Судьба мудрее. Глава 6. Нежеланная

      Я родилась благодаря случаю и, к сожалению, желанной деточкой не была. После неизлечимой болезни и смерти Леночки, моей старшей сестрёнки, отношения отца и матери совсем разладились. Пылких чувств они никогда не имели, по молодости приглянулись друг другу, оформили законный брак и зажили в расчёте на "стерпится-слюбится". Да не вышло. 
      Моя внутриутробная жизнь совпала с разводом и прочно легла на матрицу семейного неблагополучия. Мама поразмыслила и решилась на аборт, но в назначенный день отец увёл её прямо из больницы, убедив сохранить ребёнка. Мол, утешение будет. Оба не предполагали, что получат инвалида.

      Роды были затяжными, мучительными, осложнёнными. Дежурные врачи в чём-то ошиблись и выпустили меня на свет божий нездоровой, однако о том умолчали. Последствия родовой травмы явно проявились через полгода. Сроки, необходимые для успешного лечения, безнадёжно истекли. 
      Мама, не жалея сил и денег, возила меня в санатории, пичкала дефицитными заграничными таблетками, которые приобретала по знакомству за баснословные суммы. Годам к трём я неуверенно пошла, а к пяти обрела сносную устойчивость. И запоздало, но с удовольствием отправилась в детский сад. 

      Снаружи двухэтажная ребячья обитель казалась уютным домиком, мило выкрашенным в розовый цвет. На окнах и клумбах перед крыльцом пестрели цветочки, а на асфальте - детские рисунки.
      Только внутри всё было плохим: от недоброго полумрака, высоких скользких ступеней, холодных перил до бездушной воспитательницы. Похожая на Снежную Королеву из одноимённой сказки, она отличалась леденящей красотой и сердечной чёрствостью. Меня откровенно не любила. Впрочем, я её тоже.
      Однако других детей Галина Алексеевна радушием не обделяла. Я завидовала им и мечтала быть немножко обласканной, наравне со всеми весело начинать день с утренней зарядки, бегать по улице, залезать на турник, горку, качели, играть в мячик или танцевать. Да по узенькой скамейке хоть разочек пройтись. Если бы за ручку придержали, я бы справилась, не упала, но воспитательница на помощь не спешила, и многие развлечения оставались недоступными. 
 
      С ребятишками я ладила и своим физическим недостатком не тяготилась, пока Галина Алексеевна по-королевски не указывала на затенённое местечко в уголке, где мне полагалось тихонько сидеть во время подвижных игр. Главное - никому не мешать и не путаться под длинными ногами воспитателя. Это я быстро и хорошо усвоила.
      В том детском саду ничто меня не радовало. Чтобы успеть к завтраку, мы с мамой просыпались затемно, мигом одевались и отправлялись на ещё застывшую в ночной неподвижности улицу. Холодный ветер резко ударял по лицу, на неровной дороге я спотыкалась, а зимой увязала в сугробах или распластывалась на льду.
      Мама поднимала меня, тянула за руку и всё равно бежала. Она боялась опоздать на работу, её, спасительницу, ждали пациенты. Я же в группе сверстников отбывала незаслуженное наказание и не могла подстроиться под непривычный уклад жизни. Обычная свобода ограничилась бесконечными "нельзя" и замкнутым пространством. Было скучно, грустно, безысходно. 

      После коротких прогулок, немного оживляющих утомительный распорядок, детсадовцев умывали, кормили и без уговоров укладывали спать. С невкусной едой я возилась долго, чрезмерно раздражая пожилых ворчливых нянечек.
      От неважно пахнущего рыбьего жира, который иногда прилагался к обеду (по чайной ложке каждому прямо в рот), меня натурально тошнило. Никакого аппетита после глотка маслянистой жидкости быть не могло. Даже в любимом компоте сморщенные ягодки болтались нетронутыми. А сладость маленькой печеньки не скрашивала кислоту жидкого кефира, подаваемого на полдник.
      Лучше бы я спокойно поиграла в сторонке. Но игрушек на всех не хватало, к тому же, они не отличались новизной и многообразием. Дети, что были смелее и проворнее, захватывали всё подряд и делиться не собирались.
      Мне доставались бесколёсные машинки и куклы с оторванными ногами или руками. Я горячо обнимала этих инвалидок и шёпотом убеждала, что не дам никому их выбросить на помойку. Куклы в ответ издавали скрипучее "ма-ма" и доверчиво-облегчённо хлопали синими поцарапанными глазами.

