Долгий путь домой. Часть 1 -Отрывок

1
Погода в нынешней середине сентября скорее соответствовала той, которая обычно бывает в конце октября. Было довольно холодно, даже днем температура не поднималась выше трех-четырех градусов тепла. По ночам уже случились первые заморозки. Пронизывающий, даже через теплую одежду, ветер, казалось, вообще никогда не прекращается, только становится чуть тише, или чуть сильнее. Периодически начинал морочить мелкий, весьма неприятный дождик, от которого, в сочетании с непрерывным ветром, было почти невозможно укрыться. Создавалось впечатление, что этот ветер, постоянно бросает капли дождя горстями в лицо, и спастись от этой напасти не получалось ни с помощью зонтика, ни с помощью капюшона. При этом, по контрасту с такой погодой, почти все листья на деревьях, хотя и изрядно пожелтевшие, оставались еще на ветвях, создавая противоречивую картину золотой осени. Особенно в редкие минуты, когда на короткое время проглядывало солнце.
Прохожих на улицах было мало, редко кто отваживался гулять по такой погоде, а все, кому нужно было направляться по делам, обычно старались на улице не задерживаться. И лишь редкие любители подобной погоды, да еще люди, которые, по какой-то причине, были вынуждены задерживаться на ветру, составляли тот контингент, который попадался на улице.

Внимательный наблюдатель, мог бы заметить среди этих прохожих, гуляющую изо дня в день, молоденькую девушку, одетую в темную куртку с капюшоном и обтягивающие брючки из плотной ткани. Девушка, казалось, не имела какой-то конкретной цели, и просто ходила по улицам, ни к чему не присматриваясь, никуда не спеша. Изредка она останавливалась у театральных афиш, а так же у объявлений, анонсирующих какие-то выставки или вернисажи. Внимательный наблюдатель мог бы заметить также, что у девушки никогда не бывает какого-то постоянного маршрута и каждый новый день, она идет по совершенно новой дороге. Причем дороги эти, тоже не имели какой-то определенной цели.
Еще внимательный наблюдатель мог бы заметить, что прогулки эти, обычно бывают в вечернее время. Но при этом утром и сразу после обеда, девушку тоже можно было заметить на улице, причем по утрам и в послеобеденное время, она двигалась всегда по одному и тому же маршруту. И маршрут сей начинался в одном из старых спальных микрорайонов города, застроенных пятиэтажными «хрущевками», лишь изредка перемежающимися панельными коробками девятиэтажек. А вот заканчивался он каждый день в здании районной поликлиники, из которой девушка выходила примерно через час и быстро возвращалась обратно.

Человек, который мог бы подметить не только маршрут движения, но смог бы бросить внимательный взгляд на лицо девушки, мог бы заметить еще некоторые детали. Он бы неизбежно обратил внимание, что лицо девушки, очень миловидное само по себе, никогда не озаряется улыбкой, и поражает мертвенной бледностью. Светло-русые волосы её всегда убраны в пучок, и почти никогда не бывают распущены. Девушка всегда находилась в состоянии меланхоличной печальной задумчивости, взгляд её больших серых глаз почти всегда был устремлен словно в некую бесконечную глубину.
Имя девушки было Ирина Смыслова. Хотя это вовсе не было фамилией, которую дали девушке при рождении. Точнее, девушка вообще не знала, какой была фамилия её родителей, ибо первые воспоминания в её жизни, у девушки начинались с детского дома. И фамилия Смыслова ей досталась от первых её опекунов, прекрасной пожилой пары, которая, к величайшему сожалению, попала в автомобильную аварию, и что самое печальное – со смертельным исходом. И, поскольку случилось это, когда Ирине было всего восемь лет, то и воспоминаний у неё от этой супружеской пары, осталось очень мало. К сожалению, несмотря на то, что пара сия относилась к Ирине очень тепло, и они даже уже готовили документы на удочерение, но после смерти их, девочке остались лишь воспоминания, да фамилия.
 
Какое-то время Ирина находилась в детском доме на общих основаниях, а затем для снова нашлись опекуны. Но, увы, отношения между Ириной и этими гражданами, оказались намного более прохладными, нежели отношения с супружеской парой Смысловых.
В первое время, когда новые опекуны только вступили в свои права, эти отношения были, в целом, неплохими. Хотя Ирина, как и всякий ребенок, проживший в детском доме, и имевший неплохую проницательность, уже тогда видела в улыбках и добрых словах этих людей, некую фальшь.  И чем дольше шло время, тем больше ощущалась эта фальшь. А со временем, все эти слащавые улыбки, теплые слова и яркие презенты, начали постепенно сходить на нет. Поначалу, Ирина никак не могла понять причин столь немалых перемен в отношении к себе, а затем, немного повзрослев, поняла, что опекунство просто давало этим людям какие-то преференции. А терпеть ребенка с непростым характером, не испытывая к нему никаких чувств, понятное дело, было очень непросто. Правда, иногда, Ирине начинало казаться, что в общении с ней у этих людей проскальзывали какие-то непонятные нотки, но понять что-либо определенное она не могла. Может быть просто потому, что ей не хватало жизненного опыта.

Жизненная ситуация у девушки осложнялась еще и тем, что еще с двенадцати лет, у неё была диагностирована опухоль головного мозга. Не так что бы смертельно опухоль опасная, но все же дающая весьма нехорошие последствия. Собственно, именно поэтому Ирина и была вынуждена каждый день, исключая только воскресенье, дважды посещать больницы, где проходила курс инъекций и капельниц. И хотя, как сирота, она получала весь этот курс совершенно бесплатно, почему-то даже эта процедура, как казалось девушке, вызывала у опекунов немалое раздражение.
Некоторое удивление вызывало и то, что и директор детского дома, при котором, можно сказать, числилась Ирина, почему-то поддерживала опекунов. Чем была обусловлена эта поддержка, Ирина не могла понять, но эту поддержку опекуны начали получать только от нового директора, которая заняла этот пост около трех лет назад.
Процедуры эти, с небольшими перерывами, длились уже более четырех лет, из чего, можно конечно сделать вывод, что девушке было около восемнадцати. И до полного совершеннолетия ей оставалось совсем немного.

Как ни странно, но сама Ирина воспринимала все происходящее с ней, довольно спокойно, не впадала в отчаяние, и не пыталась совершать каких-то безумных поступков. Она вообще, на удивление, была девушкой весьма спокойной и уравновешенной, но при этом – видимо, как следствие воспитания в детдоме, умела неплохо постоять за себя. Скорее всего, поэтому, ей и удавалось сохранять со своими, не слишком доброжелательными опекунами, состояние относительного равновесия.
К тому же, поскольку обучение, в связи с болезнью, она проходила домашнее, у неё был чуть больший выбор в проведении свободного времени.
А сие время, она, кроме постоянных прогулок в любую погоду, занимала посещением всевозможных выставок, вернисажей, спектаклей и концертов.
Трудно сказать, откуда в ней, обычной детдомовской девчонке, взялась эта любовь к искусству и его проявлениям в самых различных аспектах.
Возможно, это позволяло ей отвлекаться от её весьма непростой жизни, может быть – помогало как-то бороться с её тяжелой болезнью. Возможно также, что это отвлекало её от непростой ситуации дома, где её опекуны выстраивали очень странную линию поведения.

