Золушка с криминальным уклоном Глава 18

Начало здесь http://www.proza.ru/2018/03/25/845

Монарх государства Пронсельвани принимал тайных агентов в скрытом, камерном помещении внутри правительственного здания, которое принято было называть «Тайным кабинетом». Выглядело оно как смесь дипломатического кабинета, личной библиотеки и комнаты для допросов – но с изысканным вкусом и тщательно скрытой функциональностью. Это был не парадный зал и не рабочий кабинет, куда заходили министры. Это было пространство, куда вела непарадная лестница. А путь туда лежал через скрытый коридор и дверь, замаскированную под панель стены. Там имелась хорошая звукоизоляция, из слуг допускался только камердинер, зато в обилии имелись скрытые механизмы – тайные ящики, кнопки вызова, сейфы в стенах. Освещал это помещение тусклый направленный свет ламп с зелёными и янтарными абажурами. Из мебели – массивный стол, кожаные кресла и шкафы с документами. Это было пространство не роскошное, а интимное, сосредоточенное, напряжённое. Там пахло бумагой, воском, кожей и табаком. На столе лежали телеграммы, карты, шифры. На стенах висели часы, барометр, а также карта Европы. В одном из углов покоился весьма важный государственный сейф, в другом – ещё одна скрытая дверь в узкий коридор, ведущая в личное помещение монарха, где он иногда отдыхал от государственных дел. 

И именно в этом помещении король Пронсельвани Карл-Фридрих III Грандескки сегодня принимал, уже упомянутого однажды в нашем повествовании, специального агента по особо важным делам, уполномоченного посланца весьма влиятельной международной организации «Антитеррор», осуществляющей свою деятельность в рамках Совета Наций и Интерсес (международной секретной службы). Дело в том, что Прискотус о чём-то очень хотел поговорить в присутствии Карла-Фридриха с его сыном, а именно для этого агент и явился в тайный кабинет по личной инициативе, испросив аудиенцию. О чём именно пойдёт разговор, Карл-Фридрих не знал, но догадывался, что о каких-то щекотливых делах его наследника, оттого и раздражался про себя безмерно, ожидая появления своего отпрыска, за которым уже послали.

- А, господин Прискотус, - произнёс Гессор с иронической улыбкой на устах, входя в тайный кабинет своего отца и увидев там, хорошо ему знакомого специального агента, которого в последнее время по определённым причинам недолюбливал, и все это замечали. - Что-то вы к нам зачастили, многоуважаемый. Мне, конечно, безумно приятно. Но смею ли поинтересоваться, а сегодня-то чем обязаны такой честью?

- У господина Прискотуса ко всем нам, а особенно к тебе, мой драгоценный наследник, крайне важное дело, - резко перебил его тираду король-отец. - Так что оставь свой неуместный иронический тон, Гессор, и слушай его внимательно. Для этого я тебя сюда и вызвал. 

«Ну то есть вот вы как! – подумал про себя сметливый отпрыск, - То есть, вы пригласили меня сюда, чтобы отчитывать. Чтобы, как какого-то щенка тыкать носом в мои нелицеприятные дела. Но не на того нарвались». 

 - Могу я задать вам несколько вопросов, Ваше высочество? – вежливо, но не без тайного злорадства, осведомился агент после того, как поздоровался.

Услышав вопрос Прискотуса, Гессор краем глаза взглянул на отца, который сидел в кресле в некотором отдалении от уважаемого уполномоченного, за своим рабочим столом, мимоходом при этом просматривая какие-то интересные свои записи. А в это время сам Прискотус находился у его стола, сидя на резком ореховом стуле. Принц же, взяв для себя другой стул, тут же уплюхался на него ровно таким образом, чтобы Прискотус оказался прямёхонько между ним и отцом. Такое положение он занял совсем не случайно, вынуждая визитёра для разговора с ним, повернуться спиной к королю, что выглядело, конечно, в глазах монарха крайне неприлично. И этим пытаясь подставить изрядно досаждающее ему в последнее время лицо.

