Многоликость и жизни трепет

Предисловие к антологии норвежкой новеллы   « ВЕЛИКАНОВА КУПЕЛЬ»,Радуга, 1989

Чужую страну почти всегда воспринимаешь романтически. Там, вдали, на краю Скандинавского полуострова, который в детстве казался на карте похожим на тигра, есть узкая полоска земли:
Словно тролль в океане
Из водного блеска
Возникает Норвегия —
Длинная фреска,
…………………….
Жизни трепет,
Незыблемый каменный пласт.
Вот он — главный мотив:
Контраст, контраст!
С этой голубизны,
Как с горы, погляди-ка,—
И поймешь, что Норвегия
Вся многолика...

(Перевод И. Левидовой)

Так писал о своей стране замечательный норвежский поэт Гуннар Рейсс-Андерсен. В этих стихах он не только заставил зрительно ощутить красоту этой земли в ее природных контрастах: вершинах и расселинах, голубизне озер и фьордов и темных склонах гор, покрытых хвойными лесами. Он сказал и о другом — о хрупкости жизни, ее уязвимости среди этой суровой природы, о ее неизмеримой ценности.
Юхан Борген, комментируя строки стихотворения Нурдаля Грига «17 мая 1940 года», высказал такую мысль: «В словах
И к каждой поросли жизни
Всегда мы были нежны  -
 (Перевод Д. Самойлова)
проявилось присущее норвежцам уважение к человеческой жизни,  которое столь велико, сколь мала наша страна». 1)
Отобразить «многоликость» Норвегии и «жизни трепет» такова была главная цель составителей этого сборника. Ведь в целом жанр новеллы, как никакой другой, способен донести до нас этот «трепет жизни», какие-то важные эмоциональные моменты, мгновения человеческого бытия. Сюжет, конечно же, играет и  здесь  не  последнюю  роль, но  все  же в новелле, думается,  важнее  сами  движения  души,   побуждения  героя перемена  его  внутренних  состояний.  Душа героя   предстает как бы обнаженной перед читателем. Новелле присуща особая сосредоточенность и чистота отдельной мелодии, и в этом — ее коренное отличие от романа, с его эпическим  простором и многоголосием.
И хотя на фоне других европейских литератур норвежскую литературу принято считать молодой, можно смело сказать, что жанр новеллы имеет здесь свою традицию. Истоки ее идут к прославленным произведениям классиков XIX века, горько-ироничным «новеллеттам» Александра Хьелланна и поэтическим крестьянским рассказам и повестям Бьёрнстьерне Бьёрнсона. Выдающимися мастерами этого жанра были и Ханс Кинк, Ханс  Онрюд, Петер  Эгге.   Исторические   новеллы   создавали Юхан Фалкбергет, Улав Дуун, Сигрид Ундсет.

А двадцатый век принес нам такие  имена,  как Юхан  Борген,  Тарьей  Весос, Артур Омре, Турборг Недреос, Нильс Юхан Рюд. Сегодняшняя норвежская новелла многообразна.  Она вобрала в  какой-то мере опыт реалистической литературы XIX века и в то же время развивается по пути, проложенному Кнутом Гамсуном, который был убежден, что литература прежде всего должна отражать духовную жизнь, внутренний мир индивидуума, а не внешние события жизни. Гамсун стремился изобразить как бы сам механизм духовной жизни человека. Его новеллы и небольшие романы «Голод», «Виктория» отличает та высокая духовность непостижимая простота, которая   не перестает удивлять…
Норвегия - наш северный сосед, и нам, конечно же, интересно на её культура, небезразлична жизнь ее людей, чьи судьбы часто в ходе   истории   переплетались  с  нашими.  Известный советский писатель Геннадий Фиш, участвовавший в освобождении Северной Норвегии от фашистских захватчиков и неоднократно приезжавший в Норвегию в мирное время, писал: «Если снять пограничный столб, то вряд ли кто заметил бы границу между Мурманской областью и Норвегией» 2) . Геннадий Фиш пишет о северной природе, сходной в Мурманской области и на севере Норвегии. Но тем более не знает границ духовное соприкосновение наших народов. Об этом еще в начале века писал М. Пришвин: «...Все мои помыслы обращены теперь к Норвегии... у русских есть какая-то внутренняя интимная связь с этой страной.  Быть может, это от литературы, так близкой нам, почти родной.   Но, быть может, и оттого, что европейскую культуру так не обидно принять из рук стихийного борца за нее, норвежца. Что-то есть такое, почему Норвегия нам дорога и почему можно найти для нее уголок в сердце, помимо рассудка. То же иными словами мне говорили о ней русские поморы. На судах наши русские моряки встречаются и с англичанами, и с немцами, но всегда отдают предпочтение норвежцам: самый лучший народ норвежцы, слышал я сотни раз» 3).