У Ирины было немного знакомых, и еще меньше друзей.
Как ни странно, но среди детдомовских, приятелей у неё почти не было. Хотя она и провела там немало лет своей жизни, но как-то так и не стала считать ту среду близкой себе. Одной из её приятельниц, стала дочка одной из учительниц, которые участвовали в её домашнем обучении. Дочку звали Вера, она была на год моложе Ирины. Вера была девочкой очень домашней, и собственных подруг у неё было мало, и как-то совершенно незаметно, они сблизились с Ириной. Тем более, что у них оказалось много общих интересов, связанных с искусством.
Второй подругой была, можно сказать, подруга по несчастью, девушка по имени Клавдия, которая тоже постоянно ходила в больницу на различные процедуры. Правда, причины процедур у неё были несколько иные, нежели у Ирины, но частое совместное посещение больницы, тоже как-то сблизило их.
Тем более, что Клавдия, бывшая на пару лет старше, тоже не имела своей компании, но искусством давно и живо интересовалась.

Что касается молодого человека, то Ирина, которая в силу своего возраста, должна была бы живо интересоваться этой стороной жизни, не слишком обращала на это внимания. С одной стороны, она считала себя совершенно неустроенной по жизни, тем более, что опекуны её, нередко поддерживали такое её мнение. С другой стороны, она считала, что столь нездоровый человек, как, она, наврядли вызовет интерес у противоположного пола.
При этом, нельзя было сказать, что эта сторона жизни её совсем не интересует. Нет, она часто мечтала о романтических встречах, о каких-то свиданиях, о встречах, но все эти мечтания обычно блуждали в возвышенной облачной вышине, очень далеко от реальности.

К слову сказать, опекуны Ирины, почему очень боялись, что у девушки появятся какие-то романтические отношения, хотя и никак не показывали это открыто. Чем была обусловлена эта боязнь, было непонятно, возможно они опасались, что девушка тогда окончательно выйдет из-под их контроля. Впрочем, все подруги Ирины тоже были девушками одинокими, поэтому отсутствие личной жизни не сказывалось на ней столь тягостно. Ведь наличие товарищей по несчастью всегда несколько снижает остроту неприятных моментов.
Зато отсутствие личной жизни девушки компенсировали чисто духовным развитием, совмещая походы на выставки и в театр, с посещением различных лекций и семинаров.

2

И сегодня Ирина договорилась встретиться с Верой, что бы посетить некую выставку картин какого-то малоизвестного, но очень интересного художника. Вера умудрилась найти где-то на улице афишу, приглашающую на эту выставку, хотя Ирина, так и не смогла найти никакой информации в Интернете об этой выставке. Фамилию художника, к сожалению, Вера не запомнила, но чем-то её эта афиша привлекла. И зная немалое сходство их вкусов, Ирина решила поверить своей подруге и сходить на эту несколько необычную выставку.
Странно было еще и то, что выставка сия, судя по всему, проходила не в какой-нибудь картинной галерее города или в музее, и даже не в частной мастерской, как это иногда бывало, а в некоей «Галерее цветов». Что удивительно, Ирина, бывшая, в общем-то, немалым знатоком заведений искусств в городе, ничего об этой «Галерее» не знала, и более того – никогда о ней не слышала.

Встреча с Верой была назначена в старом городе, возле одной из старейших аптек в городе, которой во время последней реставрации, придали вид аптеки начала двадцатого века. В результате этого аптека стала излюбленным местом встреч и свиданий, настолько запоминающимся был её новый старый внешний облик.
Когда Ирина подошла к аптеке, Вера уже была там, девушка вообще была очень пунктуальной и, не смотря на свою «домашность», никогда и никуда не опаздывала, приходя всегда заранее. Вера была девочкой невысокого роста, с копной волос медного цвета и круглым лицом с мягкими ямочками на щеках. Одета она была в светло-бежевую курточку с капюшоном.

- Здравствуй, Вера, - приветствовала подругу Ирина, - давно меня ждешь, а то я, как обычно, когда иду под дождем по улице, обычно забываю обо всем, в том числе и о времени?

- Добрый день, Ира, - отвечала Вера, - да, я сама, всего минут пять, как пришла, вот стою, в который раз любуюсь интерьером ретро-аптеки.

- Да, в кои-то веки у нас, реконструкция прошла действительно очень удачно, - улыбнулась Ирина, - а то вечно, наделают непонятно что, а выдают за произведение искусства.

- Это верно, - согласилась Вера, - я сейчас опять вспомнила слова мамы о том, что у тебя речь такая, словно ты росла всю жизнь в интеллигентной семье, а не в детском доме.

Тут она осеклась, и прикрыла рот рукой, а затем сказала тихо:

- Ой, прости, я совсем не хотела тебя обидеть.

- Да, я понимаю, - ответила с грустной улыбкой Ирина, - Валентина с Григорием тоже вечно недоумевают по этому поводу.

Валентина и Григорий были опекунами Ирины.

- Я думаю, что на меня такое большое влияние оказала семья Смысловых, хотя я жила у них всего пару лет, - продолжила Ирина, - да и то, в возрасте восьми лет лишилась их.

- Да, мама говорила мне, что это были очень хорошие, интеллигентные люди, - сказала Вера, - хотя она и не знала их хорошо, и говорила, что они были вроде бы приезжими.

- Увы, к сожалению, я даже не знаю, откуда именно они приехали сюда,- покачала головой Ирина, - сколько не пыталась отыскать какие-то следы их родственников – все было напрасно. Словно их и не было никогда в нашем мире.

- Да, странная история, - согласилась Вера, - кстати, с этой «Галереей цветов» тоже много непонятного.

- Да, я ведь живу в городе с самого рождения, ну, по крайней мере, сколько себя помню, - ответила Ирина, - да и в своих прогулках, исходила город из конца в конец, но даже не слышала о такой галерее.

- Я ведь и афишу видела только в одном месте, - сообщила Вера, - возле старого входа в парк, позавчера, и что характерно, сегодня утром, мама проходила там и афиши уже не видела. Хорошо, что я сфотографировала её на мобильник.

- Ну, ты, хотя бы знаешь, куда идти? – Улыбнулась Ирина. – А то пойдем – сами не зная куда.

- Нет, в Интернете, я галерею эту не нашла, - сказала Вера, - но, вот что интересно - в печатном справочнике «Желтые страницы», семилетней давности, эта галерея есть. И я ведь позвонила по телефону, указанному на афише, и мне назвали именно тот адрес, который был указан в справочнике, и подтвердили наличие выставки.

- Ну, тогда я совершенно спокойна, - снова улыбнулась Ирина, - тогда пойдем?

- Да, конечно, - спохватилась Вера, и девушки двинулись по улице, разговаривая на различные темы, и совершенно не обращая внимания на мелкий, неприятный дождь.

Они прошли вдоль улицы, мимо витрин множества магазинов и свернули на боковую улицу, по которой прошли до самого её конца.
Затем, Вера, еще раз посмотрев в мобильнике адрес, повела свою подругу по тихой, почти безлюдной улочке, разглядывая которую, Ирина, с удивлением, отметила, что никогда здесь не была. Затем они свернули в еще один переулок, прошли небольшой сквер, с очень уютными скамейками, и наконец, вышли в небольшой переулок, который заканчивался тупиком. Вот в этом тупике, и стоял трехэтажный дом, старой постройки, на первом этаже которого и располагалась та самая  - «Галерея цветов».

С некоторым удивлением оглядев местность, девушки вошли в галерею.
Полностью оправдывая свое название, прямо от входа, в галерее начинался красивый зимний сад, в боковых проходах которого виднелись полки с цветами. Оказалось, что они не были единственными посетителями – пожилая супружеская пара разглядывала красивую витрину с экзотическими растениями.
Рядом с ними стояла женщина средних лет, к которой посетители обращались, время от времени, с вопросами и она что-то объясняла им.
Тут женщина заметила девушек и, извинившись перед посетителями, прошла к ним.