      Только в сончас, исчезая из-под "всевидящего ока" Галины Алексеевны, я болтала с ребятами, пристроившимися на соседних раскладушках. Но уставшие от шумных игр и беспрестанной беготни мальчишки и девчонки быстро засыпали.
      Я тоже послушно закрывала глаза и в полудрёме выдумывала заковыристые небылицы, где могущественные волшебники и добрые феи исправляли всякую несправедливость. Вокруг её было немало, но самым ужасным мне казался примитивный туалет, ничуть не приспособленный для ребёнка-инвалида.
      Поручни и горшки здоровым шестилеткам не полагались, а нездоровых здесь не ждали. Но я как-то оказалась. И при малой нужде, неуклюже расположившись по центру кабинки, не могла уцепиться руками за гладкие кафельные стены. Без опоры еле-еле приседала над дырой в полу. Каждый раз боялась обмочить трусики и колготки, поскользнуться и упасть в зловонное отверстие.
      Терпела всегда долго, изо всех сил, потом мчалась к цели. Прямое попадание в суете и спешке исключалось, нечаянно запачканный пол вызывал бурный гнев воспитательницы. Остро ощущая непростительную вину, я сгорала от стыда. Иногда опасалась, что Галина Алексеевна в наказание меня ударит. Мы едва переносили друг друга.

      Однажды я забыла о хороших манерах и открыто заявила о своей ненависти. Да прибавила громко: "Сто лет бы вас не видеть!". Теперь моё мнение знали все вокруг! От того, что искренне выразилась, на душе полегчало. Я поступила плохо, но надеялась распрощаться со злой наставницей: не выдержит она такого обхождения!      
      Внезапный инцидент всполошил всех работников детсада. Они сочувствовали всплакнувшей от обиды Галине Алексеевне и укоряли грубиянку. Доктор меня внимательно осмотрел, но больной на голову не признал.
      Заведующая была доброжелательной, разговорчивой и не хотела верить, что спокойная разумная девочка способна на невиданную дерзость.
      Под натиском пристрастных расспросов моё "ненавижу" повторялось, а добрая репутация рассыпалась. Навязчивые уговоры признать вину и просить прощения не помогали, я упиралась до слёз, даже кулачки от ярости сжимала. Наконец, вопрос встал однозначно: или дурно воспитанное чадо остаётся в коллективе, или "опытный" сотрудник. Оскорблённая дама "поле боя" не покинула. Через несколько дней мама простила меня, пожалела и забрала из детсада. Навсегда!

      Целыми днями я безропотно сидела в нашей маленькой комнатке, которая после всего пережитого казалась раем с запертыми дверями. Выхода не было, но и войти ко мне посторонние люди не могли.
      От скуки я не страдала, увлечённо рисовала, лепила из пластилина деревца, домики, человечков, разных зверюшек. Часто смотрела детскую телепередачу "Умелые ручки" и по советам её ведущих что-то клеила, мастерила, шила, вырезала. Неплохие поделки с гордостью показывала соседям и нечастым гостям. Их похвала меня вдохновляла. 

       Однако не вся деятельность была созидательной: я обновила единственный ковёр, разукрасив его по углам фломастерами, разобрала утюг и радио, познавая, что находится внутри, сделала "модные" дырочки в новых колготках, порезала на кусочки все шнурки - их стало гораздо больше! Заодно распустила вязаную кофточку, потянув за выбившуюся из узора ниточку. 
      Порой я совалась в пыльный полуразвалившийся ящик с инструментами и осваивала назначения имеющихся в доме железяк – плоскогубцев, молотка, ножовки, топора. Особенно любила синюю изоленту! Каждую обнаруженную щелочку заклеивала многослойно. Ещё прибивала большие и маленькие гвозди куда надо и куда придётся, пилила и рубила ножки табуреток. Они едва выдерживали испытания на прочность. Серьёзных травм удалось избежать, а синяки и ссадины были не в счёт.
      Удовлетворённое любопытство иной раз приносило существенные убытки. Мама недовольно ворчала или громогласно ругалась, но жёстко меня не наказывала. Я была счастлива и втихушку продолжала эксперименты.


      Фото из сети Интернет.
      Продолжение - http://www.proza.ru/2017/01/08/376


Рецензии
Пошла драматургия и читать тяжелее. Семьи с тяжелобольными детьми испытывают тяжёлые перегрузки. Да и воспитателям нелегко. Не все могут работать в коррекционных заведениях.
Интересное пересечение. Моя мать хотела мне сделать аборт. Она в то время болела.
Но забыла взять паспорт в субботу. А в понедельник уже испугалась и не пошла. Да и отец узнав, её отругал.
Успехов.

Андрей Жунин   08.06.2021 23:08     Заявить о нарушении
Будет просвет, Андрей!
Надеюсь, у Вас хватит терпения до него дочитать. )
С добром,

Марина Клименченко   09.06.2021 07:19   Заявить о нарушении
На это произведение написано 69 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.