Золушка с криминальным уклоном Глава 10

Начало здесь http://www.proza.ru/2018/03/25/845

Офицер Марко Дельвалье нервно посматривал на часы. Допрос подозрительной служанки дипломата в помещении ОЧГБ длился уже два часа и двенадцать минут. И невозможно было даже предположить, когда всё это закончится.

«Ну и трудно же объясняться с этом Глупой или Дурочкой. Один чёрт знает, как величать эту гражданочку непонятно какой державы без документов? Впрочем, известно как правильно к ней обращаться – «подозрительная особа»! – в крайнем раздражении думал он, - Да, и как ещё назвать женщину в таком, с позволения сказать, наряде – как беглянку из приключенческого фильма с плохим концом?!»

И стража закона вполне можно было понять. Кроме того, что нижнюю часть лица задержанной Алисо скрывала чёрная повязка, её основное облачение – тёмный плащ, достающий до самых пят, не позволял разглядеть ни одну из частей её тела. И снимать хоть что-то с себя подозрительная особа категорически отказывалась.
 
- Сначала рассчитывали, что процедура установления личности не продлится слишком долго, - докладывал о происшествии начальнику Дельвалье, - Задержанной было предложено заполнить анкету; ознакомиться с правилами поведения в нашей стране, то есть с тем, что ей можно делать, а что никак не позволено. Далее требовалось расписаться в том, что её об этом уведомили, и быть свободной. Всего дел-то минут на пятнадцать, не больше… То есть так предполагалось. Но когда означенной Глупой сунули под нос документ, продублированный, между прочим, на её родном языке, она испугалась насмерть, совершенно растерялась и пролопотала что-то невнятное на никому непонятно языке. Зрелище, надо сказать, до предела комичное. Видели бы вы, как её испуганные глазищи выглядывали из-под её тёмной повязки. Потом подозрительная особа забилась в угол кабинета и оттуда мычала что-то нечленораздельное, что само по себе выглядело крайне подозрительно. 

- И что?

- Дальше, господин Зимстаутен, пригласили переводчика. Ну, чтобы понять наконец, о чём подозрительная особа мычит и помочь ей заполнить предложенные ей анкеты. И тут выяснилось, что означенная Глупая не умеет читать ни на одном языке, даже на своём собственном. И не знает ни одной буквы. В этой связи правильно прочитать и заполнить анкеты она оказалась не в состоянии, ни самостоятельно, ни с чей-либо помощью. Посему приняли решение записать необходимые сведения с её слов. Но никто же не думал, что и здесь возникнут непреодолимые препятствия! Переводчик разговаривал с ней на диалекте, принятом в Луислане, но оказалось и этот язык она, хоть и знает, но с перепугу забыла. Переводчик, разъясняя ситуацию, поведал нам, что объясняется она оказывается на наречии провинции Сен-Джу, какой-то очень далёкой от нас, дикой и крайне малозаселённой местности. А лингвистов, знающих этот диалект у нас в стране по пальцам пересчитать можно, очень редкое какое-то наречие. И вот итог: к этому времени допрос длится больше двух часов, и только и удалось выяснить, что отца Глупой зовут Сулу, а маму – Айше. Детский сад, младшая группа! И в довершении ко всему подозрительная особа ударилась в слёзы. Теперь и следователь, и переводчик, и секретарь её успокаивают.

- И что, этот язык Сен-Джу с государственным монум-аркским так уж отличен?

- Как я понял, диалекты похожи, но и различий достаточно и с точки зрения смысловой нагрузки слов, и с точки зрения произношения, господин Зимстаутен. Подозрительная особа вроде бы по началу заявила, что столичную речь державы, в которой родилась, понимает, но как говорить… короче, блеет что-то, как коза, и глаза таращит. Её экзотический прононс переводчик разобрать не в состоянии. Но и она абсолютно не разумеет, что он говорит. Наверное, просто он употребляет какие-то сложные слова и обороты. И как с ней разговаривать? Я вот думаю, может пригласить господина Томпольё, чтобы он помог. Ведь как-то уважаемый дипломат объясняется со своей прислугой?
 