Почувствовав, в какое неудобное положение он попал, Прискотус сначала заёрзал на стуле, поворачиваясь то туда, то сюда, то лицом к королю, то к его отпрыску, с которым собирался серьёзно разговаривать, потом поставил свой стул несколько по-другому, чтобы иметь возможность видеть лица обоих. Но поскольку обстановка кабинета и расположение мебели этого не позволяли (то он оказывался слишком далеко от августейших особ, то непозволительно близко), он вообще вскочил и встал столбом, прижавшись к стенке. Потом сообразив, как это со стороны выглядит нелепо, снова сел на стул, потом снова встал, потом сел окончательно. Но под конец, всё-таки выбрав приличное положение, честно сказать даже вспотел.
«О, Боже! Неужели королевский молокосос сделал всё это нарочно?» - думал при этом он, но на лице Гессора читалось только безмятежное спокойствие, доброжелательность и внимательное участие.
И принц добился своего. Взгляд Карла-Фридриха, который гость некоторое время не мог заметить из-за своего расположения, красноречиво описывал весьма скептический настрой монарха по отношению к визитёру, влиятельному лицу международного сыска, столь нелепо и неестественно себя ведущего, потому монарх скорчил невероятную гримасу. Это оказалось для принца очень кстати. За последнее время пронсельванский король неоднократно намекал в стенах родного дома своим близким о том, что деятельность Прискотуса начинает его раздражать. Ведь этот господин постоянно суёт свой нос в такие вопросы, что его, мягко говоря, не касаются. А тут ещё при важной встрече устроил какую-то клоунаду со стульями.

- Так я могу продолжить наш разговор и задать вам несколько вопросов? – поинтересовался агент у принца из своего не совсем удобного положения, потому его злорадство и предвкушение торжества немного поутихли в нём.
 
- Ну, попробуйте, милейший, попробуйте, - после некоторой паузы снисходительно ответил на поставленный ранее вопрос наследник, - но может нам лучше поговорить в приватной обстановке. В таком случае пройдёмте в мой кабинет, который ближе по коридору, мне без разницы.

- Ах, нет, - возразил Прискотус, несмотря на неудобства, - и хотя речь пойдёт об интимных вещах, мне бы хотелось, чтобы при нашем разговоре присутствовали все присутствующие… простите за тавтологию… включая вашего родственника… сэра Теодоро, - агент кивнул в сторону рыжеволосого долговязого парня лет восемнадцати, что находился тут же в кабинете, тоже вызванный несколько ранее, и читал детектив под видом учебника политической экономии, почёсывая у себя в затылке. Услышав своё имя тот вздрогнул от неожиданности, оторвавшись от чтения и воскликнув с готовностью:

- Что? Где? Теодоро – это я.

Он отложил книгу, бестолково тараща глаза на происходящее. Он-то вообще был иностранец и приезжий, потому совсем не привык к обстановке тайных королевских кабинетов и разговорам с секретными агентами.

 - … А также уважаемого мистера Кистона, который и так в курсе уже того вопроса, что заставил меня вас побеспокоить, - продолжал Прискотус.

После последней фразы неудобного визитёра, Гессор бросил недоумённый вопросительный взгляд в сторону только что упомянутого начальника правительственной охраны, как бы требуя разъяснений. Кистон же, стоя у противоположной от двери стены, аналогичным образом, как и другие, оказавшись на кое-то время за спиной Прискотуса, сначала смешался под взглядом принца, потом только пожал плечами и жестом показал, что уполномоченный Интерсес его уже достал.

«Так, значит, не хочешь со мной беседовать с глазу на глаз, хочешь отцу моему наябедничать на меня за моё поведение, - думал тем временем Гессор про агента. – Ну что ж, уполномоченный ты представитель, тебе же хуже будет. Пощады от меня не жди».

- Я вас внимательно слушаю, уважаемый, - вслух весьма вежливо сказал после вышеописанной немой сцены принц, обращаясь к визитёру, отодвигая опять свой резкой ореховый стул и присаживаясь так, чтобы гость снова оказался в неудобном положении, только уже с другим расположением «фигур», потому Прискотус снова был вынужден пересесть. Он успокоился, выдохнул, но ненадолго.

- Прежде чем озвучить свой вопрос, Ваше высочество, - с осторожностью начал Прискотус, - я считаю нужным предупредить, что задаётся он исключительно в целях сохранения лично вашей и государственной безопасности. Поэтому я очень рассчитываю на вашу откровенность…

В этом месте агент по непонятным причинам замялся.

