоволь, иди спать!.. Выспался?.. Снова ешь вдоволь, иди спать!» Даже после сбора урожая там оставалось столько зерна, что в его родном селе, бывало, не удавалось собирать даже в самый удачный год. Ну, чем не райская жизнь?..  В такой обстановке он начисто забывал своё Отечество и свою родню. Но как только приближались заморозки, спешно улетел домой, ровно к праздничному дню сбора винограда.
 На Родине стал на всех посматривать свысока. Чванство дошло до такой степени, что требовал к себе особого обращения. Прежде все тут звали его Михо, а теперь настаивал, чтобы обращались по имени и отчеству – Михаил Ломоносич. А как же иначе, поскольку заявил, что его приняли на заочное отделение Ломоносовского университета! В подтверждение своих слов, прочитал сородичам лекцию о технологии производства цветного стекла. Другой свой доклад посвятил Закону сохранения энергии. Заявил, что он лично открыл этот Закон.
 – Позвольте! – восстал Сорбонич, – Этот Закон открыл Роберт Юлиус Майер, вы тут причём?
 Не моргнув глазом, Михо ответил, что заслуга Роберта Майера вовсе не противоречит его личному открытию:
 – Для Майера было бы большой честью узнать, что я подтвердил его открытие собственными экспериментами!.. Учтите, отныне прозрение моих односельчан станет делом всей моей жизни! Думаете, так легко было мне днями напролёт просиживать в библиотеках и лабораториях?.. А если станете меня злить, оставлю вас такими же невежественными, какими вы есть!
 Михо стал ещё утверждать, что если «Теркдалеулеби», то есть «Испившие воды Терека», получили европейское образование в культурных центрах российской империи, то он стал первым из тех просвещённых ворон, оказавшийся там, преодолев снежные вершины Кавказского хребта.
 Каждый раз собираясь совершать свои перелёт, уверял всех, что участвует там в самых престижных научных дискуссиях и конференциях.
 Как-то, в начале осени, возвращаясь домой, после бурных развлечений и флирта, в пути его застигли ранние заморозки. Неожиданно пошёл снег, началась неистовая метель. Отяжелевший от обжорства, он кое-как примостился на бешено качавшейся ветви одинокого дерева. Уснуть не удавалось. Всю ночь с тоской вспоминал родные тёплые края, село Табахмела, в котором невысокие горные кряжи закручены вправо, под воздействием торсионных полей. Мысль о том, что ему не удастся дожить до утра, вызвала в нём ужас гугенота в ночь святого Варфоломея. Словно тысячи чертей и их жёны «дозаны» одновременно жалили его по всему телу иглами лютого мороза. Он проклинал день, когда вылупился на свет Божий. Бранил себя за то, что дал маху, не поинтересовался прогнозом погоды. Поклялся перед Всевышним: «пусть отсохнут мои крылья, если когда-нибудь ещё прилечу в эти края!»  К рассвету всё-таки уснул. Не выдержав столь мощной психологической нагрузки, его мозг полностью отключится. Когда проснулся, с трудом разинул заледеневший клюв, приоткрыл веки. Оставаться на месте – было «ахом», лететь дальше – «охом»! Попытка – не пытка! Отлетев на небольшое расстояние, свалился как тюфяк. Усилием воли сумел укротить рвущийся на волю страх и полететь чуть дальше, и снова рухнул на землю. Так, короткими перелётами, одолел Кавказский хребет. Когда, наконец, оказался в родной Табахмела, вместо приветственного карканья сородичи услышали от него лягушачье кваканье, вызвавшее всеобщий хохот. С того дня он получил ещё одно прозвище: «Квака». Однако так его называли только за спиной: кто позволит себе сказать это в глаза, а вдруг и в самом деле проучился в том университете?
 Теперь вернёмся к моменту, когда Сорбонич упрекнул Ломоносича: «Не ты ли в самые трудные для страны времена покидал её?». Именно тогда старая ворона по имени Сократ впервые назвала меня «Субъектом» и поинтересовалась об мне у Первой вороны:
 – Скажи, что ищет этот Субъект на нашей территории?
 – Он ищет палку или камень, чтобы запустить в нас!
 – Ничего себе!.. – Сократ нервно встряхнул крыльями, – выходит, этот Хомо Сапиенс вовсе не способен мыслить адекватно! Он всегда поступает так безответственно?
 – Так, иногда… – в ответ тихонько прокаркала Вторая ворона.
 – И совсем не боится нашей кары?
 – Наверное, нет...
 – В таком случае, согласно теории аргентинского философа  Анибала Понсе, у него, в самом, деле хромает разум!
 – Нет, – стала пояснять первая ворона, – он просто философствующая натура, а камень или палка в его руках – экспериментальное средство. Он пытается во всём отыскать логический смысл. А когда это ему не удаётся, начинает злиться.
 – Всё понятно! – поставил диагноз ;араман Анду;афарович, – у него слабоумие! Где вы во всём свете найдёте такого мудреца, который умел бы находить ответ на все без исключения вопросы?!..
 – У всех свои заскоки! – пояснила Первая ворона, – Субъект зациклен на 24-й букве их родного алфавита. Он считает, что эта буква сродни нашему замечательному вороньему говору.
 – Дур-р-рак! – прокаркала подлетевшая ворона с подведёнными тушью ресницам.
 – ;ар-рр… Где их алфавит, и где мы?!.. Он и правда дур-р-р-ак! – упрочил своё мнение ;араман Анду;афарович.
 – Дело в том, что слово «ворона» на их языке начинается с буквы «;»! – пояснила Вторая ворона.
  – Я сейчас же взлечу над ним и наделаю ему на голову порцию помёта! – взорвался ;араман Анду;афарович  – Может быть этим его мозги встанут на своё место!
 Вороны расхохотались и довольно захлопали крыльями.
  – Острые бессознательные процессы вызывают в человеке тяжелые осложнения, – сказал Сократ, – интересно, что произошло в его жизни?.. Почему он стал таким смурным?
 Первая ворона стала подробно описывать психоаналитический портрет Субъекта. Во всей стае лишь Первая ворона утверждает, что в неё переселилась душа Зигмунда Фрейда. Вот и стала рассказывать, как во время учебы в аспирантуре Субъект написал диссертацию на тему: «24-я буква грузинского алфавита, и её роль в избавлении от отрицательных эмоций». Вообще, с детских лет отличался обострённой наблюдательностью и рассудительностью. Все вокруг восхищались им. Родители прививали ему высокие гражданские качества, особенно миролюбие. Не позволяли с кем-либо затевать драку, ни в коем случае не употреблять матерщину, тем более в женском обществе. И когда хулиганистые мальчишки давали ему по шее, молча, глотая слёзы, шёл домой. Нет, чтобы дать сдачи, а на их нецензурные слова ответить трёхэтажным матом. В его обширном тезаурусе не было ничего такого, чтобы дать отпор наглой шпане. И если уж отвечал, то витиеватыми тирадами из сложносочинённых и сложноподчинённых предложений, никак не подходящих к моменту. Это вызывало у хулиганов гомерический хохот, а в нём – полнейшее непонимание такой реакции. Поэтому и накопилась в бедолаге масса не излитых обид. Из-за накопившегося, в нём мортидо, он всё больше и больше становился хмурым и нелюдимым! Прервав своё психоаналитическое умозаключение, Зигмунд победоносно оглядел аудиторию и глотнул воды из ближайшей лужи.