- Доброго дня вам, девушки! – Приветствовала она двух подруг. – Желаете посмотреть на цветы, или быть может приобрести у нас что-то?

- Доброго дня Вам, - ответила Ирина, - у вас здесь все очень красиво, и мы обязательно посмотрим галерею с цветами, но, прошу прощения, мы пришли потому, что афиша сообщала о выставке картин здесь.

Женщина на мгновенье задумалась, а затем ответила:

- Знаете, вообще мы не давали такой афиши, но вы уже четвертые посетители, которые спрашивают об этом.

Девушки с удивлением переглянулись.

- Значит, выставки, на самом деле нет? – Разочарованно произнесла Вера.

- Да, как вам сказать, - чуть задумчиво произнесла женщина, - в том, то и дело, что выставка есть, но мы не давали никакой афиши.

- То есть, как не давали? – Удивилась Вера. – Я же видела афишу на улице и потому мы и пришли.

- Все дело в том, что примерно с десяток картин, которые есть на этой выставке, пришли к нам по почте, - объяснила женщина, - причем – без обратного адреса. Но с письмом, где говорилось, что нас очень просят разместить у себя на свободной площади, картины одного молодого художника, просто для того, что бы люди могли посмотреть на них.

- И что же картины? – Спросила Ирина.

- Мы распечатали упаковку, а там действительно было десять картин, причем, как мы поняли картин высокого уровня мастерства, - ответила женщина.
А затем продолжила:

- Нас больше удивило, откуда отправитель узнал об освобождающихся площадях, мы ведь о том, что у нас часть экспозиции переехала в другое помещение, никому не говорили, да и посылка пришла сразу же, после того как мы перевезли свои вещи.

- Странно, но как же вы тогда собираетесь вернуть картины? – Удивилась Ирина.

- В письме было написано, что когда придет время, за картинами приедет сам автор, а пока просит выставить их у себя, - объяснила женщина, - а весь доход, нам предлагалось взять себе, что очень странно, хотя и очень щедро.

- Правда, посетителей у нас было немного, - добавила затем она, - ведь о выставке мы только рассказывали знакомым, а про афишу услышали всего лишь вчера, когда приходили первые посетители.

- Да, и правда, странный случай, - согласилась Ирина, - и дорого вы берете за просмотр?

- Нет, совсем символическую сумму, в сто рублей, - ответила женщина, - нам совестно брать с фактически подарка, больше, но при этом в письме гонорар упоминается, значит, даритель предполагал, что это можно сделать.

- Хорошо, - сказали девушки, доставая деньги, - а все-таки посмотреть картины мы можем?

- Да, конечно, - кивнула головой женщина, приглашая их в один из проходов.

Они прошли в соседнее небольшое помещение, размерами примерно шесть на шесть метров, в котором были развешаны на стенах картины.

- Вот, собственно и вся экспозиция, - женщина обвела рукой комнату, - увы, провести экскурсию я, по сути, не могу, просто потому, что сама ничего об этих картинах сказать не могу.

- Ничего, - ответила Ирина, - созерцать произведения искусства намного интереснее, чем слушать рассказ о них.

- Ну, в таком случае, прошу прощения, но я вас оставляю, - откланялась женщина, - у меня клиенты.

- Да, конечно, спасибо Вам, - ответили девушки, и женщина вышла из помещения.

А Ирина с Верой начали осмотр выставки.
Картины были написаны в классической манере, хотя краски, которые использовал художник, были какими-то необычными. Казалось, в них был подмешан некий ингредиент, который добавлял всем этим изображениям какую-то необычную глубину. Картины действительно смотрелись так, словно были не написаны красками, а созданы в некоей компьютерной программе, которая моделирует трехмерную реальность.
Ирина даже коснулась пальцами первой картины, что бы почувствовать, что она действительно написана красками на холсте.
Эта картина изображала несколько людей, одетых в странные, напоминающие средневековые, одежды, стоящих на высоком холме. А над холмом в темном грозовом небе сверкали молнии, создавая в небе необычный рисунок. Казалось, что молнии, сплетаясь вместе, рисуют в небе некий очень сложный иероглиф.
На второй картине был нарисован лесной пейзаж, от которого веяло и какой-то сказочностью и, одновременно, и домашней теплотой.

- Какой необычный лес, - задумчиво проговорила Ирина, - так и хочется взять и войти в эту картину, прогуляться по этому лесу.

- Да, красиво, конечно, но лес мне кажется каким-то чужим, словно он из какого-то другого мира, - возразила Вера.

- Может быть и из другого, но меня почему-то очень манит туда, - еле слышно проговорила Ирина, и они перешли к следующей картине.

Третья картина девушку, стоящую на морском берегу. Девушка была одета в длинный полупрозрачный наряд, развевающийся на ветру и плотно облегающий её изящную фигурку. Море было неспокойно, явно надвигался шторм, и волны темного цвета, накатывались на берег с пенными шапками на вершинах. И снова Ирина почувствовала какую-то близость с этим берегом моря, хотя в жизни не была ни разу на море.
Следующие две картины изображали пейзажи, на которых была лесная опушка, на которой вдали был виден красивый, словно сказочный домик. Домик сей был изображен с двух ракурсов, видимо, художнику он очень приглянулся и он решил запечатлеть его с разных сторон.
Еще одна картина изображала звездное небо, которое было написано настолько реалистично, что казалось, смотришь не картину, а выглядываешь ночью в окно.

- Ну, надо же, как нарисована ночь, - с уважением проговорила Вера, - еще немного и мне захочется открыть окно и выглянуть туда – в эту ночь.

- Да, очень притягательная картина, - сказала Ирина, в голове которой сами собой начали возникать какие-то сумбурные мысли.

Следующая картина изображала восход солнца над морем, на который смотрели двое – юноша и девушка, сидевшие на высоком берегу. И снова, в сердце Ирины что-то ёкнуло, словно она увидела нечто, что относилось к её собственной жизни. Хотя, при этом, она была готова поклясться, что никогда в жизни не бывала в таких местах.
А вот восьмая картина, изображавшая двух пожилых людей, стоявших на узкой, заросшей вьющимися растениями, каменной лестнице, заставила Ирину вздрогнуть. Она на мгновенье отвела взгляд, а затем посмотрела на картину снова. Нет, она не ошиблась, хотя она никак не могла в это поверить – на картине были изображены её первые опекуны, от которых ей и досталась ей фамилия – Смысловы. Не смотря на то, что с их смерти прошло уже почти десять лет, их лица до сих пор стояли перед взором Ирины, и не узнать их она не могла. Более того, она вспомнила, что уже видела такое изображение – в квартире пожилой супружеской четы, на стене, висела именно эта картина. Только на той картине супруги были намного моложе, но стояли именно на этой самой лестнице. Здесь же они выглядели старше, будучи примерно в том возрасте, в котором были перед самой своей смертью.

- Что с тобой? – Обеспокоенно спросила Вера, посмотрев на свою замершую подругу.

- Ничего, все в порядке, - кое-как, приходя в себя, ответила Ирина, - просто очень знакомые лица на картине.

