Выпей чаю, малыш. Выпей чаю

Летним зноем тянет меж тканями паланкина, серебристого в золоте и сапфирах. В синем небе ярко светит звезда.

Мутные воды по краям дороги трепещут рябью и тёмно-зелёные крокодилы со стеклянными и настороженными глазами медленно покидают их, встраиваясь в процессию. Они ползут меж важно ступающих слонов, а звезда играет бликами на их лапах, шипастых мокрых спинах и хвостах.

Вереницу тел объединяет цель и ритм.

Спокойная скорость прогулки, никто не опаздывает и никто не торопится.

Поток несущих факелы мускулистых и худощавых загорелых тел, паланкины и мангусты.

Наш паланкин плывёт в пространстве над шагами десятков босых ног, чей едва слышный топот становится вдруг гулким, и паланкин принимается легко покачиваться из стороны в сторону.

Я отодвигаю нежную, бархатистую ткань и вижу пропасть, обрыв – всё верно, до ущелья осталось всего-ничего и мы плывём над мостом, длинным, из толстых бамбуковых брёвен. Он перевязан верёвками, надёжен и широк, но слоны встали и ждут позади вместе со слугами и только мы с крокодилами идём впереди – так надёжнее. И только после того, как ноги несущих паланкин невидимых слуг вновь касаются горячей пыльной земли, изредка по краям даруя себе прохладу редких тёмно-зелёных трав, процессия позади нас вновь приходит в движение, и вот уже я вижу, как мост сзади мерно покачивается под осторожными, мягкими шагами слонов, под трубные гласы из их хоботов, оглашающих долину слоновьем почтением.

Сидящий в позе лотоса напротив меня гол, как и я, бос, как и я, острижен наголо, как и я.

Его взгляд пуст, как и мой. Его верхняя правая ладонь охватывает колено, как и моя, его верхняя левая ладонь прижата к груди, как и моя. И как и у меня, нижние сложены вместе и все пятьдесят пальцев прижаты подушечками друг к другу.

Мы – они.

Нас ждёт полёт.

Я вновь убираю руку с колена и отодвигаю занавесь. Наклоняюсь ближе и высовываю голову из паланкина. Смотрю на бритые полосами головы несущих паланкин. Чую их запахи, слышу мерное дыхание. По грязным шеям стекают ручьи пота, затылки блестят в свете звезды, рядом с босыми ногами ползут крокодилы, а впереди трубят слоны, приветствуя вход в долину. Долину, полную зелени, прохладных теней, фруктов и роз.

Слоны, укрытые золотыми с зелёным накидками двумя вереницами затекают в неё, выстраиваются у скал, сокрытые от звезды тенью и образуют полукруг.

Несколько барралгов бросаются к паланкину, открывают двери и мы спускаемся вниз по спинам слуг, ступаем босыми ногами на прохладную дорожку, что ведёт к пещере. Мы несём в руках семена мандаринов, что оставим у входа.

Двадцать камней, каждый из которых вдвое меньше предыдущего застилают вход в пещерные своды. Первый камень отбрасывает хоботом земная испостась Ганеши, сроду не носившая ничего, кроме королевских накидок, он гулко катится по склону и наконец гулко падает набок и замирает. Последний убирает лапками муравей из инкрустированной сочным жёлтым золотом шкатулки и мы по двое заходим в пещеры. Нас шестьдесят. Нас ждут шестьдесят.

Перед нами бегут слуги, дрожащий свет факелов нервно озаряет оранжевыми всполохами пещеры, создаёт и удлиняет тени, трепещет ими в пещерах, пока мы идём вглубь, в темноту.

Прощайте, слоны солнечной долины. Мы не увидимся больше никогда.

Шестьдесят длинноволосых красавиц встречает нас в синих сумерках, там, где холод под стопами и у щиколоток сменяется прохладой у бёдер, теплом у живота, жаром у груди и вновь прохладой у головы. Дымом окуривает нас из выдолбленных в камне ходов, где ютятся ночами змеи, а ныне благовония прогнали их вон.

Дымом стелет по коже нежность прикосновений, где каждая выбирает каждого и где так легко ошибиться. Космос нейтрален, мир бесцветен и переходы сами по себе не окрашены эмоционально. Чувствования самодостаточны, если акцентироваться на них, но на данный момент они важнейший элемент поиска.

В темноте мы возбуждены так, что кажется, что не выдержат тела, их просто разорвёт от этой накопившейся сексуальной энергии, что скоро импульсом ворвётся в сознание и заставит его вращаться в пространствах с бешеной скоростью, создавая необходимую для перемещения энергию.