 Его место заняла Вторая ворона и стала сообщать дополнительные подробности из жизни Субъекта. Как-то летом, будучи в юном возрасте задиристых петушков, Субъект отдыхал в кахетинском селе ;андаура. Там жил весёлый старикан, звали его ;ита. Он всегда шутил, смеялся, насвистывал бравурные мелодии. Казалось, будто все горести и невзгоды жизни обошли его стороной. Субъект всё ходил и ходил кругами вокруг ;иты, задаваясь жгучим вопросом: «В чём секрет его веселья?» Заметив к себе интерес парня, ;ита погладил его по голове и выдал ему стихотворный экспромт:
                Ходишь как индюк угрюмый,
                Вижу, одолели думы,
                Где  посеял ты улыбку-
                Эту золотую рыбку?
Слова старика задели самолюбие парня, и он ещё сильнее заинтересовался причиной неиссякаемого веселья ;иты. Глядя в глаза старику, честно признался:
 – Я постоянно задумываюсь над разными вопросами, и они не дают мне покоя. А теперь к ним прибавились ещё и новые. Скажите, пожалуйста, как вам удаётся постоянно оставаться таким весёлым?.. Или вы только при посторонних такой жизнерадостный?
 Старик приложил ладонь ко лбу Субъекта:
 – Эй, да ты, вижу, больной на голову. Ну да! У тебя жар, как в раскалённой духовке!.. И над чем же ты задумываешься, кто довёл тебя до такого состояния?
 Парень растерялся как горсть риса, рассыпанная на пол: «Этот старик сочувствует мне или издевается?» Но его добрая улыбка всё-таки вызвал к нему доверие:
 – Сейчас меня одолевает ещё и несколько других вопросов. Вот первый, над которым ломали голову Декарт и Лаплас: наша Вселенная казуальная или вероятностная?.. Второй вопрос – как выглядела Вселенная до Большого взрыва?.. Третий – неизбежны ли в жизни роковые обстоятельства, или их можно предотвратить?.. Почему одни умные поговорки противоречат другим умным поговоркам?.. Что такое красота, и что в ней привлекательнее: совершенство формы или её отдельные детали?.. Остановится ли когда-нибудь время, а возможно и пойдёт вспять?.. Как растворить ничего в ничём?.. Бесконечность существует лишь в нашем сознании или она в самом деле реальна?.. Совесть и мораль приняты лишь только на нашей планете?..
 – Довольно! – с ужасом воскликнул старик, – Ты, правда, болен. Слава Богу, что я знаю, как помочь таким как ты, потому что в юности и меня самого задела эта болезнь, но я вовремя принял меры. Вечером буду ждать тебя в моём доме, и я займусь твоей проблемой. Только скажи-ка мне, горожанин, сколько тебе лет?
– В этом году получу школьный аттестат.
– Прекрасно!.. Значит, моё лекарство должно пойти тебе впрок! – твёрдо заключил старик, и будто поставил печать под своими словами.
 Вечером ;ита встретил парня с той же добродушной улыбкой…
 Тем временем Сорбонич, внимательно слушавший пересуды Второй, не менее чем Фрейд, осведомлённой, вороны, не удержался:
 – Ах ты, болтунья, откуда тебе известны такие подробности из его жизни?
 Та гордо задрала клюв и с достоинством отвернулась. За неё вкрадчиво ответила ворона с накрашеными ресницами:
– Она ВКБ-шник.
– Что?.. Что это значит? – удивился Сорбонич.
– Эта аббревиатура: «Вороний Комитет Безопасности». Чем мы хуже людей, чтобы не создать такое серьёзное ведомство!.. Эту информацию он черпает из волнового генома торсионных полей.
 – А-аа… «торсионные поля» нынче признаны лженаукой! – поморщился Сорбонич.
 – Лженауками как раз и занимались твои преподаватели в Сорбонне. Торсионные поля – никакая не лженаука! – возразил Ломоносич.
 Сорбонич не ответил и, недовольно каркнув, отлетел подальше.
Тем временем, когда парень завернул во двор к ;ите, тот сильно обрадовался и  позвал жену:
 –  Эй, ;амара!.. К нам пожаловал юноша индиго! Накрой быстренько нам стол на веранде!
  – Здравствуйте, детка, какое у вас красивое имя, Индиго! – умилилась хозяйка.
 Она не знала, что так называют юных, не по возрасту продвинутых интеллектуалов, и этим вызвала у мужа хохот:
 – Видишь, какая она простодушная.  Ну разве соскучишься с такой женой?
 Хозяйка тоже рассмеялась, нисколько не обидевшись на мужа, засуетилась. Принесла сыр, хлеб, зелень, куски овечьей ;аурмы, спустилась в погреб за вином…
 Когда гость и хозяин чуть подкрепились, старик показал парню на небо:
 – Ты можешь вступиться в схватку с этими звёздами? С ними не смог бы справиться даже знаменитый палаван Хизамбарели!
 – Ваш Хизамбарели не сумел бы, а другим смельчакам может и запросто удастся! – самоуверенно ответил парень.
 После небольшой паузы, старик протянул ему стакан с вином и предложил допить до дна. Тот медленно опорожнил гранёный сосуд чистейшего напитка рубинового цвета. Впервые в жизни он принял алкоголь, оказавшийся ему не по вкусу. Тихонько ухмыляясь, ;ита наблюдал, как парень краснеет, словно рак в кипящей воде. Поставив на стол пустой стакан, перевёл взгляд на ;иту. Тот стал последовательно давать советы:
 – Отгоняй подальше все эти твои дурацкие вопросы, но если что-то втиснется тебе в голову, желая плясать там лезгинку, не поддавайся! Иначе сам тоже взберёшься на стол и станешь с ними, всем на потеху, выделывать всякие кренделя! Заруби себе на носу: со времён Адама ещё не родился такой человек, чтобы на все вопросы имел точный ответ. Один вопрос тянет за собой второй, за ним следует третий, четвёртый, пятый… Вовремя поставь точку и угомонись!
 Затем старик пояснил, что всякому безответному вопросу сопутствует тоска. Человек приходит к выводу, что он несовершенен. Тоска вызывает приток жёлчи, разъедающей человека изнутри. Может свести с ума, а то и в могилу. Господь создал человека не для самоистязания вопросами, а чтобы радоваться жизни и наслаждаться ею:
 – Оглянись вокруг: на горы, равнины, небо… Одни облака похожи на зверей, другие на птиц, всевозможные предметы, ищи с ними сходство, это очень забавно. Купайся в солнечных лучах, нежься у тёплого моря, собирай полевые цветы – ромашки, клевер, лютики, плети из них венки и дари любимым девушкам.
Возьми пример с трёхлетних детишек. Разве они задаются заумными вопросами? Лакомясь мёдом, кто спрашивает: почему мёд сладкий, а не солёный?.. Или, почему перец горький?.. Жизнь дана нам в подарок от Создателя, и мы не задаёмся вопросом: «Почему ты это сделал?» Поверь, я дал тебе самый мудрый подход к этой быстротечной для человека жизни. Пролетят годы, ты непременно вспомнишь мои слова и убедишься в их справедливости…

– ;ар-р-р, о наш многоуважаемый Сократ, – закаркал ВКБ-шник, – Этот Субъект сейчас получает наставления от весёлого старика, и уже обретает душевное равновесие.
 
  Кое-как сумев опорожнить второй стакан вина, юноша спросил у ;иты:
– Скажите, пожалуйста, как вам всё-таки всегда удаётся видеть этот мир в розовом цвете, и быть в превосходном настроении? Неужели вы никогда не злитесь?
– Это очень просто! Прежде, когда меня что-то злило, я матерился и чуть ли не с кулаками набрасывался на соседей, на жену. Но это только усиливало моё состояние. Вдруг я заметил, если в эмоциональном разговоре использую матерные слова, и при этом выделяю букву «;», на душе легчает особенно. Тогда я стал всё чаще акцентировать на ней, и всё больше употреблять в речи. Так она стала для меня бальзамом, избавляющим от многих недугов и плохого настроения. Ты, горожанин, никогда не произносишь ругательных слов с буквой «;»?