 - Так задавайте уже свой вопрос, - поторопил его Гессор, делая вид, что полон покорного внимания.

- Скажите, за последнее время вы состояли в интимных отношениях с кем-то из обслуживающего персонала монум-аркского посольства?

- Разумеется, нет, - только пожал плечами принц.

- Хорошо подумайте, прежде чем ответить, Ваше высочество, - господин Прискотус сделал акцент на последней своей фразе, как бы намекая на особую важность того, что он говорит.

- Мистер Прискотус, я вроде бы выразился ясно. Не понимаю, что вы теперь-то от меня хотите? Или может вы считаете, что я подумаю и скажу вам что-то иное, как будто я сам не помню: где я бываю и с кем.

- Я хочу только предупредить, чтобы вы были осторожнее. Как вы, наверное, уже знаете, три дня назад произошло зверское убийство президента Колидора, организованное бандой Ки-Салмана Лайкана. И только сегодня выяснились некоторые подробности. Оказывается, террористы, простите за нелицеприятные факты, подложили к сыну премьер-министра в постель шлюху-шпионку. Она-то выудила из него все необходимые сведения, что и дало возможность мерзавцам спланировать означенное преступление. И это далеко не первый случай, когда представители экстремисткой группировки Сону-Монум пытаются влиять на высокопоставленных лиц таким образом, то есть используя женские чары. Смею вам напомнить…

- Не трудитесь, мистер Прискотус, - прервал его принц на полуслове, - не занимайте своё и моё время пересказом событий, которые и так мне хорошо известны. Если можно ближе к делу.

- Женщина – страшное оружие, применяемое в политических играх ещё с библейских времён, - продолжал эмоционально агент, находясь под впечатлением печальных событий, случившихся накануне, - Через представительницу прекрасного пола иной раз добиться влияния, власти и достижения своих целей гораздо проще, чем проведя массу кровопролитных войн или внедряя своих людей-мужчин в политические структуры целого государства. Они же – самое верное средство для получения нужной информации, так как имеют возможность самым естественным образом находиться с высокопоставленными людьми в неформальной обстановке, не вызывая при этом подозрений.

«Эк он разошёлся, - подумал про себя Гессор. – И продолжение этой тирады, кажется, не предвещает мне ничего хорошего. Придётся принимать крутые меры».

Подумав так, хитрый принц снова попытался провернуть свой фокус со стулом. Но наученный горьким опытом Прискотус, просто отодвинулся в самый угол кабинета и прижался к стенке, тогда игры с расположением «фигур» закончились. 

Но принц зашёл с другого конца.

- А не хотите ли выпить, господин Прискотус? – спросил он, - У нас, кстати, есть прекрасный, очень редкий коллекционный коньяк из погребов королевы Виктории.

Агенту, находившемуся при выполнении важной миссии, совсем неудобно было согласиться, но отказаться ещё неудобнее. Тем более, что принц перестал играть в свои игры со стульями. И даже наоборот пододвинул свой стул очень близко к своему оппоненту, что агент воспринял, как конец всем недоразумениям и желание пойти на мировую. Прискотус согласился. В связи с этим камердинер был послан в погреба за коньяком.

- И так, - продолжал тем временем тайный агент международных спецслужб. – Мы остановились на том, что женщина ни раз в человеческой истории служила важным оружием в политических играх. Хочу напомнить вам, Ваше высочество, некоторые исторические примеры. Взять хотя бы…

- И опять не трудитесь, - снова перебил собеседника Гессор, - истории внешней и внутренней политики разных государств земного шара с античных времён и до современности меня обучали в Лондоне, Нью-Йорке, Берлине, а также в стенах родного королевского дома.

- Но к чему вы клоните? – вдруг строго вопросил у агента Карл-Фридрих, которому все эти его намёки и полунамёки, а также игры со стульями, стали надоедать.

- Да, к чему вы клоните? – поддакнул в этом месте отцу Гессор.

- К чему я клоню? А разве непонятно?

Следователь международного уровня начал уже серьёзно раздражаться от того, что ему приходится пререкаться с каким-то мальчишкой, который лет на пятнадцать его моложе, при этом ещё терпеть его высокомерие и наглые выходки. И всё это себе может позволить королевский молокосос только потому, что ему посчастливилось, в отличие от него, Прискотуса, добившегося всего собственными усилиями, удачно родиться, получив все свои привилегии по наследству. Но секретный агент международного уровня постарался взять себя в руки. 

