Судьба мудрее. Глава 6. Нежеланная

      Я родилась благодаря случаю и, к сожалению, желанной деточкой не была. После неизлечимой болезни и смерти Леночки, моей старшей сестрёнки, отношения отца и матери совсем разладились. Они и женились-то без пылких чувств: на молодёжной вечеринке приглянулись друг другу и, недолго думая, оформили законный брак. Рассчитывали на "стерпится-слюбится", только не вышло ни того, ни другого. Моя внутриутробная жизнь фатально совпала с разводом и прочно легла на матрицу семейного неблагополучия. Мама поразмыслила и решилась на аборт, но в назначенный день отец увёл её прямо из больницы, убедив сохранить дитятко. Мол, тоска о первом ребёнке скорее притупится, да и на старости лет будет утешение. Оба не предполагали, что получат инвалида.
      Роды были затяжными, мучительными, осложнёнными. Дежурные врачи в чём-то ошиблись и о том умолчали. Выписали нас с мамой вовремя. Последствия травмы, поначалу незамеченные, отчётливо проявились спустя полгода. Сроки, необходимые для успешного лечения, безнадёжно истекли. Мама не жалела сил и денег, возила меня в санатории и пичкала дефицитными заграничными таблетками, которые приобретала по знакомству за баснословные суммы. Выпуклые и довольно крупные, они проглатывались, словно конфетки, благо оболочка была гладкой и сладкой. Годам к трём я научилась неуверенно ходить вдоль перил и стеночек. А к пяти обрела сносную устойчивость даже вдали от подручной опоры и запоздало, но с удовольствием отправилась в детский сад.
 
      Двухэтажная ребячья обитель красовалась посреди родной Ленинградской улицы и снаружи казалась уютным домиком. Коричневая черепичная крыша, распашные окна, розовые стены и бордовая ковровая дорожка перед входом нравились и малышне, и родителям. Все они улыбались, ступая на мягкий ворс! Я думала, что вот-вот попаду в сказочный уголок. В расцвете лета он был дивно хорош: тополя напялили пуховые шапки, на кустах вишни и смородины созрели ягодки, а на клумбах вокруг крыльца пестрели крохотные и большие цветочки невообразимых тонов. Над ними хлопали крылышками бабочки, и бдительными охранниками кружили пчёлки, которых я нисколечко не боялась. Смело прошагала по сплошь разрисованным дорожкам асфальта! Чего только детки не накалякали! Все художества, красивые и несуразные, были прелестно жёлто-зелёными. Видимо, лишь такие мелки достались юным творцам. На этом хорошие впечатления заканчивались. 
      Дальше меня ожидала высокая скользкая лестница с толстыми каменными ограждениями, похожими на колонны от какой-то скульптуры. Старые деревянные перила потрескались, затёрлись до блеклых проплешин и насквозь пропахли хлоркой. Холодные синие стены тоже источали неприятный запах: лучше не дотрагиваться и скорее проскочить полумрачный коридор. Он вёл напрямик в светлую группу к воспитательнице в белом одеянии, похожей на Снежную Королеву. Высокая, молодая, статная блондинка запомнилась мне леденящей красотой и сердечной чёрствостью. Нелюбовь встала меж нами с первого знакомства. Зато некоторых девочек Галина Алексеевна обожала - платьишки поправляла, косички заплетала, в щёчки расцеловывала (не понять, за какие заслуги). Мальчикам тоже перепадала ласка, её выпрашивая, они крепко охватывали колени воспитательницы или по-щенячьи бегали следом.   