 – Я-я-я… Замешкался парень, – меня с детства настроили так, что считаю сквернословие признаком невоспитанности и дурного тона.
 – Ну, ты даёшь! Если бы все дети были послушны родителям, то жизнь ни на шаг не продвинулась бы вперёд. Без употребления матерщины, да ещё и произнесённой со смаком, от всей души, невозможно стать полноценным мужчиной. Как только я женился, перестал употреблять бранные слова. Но чем больше сдерживал себя, тем чаще мы с женой ссорились и ругались. И только после того, как обнаружил целебные свойства буквы «;», наши ссоры прекратились. К тому же я стал звать Тамару ;амарой. И сам себя переименовал. Раньше меня звали Китой, теперь я ;ита…
 Закончив хлебосольничать, старик проводил захмелевшего парня до дороги. Обняв друг друга за плечи, они шли, громко распевая народные песни, но уже на новый лад: «;арало, ;ари-;арало». Луна, словно только для них выглянула из-за туч, чтобы освещать им путь. И будто море стало для них по колено…
  В какой-то степени парень прислушался к советам старика: в критические моменты он выбирал слова, в которых присутствовала «сакральная» буква. Но полностью перестроиться всё-таки не удалось: вместо матерных слов из его горла стал вылетать задиристый петушиный крик. Если приходилось сцепиться с кем-нибудь из сверстников, и те матерились, в ответ он вытягивал шею, напрягая жилы и голосил: «;у;аре;у-у!.. ;у;аре;у-у!» Все вокруг хохотали. Когда такое стало часто повторяться, их уличная шпана решила, что он погнал не на шутку. Не долго думая, взялась даже зарабатывать на этом. Отыскав какого-нибудь заядлого полемиста, не верившего в такой феномен, бились с ним об заклад. Затем устраивали с Субъектом скандал с матерщиной и постоянно выигрывали. Однако такая победа постепенно стала угнетать их. Они заподозрили что-то неладное: «а может в его «;у;аре;у» заложена какая-то убойная сила, противостоящая нашей матерщине?» Уж лучше бы он сквернословил так, как мы все! Непонятный смысл кукареканья вселил в шпану такую панику, что она стала всерьёз остерегаться его, аж за километр обходя стороной.

 – Молодец!.. Вот, молодец!.. – прервав рассказ ВКБ-шника, ворона- Фрейд радостно расправила крылья, – Ах, как жаль, почему он не родился в одно время со мной!.. Я бы взял его к себе в ассистенты. Мы бы создали с ним новое направление в психолингвистике!.. Прежде я считал, что мортидо удовлетворяется лишь динамикой слова, но, оказывается, отдельный звук тоже способен на многое. Этот парень опроверг многие мои прежние научные представления. Молодец и дедушка ;ита. Мне надо будет развить его концепцию и выяснить, есть ли ещё другие звуки, способные удовлетворить мортидо или, наоборот, либидо?!
 Сократ яростно закаркал на Зигмунда:
 – Брось куражиться!.. Ты вовсе не из тех ворон, в которых переселяются души великих людей. Не корчь из себя Фрейда. Дай закончить нашему ВКБшнику своё повествование!
 Тут и сам ВКБшник не сдержался, гневно прибавил: «Самозванка, самозванка!.. Ты, вижу, в самом деле возомнила из себя Зигмунда Фрейда!.. Прекрати всех шокировать своей хуцпой!1
 Наставления ;иты постепенно подзабылись парнем. Он опять-таки стал время от времени нагружать себя мудрствованиями на самые разные темы. Затем даже поступил на философский факультет университета. В тамошней библиотеке он дни напролёт просиживал над трудами Гегеля и Канта, Августина Блаженного и Ницше, Аристотеля и Лао Цзы, Аристарха и Кьеркегора, Джона Дьюи и Бертрана Рассела… Чем больше он углублялся в их теории, тем больше множились вопросы в его горемычной голове. Несколько раз он даже терял сознание. С огромными усилиями ему удавалось перезагружаться, но спустя некоторое время, он, как запойный алкоголик, снова брался за старое. Он то проникал в глубины семантического анализа, то пытался изучать
__________
1. Сверхнахальство, дерзость, наглость. (евр.)


смысловое значение отдельных единиц языка и различных лексических норм. Так он пришёл к выводу, что большинство терминов имеют расплывчатое толкование. Поэтому одни народы по-своему осмысливают определённые термины, другие – по-другому. Читая произведение Поля Валери «Письмо госпожи Эмили Тест», Субъект убедился, что его воззрения и взгляды великого французского поэта и философа во многом совпадают: разное толкование терминов происходит из-за разных языковых сред, в которых сформировались те или иные народы. Например, не везде одинаково осмысливают понятие «Вселенная». Оно не имеет строгого определения в астрономии и философии, делится на две принципиально отличающиеся сущности: умозрительную и материальную, доступную наблюдениям. Исходя из этого, и к величайшему возмущению Субъекта, некоторые учёные стали настаивать на том, что по всему миру необходимо распространить один единственный язык общения. Субъект стал везде, где только можно, резко протестовать: «Выходит, что мой родной язык, имеющий многовековую историю, должен умереть?.. Ни за что!» Главной цель своей жизни он сделал отстаивание позиции родного языка.
 Окончив бакалавриат, поступил в магистратуру, на специальность «лингвистика». Вообще, на всех студенческих научных конференциях или пусть даже в личных беседах, он только и утверждал, что многообразие языков вовсе не помеха для правильного восприятия адекватных терминов. При этом упоминал грузинскую пословицу: «Нерадивая невестка не умела сноровисто доить корову, и в этом винила коровник, дескать, выстроен криво…» Если какие-то народы не способны осмыслить дидактический уклон этой мудрой пословицы, этим только проявит скудость мышления. В языковой культуре каждого народа содержатся подобные жемчужины фольклорного искусства слова, потеря которых обеднит человечество!..
 Тут ВКБшника неожиданно и невпопад возбуждённо перебил Ломоносич:
  – Кар-рр!.. Уничтожать языки народов мира – это самое настоящее варварство!   ВКБшник косо посмотрел на выскочку: «Твоего комментария мне тут не хватало», и продолжил рассказ.
 Итак, Субъект блестяще окончил аспирантуру и получил рекомендацию для поступления в докторантуру. Как раз в то время другой докторант там успешно защитил диссертацию на тему «Количественная закономерность буквы «М» в грузинских именах числительных». В ней он привёл обширную статистику употребления этой буквы в однозначных, двузначных, трёхзначных и, вообще, многозначных цифрах. Во время защиты диссертации он полностью исписал уравнениями всю площадь доски. А когда оппонент с сарказмом заявил: «В абсолюте подсчитать все эти буквы невозможно, поскольку…», диссертант прервал его на полуслове: «Мне понятно ваше недоумение. Однако на то и существует знак бесконечности, чтоб поставить его там, где сочтёте нужным!» В пылу своего выступления диссертант нечаянно стёр рукавом половину написанного на доске. Такая оплошность натолкнула его вывести там ещё одно рекуррентное уравнение с новым числовым рядом буквы «М». В финале своего выступления весь его чёрный креповый костюм оказался в мелу, и это придало ещё больший эффект процессу защиты диссертации. Вся аудитория осталась в восторге. Диссертанта наградили бурными аплодисментами: прежде на этой кафедре никогда не прибегали к такому обилию разных математических формул, таблиц и уравнений, общеизвестно, что филологи не очень-то дружат с царицей наук…
 Научный руководитель диссертанта ликовал: триумф ученика – это и заслуга учителя. Но сразу же забеспокоился: кто придёт завтра на смену сегодняшнему триумфатору? И тут как раз появился наш Субъект, со своей темой для весьма перспективной диссертации.  Надо отметить, что профессор изначально не очень-то врубился в её идею, подумал: «уж не разыгрывает ли меня этот щенок?»
