2. Катастрофа К-429

                (Предыдущее см. http://www.proza.ru/2017/12/07/315).               

               Когда подошел к пирсу – новое удивление. Ладно, не провожало меня начальство, но на этот раз меня никто и не встречал!  Причем буквально никто – на пирсе никого не было!  Ну, думаю, дела, неужели мой «Доклад» всех так напугал? Однако, пока сами подошли к пирсу, ошвартовались, пока подали сами себе с пирса трап, к нам прибежал запыхавшись комдив с двумя-тремя офицерами штаба. Наспех выслушал мой доклад и огорошил «новостью»: в бухте Саранная, при дифферентовке, утонула подводная лодка 10 дивизии  «К-429»! Экипаж с помощью водолазов вывели на поверхность в спасательном снаряжении, но не всех. 16 человек погибли…
         Я остолбенел, как утонула?!   При дифферентовке?!  Но это же невозможно!  Комдив коротко рассказал, что и как произошло. Сообщил, что сейчас у 12 пирса стоит специальная плавбаза, на которой Главком ВМФ Горшков проводит совещание с руководящим составом флота и завода, решают, как поднимать корабль. (Потому меня никто и не встречал, все были там).

    Просто не мог в произошедшее поверить поверить. Командира подводной лодки Николая Суворова я знал лично. Не раз обсуждали наши проблемы, из-за которых может случиться всякое…  Но, чтобы такое, и именно с ним, у нас – немыслимо. И вот оно произошло!

    В конце дня, когда мы уже вывели из действия ГЭУ, и шло её расхолаживание, но все пока еще были на своих местах, из штаба флотилии прибежал офицер. Он передал от Командующего флотилией, что к нам идет адмирал из свиты Горшкова. Чтобы я его встретил, допустил на корабль, он хочет побеседовать с моряками, офицерами. Вскоре адмирал подошел. Походили с ним по отсекам, пообщался он с матросами. Остался очень доволен чистотой и порядком, настроениями людей.  Собрали офицеров в кают-кампании, и он еще раз рассказал, что произошло. Но мы к тому времени уже всё знали  сами. А может и побольше, чем он.


            Коротко изложу, что же случилось. Дело было так. Экипаж Суворова уже сдавал лодку другому экипажу, собирался в отпуск, часть людей  успела уже уехать. Сам Николай получил долгожданное согласие командования на перевод в Ленинград преподавателем в одно из училищ, о чем давно мечтал. Как вдруг кто-то из начальства вспомнил: экипажу необходимо перед отпуском выйти в море, буквально на сутки-двое, выполнить пару упражнений. Иначе получится длительный перерыв в плавании, при котором его придется выводить из Первой линии. Такое снижение уровня боеготовности недопустимо. За него особенно строго спрашивают сверху. И Суворову приказали подготовиться к выходу.

              Что делать, пришлось выполнять. Собрали всех оставшихся, недостающих взяли с других экипажей, приготовили корабль. Штаб наскоро проверил лодку на готовность к выходу в море и НШ флотилии Ерофеев дал «добро» на выход.

              Суворов понимал, что так нельзя, но не хотел раздражать начальство, опасаясь отказа в переводе. (Как потом выяснилось, он даже  Журнал готовности корабля к выходу в море у Оперативного дежурного не подписал. После катастрофы начальники уговорили его поставить  подпись в журнале задним числом. Не знал Николай, что тем самым подписывает себе приговор). Надеялся, что как-нибудь сделает, что надо, и вернется. И пошел. С ним вышел в море начальник штаба дивизии Гусев, Герой Советского Союза.

             Как потом нам рассказали, на постах управления корабельными системами и механизмами в ЦП и некоторых отсеках были люди с других экипажей, не знающие особенности их использования.  При погружении в районе дифферентовки на перископную глубину оказались отключенными глубиномеры, а ночью в перископ трудно понять, насколько погрузилась лодка. Но это хоть и плохо, но не беда. Беда в том, что  захлопки  вентиляции и подачи воздуха к дизелям остались открытыми, потому что на постах управления ими оказались прикомандированные люди, не знающие особенности сигнализации на пульте этой конкретной системы. Через них в лодку хлынула вода. Это совсем уже плохо, но опять-таки не трагедия, достаточно просто продуть балласт и всплыть. На то и проводится дифферентовка в специальном районе, чтобы если что не так, можно было бы сразу же продуть балласт, всплыть и устранить неисправность.

