Апокалипсенок

        Столовая детского сада. Время обеда. В зал, заполненный детьми, заходит директор сада с комиссией.
        - Здравствуйте, дети!
        (Хором):
        - Здраааавствуйте, Ооольга Борииисовна!
        - Вкусный обед?
        (Хором):
        - Дааа!
        - Всем приятного аппетита!
        (Хором):
        - Спааа-сиии-бааа!
        - А, ну-ка, дети, скажем нашим дорогим гостям, что важно во время еды! Когда я ем…
        (Хором):
        - Кооогдааааяаааеээмммяаааглууухиииинеээм!
        - Молодцы! Ну, кушаем! А мы с нашими дорогими гостями… Мальчик, ты что руками машешь и мычишь? Ты новенький, я тебя раньше не видела?..
        Мальчик, перестав мычать и жестами показывать, чтобы ему подали хлеб, поднимается сам с места, с грохотом отодвигая стул, затем дотягивается до стоящей посреди большого стола корзины с хлебом, берет кусок, садится, снова с грохотом пододвигается вместе со стулом ближе к столу, затем начинает есть, глядя строго себе в тарелку.
        - …Мальчик… Ты что, меня не слышишь?.. Мальчик, я к тебе обращаюсь… Дети, он что, плохо слышит?
        (Хором):
        - Неееет!
        - А почему он, тогда, не отвечает? Мальчик! (машет у него перед лицом руками; мальчик, наконец, замечает директора и: поднимает голову, заканчивает пережевывать, проглатывает пищу, выжидающе смотрит на комиссию и директора).
        - Мальчик, ты нас всех напугал! (заговорщически и одновременно подобострастно подмигивает членам комиссии) Почему же ты не отвечал, а?
        - Я был немой.
        - Хахаха! Это такая игра, да?..
        - Не знаю, Ольга Борисовна.
        - Как не знаешь? Мы тебе кричим, кричим! (дубль-взгляд на комиссию, на этот раз  - несколько нервный) Ты не слышал?
        - Нет!
        - Как же так?
        - Я был глухой!
        - Ахаха! Какой выдумщик! (взгляд) Ты выдумщик, да? Фантазер?
        - Не знаю, Ольга Борисовна!
        - Ну, хорошо, хорошо…
        Мальчик возвращается к трапезе, зачерпывая суп алюминиевой ложкой и отправляя к себе в рот. Взгляд его снова намертво приковывается к тарелке.
Директор, продолжая диалог:
        - ...так ты новенький, значит. Ээээ… Нам сейчас нужно идти с нашими гостями, а потом мы с тобой еще поиграем, хорошо? Как тебя зовут?.. Мальчик!.. Мальчик?! (взгляд - теперь и с элементами недоумения)
        (Коснувшись плеча мальчика, ближе к его уху):
        - Мальчик!
        Мальчик вздрагивает и проливает ложку супа на стол, испуганно и резко поднимает лицо на директора. Снова тот же выжидающий взгляд на взрослых.
        Директор (все еще в стиле: «ах ты, милый малыш!»)
        - Мальчик! Ты зачем нас пугаешь, а? (какой-то полувзгляд на комиссию – вроде формальной дани уважения)
        - Я не пугаю.
        - Почему же не отвечаешь?
        - Я не слышал, что вы спрашивали.
        - Как не слышал? Сейчас же слышишь?
        - Я сейчас не ем.
        - А почему же не слышишь, когда ешь?
        - Потому что я тогда глух! И еще нем…
        Ступор. Глупый взгляд на комиссию.
        - …Нууу, ты же понимаешь, что это только так говорится…
        - Зачем?
        - Нууу,..  чтобы дети… эээ… не болтали во время еды…
        - Чем?
        Директор театрально закатывает глаза:
        - Языками! Чем! (взгляд вновь, как в первый раз, улыбка победителя)
        - А как же тогда есть?
        - Что значит как? (улыбка тает)
        - Если языком не болтать, то не прожуешь!
       (Исчезло «ах ты милый малыш!» Тон – как при разговоре со взрослыми):
        - Я имею в виду – «не разговаривать». Так говорят: «не болтай»!
        - А почему не разговаривать?
        - Потому что еда может попасть в дыхательное горло!
        - У меня есть еще одно горло?
        (Ступор. На лице уверенность борется с сомнениями):
        - …Ну, да, в общем. Знаешь, давай потом я вам все про это расскажу, а сейчас кушайте, а то все остынет! Да, и нам давно пора идти. Все, дети! Приятного аппетита!
        (Хором):
        - Спааа-сиии-бааа!