 – Какая ещё «24-я?» – поморщился профессор.
 Отгибая пальцы не без помощи Субъекта, он стал перечислять буквы грузинского алфавита. Дойдя до «;», хмыкнул и довольно закивал, в самом деле, двадцать четвёртая буква именно и есть «;»:
 – И что ты намерен утверждить, по большому счёту?
 – То, что каждая буква играет свою особую роль, и обладает соответствующей энергетикой. Произнесённая с разной амплитудой и фазой звукового колебания, каждая из них производит на человека разное воздействие…
 – А какое именно? – профессор навострил уши.
 – Звук «;» выносит из человека отрицательную энергию и снижает его агрессивность. Это подтверждено множеством моих экспериментов.
 Заметив искорки недоверия в глазах профессора, Субъект предложил:
 – Хотите, я «не отходя от кассы», на вас продемонстрирую своё утверждение?
Он нашептал профессору пару нецензурных слов с буквой «;». После этого выставил ещё и один из своих козырей: сослался на сонет «Гласные» Артюра Рэмбо, в котором великий француз утверждал, что каждый звук имеет свой цвет. «А» – чёрный, «Е» – белый, «У» – зелёный, «О» – синий, «И» – красный…
  – В своей диссертации «24-я буква грузинского алфавита и её роли в избавлении от отрицательных эмоций» я буду опираться на Артюра Рэмбо! – заявил Субъект.
 – А ты уверен, что ты первый, кто опирается в этом вопросе на Рэмбо?
 – Разумеется! Я провёл тщательную патентную экспертизу по вопросу уникальных свойств звука «;». О нём великий француз даже и не мог бы подозревать!
  Слушая Субъекта, профессор чуть не поперхнулся от избытка чувств. Он уже видел в нём своего будущего докторанта, и даже потенциального лауреата Нобелевской премии.
 – Я буду первым на своей родине, кто установит связь между физикой и лингвистикой. – заявил  Субъект, –  главное, дам отпор тем псевдоучёным, которые утверждают, что на земле должен существовать лишь один язык человеческого общения!
 – Скажи-ка мне, милейший, в каком цвете ты видишь эту букву «;»? – спросил профессор.
 – Это как раз и предстоит мне определить в процессе будущих анализов!
  Профессор с удовольствием потёр руки. Идеи молодого человека ему понравились. «Как здорово, – подумал он, – один мой диссертант отдал должное букве «м», а этот взялся за «;». В сочетании этих двух звуков наша матерщина звучит по-особенному смачно и эффективно!.. Я уже предвижу прорыв в нашей отечественной науке, а для меня это прямая дорога в академики!» 
 Ровно два года продлилась усердная работа Субъекта над диссертацией. Первая глава была посвящена теоретическому анализу. В ней он привёл выводы известных мыслителей, поэтов, композиторов, признанных светил в технических науках, всех, кто утверждал, что каждый звук имеет ассоциативные свойства. Субъект прибегнул даже к такой инженерной дисциплине как «сопротивление материалов», в сферу которой входит исследование таких свойств материалов, как твёрдость, жёсткость, гибкость, прочность, пластичность... Кроме этого он ассоциировал звучание букв с мягкостью, нежностью, энергоёмкостью…  Так же изучил влияние на человека тех звуков, которые вредно действуют на человека: треск, скрежет стали по стеклу, царапанье ногтём по доске, визг работающей «болгарки»… К самым благотворным звукам отнёс хрустальное журчание горного ручейка, аплодисменты благодарной публики, детский смех. Ещё отметил, что музыкальные звуки, повторяемые в соответствующем ритмическом звукоряде, вынуждают человека пуститься в зажигательный пляс. Другие, с нежным бархатным окрасом и плавной продолжительностью, вселяют истому и блаженство. Субъект так же провёл лабораторные работы с применением осциллографа и эквалайзера. Разложил звуковые синусоиды в ряды простых хроматических составляющих и распечатал на принтере, в качестве наглядного приложения к диссертации.
 Следующую главу посвятил грузинским диалектам, говорам и наречиям. В различных регионах добавляют к словам разные приставки или окончания. С точки зрения грузинского литературного языка они паразиты. Но диссертант сделал вывод, что это не совсем так. С их помощью люди высвобождают из себя отрицательную энергию, веками накопившуюся после многочисленных исторических стрессов. Но самыми эффективными приставками и окончаниями оказались те, в которых присутствует звук «;»!
 После этого диссертант полностью проштудировал все восемь томов грузинского толкового словаря под редакцией Арнольда Чикобава и выписал оттуда все слова, содержащие букву «;». Их он классифицировал на три группы: с отрицательной, положительной и нейтральной семантикой. Оказалось, что первая группа в тридцать раз превосходит обе остальные. «Что и требовалось доказать!» – воскликнул он с радостью Архимеда, произнёсшего своё знаменитое слово «Эврика», и закончил исследования.
 Довольно-таки скоро Субъект заслужил на своей кафедре авторитет блестящего аналитика, замечательного исследователя с широким диапазоном интересов. Свою методологию, способы и стратегию интересов он всегда рассматривал сквозь призму строгой логики, умеющий обобщать разные точки зрения светил мировой науки. При этом, в области математики строго опирался на систему доказательств и опровержений, в физике – на экспериментальные результаты и все законы классической механики, в биологии делал упор на нынче уже незыблемые дарвинизм и морганизм. Что касается истории и других гуманитарных наук, опирался лишь на неопровержимые факты, ибо разные историки опираются на разные, взаимоисключающие теории.
От возможных нападок оппонентов постарался застраховаться категорическим словосочетанием «Как правило!». Обильно нашпиговал им все параграфы и главы своей научной работы. 
 Наконец, была назначена дата защиты диссертации. Тут же научный наставник и его подопечный стали обсуждать не менее важное второе отделение – «дессертацию!». Профессор предложил провести банкет креативно: всё меню банкетного стола должно содержать блюда и закуски, названия которых включают букву «;». Первым номером в список вошла ;аурма. Сыр (;вели) только ч;инти, то есть свежий. Пхали – из ;вавиловани (цветной) капусты и из лепестков ;а;ачо (мак), цыплёнок табака из молодого ;вичила (петушок)…
– А если блюдо из «ба;а;и», лягушачьего мяса? – робко спросил докторант, – во Франции в почёте этот деликатес. Может, и мы рискнём подать гостям?
 – Отлично! – согласился профессор, – Лягушатина мне тоже понравилось, когда я стажировался в Париже.
 В качестве острой подливы, разумеется, т;емали, тонкий т;емалевый лаваш – т;лапи, вместо обычного лаваша, из пшеничной муки. На третье, из фруктов записали ;урдзени-виноград, а так же ;ава (кофе), как растворимый, так и по-турецки. Из спиртного, только марочное вино – ;варели. И, чтобы ни у кого не началась изжога, остановились на минеральной воде из местечка  ;ургула. Профессор поразил своего подопечного ещё одним креативным предложением:
 – Никаких бокалов и стаканов! Пить только из ;анци (рог), а ещё есть смысл заказать нашим стеклодувам специальные фужеры в виде буквы «;».
 Что касается приглашения гостей, руководитель предложил собрать только тех, у кого в фамилии присутствует буква «;», и дал задание аспиранту выписать таковых из телефонной книги.
 – Что вы говорите! – взмолился аспирант, – их наберётся столько, что и во дворце спорта не уместятся. Я за всю жизнь из долгов не выберусь!
  – Ладно, пригласим самых достойных! – согласился профессор.