Они перешли к предпоследней картине, на которой был изображен молодой человек, лет двадцати пяти-тридцати. Он смотрел с картины прямо, и казалось взгляд его, понимающий и проницательный одновременно, видит всю суть этого мира, и заглядывает прямо в сердце зрителя картины. Молодой человек был одет в обыкновенную темную рубашку с расстегнутым воротом, лицо его мужественное, и в тоже время, необыкновенно привлекательное, тоже показалось Ирине знакомым. Хотя знакомым и не так, как лица супружеской пары Смысловых.

- Надо же, какой красавец, - произнесла Вера, - надо думать, это автопортрет, хотя, неужели художники бывают с такой внешностью? Прямо киногерой какой-то.

- Да, необыкновенное лицо, - задумчиво отозвалась Ирина, и повернулась к последней картине.

И чем больше она смотрела на это изображение, висевшее в углу выставочного помещения, тем больше её пробирала дрожь.
Она все больше и больше понимала, что смотрит на свое собственное изображение. Нет, это изображение не было своего рода взглядом в зеркало.
Девушка на картине была красивее и светилась каким-то внутренним светом, но все равно Ирина понимала, что смотрит на саму себя. Точнее, наверное, на ту себя, которую она представляла только в мечтах – Ирину здоровую, уверенную в себе, любящую и любимую.

- Ой, Ирка, это же прямо ты нарисована, - удивленно проговорила Вера, - надо же, как похожа то.

- Да, странно это, - с трудом разжимая губы, произнесла Ирина, не понимая, от чего же у неё так сжимается сердце.

На мгновенье ей вдруг стало очень душно, словно в помещении стало не хватать воздуха.

- Что-то мне совсем не хорошо, пойдем на воздух, - попросила она тихо.

- Хорошо, пойдем, - ответила озабоченно Вера,- ты и правда, совсем побледнела.

Девушки прошли к выходу и, поблагодарив смотрительницу или хозяйку галереи, вышли на улицу.

3

- Ну, что на воздухе полегче стало? – Спросила обеспокоенная Вера у подруги, когда они уже спустились с крыльца галереи.

- Да, здесь намного лучше, - ответила Ирина, хотя на самом деле, легче ей стало только физически, а вот на душе продолжала оставаться непонятная тяжесть.

Они двинулись по переулку в обратный путь.
Из ближайшего подъезда дома выскочил долговязый нескладный парень лет двадцати и, чуть не задев девушек, проскочил мимо них.

- Ох, простите дамы, я что-то слишком неловок сегодня после обеда, - весело и галантно произнес он, обернувшись в сторону подруг.

- Наверное, слишком плотно пообедали, - отозвалась Вера, оглядываясь на молодого человека.

- Ну, что Вы, я вообще никогда не успеваю пообедать дома, все на бегу перекусывать приходиться, - весело продолжил разговор парень.

- Вот и зря, - снова оглянулась Вера, - за пищеварением нужно следить.

После чего, Вера снова повернулась к своей подруге, и они двинулись дальше к выходу из переулка.
Молодой человек некоторое время смотрел им вслед, а затем повернулся и быстро свернул за угол дома, где чуть не столкнулся, теперь уже с каким-то невысоким невзрачным человечком в серой одежде.
Молодой человек начал было извиняться в своей обычной веселой манере, но человечек только буркнул что-то сердитое и быстро прошмыгнул за угол.
Долговязый парень пожал плечами, покрутил пальцем у виска и пошел дальше.  Он уже не увидел, что одетый в серое человек, долго всматривался вслед уходящим девушкам, а потом, осмотревшись по сторонам, не спеша двинулся за ними.
Молодой человек же, поправив сумку, висевшую на плече, быстрой походкой двинулся по подворотням к своей цели. У молодого человека было редкое имя – Афанасий, а фамилия его была Бубнов, и был он студентом последнего курса приборостроительного колледжа. Собственно и сейчас, он спешил в свой колледж, на лабораторные работы, которые из-за занятости преподавателя перенесли на вечернее время.
Впрочем, если молодой человек и раньше не особо задумывался о лабораторной работе, то после встречи с девушками, у него вообще выветрились все мысли о ней. Теперь он был полностью поглощен мыслями о симпатичной рыжеволосой девушке, с такими приятными ямочками на щеках. Афанасий настолько задумался об этом, что даже не заметил, как выскочил на проезжую часть, и только недовольный гудок автомобиля привел его немного в чувство. Опомнившись, он быстро перебежал через дорогу, помахав озорно недовольному водителю, и быстрой походкой направился к колледжу, который был уже недалеко.
При этом Афанасий твердо решил разузнать, что это за девушка, которая вышла, судя по всему, из «Галереи цветов».

Ирина с Верой, тем временем, вышли из переулка, прошли уютный сквер, в котором скамейки были расставлены в небольших нишах, образованных кустарниках.

- Надо же, как много мест, оказывается, есть в нашем городе, в которых я еще не бывала, - сказала Ирина, - «Галерея цветов», вот этот сквер, в котором, наверное, так уютно находится, когда погода не такая скверная.

- Да, я тоже никогда не была в этом районе города, - отозвалась Вера, - а здесь, действительно очень уютно.

Девушки вышли из сквера на улицу, ведущую к центру города, и медленно двинулись по ней, обсуждая картины, которые они видели на выставке.
Идя по улице, на которой, из-за непогоды, было совсем немноголюдно, они, тем не менее, не замечали фигуру человека в сером. Сей человек продолжал следовать за ними на некотором удалении.
Правда, когда они вышли на центральную улицу, человек в сером, отстал и смешался с толпой, словно его более не интересовал дальнейший маршрут девушек.

- А знаешь, - вдруг спохватилась Ирина, - мы ведь даже не спросили, как же зовут этого художника, чьи картины мы посмотрели.

- Ну, не беда, - ответила Вера, - послезавтра будет выходной день, и можем сходить еще раз, ведь теперь дорогу то знаем, а заодно Клавдию можем с собой прихватить.

- Да, верно, - согласилась Ирина, - жаль, что придется сейчас расставаться.

- Опять тебя Валентина и Григорием доставали? – С искренним сочувствием спросила Вера, хорошо знавшая все перипетии отношений Ирины с её опекунами. – Может, к нам пойдешь? Мама будет только рада.

- Спасибо, Верунька, - улыбнулась Ирина, - я, конечно, с радостью бы у вас погостила, но и вас стеснять не хочется, да и нельзя вот так брать и убегать от проблемы.

- Я все хотела у тебя спросить, - начала Вера, - точнее, это мама очень беспокоится, ведь тебе после того, как исполнится восемнадцать, вроде должны какую-то жилплощадь дать?!

- Должны, хотя, в моем случае, это сложный вопрос, - покачала головой Ирина, - я ведь фактически живу у опекунов.

- Постой, а у твоих бывших опекунов, тех, которые были Смысловы, - проговорила задумчиво Вера, - разве не было квартиры?

- Была, конечно, - ответила Ирина, - но я даже не помню, где она конкретно находилась.

- Тебе же, вроде было уже восемь лет, - удивилась Вера, - как же можно было забыть?

- Да, вот представляешь, я хорошо помню сам дом, в котором я жила, - сказала Ирина, - помню двор, в котором гуляла, когда жила у Смысловых. Но, понимаешь, я после этого, когда подросла, пыталась найти и этот дом, и этот двор, но не смогла.

- А адрес ты не помнишь? – Поинтересовалась Вера.

- Увы, к сожалению, не помню, поэтому, может и поиски были неудачными, - развела руками Ирина.

- Жаль, конечно, - проговорила Вера, - ну так что – встретимся послезавтра, сходим еще раз, на эту необычную выставку?

- Да, думаю, вполне можно, - согласилась Ирина, и девушки распрощались.