- Вы ведь, Ваше высочество, обладаете огромными полномочиями в вашем государстве, владеете секретной информацией? – продолжал он, - Имеете право подписывать различного рода государственные бумаги, и они за вашей подписью наделены силой?

- А вы хотите, я не пойму, оспорить мои полномочия? – Гессор непонимающе пожал плечами.

- Нет, оспаривать я не хочу, - не сразу понимая намёк на то, что он как бы суёт нос в политические вопросы не своего государства, которые его не касаются, что оскорбительно для высокопоставленных персон, здесь присутствующих.

- Это радует, - кивнул Гессор, обменявшись в это время с отцом саркастическими недоумёнными взглядами.

И только перехватив их взгляды, Дэвид Прискотус понял, что хитрый молодой человек опять нарочно поставил его в неудобное положение перед главой государства. «Чёрт бы побрал этого молокососа!» - подумал он.

- Более того, - продолжал далее принц, - черед полгода я буду главным лицом в этой стране, и все важные вопросы стану решать в соответствие со своим новым положением, как первое лицо, подписывая государственные бумаги, ибо мой отец решил оставить на меня все государственные дела.

- Так это правда? - Прискотус сразу замялся и заёрзал на стуле, взглянув на своего юного собеседника совсем уже по-другому, а высокомерный тон мальчишки не показался ему уже самонадеянным и оскорбительным, раз он потенциально так высоко намеривается вскорости взлететь, - Я думал, что это всего лишь слухи…

- Это не слухи, многоуважаемый. Здесь сидит мой отец, можете хоть у него осведомиться.

 - Так вот, - продолжал далее специальный агент, делая вид, что ничего не произошло, - представьте, что некто, Ваше высочество, подбирается к вам так близко, наставляет на вас пистолет или револьвер, или грозит кинжалом или каким-то другим оружием и заставляет подписать некий важный документ. Так часто совершаются перевороты, меняющие кардинальным образом судьбы целых государств. И если ваша охрана не подпустит к вам и близко подозрительного мужчину, то женщина…

- И что это вы обо мне думаете, многоуважаемый, - голос Гессора был вновь полон иронии, - что вот кто-то наставит на меня пистолет, а я так испугаюсь, что подпишу всё, что угодно?

 - Действительно, мистер Прискотус, - вмешался в разговор Карл-Фридрих, который сначала решил не обращать внимание на выходки своего сына, а также на надоедливого гостя, который непонятно, то ли что-то хотел спросить или намекал на что-то ему известное, а теперь просто уже не выдержал, поражаясь наивности нравоучений иностранного агента, совсем, ввиду своего происхождения, не знающего дворцовых порядков, - что вы себе позволяете? Мой сын – наследник королевской династии, которая существует уже семь веков. У нас в роду как-то не принято подписывать что попало. Вы со стороны хоть себя слышите? Вы объясняетесь с моим сыном, как с семилетним мальчиком-зайчиком, говоря: «Если девочка попросит тебя поставить закорючку на бумажечке – не делай, это может плохо кончится». Или вы считаете, что тоже самое ему не объяснялось с самого детства? Или вы меня учите дворцовым переворотам и объясняете, как они делаются? Я – королевский потомок в двадцать третьем колене. Знаете сколько за это время в нашей стране было переворотов? Я сам на своём веку пережил парочку-тройку. Или вы считаете, быть может, что мы у себя в стране живём, как у Христа за пазухой? Вы что, газет не читаете? У нас в Пронсельвани без конца – то неудавшийся переворот, то народные волнения, то политические интриги и заговоры. Да будет вам известно, что на жизнь моего единственного сына уже покушались несколько раз. И у меня нет к нему претензий касательно его при этом поведения. 