Норвегия — страна, где любят книгу. Согласно данным Британской энциклопедии, норвежцы самый читающий в мире народ. (Правда, это мнение кое-кем оспаривается, и вместо Норвегии называют, например, Исландию и Израиль). Чтение, согласно статистике, — одно из самых предпочтительных занятий для норвежца в свободное время. Каждый норвежец тратит в среднем 500 крон ежегодно на покупку книг. Ежегодно в стране выходит около 2000 новых книжных наименований, среди них около 200 — новые художественные произведения норвежских авторов.  (В настоящее время население Норвегии составляет чуть более 4 млн. человек.)  В соответствии с проводимой в стране культурной политикой норвежские писатели получают поддержку от государства, с тем чтобы доходы живущих на литературный заработок были не ниже доходов других групп населения. Правительство скупает на свои средства определенную часть от тиража той или иной изданной книги для передачи ее в библиотеки, чтобы издание не было совсем убыточным. Существуют различные премии, субсидии и стипендии, которыми ежегодно награждаются авторы как правительством, так и отдельными ведомствами, учреждениями и организациями. Премии присуждаются за лучшую книгу дебютанта, лучшую книгу года, за лучший роман, лучшую книгу для детей за плодотворную творческую деятельность и т. д. Особые субсидии выделяются для издания классиков и драматургических произведений, чтобы издательская политика не стала чисто коммерческой и таким образом за бортом не оказались бы «сложные», «элитарные», издания или книги для узкого круга специалистов. Что касается новеллистики, постоянно выходят как сборники произведений отдельных писателей, так и различного рода антологии либо по региональному признаку - например, проза Северной Норвегии - либо по тематическому -скажем, о жизни лесорубов, о старости и смерти.  Есть сборники новелл за определенный период или подборка произведений   малого  жанра,  написанных исключительно женщинами. Выходят антологии «Перлы в прозе», где представлены лучшие образцы жанра за какой-то период, и сборники, включающие в себя только  публикаций дебютантов.

И вот перед нами подборка — норвежская новелла за последнее десятилетие. Разные имена, сюжеты, темы. Надеемся, что из этого мозаичного полотна читателю удастся составить картину, каждому свою, в зависимости от личного восприятия, пристрастий, степени знакомства с норвежской литературой, очередности чтения или, может быть, случайного выбора.
В нашем сборнике представлены старейшие норвежские писатели:  Миккель Фёнхюс,  Оста  Холт,  Халдис Мурен  Весос и мастер-стилист Нильс Юхан Рюд. Последний не только пишет рассказы, но является теоретиком жанра новеллы. Им сделаны меткие наблюдения о ее природе. В частности, он пишет: «Новелла — это история, содержание которой гораздо шире, чем внешний сюжет... Новелла обладает той же волшебной природой, что и древние мифы, саги, сказки, эти подлинные шедевры искусства слова, созданные человеческим разумом. Те самые которые передавались из уст в уста начиная с каменного века». . Читателя ждет встреча с писателями среднего поколения, такими, как Бьёрг Вик, отдельная книжка новелл которой вышла у нас в свет в качестве приложения к журналу «Иностранная литература».  Он  познакомится  и  с теми  из  них,  когда принято называть «Profil gutter», или «ребятами из «Профиля» (Тур Обрестад, Эйнар Экланд), объединившимися в 60-е годы вокруг журнала под таким названием, сказавшими много резких слов, требуя «обновления» норвежской литературы, объявившими норвежскую социально-психологическую литературу буржуазной и пробовавшими свои силы в создании экспериментальной прозы. В нашем сборнике они представлены как авторы добротных, реалистических, идущих вполне в русле национальной традиции произведений, которые они склонны писать теперь. Читатель получит возможность познакомиться и с писателями младшего поколения, такими, как Ян Кьярстад, обращающийся ко многим жгучим вопросам современности, а в плане эстетическом с некоторой долей эпатажа называющий себя постмодернистом. Есть и совсем начинающие, такие, как Рой Якобсен и дебютантка Турид Нюстёл Риан.