- Просить посланника-то? Да что ты! - начальник отделения махнул рукой и отрицательно помотал головой, - Станет он тебе на допросе присутствовать. Это ниже его достоинства. Он, как только появился в отделении, так насел на телефон. Сначала сорок минут говорил с консулом своей державы, а теперь звонит ещё кому-то.

- И что консул?

- Кажется, грозится приехать. Скандалить станет конечно же. Ну и пусть себе. К вечеру прибудет уполномоченный Интерсес мистер Прискотус, посланный к нам для наведения порядка. Он, как представитель международной организации по борьбе с терроризмом, настроен крайне решительно. И, без сомнения, будет на нашей стороне… Но почему с заполнением анкеты подозрительной гражданки возникли такие проблемы? Неужели уж совсем ничего нельзя придумать? - осведомился Зимстаутен, пробегая глазами документы, – Здесь до сих пор не указаны ни имя, ни фамилия, ни год и место рождения. Что разве все эти сведения нельзя было узнать из документов, которые предоставил при въезде Томпольё.

- Видите ли, господин начальник, - пояснил ему Марко, - у женщин определённого сословия, к которому как раз и относится наша особа, в Монум-Арко нет паспортов…

- Знаю, и что? А личное досье, обязательное для представления?

- Вот посмотрите, мистер Зимстаутен, и убедитесь, что из данного источника невозможно получить совершенно никаких сведений, - сказал офицер Марко Дельвалье, протягивая начальнику документ. - Фамилии здесь не проставлено, написано лишь «Алисо ди Томпольё». Сама же Глупая говорит, что фамилии у неё вообще в помине не существует. То есть, может она где-то и есть, но подозрительная особа её не знает, и ей никто об этом не говорил и не упоминал даже, что у неё есть фамилия.
 
- Вы думаете, она что-то скрывает? – нервно осведомился начальник отделения государственной безопасности.

- Скрывает? – переспросил следователь и потом добавил, поразмыслив, - Не думаю… Мне представляется, что непохоже. Для этого Глупая слишком тупая и забитая. Скорее всего она просто до предела необразованная и безграмотная.

- Алисо ди Томпольё, говорите? - переспросил Зимстаутен. – В Монум-Арко, как я знаю, принято называть прислугу по фамилии хозяина, то есть «ди» – знак принадлежности и далее указывается лицо, которому служит данный человек. Думается, в анкете так и следует записать девушку. Это даже даёт какие-то преимущества. Если что-то натворит в дальнейшем наша подозрительная особа, хоть будем знать: с кого спрашивать. А с самой-то Глупой какой спрос? Сами же говорите, что мастерица только глаза таращить и нечленораздельно мычать. И что толку нам от её фамилии, коль она сама её не знает… Насчёт года рождения, здесь следует спросить по-другому… Гражданочка, - обратился он к задержанной, делая при этом знак переводчику, чтобы тот довёл до её сведения смысл им сказанного, - гражданочка, сколько вам лет? Поняла?

Алисо с крайней настороженностью во взгляде выслушала переводчика и закивала головой, что сообразила о том, о чём её спросили. Потом в глубоком раздумье начала загибать пальцы.
 
- Ну что, такой трудный вопрос? – поинтересовался Зимстаутен, глубоко вздохнув.

- Задержанная просит, чтобы вы не мешали ей считать, она сбивается, - довёл до его сведения переводчик.

- Разумеется, - съязвил начальник отделения, - прямо требуется применить интегральную формулу Коши для голоморфных функций комплексного переменного!

- Задержанная говорит, что не может ответить на этот вопрос, она запуталась, - сообщил переводчик какое-то время спустя, выслушав окончательный ответ монум-аркской гражданки.

- Всё, счётная машинка перегрелась и испортилась, задачка оказалась слишком сложной, - начальник отделения только всплеснул руками.

Присутствующие в помещении еле сдерживались, чтобы не умереть от хохота.