Так или иначе, список составил около ста именитых гостей. Кстати, оказалось, что людей по фамилии или же с псевдонимом ;азбеги, никого нынче в Грузии  не осталось.
Ради экономии решили накрыть стол не в ресторане, а у диссертанта в доме, лишь только пригласить шеф-повара и пару официантов…
 
 И вот уже, – продолжал свой рассказ ВКБшник, – настал день диссертации. Диссертант и его руководитель были убеждены, что их ждёт триумф. Того же мнения придерживался их официальный оппонент. Ещё бы, такое нешуточное дело: соединить научную психологию с лингвистикой!
 Защита проходила в переполненной аудитории по форме амфитеатра. Когда из узенькой боковой двери появился ученый совет, у диссертанта пульс зашкалил аж за сто ударов в минуту. Председатель диссертационного совета, статный мужчина с седой, аккуратно подстриженной бородкой «буланже», важно сел посередине стола. С обеих сторон расположились остальные члены совета, сотрудники его кафедры, вместе с коллегами из других вузов и родственных учреждений.
 Диссертант выступал блистательно, то и дело, вытирая лицо и шею белоснежным платком. В конце своего выступления платок настолько промок, что впору уже было выжимать. Наконец, диссертант закончил читать доклад и настроился услышать мнение членов совета. Первому дали выступить гостю из Института философии. Тому очень понравилось, что диссертант использовал постулаты Артюра Рэмбо, как известно, ломавшего в своём творчестве границы реальности и идеалов. Другой профессор, из мединститута, отметил лишь малюсенькую недоработку: маловато примеров неблагоприятного воздействия шума на человеческий организм. Оказывается, неприятные звуки отрицательно влияют ещё и на функции эндокринной и иммунной системы. Однако, медик всё-таки остался в восторге от диссертации.
 Тут поднялась небольшого роста профессор лингвистики, уже шагнувшая в бальзаковский возраст, но ещё не успевшая окончательно избрать себе вторую половину. По её мнению, преобладание негативных слов с буквой «;» ничего не значит в сравнении с теми, которые несут в себе возвышенный смысл. Например, старогрузинское слово «чо;ла;и» , то есть «долговязый», вызывает у неё самые положительные эмоции.
 – Именно двое таких кавалеров, невероятно обходительных, ухаживали за мной, когда я ещё была студенткой. Они по сей день нередко снятся мне по ночам.
 Сидевшая за отдельным столиком миловидная секретарь совета густо покраснела, не зная, внести ли в протокол такую интимную подробность. Её смущение усилилось ещё больше, когда кто-то из комиссии бросил профессорше реплику:
 – И что, они  «чо;ла;овали» вас одновременно или по отдельности?
 Не поняв двойного смысла реплики, с умилением прибавила:
  – Когда как! Но всё-таки всегда были обходительными, мужественными и необыкновенно воспитанными. Их образ по сей день вызывает во мне усладу. И никаких отрицательных эмоций от этого слова я не испытываю. Уже одно только это вдребезги опрокидывает всю подобранную вами кучу нецензурных слов!
 Седовласый профессор истории встал на сторону диссертанта, сказал, что только сейчас ему стала понятна его глубинная неприязнь к средневековым персидским воинам ;ызылбаши, от которых наши предки получили столько ущерба и неприятностей. Тут снова поднялась с места фаворитка чо;ла;ов и грозно оглядела аудиторию:
 – Ещё я не позволю этому юнцу порочить мою славную фамилию!
 Члены диссертационного совета вспомнили, что её фамилия Са;варелидзе – то есть почти «Любимова»…
У диссертанта снова остро кольнуло в сердце, пульс зашкалил ещё выше, чем перед началом защиты диссертации.
 Нервно щипая бородку, слово взял председатель диссертационного совета. Возмущение профессорши подхлестнуло его продолжить взятый ею курс. Он всегда поддерживал и твердо отстаивал её точку зрения – таким образом прочно сохранял научную позицию их кафедры:
  – Уважаемые коллеги! Скажите, пожалуйста, допустимо ли библейское словосочетание «Вера, надежда, любовь» сравнивать с матерщиной, якобы выносящей из человека отрицательную энергию?..  Одно только упоминание слова «Любовь» вселяет в нас самые положительные чувства. Вся женская половина человечества всегда с особым трепетом ждёт услышать от мужчины слова «Я люблю Вас!». Так и складываются счастливые семьи, так и продолжается род человеческий. Вспомним, господа, что именно на этой базе построен Закон популяции Харди-Вайнберга!
 – Пожалуйста, не переиначивайте смысл диссертации! Не подходите к ней так поверхностно и формально! – воскликнул научный руководитель диссертанта. – Причем тут «литературный язык» и ваша любовная лирика?.. Эта диссертация опирается на обычную, бытовую, разговорную речь!
 Официальный оппонент диссертации так же подтвердил несогласие с таким сравнением. Заявил, что оно является отклонением от научного подхода к теме.
 Будто и не услышав столь веские аргументы, председатель продолжал:
 – Ещё великий Руставели писал: «Любовь высокое явление, и с похотью несовместимо!»
 – Причём тут «похоть»? – снова взорвался научный руководитель, чувствуя, что его шанс получить звание академика попал под сильнейший удар.
 – Притом, – категорично ответил председатель, – что это я чувствую даже подсознательно, без всяких ваших доказательств!
– Ваша «подсознательность» это только проявление степени вашей испорченности. Не мерьте всё на свой пошляцкой аршин! – закричал председатель, – Я тоже подсознательно чувствую, какое неприличное слово висит у вас на кончике языка и вот-вот уже готово сорваться!
 Председатель комиссии резко ударил кулаком по столу:
 – Я вам покажу, что у меня сейчас висит на языке!.. И как вы смеете?!.. Запомните!.. В нашем алфавите нет ни одной буква с отрицательной семантикой! Все они исполняют свою великую миссию сохранения нашего родного языка!
 Руководитель диссертанта вскочил с места, гордо выпятил грудь:
 – Я сейчас на деле продемонстрирую вам сакральную силу буквы «;», и тогда мы посмотрим, что с вами станет. Мне достаточно три раза бросить вам в лица нужное слово, чтоб высвободить из себя отрицательную энергию, а вы уж пеняйте на себя!
 Весь диссертационный совет оторопел. Зная мстительный характер своего председателя, каждый из участников принялся добивать диссертацию.
 Один решил ещё и подтрунить над её автором. Живописно рассказал, как его сосед назвал домашнюю собачку именем своего начальника  – Эльдар, только впереди ставил букву «;» . Всякий раз, придя с работы, обозлённый на своего шефа, кричит псу: «Ко мне, ;эльдар!»
Руководитель диссертанта принял сказанное за чистую монету и обрадованно воскликнул:
 – Коллега, вы вылили воду прямо на нашу мельницу! Когда у учёных совпадают результаты исследований, этим подтверждается справедливость научного утверждения. Теперь я намерен дать задание следующему моему диссертанту исследовать сакральные свойства буквы «Т».
 – Неплохо бы изучить сочетание этих двух звуков? – произнёс кто-то из членов совета и с хитрецой подмигнул председателю.
 – Именно это я и собирался освятить в своей новой монографии! – гордо ответил профессор.
 Все следующие оппоненты уже без всякой иронии и каких-либо ехидных подковырок провалили диссертанта. Тот впал в полуобморочное состояние: «Мой двухлетний самоотверженный труд пропал впустую…» И самое обидное то, что впустую истрачена уйма денег для банкетного стола. Одна только лягушатина, из которой шеф-повар ресторана «Монмартр» приготовил некое подобие ;аурмы, обошлось в кругленькую сумму. С каким сердцем теперь придётся выплачивать напрасно взятые долги?!.. Вдруг неведомая сила подняла его с места, он двинулся в сторону диссертационного совета и неожиданно заголосил:
  – В начале было слово, с его главной буквой – «;»! Я олицетворяю эту букву!