               Трагедия была  в том, что при продувании цистерн главного балласта, (ЦГБ), клапана вентиляции цистерн, (КВ), оказались открытыми тоже.  По закону подлости, а точнее из-за неисправности системы, не сработала обычная в таких случаях блокировка.  И весь воздух вышел через КВ в атмосферу, не продув ЦГБ. Лодка легла на грунт, не имея никакой возможности всплыть. Два отсека оказались затопленными, люди там погибли. Еще долго никто наверху не знал и не догадывался о случившемся. Только когда два моряка в спасательном снаряжении вышли через торпедный аппарат на поверхность и сообщили о происшествии командиру пограничного катера, (катер оказался там случайно, пограничники подводников сначала приняли за диверсантов и довольно долго допрашивали), пограничники сообщили о происшествии с подводной лодкой на флот.  На флоте объявили тревогу и только тогда принялись спасать экипаж. С помощью водолазов живых людей  с подводной лодки вывели. Сам корабль с погибшими подводниками остался на грунте…


             Думаю, здесь надо сказать еще и о том, что, по слухам,  Ерофеев настаивал на том, чтобы Суворов, не теряя времени, шел прямо в район БП, не заходя на дифферентовку в Саранную. Мол, при погружении уже в назначенном районе  удифферентуешься. Этому можно верить - многие из нас при дефиците времени так и делали.  Но Суворов, понимая, что сейчас не тот случай, когда имеешь дело со своим отработанным, надежным экипажем, отказался, и пошел, как положено, в бухту Саранная в район дифферентовки с малыми глубинами. Если бы он послушался Ерофеева, то оказался бы на глубине в 1,5 – 2  тысячи метров…


            И, кроме того, просто непостижимо – сигнал об аварии подводной лодки на флоте согласно руководящим документам, (а они для нас – Закон), объявляется в обязательном порядке через 1 час после того, как руководитель учения, (стрельб) и ОД флота в назначенный планом срок не получили радио от подводной лодки о всплытии.  В данном случае, от назначенного времени всплытия и освобождения района до объявления «К-429» потерпевшей аварию прошло порядка 8 часов. И никто за преступное промедление не ответил!

            Адмирал спрашивал у моих офицеров – могло ли такое произойти на нашем корабле? Те отвечали, что нет, на нашем – никогда. Но что безобразий на флоте хватает это факт. А я в конце беседы добавил:
-  Если Вы действительно хотите нам помочь, возьмите мой доклад о состоянии наших дел и передайте его лично Главкому ВМФ.
Адмирал заверил, что обязательно сделает это сегодня же. И что о моем экипаже и обо мне лично доложит Главкому. Что вот какие у нас есть отличные корабли, командиры, экипажи. Я поблагодарил его за добрые слова и проводил с корабля, вручив по расписку второй экземпляр «Доклада». Не имея понятия о его содержании, тот взял его и ушел. А через пару минут прибежал кто-то от Павлова:  ни в коем случае нельзя допустить, чтобы о «Докладе» стало известно Главкому!  Опоздал.

             Как потом оказалось, Павлов волновался совершенно напрасно. Очевидно, тот адмирал, который у меня был, решил прочитать мой труд сам, прежде чем отдавать его Главкому. После чего, скорее всего, решил никому его не показывать. Потому что от Главкома ни гу-гу, а сам он не только не хвалил нас больше, но даже не смотрел в мою сторону при случайной встрече. Хорошо хоть вернул «Доклад» в мою секретную часть.

          Главком убыл в Москву, не дожидаясь пока лодку поднимут. Её подняли спустя два месяца, поставили в завод. Там она еще раз утонула прямо у стенки, и её окончательно списали на металлолом.  Суворова и его механика судили, дали по 10 лет колонии. Никого из начальства не тронули. Тот же Ерофеев пошел в Академию Генштаба. После её окончания он командовал флотилией на СФ, потерял еще одну подводную лодку, после чего стал Командующим СФ. (Чья рука его спасала и двигала – осталось загадкой, по крайней мере для меня).

                Продолжение: http://www.proza.ru/2017/12/07/302


Рецензии
С тяжёлым чувством читала эту главу, дорогой Альберт Иванович! Страшно, что пострадали те, кто фактически и виноваты не были. А истинные виновные пошли на повышение!

Элла Лякишева   30.08.2019 08:39     Заявить о нарушении
А каково было не только тем, кто пострадал невинно, но и тем, кто потерял родных и близких. Да и нам, знавшим их всех лично, поверьте, было нелегко...

Альберт Храптович   31.08.2019 05:59   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.