- Вот снять бы на камеру, - усмехаясь проговорил секретарь, - хоть людям показать, как весело мы здесь работает, а то население называет наше учреждение «отделом мрачных кошмаров».

- Ну, и дикий же народ! – покачал головой офицер Марко, глядя на задержанную.

- Но-но-но! – замахал руками начальник отделения, - Вы это бросьте, вы это только не вздумайте сказать, когда монум-аркский консул сюда приедет. Не избежать международного скандала. А Томпольё вам целую речь скажет о традициях своего народа, которые не только они, но и мы должны соблюдать. 

Со всех углов помещения послышались в ответ возмущённые реплики сотрудников отдела:
   
- Да пусть консул скандалит себе!

- И пусть посланник разглагольствует. Коль умный такой, научил бы лучше считать свою служанку, а он только горазд трепаться.
 
- Конечно, у нас в Пронсельвани полно полуграмотных дураков, людей почти без образования, но не до такой же степени тупых, как эта подозрительная гражданочка!
 
- Томпольё по прилёте в нашу страну суёт под нос при паспортном контроле на свою служанку филькину грамоту, при этом ещё возмущается, что её незаконно задержали!
 
- Заикнулись о том, чтобы выслать из страны его прислугу, он нас вообще чуть в адский пепел не сжёг. Я, говорит, больной человек, а Глупая за мной ухаживает. Знаете, мол, как сейчас трудно найти старательную сиделку.
 
- Но как? Как вообще этой подозрительной гражданочке непонятно какой страны дали бы разрешение на въезд? – недоумевал начальник.

- Мне кажется, - предположил офицер Марко, - Томпольё – заслуженный дипломат, поэтому на многие вещи, касающиеся его, смотрят сквозь пальцы. А он сам к такому привык и воспринимает как должное.

Чувствуя такие насмешки со стороны окружающих, Алисо безутешно разрыдалась. Понимать-то содержание разговора она не понимала, но на лицах окружающих и так всё было написано, а в тоне голосов звучала враждебность, злость и сарказм. Под впечатлением случившегося, девочка из горного селения сидела на своём стуле в отделении, жалко всхлипывая, а плечики её конвульсивно вздрагивали при очередном приступе подступающего плача. В её защиту можно сказать, что была она далеко не первой и не последней, кто проливал слёзы в стенах этого отделения, где допросы обычно не отличались особой мягкостью.

- Надо бы успокоить эту Глупую, - заметил начальник отделения. – А то приедет монум-аркский консул, а задержанная особа в таком жалком виде. Ведь скажут потом, что у нас здесь над ней страшно издевались и надругались.

- Гражданочка, не плачьте, выпейте водички, - сказал переводчик, наливая из графина, стоящего на столе, в стакан воды и собираясь передать его задержанной, и вдруг запнулся, взглянув на Алисо, нижняя часть лица которой была скрыта глухой повязкой. - Как же она будет пить? И нескольких глотков сделать не сможет.
 
- А попросить её открыть лицо никак? – испросил начальник отделения.

- Ну, уж нет, - замахал руками следователь, - из-за этого уже были проблемы. Как только привели в отделение эту… ну, эту Глупую, так попросили её хоть что-то снять, чтобы сделать несколько фотографий. И представьте, эта подозрительная особа заявила, что откроет лицо, только есть ей разрешит её хозяин.

Это действительно было так, ведь Алисо помнила наставления господина Рамиза в самолёте о том, что необходимо проявлять принципиальность с этими-самыми непонятными людьми по спорным вопросам, помнить обычаи своего народа и не поступаться своей совестью.

- Как?! Скажите, как можно быть такой тупой, бессловесной, забитой? – вопрошал офицер Марко, - Эта Глупая даже сама не знает, может ли она открыть лицо и просит на это разрешения у хозяина! Да где её воспитывали? Такое впечатление, что каждый день с утра до вечера били молотилкой по голове, пока не выбили соображение и собственное мнение.
 
- А что сказал Томпольё? – поинтересовался начальник отделения.