 Как и в свои юные годы, он встал в боевую позу петуха, захлопал ладонями по своим бокам, вытянул вперёд шею, надул все жилы и прокукарекал «;и;ли;о!.. ;и;ли;о!..;и;ли;о!».
 На миг в аудитории воцарилась тишина. Кое у кого даже затряслись колени. У председателя совета отвисла челюсть. Сколько раз ему приходилось возглавлять аттестационную комиссию, каких только диссертантов не приходилось ему видеть и слушать, но никогда не бывало даже намёка на такую дикую выходку претендента на звание учёного. Члены совета растерянно уставились на председателя. Сделав небольшую паузу, диссертант снова закукарекал и стал хлопать себя по бокам. Председатель невольно потянул указательный палец к виску и стал крутить так, будто хотел просверлить там дырку. И тогда всю аудиторию охватил безудержный хохот.
Ни на кого не обращая внимания, диссертант с ровным интервалом продолжал кукарекать, с каждым разом всё грознее и громче. И когда, ощетинившись, двинулся в сторону членов совета, их охватил дикий ужас! Все дёрнулись к боковой двери. Первым выскочил председатель, за ним пулей вылетела бывшая фаворитка двух чо;ла;ов. Остальные члены комиссии, расталкивая друг друга, стремились поспеть за ними. Чего доброго, этот «чёкнутый» выкинет ещё какой-нибудь фортель, и кто его знает, может, укусит за щёку. Возле узкой двери образовалась куча мала. Повалили на пол глухого профессора лингвистики, который был ещё одним официальным оппонентом диссертанта, но проспавшим весь ход защиты диссертации. Присутствовавшая в аудитории публика с любопытством лицезрела трагикомичную картину.
Гладя на всё это, научный руководитель диссертанта ликовал так, как Наполеон после сражения на высотах Риволи. Он победно закричал, потрясая руками:
 –  А вы говорили, что на вас не действует энергетика буквы «;»!!!
  Когда аудитория полностью опустела, руководитель диссертанта, как мог, успокаивал и себя, и своего подопечного:
 – Понятно, что защита диссертации провалилась, но недаром сказано: «Первый блин – комом!». Но самое обидное то, что эти болваны недооценили значимость первой в нашей стране попытки связать лингвистику с фонетической психологией!.. Теперь этот приоритет перехватят в Европе, а может даже в Америке и в Японии!.. Я горжусь тобой, как перспективным учёным мирового масштаба!..

Закончив рассказ о перипетиях Субъекта, связанных с неудачной защитой диссертации, ВКБшник сделал паузу, дав слушателям возможность осмыслить повествование. Затем почтительно обратился к старой вороне, которая в расстроенных чувствах, проголодавшись, собралась полететь на ближайшую помойку, подкрепиться.
 – Господин Сократ, теперь позвольте мне досказать историю этого мечтателя.
 – Да, да… Только побыстрее, пожалуйста! 
 Со дня провала диссертации у Субъекта возникла устойчивая форма острой аллергии на букву «;». Он почти полностью исключил из своего лексикона все слова с этой буквой. Казалось, что уже говорит не грузин, а какой-нибудь приезжий иностранец. Вместо «ма;вали» (ежевика) произносил «маквали», вместо «ба;а;и» – говорил «бакаки», вместо «;вели» (сыр) – «квели»…
 Однажды, находясь в гостях, где ему пришлось вести свои обычные дискуссии о сохранении родного языка, ему захотелось воды, промочить горло. Зная, что в порыве эмоционального всплеска его речь без этой буквы его речь выходит чуть ли не абракадаброй, вместо произношения слова «ц;али» (вода), попросил, чтоб ему подали бесцветную жидкость. Хозяин дома понял его на свой лад, и когда Субъект залпом опорожнил стакан, чуть не отдал концы. Оказалось, что в нём была 70-градусная чача. Вот, господин Сократ, в чём причина того, что он так не терпит нас и нашего карканья. Поэтому и постоянно горит желанием бросать в нас камни и палки…
 Неожиданно ;араман Анду;афарович с растроганным тоном поинтересовался у ВКБшника:
 – Что же в итоге стало с тем банкетным столом?
 – «Этого типа как всегда застолья и кутежи беспокоят?» – пробурчал под нос ВКБшник и продолжил:
 После провала защиты диссертации ее автор исчез с поля зрения своих знакомых и близких.  Почти целую неделю он бродил по пустырям и окраинам города, а когда вернулся домой, застал входную дверь открытой. В доме был полный разгром. На столе лишь остались заплесневевшие объедки. Вся скатерть была запятнана вином, т;емали из опрокинутых пиалок было похоже на ужасные сгустки свернувшейся крови, ножи и вилки, вместе с осколками разбитой посуды разбросаны по полу, специальные фужеры, изготовленные по форме «;» вдребезги разбиты.
 – Ой, ой… Неужели среди нас, грузин, находятся вот такие некультурные люди?! – возмущенно завздыхал Ломоносич.
 – Что за такая манера, сразу же бросать на нас тень сомнения?.. Неужели тебе больше не на кого возложить вину?! – ;араман Анду;афарович возмущеннно закаркал на Ломоносича.
 Тот только молча и пристыженно отлетел подальше, в то время как ;араман снова обратился к ВКБшнику:
 – Скажите, кто же всё-таки устроил разгром «дессертационного стола»?
 – Увы, в наносфере об этом пока ещё ничего не указано! – с сожалением ответил ВКБшник.
 – Мне очень симпатичен этот парень, – сказал Сократ, – А может возьмём его в нашу стаю? – зажегся Зигмунд, обратившись к своим сородичам, – Я с радостью взял бы его к себе ассистентом!
  – Для этого нужно в первую очередь согласие самого Субъекта, готов ли он пойти на такой шаг? – ответил Сократ и учтиво обратился ко мне:
   – Что скажете, любезнейший, не хотели бы вы стать вороной?
  Такой неожиданный вопрос чуть не ошарашил меня. Спёрло дыхание, язык заплёлся, руки задрожали, я молча отвернулся и быстренько покинул воронье поле. Сократ прокаркал мне вдогонку:
 – Кар-р!.. Пойди домой, обдумай наше предложение. Завтра в это же время будем ждать тебя с ответом!!!

ДЕНЬ ВТОРОЙ.
 Утром я проснулся со страшной мигренью. Настроение было паршивым. Задумавшись о моём теперешнем положении, захотелось наложить на себя руки. Кое-как постарался взбодриться и вышел из дому, развеяться. Я ощущал себя несостоявшейся личностью. Ничто вокруг меня не радовало. Однажды я где-то вычитал, что человек чувствует себя счастливым или довольным только тогда, если ему удалось реализовать хоть даже часть своих возможностей. А я во всём потерпел фиаско. Безучастно блуждая по городу, я вдруг оказался там, где вчера вороны убеждали меня стать птицей.
 На суку столетнего дуба сидела старая ворона, утверждавшая, что в ней поселился дух знаменитого астронома Эдвина Пауэлла Хаббла. Сейчас она читала сородичам космологическую лекцию, посвящённую спиральным туманностям. Так же говорила о сжатии и расширении галактик. Дескать, галактики могут сжаться до размера точки. Дальнейшее  сжатие приведёт к тому, что и сама точка превратится в ничто… Далее Хаббл коснулся теории большого взрыва в сингулярный, то есть в начальный период развитие Вселенной. Тут он задался вопросом: возможно ли, чтобы из ничего возникло ничего? И сам же ответил себе: эта дилемма по сей день будоражит исследовательскую мысль во всём мире…
 Нетерпеливо шебутивший в первом ряду Ломоносич улучил момент и поспешил щегольнуть своими, недавно приобретёнными знаниями в этой области:
– Все, кто не верят в теорию Большого взрыва, считаются сторонниками теории тёмной энергии, которая испытывает антигравитацию. Вселенная является продуктом инфляционных процессов, вызывающих энергетический вакуум…
 – Кар-р… Пришёл!.. Пришёл!.. Пришёл! – вдруг радостно закаркала одна из ворон в заднем ряду, издали заметив моё появление.