        Мальчик изумленно:
        - А как они отвечают, Ольга Борисовна?
        Директор, уже занесшая ногу в изящной туфле в сторону выхода, возвращает ее на место:
        - Что значит: «как отвечают»?
        - Они же все немые!
        (Взгляд - одновременно с улыбкой человека, говорящего с сумасшедшим и человека, получившего трудное задание от руководства за час до окончания рабочего дня).
        Наклонившись к ребенку, директор говорит ему, а взглядом, вновь содержащим взрослый заговор против детей, косит на комиссию:
        - Ну, хорошо… Это такая поговорка. Так говорят, когда имеют в виду, что разговаривать во время еды опасно – можно задохнуться.
Мальчик испуганно:
        - А зачем же вы, тогда, меня спрашивали, когда я ел?
Глубокий ступор. (Взгляд – «откуда у него пистолет?»)
        - …мммальчик… Тебя, кстати, как зовут?
        - Куда?
        - Да, не куда!.. О, Господи!.. (закрывает ладонями лицо)
        - Вы молитесь?
        Резко убирает ладони:
        - Что?
        - Вы сказали: «О, Господи!», - и закрыли лицо. Значит, вы спрашиваете у Бога ответ?
        Очень тихо, почти про себя:
        - Да, мне бы не помешал сейчас…
        - Ольга Борисовна, а это Бог нас делает немыми и глухими, когда мы едим?
        (Взгляд глубоко ушедшего в себя страдальца-странника):
        - Что?.. А,.. да,.. наверное…не знаю… Ты ешь, ешь,.. сынок… остынет…
        Мальчик послушно медленно зачерпывает суп ложкой, с опаской глядя не в тарелку, а  на директора, и так же медленно засовывает ее в рот, не спеша проглатывать:
        Директор (взгляд человека, начинающего после долгого забытья вспоминать, кто он):
        - …Так… угу…  да... так, дети,.. хорошо… ага… ладно, пора идти уже… Все, приятного аппетита всем!
        (Хором):
        - Спааа-сиии-бааа!
        Мальчик, все это время внимательно смотревший на губы директора, когда эхо от хорового залпа затихло, брызгая сквозь сомкнутые губы супом, громко, на стоящую рядом с ним Ольгу Борисовну:
        - Мммммммммм!
        Директор резко шарахается в сторону, ноги в туфлях на высокой шпильке подворачиваются, и она, выставив руки вперед, валится на стоящих у выхода членов комиссии, сбивая их, как кегли. Состав комиссии, тщетно пытаясь поймать директора и одновременно сохранить равновесие, начинает падать по принципу домино, с грохотом задевая поставленные при входе у стены стулья.
        Последней, у самого входа, стоит председатель комиссии – тучная высокая женщина. Словно символ стойкости министерства образования, она, с лицом идущего закрыть телом вражеский дот, отставляет одну ногу назад, готовясь встретить могучей грудью накатывающую на нее, подобно прорывающему плотину потоку,  гурьбу  взрослых людей. Какие-то мгновения она сдерживает быстро нарастающий поток. Затем хвост вереницы, замыкаемый продолжающей стараться сохранить равновесие, попадающей наманикюренными руками в мужские и женские тела и лица, Ольгой Борисовной, догоняет и усиливает первую волну. В наступившей мертвой тишине слышен только стук одной-единственной алюминиевой ложки по такой же одинокой тарелке. Взгляды всех детей, кроме одного, пленены борющейся за вертикальное положение своего тела фигурой председателя комиссии. Какие-то мгновения кажется, что символу удалось сохранить статус непоколебимости, но в следующий момент она начинает медленно, но неотвратимо крениться в сторону закрытой пока двери столовой.   Еще через секунду замершие с ложками в руках детишки наблюдают, как, словно совершая символическое действие под девизом: «Не хлебом единым… !», председатель комиссии министерства образования пробивает выход  из "храма чревоугодия" в храм, пусть и дошкольных, но знаний. В свою очередь родители, ожидающие в фойе своих поумневших чад, наблюдают символический вход в этот храм.
        Стук ложки вновь онемевшего мальчика во всем этом таинстве выступает в роли ударника рок-группы, начинающего очередную песню стуком одной барабанной палочки о другую, потому что сразу после вываливания председателя на пол коридора, затихшие, было, остальные звуки, возвращаются в прогрессии, с грохотом лавины, смешиваясь с новыми звуками, в том числе со стороны родителей. Какофония вскоре уравновешивается многочисленным, но слаженным гоготом со всех сторон одновременно. Занавес.