Уже подходя к своему дому, а вернее, к дому опекунов, Ирина с удивлением рассмотрела во дворе навороченную иномарку, такие автомобили здесь никогда не парковались.
«Интересно, к кому бы это могли приехать?» - подумала Ирина, заходя в подъезд.
Уже подходя к двери квартиры, она увидела, что та чуть приоткрыта, и из-за неё разносятся громкие голоса. Она решила не входить сразу, а послушать, что же там происходит.

- Не понимаю, как это можно совершенно не найти человека, если он был?! – Негодующим тоном разорялась Валентина.

- Мы сделали все, что могли, - отвечал чуть нервно незнакомый мужской голос, - но там действительно нет того дома, который указан в документе.

- Значит, номер указан неправильно, - снова истерично прокричала Валентина.

- Во всех документах сразу? – Недоверчивым тоном спросил незнакомый мужчина.

- А сама Ирина, ничего не вспоминала по этому поводу? – Это уже какая-то женщина, голос которой, тоже показался Ирине знакомым. Но вот где и когда она его слышала, пока было непонятно.

- Да, разве от этой малолетней шалавы дождешься каких-то рассказов? – Все так же истерично продолжала кричать опекунша. – Вечно замкнется в себе, слова из неё не вытянешь.

- Может, мы вообще зря ищем, и нет там никакой квартиры? – Это уже Григорий вступил в разговор.

- Квартира должна быть, - возразил теперь женский голос, - насколько мне удалось узнать, старики точно имели какую-то жилплощадь, причем, судя по всему, немалую. В таком то районе.

- Ну и где тогда она? – Снова спросил Григорий.

- Нужно искать дальше, - настойчивым тоном сказал женский голос, - а вы бы все же порасспросили девчонку, может она что-то вспомнит.

- Как же, она скорее язык проглотит, - это снова визгливый выкрик Валентины.

- Ну, таким способом, как вы сейчас демонстрируете, точно ничего не добьёшься, - заметил мужской голос.

- Это вы чего хотите этим сказать? – С подозрением спросила Валентина.

- Я думаю, что нам всем нужно успокоиться, - снова вмешалась женщина, - будем продолжать искать, а вы – будьте внимательнее к своей подопечной, а то – только навредите всему.

- Ладно, попробуем, - проворчал Григорий, - но, в основном-то деле – на вас полагаемся.

- Делаем, все, что возможно, - сухо произнес мужской голос.

- Значит, все решили, действуем пока по старому, - снова вступил в разговор женский голос, и затем дверь начал приоткрываться.

Ирина быстро скользнула на этаж выше.
Из квартиры вышли два человека, и пошли вниз по лестнице. Ирина выглянула в окно – первым вышел высокий, седовласый мужчина, в длинном пальто. И прошел он, конечно же, к той самой престижной иномарке.
А следом за ним, вышла женщина, в которой Ирина, с удивлением, узнала своего директора детского дома. Директриса уселась в машину этого неизвестного и они уехали.
Ирина отвернулась от окна и задумалась. На душе у неё было гадко, как никогда. Ведь получалось, что её опекуны, которых она и ранее подозревала в немалой нечестности и лицемерии, вообще плетут за её спиной какие-то интриги. Причем интриги, крутящиеся, почему-то, вокруг некой недвижимости, как-то связанной с ней. Да еще и директриса с ними заодно. А вот мужчину в длинном пальто, Ирина видела первый раз в жизни.
И теперь девушка стояла и не знала – стоит ей идти домой или воспользоваться приглашением Веры.
Но, затем, вспомнив собственные слова о том, что нельзя убегать от проблемы, решительно достала ключи и направилась к двери.

4

Целые сутки Ирина жила, словно в каком-то спектакле, в котором все усиленно изображают совсем не те чувства, которые испытывают на самом деле. Опекуны её, были деланно вежливыми, неестественно спокойными, и вообще, нередко как будто смотрели сквозь неё. Словно боялись, что обратив на неё внимание, они не выдержат и сделают что-то очень нехорошее.
В свою очередь Ирина, так же, сдерживая все свои чувства, особенно после услышанного на лестнице, старалась не показывать вида, что взволнована. Это стоило ей немало усилий, но она все же сумела сохранить спокойный, вежливый и, в то же время, независимый вид. Хотя, ей тоже пришлось для этого изрядно минимизировать свое общение с опекунами.
Наконец, настало утро того дня, когда они с подругами решили повторно посетить «Галерею цветов». Вырвавшись, наконец, из квартиры, в которой она чувствовала себя, словно в душной, тесной коробке, в которой жили два опасных хищника, на улице она смогла немного расслабиться.
«Однако, теперь мне будет очень трудно находится с этими людьми, в одной квартире», - подумала она, неспешным шагом прогуливаясь по улицам города.
Встречались они, как и в прошлый раз, да частенько раньше, возле той самой «Ретро-аптеки». И снова, как в прошлый раз, первой на месте оказалась Вера.

- Рада видеть тебя, подруга, - приветствовала она Ирину, - такое впечатление, что на тебе, лица нет, что еще такое стряслось?

- Даже не знаю, что и сказать, - развела руками Ирина, - я и раньше замечала за своими опекунами не лучшее отношение, а то, что случилось позавчера, совсем выбило меня из колеи.

- Вот же люди, - сердито проговорила Вера, - ведь знают, что человек с непростой судьбой, да еще и нездоровый сильно, и все равно, зачем-то, какие-то интриги плетут.

В этот момент на улице появилась еще одна девушка. Она была высокого роста, с вьющимися волосами и носила старомодные очки с крупными линзами. Это была их общая подруга – Клавдия.

- Здравствуйте девочки, - весело приветствовала она их, - что это вы носы повесили, стоите тут с таким хмурым видом?

- Да, вот, Ирину, опять достают её опекуны-мучители, - хмуро ответила Вера.

- Ох, все-таки у них явно не все дома, - покачала головой Клавдия, - зачем было оформлять опекунство, если не могут со своими чувствами совладать.

- Да, тут не все так просто, и дело явно не в чувствах, - ответила Ирина, и рассказала девушкам все то, что услышала позавчера, в подъезде возле двери своей квартиры.

- Ну и ну, - изумилась Клавдия, - прямо заговор какой-то против собственной подопечной, да еще и директриса из детского дома, этой то, что нужно?

- Ну, видимо, тоже какой-то интерес имеет, раз так активно участвует, - вздохнула Ирина.

- Я говорила, что тебе нужно пожить какое-то время у меня, - топнула ногой Вера, - а то ведь, у этих извергов, совсем на нет, сойдешь, что будет стоить все это твое лечение?

- Ну, хорошо, я подумаю над этим, - грустно улыбнулась Ирина, а затем повернулась к Клавдии, - лучше расскажи, как у тебя дела, мы ведь почти неделю не виделись?

- Ох, девочки, даже не знаю, с чего и начать, - притворно вздохнула Клавдия, - есть две новости у меня.

- Начинай с хорошей новости, - немедленно распорядилась Вера.
Она вообще, будучи самой младшей среди подруг, часто вела себя так, словно была наоборот – самой старшей и опытной.

- Так, они обе хорошие, - улыбнулась Клавдия, - ну, начну с новости о здоровье – то новое лекарство, которое мне начали колоть три недели назад, дало, наконец-то, ожидаемый эффект, так что, даже доктор заговорил об очень возможном  улучшении.

- Это же здорово, - весело произнесла Вера, - это даже просто очень хорошо.