Прискотус внутренне поморщился от подобной тирады:

«Да, трудно объяснятся с этими королями, принцами и их прихвостнями, - подумал он, - сначала Марк Кистон разговаривал со мной свысока, снабжая всякого рода инструкциями, о чём можно говорить с членами королевской фамилии, а о чём категорически воспрещается. Теперь эти двое августейших персон меня отделали так, что мало не покажется. И вроде бы интересы у нас общие, ведь я только пекусь о безопасности этого государства. И как Карл-Фридрих не понимает, что ведёт себя неосмотрительно. Я совершенно ничего не имею против его сына. Он мне кажется человеком разумным, компетентным во многих вопросах. Знаю, что он получил блестящее образование, обучаясь за границей. И в стенах его родного дома, как я понимаю, ему многое объяснили. Но доверять ему настолько – это просто верх какого-то легкомыслия. Ведь наследный принц ещё так молод».

Тем временем камердинер принёс на подносе рюмки с коньяком. Но когда Прискотус потянулся за одной из них и взял в руки, вдруг почувствовал, как наглый мальчишка, который, как видно, совсем не с хорошими, а с коварными намерениями сел рядом с ним, очень ловко толкнул его локтем, отчего содержимое рюмки вылилось прямо на одежду агента. Ещё одна подстава! При этом Гессор с заботой в голосе сказал:

- Осторожней надо быть, господин Прискотус?

- Мне????

Пока камердинер пытался вытереть испорченную одежду уполномоченного представителя салфеткой, в последнем зрело и нарастало бесконечное возмущение очередной наглой выходкой, что наконец выплеснулось наружу.

- Вы это что же, Ваше высочество, намекаете на то, что это я опрокинул рюмку? Это сделали вы и причём нарочно! Да-да, нарочно сделали это для того, чтобы не дать мне рассказать Его величеству…

- Хватит!!! – в этом месте возмутился король, пресекая споры, - Как будто мне больше делать нечего, как только выслушивать ваши пререкания о том, кто и чего делал, а чего не делал!

Принц был весьма доволен плодами своего труда – он добился чего хотел: превратил серьёзный разговор в балаган.

- А вы, господин Прискотус, скажите ли наконец, зачем всех нас здесь собрали и зачем просили об аудиенции? – продолжал король, - Вы говорили, что дело, мол, у вас срочное, важное. Так в чём важность вашего дела? Говорите прямо, не юлите. 

- До меня дошли слухи, Ваше величество… вернее я слышал от своих осведомителей в монум-аркском посольстве, - начал было агент, только тут же запнулся, потому что сам явственно почувствовал, что после всего случившегося, голос его звучит жалко и неубедительно. - Прямых, конечно, нет улик, - продолжал он, - но ваш сын в великом подозрении… В связи с этим я хотел предупредить лично вас и некоторых других близких к вам лиц, что неопытностью вашего сына, а ещё известной всем слабостью к противоположному полу, вполне может воспользоваться Ки-Салман…

- Опять твои любовные приключения, Гессор? – строго испросил король, - И что за страсть такая к интрижкам с прислугой? Тебе что, мало женщин своего круга? Да Бог с ним! Тебе что мало просто других женщин? Обязательно нужно выбрать пассию из страны со строгими морально-этическими нормами и патриархальными обычаями, да ещё и наполненную экстремистами всяких мастей? Ты хочешь на международный скандал нарваться? Или ты и правда хочешь нарваться на шпионку Ки-Салмана Лайкана? Ты что, с ума сошёл? Совсем не можешь держать в руках свои любовные порывы? Короче, господин Прискотус, кто эта девица?

- Я не знаю, Ваше величество. Честно, не знаю. Я знаю только то, что ваш сын какое-то время назад провёл ночь в жилом крыле монум-аркского посольства, где ему совершенно нечего было делать, если не… Короче, вы меня понимаете. То есть наверняка что-то было. Но имени этой особы, а также того, кем она может являться, выяснить не удалось.
 
- Так что же вы: не знаете, а болтаете?

- Я и хотел как раз об этом спросить у вашего сына.

- Да я вообще не имею понятия о чём говорит этот человек, папа! – вставил тут своё слово Гессор.

- Так было или не было? – почти по-Шекспировски вопросил король, - Кистон, ты вроде же начальник нашей личной охраны, должен знать про всех и всё. Так ответь мне теперь: состоял ли мой сын в интимной связи с некоей профурсеткой из монум-аркского посольства?

Кистон было открыл рот, чтобы ответить, и неизвестно, что бы он сказал. Но Гессор, глядя куда-то в потолок, вдруг отчётливо произнёс: «Кенмангуэр». И совершенно было непонятно, к чему это сказано.