В каждой стране есть свои острые социальные проблемы, свои «болевые точки»; есть они и в Норвегии. Как, например, безработица среди молодежи (об этом повествует рассказ Туре Твейта «Без работы»). Не у всех есть жильё — например, герой рассказа «Бездомный» Юна Муэна садится в автобус, думая о том, что хотя бы на час тем самым обретает крышу над головой. А в рассказе Мари Осмундсен «Свой парень» мы сталкиваемся с откровенным проявлением расизма и противостоянием ему, ведь положение иностранных рабочих и их взаимоотношения с коренными жителями давно уже стали важной социально-экономической и политической проблемой. Нормальный честный порядочный человек не сможет принять расизм ни в какой его форме. Об этом же и «Песня синей тоски» Яна Кьярстада. Героиня рассказа — норвежка, недавно вернувшаяся из Парижа на свою милую патриархальную родину,— видит на вокзале намалеванную кем-то огромную надпись «Пакистанский сброд — вон из страны. Норвегия — для норвежцев!», а понравившийся было ей парень, как она догадывается, оказывается автором этой надписи; к тому же на шее у него медальон «с руническим знаком», следовательно, он — неонацист. Духом протеста против нагнетания ненависти между народами, военной пропаганды, милитаризации страны проникнут и рассказ того же писателя «Взять высоту».
В своей жизни, наверное, каждый человек неизбежно стремится к счастью. Для рыбака —героя рассказа Юна Муэна «Амбра» — это призрак благосостояния, которое сулит найденный кусок амбры. 5). Для героини рассказа Эвы Сееберг Марии из новеллы «Цветочное поле», прожившей тяжелую беспросветную жизнь, воплощением счастья становится возможность засадить картофельное поле цветами, «бесполезными» растениями, на которые можно только смотреть и радоваться. И, глядя на них, хрупкая, измождённая женщина улыбается, «словно счастье было её давним знакомым, гостем, которого она всегда ждала».
Герой рассказа «Счастливое мгновение» Эрлинга Педерсена - восьмилетний мальчик - страстный голубятник, едва не потерявший голубку, которая для него дороже всего на свете. И вот она возвращается к нему:  «...он видел лишь лиловый отблеск  перьев  на   грудке   птицы.   И   знал,   что   счастливее, чем сейчас, он уже никогда не будет». Счастливым чувствует себя и маленький Оге, первоклассник, с успехом прочитавший стихотворение у здания школы в день национального праздника —Дня Конституции 6)  , в новелле Уве Рёсбака «Солнечный день». Но, пожалуй, самые лучшие слова о счастье нашли супруги Халдис и Андреас из новеллы Тура Обрестада «Le bonheur», простые норвежцы, вероятно, очень типичные граждане своей страны, сельское хозяйство которой издавна держалось на труде свободных   крестьян.   Ведь  самый   исконный   норвежец — это крестьянин и рыбак. «Счастье как птица, присядет на землю и снова улетит. Его надо ловить, Халдис». — «...Для такой птицы всегда  должно  быть  готово  место,   иначе  она   не   прилетит. Я так рада, Андреас, что твое сердце всегда было открыто для неё».  Позади у супругов «бесконечный тяжелый  труд. Трое детей. Долги». Но они добились своего, они выжили, удержали в руках усадьбу, наладили хозяйство, теперь пришло  время передать его одному из сыновей. Они прожили честную трудовую жизнь, по-прежнему любят друг друга и счастливы   Вот это и есть подлинная, достойная жизнь, как будто бы хочет сказать Тур Обрестад.