 Все вороны обернулись и восторженно захлопали крыльями.
 – Я ведь говорил, что он придёт! – с апломбом объявил Сократ. – материалистические законы диалектики ещё никто не отменял. Такой мыслитель, как этот Субъект, неспроста потянулся к нам! Он увидел в нас достойных своего уровня!
  – Иди ко мне, потомок древних иверов, хоть с тобой я выпью вина, по-нашенски, как у нас всегда было принято! – воскликнул ;араман Анду;афарович, – ты не представляешь, как мне одиноко со всеми этими Сократами, Фрейдами, Ломоносичами и Сорбоничами… Они даже произносить обычные тосты разучились! Вместо вина из рога стали напёрстками пить виски и бренди, не произнося ни слова. А ещё я бы с радостью посидел за столом вместе со стариком Китой из ;андауры. Какой он мудрый человек!
  – Этот Субъект очень разочарован жизнью, – продолжил Сократ, – наш долг   постараться вселить в него веру в свои силы. В этом ему посодействует наш уважаемый Зигмунд.
 – Да, да!.. Нужно помочь Субъекту выйти на международную арену, – вмешался вездесущий Ломоносич и обратился ко мне, – я выведу тебя на просторы, раскинутые по ту сторону Кавказского хребта. Там будешь как сыр в масле кататься. Там очень красивые вороны, все будут с тобой вежливы и обходительны, не то что здесь, где меня с издёвкой зовут кахетинским Михо. Там все обращаются ко мне по имени и отчеству, дали возможность успешно защитить диссертацию, и никто не позавидовал, не подставил подножку. Наоборот, все пожелали дальнейших успехов!
 – Да заткнись ты, плагиатор несчастный, – накинулся Фрейд на Михо и стал пояснять мне, что теперь моя главная задача – постараться перейти из бессознательного состояния в сознательное:
 – Ты болен информативным неврозом, бесконечные вопросы терзают тебя, и этот недуг нужно срочно изгнать из тебя.
 Господин профессор, – обратилась к Зигмунду ворона, которую я прежде не видел – его нужно излечить тем же методом, каким наш капрал врачевал своих солдат...
 Как-то к нам в роту привели новобранца, который из-за религиозных убеждений отказывался брать в руки оружие. Он был каким-то сектантом, и говорил, что ему якобы нельзя орудовать даже лопатой, так как рытьё окопов тоже служит кровопролитию. Когда мы все работали, он только молился. Отрицал спиртное и табак, зато до упоения вступал в дискуссии на разные темы. И всякий раз пытался сбить с толку собеседника вопросом: «А с чего всё началось?». Получив исчерпывающий ответ, снова продолжал: «Но что было ещё раньше?», «А как было совсем-совсем раньше?». Скоро он так надоел капралу, что тот посадил его на гауптвахту, и ещё пригрозил чисткой фекалий из выгребной ямы в солдатском туалете. Сектант очень перепугался и сразу же согласился рыть траншею, как говорят в армии: «От забора и до обеда». К тому же чуть ли не ежедневно выполнял наряд вне очереди: после команды «отбой» мыл пол в коридоре казармы. В итоге он настолько обессилел, что еле держался на ногах, и уже с завистью смотрел на своих сослуживцев. И когда один из солдат приехал из отпуска и тайком, в грелке, привёз с собой кахетинскую чачу, сектант упросил их разрешить поучаствовать в ночной попойке. На другой день его будто подменили.  Он перестал морочить всем голову своими глупыми вопросами. Капрал был доволен, так как теперь все наравне в его подразделении тайно употребляют спиртное, у всех речь одинаково изобилует матерщиной, и, следовательно, все у него на крючке...
  Историю сектанта вороны выслушали с большим интересом, однако единогласно и категорически отвергли подобное обращение с Субъектом.
 В обсуждении его дальнейшей участи пожелала вступить ещё одна ворона, но Зигмунд резко прервал её: «не мешайте мне работать с пациентом» и с подчёркнутой любезностью обратился ко мне:
 – Я приветствую ваше стремление заниматься наукой. Однако, к большому сожалению, на многие ваши вопросы невозможно отыскать адекватный ответ. Современная наука пока ещё не обладает соответствующим инструментарием. Но если разбить один большой вопрос на ряд мелких, то уже на каждый из таких гораздо проще отыскать точный ответ. Таким образом будет удовлетворён вечный голод грызущего тебя изнутри мортидо. Я не уверен, что человечество когда-либо сумеет найти ответ на все возникающие в мире вопросы. Вычитать полную информацию, хранящуюся в торсионных полях, не удаётся даже самым посвящённым людям. Но если ты обернёшься вороной, то сразу научишься, как наш ВКБшник, черпать ответ на любой животрепещущий вопрос. Недаром он так досконально узнал всю твою жизненную историю, закодированную в торсионных полях.
 Ворона-Хаббл безапелляционно заявила мне:
  – Ничего в природе не пропадает. Всякая информация, чьи-либо думы и чаяния не исчезают бесследно. Вот нам, воронам, дано декодировать любые данные.
 – Тогда скажите мне, – спросил я у вороны-Хаббла, – если вам всё так хорошо известно, то кто же, в конце концов, создал этот мир?
– Эх вы, люди, – с издёвкой ответил Хаббл, – чем вы отличаетесь от мелких грызунов? Обе ваши теории о создании мира ложны! Одни из вас считают, что мир создан Господом Богом, другие уверенны, что он вечен во времени и в пространстве. А вот я выскажу тебе настоящую версию, но боюсь, что для твоих мозгов она окажется недоступной для восприятия! Но я всё-таки сделаю попытку.
 Мы живём на своеобразной, постоянно расширяющейся мембране. Она трёхмерна, и всё наше пространство является частью этой мембраны. Она сдвоена, представляя собой мир и антимир. Пространство между ними является четвёртым измерением Вселенной. Это вовсе не то измерение, которое вы традиционно называете «масштабом». Эти мембраны регулярно сближаются, наполняясь энергией четвёртого измерения. Это, в свою очередь, снова даёт им возможность расширяться. Солнце так же пополняется энергией этого расширения. Иначе, оно давно бы погасло. Наша жизнь на этой планете прежде всего зависит от пульсирования нашей мембраны…Ты что-нибудь понял из моих слов?
 – Нет… – робко ответил я, ощутив себя жалким, беспомощным вороньим птенцом.
 Я весь съёжился возле этой умной птицы. Сразу уловив моё уныние, Сократ постарался вселить в меня оптимизм:
 – Тебе необходима свобода от каждодневной суеты!.. Лишь в этом случае полегчает на сердце, и удастся находить хоть приблизительные ответы на терзающие тебя вопросы. В твоём мозгу большой запас серого вещества. Ты умён, и не станешь оспаривать тот факт, что мы, птицы, гораздо свободнее вас, людей. Куда хотим, туда и летим! Для нас нет таких дурацких препятствий, как придуманные вами границы и таможенные барьеры.
 – Ты, неудачливый диссертант! – закаркала ворона, до этого поведавшая армейскую историю сектанта  – ты чуешь, в какой ты оказался трясине? Никак не можешь вырваться из неё на волю. Неужели ты ничего умнее не смог придумать, кроме как кидать в нас камни?.. А, вот, был бы таким, как мы, вороной, летал бы куда тебе вздумается!