- Да, поздравляю, - с чувством произнесла Ирина, - может, хоть у тебя дело сдвинется в мертвой точки.

- Ну, может и у тебя еще все наладиться, - утешительно проговорила Клавдия.

- Ну, а вторая новость? – Нетерпеливо спросила Вера.

- Ох, - произнесла Клавдия и чуть смутилась, но затем подняла глаза на подруг и сказала, - я с молодым человеком познакомилась.

- Ну, ты даешь, - восхитилась Вера, - когда только успеваешь?

- Да он в больницу приходил, точнее не сам, а маму свою привозил, там и познакомились, - ответила Клавдия.

- И кто же он? – Спросила Ирина. – Надеюсь, не врач местной больницы, а то будет известный сюжет – доктор и пациентка.

- Нет, он следователь, правда, работает всего один год, в прошлом году закончил юридический, - ответила Клавдия.

- Это очень кстати будет, - вдруг вспомнила Вера, - может помочь разобраться с опекунами Ирины.

- Да, что тут он может сделать? – Развела руками Ирина.

- Ну, не скажи, - возразила Клавдия, - Саша очень хороший человек, и если будет нужна помощь, он наверняка что-нибудь сделает.

- А ведь еще он может попробовать найти что-то о первых опекунах Ирины, о Смысловых, - добавила Вера.

- А ведь верно, - согласилась Клавдия, - ты ведь так и не нашла никаких их следов?

- Увы, но не нашла, - покачала головой Ирина, - ну, да и хватит уже обо мне, давайте пойдем, посмотрим «Галерею цветов».

- И верно, девочки, что стоять попусту болтать языком, - согласилась Клавдия, - Вера меня уж так заинтриговала своим рассказом, что мне не терпится посмотреть на эту вашу выставку.

И девушки двинулись уже знакомой дорогой в сторону галереи.
По пути, они еще раз обсудили возможные причины странного поведения опекунов Ирины, и их непонятную связь с директрисой.
Клавдий считала, что речь может идти о чем-то в прошлом Ирины, может быть о её настоящих родителях. Вера же считала, что Ирина может оказаться наследницей Смысловых, а у последних, вероятно, имелось некогда приличное состояние.
Ирина не принимала активного участия в спорах, хотя и внимательно слушала. Своего однозначного суждения по этому вопросу, у неё не было.
Так, за разговорами, они вышли, через некоторое время, к тому скверу, в котором были красиво расставлены скамейки.
И здесь Ирина заметила первую странность. Когда в прошлый раз, они были в этом сквере, скамеек было шесть и стояли они по двум сторонам сквера. Три скамейки с одной стороны, а три с другой, напротив.
Сейчас же, скамейки стояли со всех четырех сторон, по две с двух противоположных друг другу, и еще по одной с торцевой стороны.
Можно было бы конечно, подумать, что кто-то переставил скамейки, но тогда, получается, что этот кто-то и пересадил те кусты, которые окаймляли каждую из этих скамеек.

- Странно, - сказала Ирина, - скамейки стоят не так, как позавчера.

- Да, не может быть, - удивилась Вера, и начала оглядывать сквер, - ой, и правда, всего день назад, они стояли по три в ряд.

- И кто же мог так перестроить сквер? – Удивилась Клавдия.

- Ума не приложу, - честно сказала Вера, а Ирина вообще промолчала.

Так, в задумчивой тишине, они и дошли до «Галереи цветов».

- Надо же, кажется, что весь город знаю, - покачала головой Клавдия, - а вот о такой галерее, никогда не слышала.

- И у меня позавчера, было точно такое же впечатление, - призналась Ирина.

Девушки поднялись по ступеням и вошли в галерею.
Сегодня в галерее не было посетителей, но почти сразу, после того, как они вошли, из-за стойки с цветами, вышла давешняя женщина, которая показывала им картины. Только выглядела она несколько удивленной и озадаченной.

- Здравствуйте, девушки, - приветствовала она их, - решили еще раз посмотреть на картины?

- Да, очень уж они в необычной манере написаны, - сказала Ирина.

- Да, вот еще и подруге обещали показать, - вступила в разговор Вера.

- Ну, что же, хорошо, - как то неуверенно произнесла женщина, вот только…

- Что – только? – Спросила Ирина, чувствуя нарастающее волнение. – Приехал владелец и забрал картины?

- Нет, никто не приезжал, но там странность какая-то, - замялась женщина.

- Какая странность? – Удивилась Вера.

- Да, понимаете, одна из картин, та, которая висит первой, на которой гроза изображена, - начала женщина и замолчала.

- Что с этой картиной? – С волнением спросила Ирина.

- Мы никого после вашего ухода позавчера, туда не водили, - ответила женщина, - и вчера, все было нормально, но сегодня утром, в общем, это на это лучше посмотреть.

Она повернулась и двинулась в сторону помещения, где висели картины.
Девушки переглянулись и последовали за ней.

- Вот, смотрите, это та самая картина, вернее то, что было ею еще вчера, - указала на стену женщина, - не думайте, мы ничего не меняли и не перевешивали.

Девушки уставились на картину.
Вместо холма, на вершине которого стояли люди, одетые в средневековые костюмы, и грозы, молнии которой складывались в странный рисунок, теперь на картине осталось только темное грозовое небо. Но, никаких молний на нем уже не было.

- И что тут такого? – Спросила Клавдия, разглядывая с удивлением вид грозового неба.

Вера объяснила, что именно было на первой картине во время их первого посещения.

- Вот тебе и раз, - покачала головой Клавдия, - прямо мистика какая-то, а остальные картины?

- Остальные, насколько я могла понять, в полном порядке, - ответила женщина-служащая.

- Ну, давайте, хотя бы остальные посмотрим, - сказала Клавдия, хотя было видно, что она немало заинтригована.

- Мы, должны вам что-то заплатить за просмотр, - спохватилась Ирина.

- Нет, что вы, мы решили, после сегодняшнего происшествия, больше денег не брать, - замахала руками женщина, - смотрите так.

- А скажите, - обратилась к служащей Клавдия, - после ухода девушек, кто-то еще приходил смотреть на эту выставку?

- Вчера точно никого не было, - вспомнила женщина, - а вот позавчера, примерно через час, после хода ваших подруг, приходил какой-то странный человек.

- В каком смысле странный? – Удивилась Ирина.

- Не знаю, как-то интуитивно я это почувствовала, - призналась женщина, - все время суетился как-то, все спрашивал, кто приходил смотреть картины, и смотрели ли кроме картин еще что-то. Кстати, сами картины, он, практически и не смотрел, так, взглянул мельком.

- А как он выглядел? – Живо спросила Ирина. – Высокий такой, представительный?

- Нет, ну, что Вы, - покачала головой женщина, - мелкий такой, низенький тип, похожий на хорька, с очень неприятной физиономией.

- Это, кто может быть? – Пробормотала Вера.

- Ну, мы, наверное, еще посмотрим картины, - сказала Клавдия.

- Да, да, конечно, - кивнула головой женщина, - все равно сегодня посетителей нет даже в галерее с цветами.

Она вышла из помещения, а девушки во второй раз пошли по кругу, осматривать картины.
Клавдии очень понравилась картина с девушкой на берегу и портрет молодого человека. Причем она тоже сразу же пришла к выводу, что это автопортрет, и они видят изображение самого художника. Видимо, было в этой картине нечто такое, что заставляло думать так.
И вот здесь, Ирина снова заметило нечто, что сначала ей показалось просто обманом зрения, или, быть может, собственной забывчивостью.
Позавчера, когда они осматривали эту картину, молодой человек держал левую руку в кармане брюк, а теперь эта рука лежала на поясе, причем большой палец был заложен за ремень.
Ирина аж даже зажмурилась, вспоминая, что было на картине вчера. Нет, она помнила хорошо, позавчера мужчина держал руку в кармане, а сейчас – на поясе.
Получалось, что изменилась не одна картина, а сразу две.