      Я под длинными ногами воспитателя не путалась, но детям, не обделённым вниманием, завидовала. И мечтала хоть денёк побыть в числе любимчиков, чтобы с хорошим настроением сделать утреннюю зарядку, побегать по улице, залезть на турник, горку или качели. Если повезёт, поиграть в мячик, отбивая его ладошками от пола беседки. А в плохую погоду можно было порезвиться в просторном холле, чуть-чуть потанцевать "Калинку-малинку", после того пройтись разочек по узенькой скамейке, задирая ножки, словно акробатка! Если бы за ручку придержали, я бы справилась, не упала. Однако никто на помощь не спешил, и многие развлечения оставались совершенно недоступными. Во время подвижных игр Галина Алексеевна с величием указывала на тесное местечко в уголке, где мне полагалось сидеть долго и безмолвно.   
      Детский сад был совсем не в радость! Чтоб успеть к завтраку, мы с мамой просыпались затемно, мигом одевались и отправлялись на ещё застывшую в ночной неподвижности улицу. Холодный ветер резко ударял по лицу, на неровной дороге я спотыкалась, а зимой увязала в сугробах или, что ещё хуже, распластывалась на льду. Мама еле поднимала меня, резко тянула за руку и всё равно бежала. Она боялась опоздать на работу. Её, спасительницу, ждали пациенты! Я же в группе сверстников отбывала незаслуженное наказание и не могла в полной мере подстроиться под непривычный уклад жизни. Обычная свобода ограничилась бесконечными "нельзя" и замкнутым пространством игровой комнаты. Было скучно, грустно, безысходно.

      Короткие прогулки немного оживляли однообразно-утомительный распорядок, по их окончании детсадовцев умывали, кормили и без уговоров укладывали спать. С невкусной едой я возилась долго, чрезмерно раздражая пожилых ворчливых нянечек. От неважно пахнущего рыбьего жира, который иногда прилагался к обеду (по чайной ложке каждому прямо в рот), меня натурально тошнило. После глотка маслянистой жидкости аппетита вообще не было. Даже в любимом компоте сморщенные ягодки болтались нетронутыми. А сладость маленькой печеньки вовсе не скрашивала кислоту жидкого кефира, подаваемого на полдник. Лучше бы я спокойно возилась в сторонке. Но игрушек на всех не хватало, к тому же, они не отличались новизной и многообразием. Смелые и проворные дети захватывали всё подряд и делиться не собирались. Мне доставались бесколёсные машинки и куклы с оторванными ногами или руками. Я горячо обнимала этих инвалидок и шёпотом убеждала, что никто не выбросит их на помойку. Куклы в ответ издавали скрипучее "ма-ма" и доверчиво хлопали синими поцарапанными глазами.
      Только в сончас, исчезая из-под "всевидящего ока" Галины Алексеевны, я умудрялась поболтать с ребятами, занявшими соседние раскладушки. К сожалению, уставшие от шумных игр и беспрестанной беготни мальчишки и девчонки быстро засыпали. Я тоже послушно закрывала глаза и в полудрёме выдумывала заковыристые небылицы, где могущественные волшебники и добрые феи молниеносно исправляли всякую несправедливость.
      На тот момент самым ужасным местом мне казался обыкновенный санузел. Его стены и раковины сверкали белизной, а привычных унитазов и каких-либо приспособлений для ребёнка-инвалида там не было. Поручни и горшки здоровым шестилеткам не полагались. Нездоровых здесь не ждали, только я как-то оказалась. И при малой нужде, неуклюже расположившись по центру кабинки, не могла уцепиться руками за гладкий кафель. Без опоры еле-еле приседала над дырой в полу. Каждый раз боялась обмочить трусики и колготки, поскользнуться и упасть в зловонное отверстие.