 – Люди не терпят рядом с собой умных собратьев, – продолжила ворона-Хаббл, –  Особенно таких, кто преуспел и вырывался вперёд. По-всякому стараются ущемить их. Недаром они довели тебя до такого состояния, что ты даже собирался наложить на себя руки. Вспомни историю Сократа – его обвинили во всех грехах и вынудили выпить яд. Люди только и делают, что испокон веков воюют друг с другом. Зависть, беспощадность, вражда, измена, взаимная неприязнь – для вас всё это обычное явление. Отнять чужое и присвоить, закабалить или подчинить – только этим и заняты разные ваши стратеги и тактики. Угнетатель вынуждает хвалить угнетённого и пресмыкаться перед ним… Среди вас лишь отдельные единицы желают развивать свой творческий интеллект ради праведных деяний. Все остальные стремитесь любой ценой пробиться хоть на какую-нибудь вершину власти и оттуда нахапать что-нибудь внизу. А если и на такое не способны, идёте на подкуп, даже не гнушаясь подослать к более сильному свою супругу.  А вот у нас, у вольных птиц, нет никаких подневольных. Скажи, разве мы, вороны не лучше людей? У нас нет ни тюрем, ни концлагерей. Нам никогда не приходилось изобретать орудий пыток. Мы никогда не стремимся накопить материального богатства, вместо этого всегда стараемся овладеть благодатными знаниями – подлинными сокровищами!.. Между нами, воронами, бывает, происходят стычки, зато нет никаких диктаторских или даже демократических партий. У нес нет никакой банковской кабалы – разве это не настоящая свобода? Поверь, дружок, люди не дадут тебе той свободы, которая тебе необходима как воздух. Вспомни, как гнусно они завалили твою диссертацию, не сумели вынести твоё превосходство над ними. Задумайся над этим. А если станешь вороной, обретёшь подлинное счастье!
 Я был окончательно подавлен всеми этими аргументами. Мне было нечем крыть, но подсознательно чувствовал, что сразу поддаваться их уговорам не стоит. Всё-таки оставаться в среде людей, пусть и со всеми их недостатками, предпочтительнее. А тут ещё и Сократ приблизился ко мне и стал хлестать меня плетью своей логики:
 – Сынок, я тебе ещё больше скажу. Как было бы хорошо, если бы ты вообще перестал быть грузином! Ты же видишь, как этот лоботряс и чревоугодник ;араман Анду;афарович и ему подобные, позорят твой народ, ведут бесшабашную жизнь, ничего полезного не создают, только разоряют Отечество? Так и норовит оказаться там, где вовремя не закрыли дверь чужого марани, чтоб напиться там до беспамятства. Однажды ;араман так наклюкался, что в полёте напоролся на высокий столб. До крови разбил себе клюв и, как не в чём не бывало, продолжал каркать: «Всякое бывает, всякое бывает!»  В другой раз всем на посмешище накурился кизяка из кальяна, а потом оправдывался: «Я не виноват, этому меня ;ызилбаши научили!». А ещё хвастался тем, что знает магический секрет буквы «;». Тебе приятно, что, не упоминая твоего имени, этот бездельник бравирует твоей идеей?.. Разве это не возмутительно? Среди нас, ворон, хвастаться и бахвалиться своей национальностью считается самым большим позором!.. И после всего этого тебе всё ещё приятно жить в одной стае с людьми?
 – И среди нашего народа есть множество порядочных, благородных и талантливых личностей…– я робко попытался оправдаться.
 – Ты прав, – ответил  Сократ, – но их всё-таки меньше чем подснежников на лесной поляне.
 – Тебе непременно надо стать вороной! – снова прокаркал Зигмунд, – Для излечения от твоего информационного нервоза нужно спокойствие и, главное, свобода. Твои сородичи не дадут её тебе, всё время будут дёргать и мешать твоему дальнейшему развитию... Только став вороной, тебе откроются все тайны Вселенной, ты сумеешь читать информацию из торсионных полей! Станешь  в одном ряду с такими великими мыслителями, как Лао-Цзы и Конфуций, Фома Аквинский, Хайдеггер, Кьеркегор, Лейбниц, Маймонида, Руссо…  Сможешь с глазу на глаз общаться с теми воронами, в которых переселились души Пифагора, Архимеда, Демокрита, Канта, Гегеля, Ницше, Эйнштейна… Захочется пообщаться с великими полководцами, вот они, тут как тут: Гай Юлий Цезарь, Марк Антоний, Ганнибал, Александр Македонский, Аттила,  Наполеон и Кутузов, Чингис Хан и Леонид Первый… Окажешься в компании с великими поэтами и писателями: Сенекой и Сапфо, Апулеем и Данте, Шекспиром, Толстым, Достоевским… У нас самые комфортные условия для твоего развития!
 Закончив перечислять великих, Сократ вдруг судорожно зашевелил крыльями:
 – Ой, забыл отметить ещё одну важную деталь: сколько длится жизнь человека, в сравнении с нашей? У вас она равна почти что жизни бабочек, а мы живём чуть ли не до четыресот лет, без старческих болезней и недомоганий.  Для  мыслителей твоего уровня это позволит тебе выполнить все намеченные планы. Ну, как?.. Кар-р-р!!!
 Я присел на бугорок, полностью обессиленный от терзавших меня колебаний. Вороны шумно кружили над моей головой, дожидаясь моего согласия. Мой хваленый разум будто застопорился где-то в его лабиринтах. Их правда-матка перевешивала все мои соображения. Тем не менее, сердце подсказывало не соглашаться. Я схватился за голову. Сократ закружил прямо над моей головой и мягко закаркал:
  – Мы, истинные демократы, и не имеем морального права довлеть над кем бы ни было. Тебе самому решать. Только знай, мы желаем тебе хорошего!
 Другие вороны тоже ещё недолго покружили над моей головой, так и не дождавшись ответа, взметнулись высоко в небо и скрылись за свинцовыми тучами. Оставшись несколько минут в оцепенении, я невольно встал, устремил глаза к небу и замахал руками как птица... Мои руки стали крыльями, покрытыми чёрным оперением, как и всё моё тело. Меня охватил ужас: я вдруг почувствовал, что отрываюсь от земли…
  – Неужели я взлетаю?.. Ой, да, я уже лечу, лечу!..  Ой, Господи, неужели я стал вороной?!
 Я с лёгкостью вспарил высоко в небо, ощутив умиротворение и благость. Воздушный океан успел стать уже моей стихией. Глянув вниз, в это скопище домов, куда-то спешащих, будто бы игрушечных автомобилей, маленьких снующих человечишек, похожих на жучков, мурашек, представилась невзрачная картина. Зато реки, озёра и горы подо мной выглядели родной сферой. Неожиданно свинцовые тучи растворились в синеве неба, Солнце стало мне гораздо ближе, чем вся эта суета на земле. Переполненные нетерпимостью и завистью друг к другу люди, ненавидящие ближайших соседей, а порой, и самих себя, показались мне мелкими ничтожествами.
 Несколько раз облетев свой, вчера ещё родной город, диссертант-неудачник закричал:
  – Эй, ;рузины!.. Вы даже одного мыслящего человека не сумели стерпеть и вынести, «Я вашу мать-перемать!..»
 Совершив ещё один круг над городом, бывший диссертант с карканьем полетел вдогонку за вороньей стаей!
 
Перевёл с грузинского Артэм Григоренц.
 14. 02. 2018.  Тбилиси.


Рецензии
Начал читать с удовольствием: вспоминал совместную работу с грузинами и добрые человеческие отношения, но быстро устал. Это же слишком развёрнутый грузинский тост! С уважением.

Владимир Лобарев   10.08.2018 22:06     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.