Но есть в нашем сборнике история и о бездарно прожитой жизни, о погоне за призрачными целями, ложными ценностями. Так прожили жизнь герои новеллы 0дда Солумсмуэна «Крыша над головой». Сначала это молодые влюблённые, которые счастливы тем, что могут быть вместе. Они гордятся, что у них есть крыша  над головой, хотя это всего-навсего комната в пансионе «Тихая обитель», где властвует мегера-хозяйка, повышающая квартирную плату всякий раз, когда обнаруживает в раковине «волоски после бритья». В конце концов из этого рая их изгоняют только за то, что они осмелились завести примус и жарить на нем картошку. Через несколько лет, взяв значительную ссуду в банке, муж и жена наконец поселяются в собственной квартире, в которой быстро разочаровываются. Амбиции супругов растут, они начинают считать, что настоящая жизнь — только в собственном доме. В итоге ощущение счастья утрачивается. При чтении почему-то невольно вспоминается разбитое корыто из «Сказки о рыбаке и рыбке».
В его же острогротескной новелле «Вещи» говорится о другой супружеской чете, буквально сотворившей себе кумиров из своего имущества. Со священным трепетом относятся они к подсвечникам, синему фарфору, без разбора накопленным книжным богатствам. Особое место в жизни Вермюнна и Хердис занимает ренессансный шкаф, ради приобретения которого они голодали почти целый год. Они относятся к шкафу как к живому существу, он стал для них эталоном, «исходным моментом бытия». Вещи сделались их средой обитания вместо природы. И вот на склоне лет в душу главы семейства закрадывается сомнение в том, действительно ли они с женой обрели счастье, считая вещи не только материальным зримым воплощением жизненного успеха, но и отражением своей индивидуальности и даже чувств друг к другу. Наступает прозрение. Вермюнн хочет вернуться к настоящей жизни, уйти куда глаза глядят от своего мертвящего богатства, чтобы услышать шум морского прибоя, увидеть небо над головой, ощутить босыми ногами землю. Жена оказывается совершенно неспособной понять его; и тогда он устраивает то, чего они боялись больше всего на свете,— пожар в собственном доме, уничтожает вещи, рабами которых они были столько лет...
Восприятие художественного произведения многообразно. Когда читаешь о жизни в другой стране, возникает порой желание что-то перенять, чему-то поучиться, что-то, напротив, содрогнувшись, решительно отвергнуть, а что-то, быть может, воспринять как предостережение, чтобы не повторить чужих ошибок. Как известно, развитие цивилизации не проходит без издержек. В настоящее время во всем мире внедряются компьютеры. За последние десятилетия они получили самое широкое распространение и в Норвегии. В связи с компьютеризацией общества возникают совершенно новые, невозможные ранее ситуации и коллизии в жизни человека. Ситуация, порожденная компьютерной техникой, в новелле Астора Фюрсета «Акционерное общество „Встреча с помощью компьютера» комична. Немолодой уже и не очень общительный Эйлерт Свилстад надеялся разогнать скуку одинокого мужчины, познакомившись с женщиной. Он простодушно поверил, что акционерное общество «Встреча с помощью компьютера» является надежным центром установления человеческих контактов, но, увы, его «идеальным партнером»  оказалась  особа   весьма   солидного   возраста,   которая, будучи членом религиозной организации «Навстречу Спасителю», завязывала с помощью компьютеразнакомства с целью распространения религиозных брошюрок. А вот новелла Юна Бинга «Томас и электронные игры» трагична. Мир компьютерных игр полностью вытеснил из сознания маленького Томаса реальность, он стал неспособен общаться с другими детьми, жить нормальной человеческой жизнью.  Будучи сам крупным специалистом в области компьютерной техники,  Юн  Бинг  предостерегает от технократического преклонения перед компьютерными устройствами, которые должны оставаться техническими средствами  и быть лишь подспорьем,  помощником человеку, а никак не диктатором, манипулирующим человеческим сознанием, приучающим его к машинному мышлению, специфической машинной логике. Возникает опасность дегуманизации личности, еще большей разобщенности людей, уже и так ставшей бичом цивилизованных стран.
О последней норвежскими писателями также сказано немало.
Вот героини рассказа Кари Беге «Две сестры» (их зовут Анна и Рита), стремящиеся к встрече друг с другом, хотя она всегда приносит им разочарование: они фатально не способны понять друг друга, осмыслить дорогое для них обеих общее прошлое — детство... Настроение этого рассказа очень напоминает фильм Ингмара Бергмана «Осенняя соната», широко демонстрировавшийся и у нас.