- Представьте себе, наотрез отказал в этой просьбе, - в один голос пояснили ему его подчинённые.
 
- Но почему, он ведь образованный человек, какие-то вещи понимать должен?

- Видимо, просто пошёл на принцип. Как будто вы не знаете какие у наших органов в последнее время разногласия с монум-аркским посольством. И если бы от этой страны не зависели нефтяные поставки, давно бы уже разобрались со всем тем уголовным притоном, который они сотворили у нас под прикрытием своей так называемой миссии. А нефть – это очень сильный аргумент. У нас-то в Пронсельвани её нет. Вот монум-аркцы и пользуются ситуацией, прикрываясь своими обычаями. А нам приходится им во всём потакать, пропуская через границу кого попало.

- А чем мотивировал свой отказ Томпольё?

- Он сказал, что девушка якобы дала обед целомудрия, - заявил следователь не без изрядной доли сарказма.
 
- Знаем мы эти их обеты! – вставил своё замечание Марко, - Лично приходилось задерживать монум-аркских гражданочек, занимающихся у нас проституцией.

- Днём в парандже, а вечером в неглиже, - сострил следователь.
 
- А где вы родились, гражданочка, - обратился начальник отделения к задержанной, - тоже не знаете?

- Она говорила, что в деревне Колуси близ города Киха, - ответил за девушку следователь, - но мы смотрели по географической карте провинции Сен-Джу и не нашли населённого пункта с таким названием. Учитывая уровень умственного развития подозрительной особы, думается она просто что-то перепутала.

- А как ехать до Киха, от её деревни в какую сторону и по какой дороге, конечно, спрашивать бесполезно? – продолжал далее свои расспросы Зимстаутен.

- Да что вы! С познаниями в географии Глупой спрашивать о дороге? Она, наверное, скажет, что по асфальтированной, воображая, что это очень важная примета.
 
Тут решил вмешаться переводчик и дополнить информацию.
 
- Задержанная давала какие-то обрывочные сведения, сказав, что её отец, отправляясь вместе с братом в город на рынок, сначала запрягал осла в телегу, потом те ехали долго-долго, потом продавали товар и к вечеру они возвращались обратно. А когда она ехала на автомобиле с каким-то месье, так домчались быстро-быстро.

- Кстати, следует это занести в протокол допроса, - заметил начальник отделения секретарю. – Вполне могут пригодиться даже такие сведения. Раз на осле можно доехать и расторговаться в один день, путь на машине не занимает много времени, значит деревня её находится километрах в двадцати от города, не больше. Есть смысл попытаться вычислить её село и послать в Монум-Арко запрос с требованием дать сведения на их гражданку.

- А толку-то? - возразил офицер Марко, - У нас нет ни её фотографии, и фамилии Глупой мы тоже на знаем. Или мне прикажите запрячь осла в телегу и ехать долго-долго искать её деревню, разыскивая там отца Сулу и маму Айше? А к её документам прилагались только словесный портрет и характеристика.
 
- Ну-ка дай я посмотрю… Из качеств, характеризующих особу, указаны старательность, исполнительность, аккуратность… Что ж тупость-то с безграмотностью не указали?!... Вот приметы… «глаза зеленовато-карие, волосы тёмно-каштановые, кудрявые… лицо овальное, кожа цвета какао, разбавленного молоком… Это всё конечно хорошо, но хоть бы какие-то особые черты внесли: родинки там, рубцы, бородавки, отметины на теле, возникшие в результате ранений или заболеваний…

- Для того, чтобы увидеть особые приметы, нужно девушку раздеть. А как же её раздевать будут, она же дала обед целомудрия? - опять съязвил следователь.
 
- Разрешите обратиться, господин начальник отделения, и сказать вам несколько слов тет-а-тет, - вполголоса проговорил штатный психолог. Он с самого начала присутствовал при допросе задержанной, но до сих пор не произнёс ни слова.

- Говорите, - ответил согласием Зимстаутен, отводя подчинённого в сторону.

- Мне кажется, работники отделения изначально взяли неверную тактику допроса. Как вам представляется, ведь девица эта молода и красива?