- Ох, Ирка, это же точно твой портрет, - восхищенно произнесла Клавдия, - такое впечатление, что художник-то, знает тебя.

- Да, откуда, - слабо улыбнулась Ирина, - я ни с одним художником и не знакома.

- Эх, действительно красивые картины, и странная вся эта история, - сказала Клавдия, когда они закончили осмотр, и вышли на крыльцо галереи.

- Да, очень странная, - рассеянно произнесла Ирина, думая об изменении позы молодого человека на картине. Почему-то именно это, а не исчезновение холма с людьми, более всего впечатлило её.

- Ой, девочки, я совсем забыла, - всплеснула руками Вера, - я же обещала маме – зайти в пединститут и узнать насчет подготовительных курсов.

- Мама желает, что бы ты пошла по её стопам? – Улыбнулась Клавдия.

- Да, я и сама хотела бы стать учителем, - призналась Вера, - мне тут пройти совсем недалеко, через пару дворов, и как раз выйду к пединституту.

- Ну, мы и вдвоем как-нибудь доберемся, - ответила Ирина, - смотри только, сама будь везде осторожнее.

- Ну, я же не маленькая, - чуть обиженно произнесла Вера, и попрощавшись, легкой походкой двинулась по небольшой асфальтовой дорожке, ведущий в направлении перпендикулярном тому, что вело к скверу.

- Ну, а мы с тобой еще погуляем немного, - приобняла подругу Клавдия.

Затем, она взяла Ирину по руку, и они пошли в сторону сквера.
И снова они не заметили, что из той же самой подворотни, вышел невысокий человечек в серой одежде и, оглядевшись, двинулся вслед за ними.

5

Как всякий современный человек, Вера доверяла картам в Интернете на все сто процентов. И как это нередко бывает, конечно, заблудилась, петляя по дворам и узким переулкам незнакомого микрорайона.
В конце концов, она вышла, наконец, на какую-то улицу, но, как сама поняла, совсем не туда, куда ей было нужно. Она уже отчаялась, собираясь по старинке спросить дорогу у какой-либо местной сердобольной старушки, как вдруг её окликнули:

- Какая неожиданная и приятна встреча, что же привело столь приятную незнакомку в наше захолустье?

Вера обернулась и увидела того долговязого молодого человека, который так весело и витиевато извинялся перед ними позавчера.

- А что, сегодня в Вас с пищеварением все в порядке? – Невинным голосом спросила Вера.

- Теперь, когда увидел Вас, оно совершенно пришло в норму, - очень серьезным тоном ответил молодой человек и скорчил такую официальную физиономию, что Вера не удержалась и прыснула, прикрыв рот рукой.

- А теперь, позвольте представиться, - все еще официальным тоном, но с улыбкой на лице, сказал молодой человек, - Афанасий Бубнов, студент последнего курса приборостроительного колледжа.

- Очень приятно, - улыбнулась в ответ Вера, чувствуя себя почему-то очень раскованно, - а меня Вера зовут, я, увы – всего лишь ученица последнего класса средней школы.

- И что же ищет простая ученица средней школы в таком, не самом приглядном районе города? – Спросил галантно Афанасий.

- Ну, вообще то, ученица ищет педагогический институт, что бы узнать про подготовительные курсы, - ответила, вздохнув, Вера, - но похоже, ученица заблудилась.

- В таком случае, позвольте мне проводить Вас, я знаю отлично этот район, и конечно доведу Вас до пункта назначения, - уверенным тоном произнес Афанасий.

- Что же, буду только рада, - снова улыбнулась Вера, и они пошли рядом.

Афанасий, действительно отлично знал микрорайон, потому, что, продолжая развлекать свою спутницу разговорами, уже через десять минут вывел её к нужной улице.
И здесь, проходя мимо одного из переулков, они чуть не столкнулись нос к носу, с невысоким типом в серой одежде, тем самым, с которым Афанасий уже сталкивался позавчера.

- Что это за тип такой? – Удивленно проговорил Афанасий. – Позавчера здесь шлялся, сегодня опять.

- Вы уже видели его здесь? – Спросила Вера. – Знакомы с ним?

- Нет, незнаком, но уж больно запоминающаяся внешность, какой-то крысиный серый тип, - неприязненно проговорил Афанасий.

- Да уж, вид у него неприятный, - согласилась Вера, и тут вспомнила про слова служительницы галереи, о том типе в сером, который приходил и расспрашивал.
Она обернулась, что бы посмотреть на него еще раз, но его уже и след простыл.

- А вот, собственно мы и пришли, - торжественно провозгласил Афанасий.

Они остановились возле длинного четырехэтажного дома, с красивыми колоннами. Это и был педагогический институт.

- Ну, что же, ученица последнего класса школы, - Афанасий посмотрел на Веру, - не хотелось бы быть банальным, но увы, что поделать – позвольте попросить у Вас номер Вашего телефончика?

- Что же теперь мне поделать, нельзя бы столь неблагодарной к человеку, который помог в трудную минуту, - улыбнулась Вера, и продиктовала молодому человеку свой номер, - а вообще, если хотите, в ближайшую субботу, мы с подругами, собираемся сходить на вернисаж в центральную картинную галерею.

- Предлагаете присоединиться? – Афанасий посмотрел на неё. – Заранее согласен, а время и место встречи оговорим в пятницу по телефону?!

- Согласна, - рассмеялась Вера, - тогда, наверное, до свидания, Афанасий.

- И Вам всего доброго Вера, - ответил молодой человек, провожая девушку взглядом.

***

В это же самое время Клавдия и Ирина уже вышли к своему обычному месту встречи – ретро-аптеке в центре города, и теперь медленно прогуливались по проспекту.

- Знаешь, Вера, конечно, часто высказывает идеи, основанные на эмоциях, - говорила Клавдия, - но, может быть, кое в чем она и права.

- Ты о чем это сейчас? – Несколько задумчиво и удивленно спросила Ирина.

- Да, о твоих первых опекунах, следы которых ты пыталась найти, - ответила Клавдия, - ведь Александр, действительно может помочь.

- Ну, может быть и стоит попробовать, - неуверенно проговорила Ирина.

- Ты ведь помнишь, хотя бы их имена и отчества? – Спросила Клавдия. – А может быть, если не номер дома, то хотя бы улицу?

- Да, это я помню хорошо, сама не знаю почему – но запомнила, - ответила Ирина, - я ведь воспринимала их, как родных бабушку и дедушку, женщину звали Инесса Петровна, а мужчину – Константин Михайлович.

- Ну, вот, уже что-то, - сказала Клавдия, - а улица была какая?

- Улица Сиреневая аллея, - ответила Ирина, - насколько я знаю, где-то в южной части старого города.

- Я там никогда не бывала, - задумчиво проговорила Клавдия, - но, для следствия не бывает закрытых дверей.

Она весело посмотрела на Ирину:

- Не грусти подруга, может еще все наладится, я тут подумала, может сегодня, ты ко мне, не будешь ночевать в своем гадюшнике?!

- Спасибо большое Клавдия, но пока я еще могу все это терпеть, - грустно проговорила Ирина, - да и не хотелось давать какого-нибудь повода для пересудов и скандалов.