Обыватели не приемлют порой людей, не похожих на них неординарных, таких как Гунхильд Хуммельвик («Приспособилась...» Сульвейг Блиндхейм Берге), приветливая женщина из «пряничного домика», вся вина которой перед окружающими в том, что она человек с фантазией, любит готовить необыкновенные блюда, эксцентрично одеваться, а деньги зарабатывает продажей домотканых ковриков. Страдает Магнус — «нестандартный ребенок», которого никак не могут «определить», то есть загнать в какую-то определенную категорию. А вот странный молодой сосед из одноименного рассказа Финна Карлинга. Готовый бескорыстно помогать другим, в глазах обывателей он выглядит не только непонятно, но и подозрительно. Жители маленького городка не могут простить и гипертрофированное чувство собственного достоинства Фриды Хансен («Нести свой крест» Бьёрг Вик).
С тоской вспоминает былые дни герой рассказа Ингвала Свинсоса «Взгляд в прошлое»: «Все это так непохоже на наши телевизионные времена, когда у людей пропала охота навещать друг друга. В ту пору люди еще не обзавелись машинами для поездок, и все же они находили время, чтобы повидаться». Непонимание, нежелание понять и помочь приобретает особый трагизм, когда речь идет о старости. Старость, наверное, всегда грустное время, даже если внешне все будто бы и вполне благополучно, как в рассказе Эвы Сееберг «Жизнь такая короткая», шестидесятисемилетняя героиня которого, еще вполне бод-рая женщина, в недавнем прошлом журналистка, переезжает в «гордость Лиллехаммера», самый «прогрессивный» дом для престарелых в стране, где ее ждет неожиданная встреча с несостоявшейся когда-то любовью. Но старость может стать и подлинной трагедией, как в рассказе Турфинна Хаукоса «Старик с губной гармоникой», где внук — подросток — обманом фактически заставляет своего слепого деда побираться, чтобы добыть внуку и его дружкам денег на развлечения. Или в душераздирающем рассказе Туре Твейта «В добром здравии», где старика насильно водворяют в дом для престарелых и, не выдержав предательства близких, он, будучи «в добром здравии», очень скоро умирает.
Смерть трагична — это закон природы, увы, самый непреложный закон человеческого бытия. Но, прочитав рассказ Халдис Мурен Весос «Последняя песчинка», испытываешь чувство умиротворения: описана смерть женщины преклонных лет, чья жизнь была долгой и плодотворной, женщины, которую дети окружили вниманием, как бы поменявшись с ней местами, ведь она теперь, слабая и беззащитная, нуждается в такой же заботе, какую сама проявляла по отношению к ним, когда они были совсем маленькими. Конец неизбежен, но он наступает легко, как падение последней песчинки в песочных часах... То же чувство возникает при чтении рассказа «Смерть и похлебка» Маргарет Юхансен, героиня которого, простая многодетная женщина, спокойно и буднично, не без юмора, лежа на смертном одре, отдает распоряжения касательно похорон и скромного наследства. При этом она думает не о своем близком конце, а о чувствах, переживаниях, заботах других...
Литературное произведение всегда неисчерпаемо. Множество чувств, мыслей и ассоциаций вызывает каждая новелла. Ну да ведь каждый писатель сам ведет разговор с читателем... Надеемся, что эта книга не оставит равнодушным того, кто возьмет ее в руки, что он найдет в ней пищу для ума, возможность для расширения своих духовных горизонтов.
              1) Цит. по кн.: Юхан Борген. Слова, живущие во времени. Статьи и эссе. М., Радуга., 1988.  С.47
2)Г. Фиш. Норвегия рядом. М., Советский писатель, 1977, с. 332
3)М. Пришвин. Собрание сочинений в шести томах. М., 1956. Т.2. С. 352-353
4)Nils Johan Rud. Fra alder til alder. Oslo, 1985, S. 52.
5)Продукт жизнедеятельности кашалота, высоко ценимый, используемый в парфюмерной промышленности.
6.) Отмечается 17 мая.


Рецензии