      Терпела я долго, изо всех сил, потом мчалась к цели, как ошпаренная. Прямое попадание в суете и спешке исключалось. Нечаянно запачканный пол тут же вызывал вулканический гнев воспитательницы. Она выпучивала глаза, тыкала в меня пальцем и во всеуслышание укоряла: "Тьфу, неряха! Когда уже это ссаньё прекратится? За что мне такое наказание?". Я утирала рукавом кофточки подступившие слёзы и чувствовала непростительную вину. Переодеваясь посреди группы, прикрывала голую попу подолом юбки или платья и сгорала от стыда. Иногда опасалась, что Галина Алексеевна ударит чем-нибудь тяжёлым по моей глупой голове. Мы едва переносили друг друга. Не удивительно, что однажды я назвала обидчицу злюкой проклятущей. Да прибавила громко: "Сто лет бы вас не видеть!". Уж так надеялась распрощаться!
      От невиданной наглости Галина Алексеевна раскраснелась, всплакнула, прижала ко лбу мокрый носовой платок и созвала всех работников детсада. Они всполошились, ей посочувствовали и принялись наперебой ругать бесстыжую негодницу. Медсестра отвела меня за руку в свой кабинет, дала полстакана водички, внимательно осмотрела, что-то спросила и больной на голову не признала. Заведующая тоже была доброжелательной и не хотела верить, что разумная девочка способна на вызывающую дерзость. Однако под натиском её благих советов моё "ненавижу" повторялось и повторялось, а добрая репутация рассыпалась и рассыпалась. Уговоры просить прощения не помогали, я упиралась до слёз и яростно сжимала кулачки. Наконец, вопрос встал однозначно: или невоспитанное чадо остаётся в коллективе, или "опытный" сотрудник.
      
      Оскорблённая дама "поле боя" не покинула. Через несколько дней мама простила меня, пожалела и навсегда забрала из детсада. Целыми днями я безропотно сидела в нашей маленькой комнатке, которая после всего пережитого казалась раем с запертыми дверями. Выхода не было, но и войти ко мне посторонние люди не могли. От скуки я не страдала. Увлечённо рисовала, лепила из пластилина деревца, домики, человечков, разных зверюшек. Часто смотрела детскую телепередачу "Умелые ручки" и по советам ведущих что-то клеила, мастерила, шила, вырезала. Неплохие поделки с гордостью показывала соседям и нечастым гостям. Их похвала меня вдохновляла.
      Однако не вся деятельность была созидательной: в охотку я обновила единственный ковёр, разукрасив его по углам фломастерами, разобрала утюг и радио, познавая, что находится внутри, сделала "модные" дырочки на новых колготках, порезала на кусочки все шнурки - их стало гораздо больше! Заодно распустила вязаную кофточку, потянув за выбившуюся из узора ниточку.
      Раз за разом удовлетворённое любопытство приносило существенные убытки, и меня слегка теребила совесть. Порой я совалась в пыльный полуразвалившийся ящик с инструментами и осваивала назначения имеющихся в доме железяк – плоскогубцев, молотка, ножовки, топора. Особенно любила синюю изоленту! Каждую обнаруженную щелочку заклеивала многослойно. Ещё прибивала большие и маленькие гвозди куда надо и куда придётся, пилила и рубила ножки табуреток. Они едва выдерживали испытания на прочность. Серьёзных травм удалось избежать, а синяки и ссадины - не в счёт. Мама недовольно ворчала или громогласно ругалась, но меня не наказывала. Я была счастлива и втихушку продолжала нехитрые эксперименты.


      Фото из сети Интернет.
      Продолжение - http://www.proza.ru/2017/01/08/376


Рецензии
Детские сады вызывают ущербность, дети там как в загоне.
Хорошо, что мне посчастливилось избегнуть этой участи.
Мама моя не работала, и я безмятежно провела эти годы, не ходя в садик.
С детства мне позволялось всё, ведь я была последушком.
И благодарна своей маме за любовь и нежность.
Всё зависит от родителей, они должны любить своих детей, заботиться о них.
Иначе зачем рожать на муку своё потомство.
Очень больно за такие жизненные Ваши испытания, Марина.
Сопереживаю всей душой.

Варвара Сотникова   13.10.2022 14:52     Заявить о нарушении
Согласна с Вами, Варвара. Пока ребенок мал или юн, его судьба полностью зависит от родителей.
Мне досталась не худшая доля, я бы назвала свое детство счастливым.
С теплом душевным и благодарностью за сопереживание,

Марина Клименченко   14.10.2022 15:01   Заявить о нарушении
На это произведение написано 76 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.