- Откуда я знаю, если задержанная в этом своём странном одеянии, а года рождения её мы не знаем? - брезгливо поморщился начальник. – Но будь это так, как вы говорите, стала бы она разве скрывать своё лицо и давать какие-то там обеты? По мне – ходячий крокодил, полный комплексов. Глаза, конечно, красивые, но это не показатель. Недавно тут у нас одна похожая гражданка из Монум-Арко побывала на допросе. Тоже в своём этом… странном национальном одеянии. Так вот, показалась мне поначалу просто пери из сказки – глазищи такие огромные, выразительные, рожицы мне приветливо корчила, кокетничала. А как сняла своё облачение, так меня чуть сердечный приступ не хватил: нос кривой, а щёки и подбородок весь в угрях.
 
- Нет-нет, - заверил собеседника психолог. - Я внимательно наблюдал за задержанной особой. Она очень женственная. И возрастом лет шестнадцати – не больше. А поведение её и реакция на окружающее, если хорошенько подумать, вполне естественны. Сами представьте: девица, по-особенному воспитанная, оказалась в незнакомой стране, её силой отвели в неприятное место, строго с ней разговаривали, извели насмешками, расстроили. Вот она и растерялась до крайности.

- Короче, что вы предлагаете, психолог?

- Пусть с ней поговорят стажёры ваши – молодые, наивные, но симпатичные ребята, ещё без обычных этих замашек строгих служителей закона. Вы им не говорите ничего плохого про девушку, чтобы заранее не настраивать их негативным образом по отношению к ней. Неплохо бы, чтобы они проявили к вашей Глупой заботу, наговорили комплиментов. Я абсолютно уверен: таким способом они не просто вытянут из данной особы достаточное количество сведений, но и наверняка сфотографируют. Пусть скажут ей, что она, наверняка, фотогенична, что ей бы быть, судя по стати, моделью и всё такое…

- Моделью? А Глупая знает, что это такое?

- Да какая разница что молодые-симпатичные ей скажут, лишь бы у этой особы возникло желание продемонстрировать себя, показать свою красоту… Но сначала вы на некоторое время оставьте её одну, чтобы успокоилась. А сами всем своим шумным скопом выйдите.

- Но я не могу оставить задержанную одну в кабинете следователя. Это противоречит правилам.

- Тогда предложите ей немного побыть в моём кабинете – кабинете психолога.

- Там же ваш архив с важными сведениями на криминальных лиц и прочее…

- Всё важное заперто и притом очень надёжно, я вас уверяю.

- Ну, а если этой Глупой придёт в голову натворить глупостей? К примеру, выкинется из окна в знак протеста. Религиозные фанатики же они такие, у них у всех не в порядке с головой!

- Да будет вам преувеличивать, господин Зимстаутен. Я уверен, что всё будет хорошо, - заверил его психолог. – Главное здесь ещё комнату как следует подготовить. Повесить в шкафу красивую женскую одежду – как будто случайно кем-то оставленную. Что-нибудь этакое в восточном стиле, как носили бы жёны султанов и их одалиски. На верхнюю полочку поставить украшения, цацки всякие, косметику французскую. Всего этого добра достаточно в магазинах аэропорта. Возьмём на время, продавцы не откажутся помочь стражам порядка. Дверцу шкафчика со всем этим следует приоткрыть – опять же, как будто случайно. Просто не может случиться, что молоденькая девушка, будучи предоставлена самой себе, этим не заинтересуется. И главное, не забыть на стене повесить огромное зеркало в полный рост. Когда известная особа увидит всё это женское богатство, то обязательно откроет своё лицо, хотя бы наедине с собой, чтобы собой и своей красотой полюбоваться. 
   
- Ну, делайте, как знаете.

Однако начальник отделения, выслушав психолога и даже дав согласие, был совершенно уверен, что предложенная затея не даст результата. «Уж больно девица дикая! Но попытка – не пытка».

Продолжение здесь http://www.proza.ru/2018/04/09/1177