- Хорошо, подруга, но помни – ты можешь звонить мне, когда захочешь, да и прийти тоже, - сказала Клавдия.

На этой ноте девушки и расстались.
Ирина пошла домой, опять пребывая в некоторой неуверенности, что поступает правильно, не принимая предложения подруги.
Но, очень скоро она убедилась, что её решение, было совершенно верным.
Подойдя к дому, она вновь увидела возле своего подъезда ту самую – престижную машину, на которой в прошлый раз приехали директриса детского дома и неизвестный тип.
И как раз этот самый неизвестный тип вышел из подъезда.
Ирина быстро спряталась за кустами. Неизвестный тип сегодня был один. Он уже открыл дверь машины, когда у него зазвонил мобильный.
Он поднял трубку.
Ирина прислушалась.

- Да, я у клиентов, - был слышен чуть раздраженный голос этого мужчины, - буду, наверное, не скоро. Не знаю. Ну что ты без конца задаешь вопросы? В конторе еще трое служащих есть, для чего беспокоить директора? Да, ты точно такой же нотариус, учись принимать решения сам! Да, все, я буду только вечером!

Мужчина, явно в раздражении хлопнул дверью машины и, резко рванув с места, выехал со двора.

«Так, Валентина с Григорием какого-то нотариуса накручивают», - подумала Ирина, - «Точно что-то с наследством связанное, надо будет Клавдии рассказать».

А пока, она, как ни в чем не бывало, двинулась домой.
Войдя в квартиру, Ирина застала Валентину возле двери в свою комнату, ну, точнее в ту комнату, которую выделили ей опекуны. Но, в какой-то мере, комната эта считалась территорией Ирины. И сейчас, все говорило о том, что Валентина явно шарила в её вещах. Правда, найти она там ничего не могла, все документы свои, которые она получила вместе со своим паспортом, она хранила у Веры. А некоторые другие, которые сопровождали её в детском доме, хранились у директрисы.
Что там было нужно Валентине – было совершенно непонятно.
Но обострять ситуацию Ирина не стала, просто прошла к себе и закрыла комнату.

***

В это же самое время, Клавдия сидела в кафе и ждала своего молодого человека. Отношения между ними развивались по нарастающей. И они оба находили их все более и более приятными. Пока Клавдия ни разу ни о чем не просила Александра, в профессиональном плане, но теперь, она не могла не помочь своей подруге.
И она думала о том, как лучше и корректнее попросить Александра помочь.
Тут, как раз, отворилась дверь кафе, и в него вошел молодой человек в плаще, при галстуке и в стильных очках.
Выглядел он как чистой воды клерк какого-нибудь банка, этакий сухой и занудный тип. Но, Клавдия уже знала, что у Александра очень живой и отзывчивый характер. К тому же, как она поняла из отрывочных разговоров коллег, он был очень надежным человеком и отличным профессионалом своего дела. Как раз – тот самый человек, которому можно поручить негласное расследование.

- Доброго дня, Клавдия, - как всегда очень вежливо и корректно поздоровался Александр, подходя к столику.

- И Вам доброго дня, Саша, - ответила Клавдия, непроизвольно улыбаясь, и в то же время, продолжая думать о проблемах подруги, - присаживайтесь, пожалуйста.

- Как я вижу, мое появление нисколько не отвлекло Вас от каких-то мыслей, - заметил Александр, усаживаясь рядом, - не расскажете – что вас так тревожит, если это не секрет конечно?

- Ох, все-таки, не зря про вас коллеги говорят, что Вы видите насквозь, - покачала головой Клавдия, - ничего от Вас не скроешь.

- Так, может, действительно стоит рассказать, - Александр внимательно посмотрел на девушку, - иногда просто бывает нужно выговориться.
- Да, в общем-то, именно с Вами я и хотела поговорить по поводу своей подруги, - ответила Клавдия, - у неё сложилась странная не совсем приятная, а точнее – совсем неприятная история.

- Вы имеете в виду, ту подругу, которая вместе с Вами проходила курс лечения? – Уточнил Александр. – Та, которая сирота и живет с опекунами?

- Именно о ней, - кивнула Клавдия, и, чуть поколебавшись, рассказала Александру и о том, что Ирина не смогла найти ничего о своих бывших опекунах, погибших почти десять лет назад, и о том, что почему-то не возможно оказалось найти номер дома, в котором она жила в детстве. Рассказала Клавдия и о странной возне, которую устроили вокруг детских лет Ирины, и её прошлого места жительства, её нынешние опекуны, вместе с директрисой детского дома.

Александр слушал очень внимательно, изредка задавая краткие, но очень емкие, наводящие, уточняющие вопросы. Когда Клавдия закончила, он подумал некоторое время, а затем сказал:

- Если есть данные о фамилии и имени бывших опекунов, и точно известно, что они погибли в автокатастрофе, можно попробовать найти их по базе данных, причем можно сделать запрос в федеральную базу.

- А как быть с этой непонятной возней с каким-то мифическим наследством Ирины? – Спросила Клавдия с некоторым негодованием. – С какой такой стати, эти опекуны с директрисой, за спиной Ирины прокручивают какие-то дела?!

- С одной стороны, государство обеспечивает всех детдомовцев жилплощадью, по достижению ими восемнадцатилетнего возраста, - задумчиво проговорил Александр, он заметил возражение на лице Клавдии и продолжил, - хотя, бывают случаи, когда с этим возникают проблемы.

- Вот, вот об этом я и говорю, - очень горячо и живо  ответила Клавдия, - ведь и опекуны какие-то льготы имеют в этом случае?

- Да, имеют, и более того, я точно не знаю, но это очень возможно, - сказал Александр, качая головой, - что нынешние опекуны могут претендовать, правда, с оговорками, на какие-то части наследства, которые могут полагаться их подопечным, если они таковое наследство вдруг получат.

- Вот оно значит как, - сказала Клавдия, откидываясь на спинку стула, затем посмотрела Александру в глаза, и продолжила, - а ты не мог бы разузнать что-либо и о погибших опекунах Ирины, и о том, что там может быть такого с её наследством?

Эмоции настолько захватили Клавдию, что она сама не заметила, как перешла на ты с Александром.
Он то, конечно, заметил это, но не стал возражать, а просто поддержал это начинание, тем более, что и сам уже подумывал об этом.

- Разумеется, я сделаю все, что будет нужно, - ответил он, - если ты предоставишь мне все известные тебе фамилии и, хотя бы приблизительный адрес старого местожительства Ирины, я попробую разузнать кое-что.

- Ты просто молодец, - сказала очень довольная Клавдия и, перегнувшись через стол, быстро поцеловала молодого человека в щеку.

- Ну, надо же, - чуть смутился Александр, он, конечно, не был ханжой, и, безусловно, надеялся на продолжение отношений, но поцелуй на третьем свидании, был для него все же приятным сюрпризом.

- Жаль только, что наверное, наш поход на вернисаж, сорвется, - произнес он извиняющимся тоном, - у меня, похоже, появляется незапланированное дежурство.

- Ох, как жалко, - проговорила Клавдия, по-настоящему огорчаясь, - ну, тогда сходим тогда, когда ты будешь свободен, а сейчас, я надеюсь, ты проводишь меня до дома?!

Она поднялась из-за стола.

- Я бы не смог пережить твоего отказа, позволить мне сделать это, - улыбнулся Александр, тоже вставая из-за стола и подавая даме руку.

И они вышли из кафе.

****


Рецензии