Огромное множество миров ждёт тех, кто не прогадает с парой, множество тел и форм, множество знаний и чувствований, но тех, кто ошибётся ждёт лишь спуск вниз. Нет остановок там, где нет стояния, где Бог ежесекундно включает и выключает мир. Нет остановок там, где множество миров составляют один, а один мир лишь часть множества миров, там, где разные формы перехода понимаемы лишь на уровне развития сознания. Нельзя сознанием одного представить плод воображения другого, если уровни не равноценны, но можно пересечь границы и вторгнуться в иные миры, чтобы воспроизвести аналог и испытать опыт проживания в облюбованном на мгновение.

Множество планет, каждая из которых пульсирует жизнь во множестве миров. Что ждёт нас на грани выбора – плазменные сузильды, лавовые поглощения, купание в океанах, бесформенные тени, анабиоз, совокупления органики, биохимические встряски, битвы во снах, линтовые реликты, питание светом звёзд, высасывание жизней или существование во тьме?

Мы будем течь подо льдом струями вод, неся частицы туда, где формы меняются на состояния, а состояния существуют везде.

Вспышки последуют одна за другой в этих пещерах, где пары спиралями сплетаются друг с другом, сливаются в целое.

Можно выбрать миры, но не ипостаси, а можно наоборот – всё дело в слиянии, а слияние всегда случайно. Здесь нет предопределённости, ибо каждый сюжет есть вектор, а векторов – множества И всякий раз, когда мир вспыхивает вновь, вектор меняется на тот, что сознание находит реалиями.

Реалии меж тем постоянно изменяемы и потому сказать точно, куда на сей раз откатится шарик и попадёт ли он в лунку наверняка нельзя, но зато сказать наверняка точно можно то, что

выбранные векторы то сокращают количество новых, то множат дополнительные возможности, но всякий раз именно здесь и сейчас совершается таинство.

Моих пальцев касаются нежные и прохладные женские пальцы. Они осторожно, даже боязливо ощупывают их и жаждут ответных признаний. Я внимательно, сосредоточенно, гоня панику, вникаю в суть и едва заметно сгибаю пальцы. Тут же её пальцы крепко сжимают мои и это значит, что нам пора.

Я медленно вдыхаю полной грудью и в темноте приближаюсь к ней, она льнёт ко мне, вжимается в меня, и я слышу её медленный выдох.

Все три моих сердца принимаются колотиться в унисон с её сердцами и наши объятия становятся диффузией, поглощением и началом путешествия.

- Нашла тебя... - слышу я волосами шёпот под тёмными сводами пещеры. – Снова вместе?

- Надеюсь, - шепчу я в ответ. – Надеюсь, что ты не ошиблась. Иначе опять по новой. Или и вовсе нас больше не будет.

- Ничего… Станем другим. Не думай об этом.

- Тебя это не пугает?

- Меня пугает остаться одной, без тебя. А не остаться без тебя это примерно так же, как и остаться с тобой – хочу и жажду гармонии. В этих мирах сложно распознавать друг друга, но я давно вошла во вкус ведь прелесть подобных поисков и есть новые возможности для роста.

- Пока мы рядом, скажи, в других мирах женское начало похоже на тебя или это что-то совсем иное?

- Ты меня почувствуешь. Я буду разбросана в разных мирах. Там, где сильнее всего тянет к ней – твоё.

- Едва стою, может опустимся ниже?

- Да, пора.

- Ответь мне, пока не пропала. Тебе это зачем? Могла бы цвести и цвести здесь.

- Хочу постичь тебя иначе. Хочу новых миров с тобой и путешествий к истокам. Я устала, хочу перемен. Еле стою… уже слилась… это ты говоришь или я? Где ты? А ты? Мы отправляемся в путь? Мы точно не ошиблись, ты та? Чувствуешь мир? Началось….

 

Вспышка.

Тьма.

Вспышка.

Тьма.

Вспышка.

Тьма.

Вспышка.

Тьма.

Моя прекрасная.

Будь розой в моём саду.

Стань водой, что расправит мои плавники, когда я вынырну из тебя.

Скрести свои пальцы с моими и там.

В новом мире.

Вспышка.

Тьма.

Вспышка.

Тьма.

Вспышка.

Тьма.

Вспышка.

Энергия.

Импульс.

Полёт.

 

 

- Привет...


29.09.17


Рецензии