- Вы что-то сказали, Ваше высочество? – недоумённо спросил Прискотус.

- Город такой есть – Кенмангуэр, у подножия Альп расположенный, вы разве не знаете? – пояснил ему принц.

- Да знаю я, что это город. Только вот зачем вы нам тут теперь про это говорите?

- Да просто так, - разоткровенничался Гессор легкомысленным тоном. - Смотрю на карту Европы и вспомнил это название. Вы, кстати, были в Кенмангуэре, господин Прискотус?... Нет? Много потеряли. А я вот бывал, причём совсем недавно. Прекрасное получилось путешествие, погода там была расчудесная. И всё бы было хорошо, если бы ни один нелепый случай. Представьте, украли мой автомобиль, дорогущий такой автомобиль, мне папа дал покататься. Это был его любимый автомобиль, полученный в подарок то ли от франкского премьер-министра, то ли от американского президента. Я точно сейчас как-то не могу вспомнить. И вот его украли. А грабителей так и не нашли. Просто и в ум никак не могу взять, и чем в этом Кенмангуэре занимается местная полиция? Совсем ничего не хотят делать. Но потом автомобиль всё-таки обнаружился весь искорёженный на дне реки. И как он там оказался? Но это я во всём виноват, как выяснилось: оставил автомобиль без присмотра с открытой дверцей. Вот грабители и воспользовались.

Прискотус, выслушав эту историю, только нервно хмыкнул, но ничего не понял. Зато Кистон прекрасно понял намёк, поскольку это именно он напился, и в пьяном виде сев за руль, разбил и утопил упомянутый автомобиль. И начальнику правительственной охраны за это, конечно же, сильно попало бы. Но Гессор помог ему выкрутиться. А об неприятной истории теперь знали только они двое: принц и начальник его охраны… пока. Посему, шантаж сработал.

- Так я задал тебе вопрос, Кистон, насчёт профурсетки, - настаивал на ответе Карл-Фридрих.    
 
- Я тоже вообще не могу взять в толк, о чём вещает нам господин Прискотус, мой король, - нервно переминаясь с ноги на ногу, заявил горе-водила. - Я, как вы мне и велели, состою при сэре Гессоре неотлучно. Ну или, если занят, доверяю его охрану очень надёжным людям, которые, зуб даю, обо всём мне докладывают. Но ничего такого, о чём здесь было упомянуто господином Прискотусом, мне не известно.

- Так значит, не было ничего? – вопросил для уточнения король.

- Не было, - ещё раз подтвердил Кистон.

- Так чего же вы мне, господин Прискотус, такое говорите? – вышел из терпения монарх, - У вас есть какие-то доказательства?

- Нет, прямых доказательств у меня нет.

- Только свидетельства всяких разных болтливых профурсеток, - фыркнул Карл-Фридрих.

- Почему профурсеток?

- А кто ещё может быть осведомителем у вас в монум-аркском посольстве, - уточнил король свой комментарий, сделанный ранее, и добавил обречённо, - Так это всё у вас, господин Прискотус? Так это для того вы нас всех здесь собрали, чтобы пересказывать сплетни?

- Да… то есть нет… то есть, - агент осёкся, помолчал немного, потом добавил растерянно.  - На этом действительно всё, что я хотел вам сказать. И если нет вопросов, тогда позвольте откланяться, - произнёс Прискотус, понимая, что разговаривать о чём-то с этими людьми совершенно бесполезно, тем более без доказательств, - извините за беспокойство…

Специальный агент хотел немедленно удалиться, коль уж создалось такое неудобное положение, но даже спокойно уйти ему не удалось.

- Нет, уж вы теперь подождите, уважаемый, - неожиданно остановил его принц. – Раньше вы задавали вопросы, а теперь ответьте на мои.

- Я вас слушаю, Ваше высочество, - в глубине души уполномоченного лица шевельнулись нехорошие предчувствия, видно неприятные сюрпризы на этом не закончились, и сейчас королевский молокосос опять укажет ему на его место.

- Так вот ответьте мне прямо и без обиняков: это вы посылаете постоянно своих людей шпионить за мной? Они изо дня в день глаз с меня не спускают. Сегодня я ездил по городу на машине, и они за мной. Я ходил, и они за мной, как привязанные.

- Ну, что вы, Ваше высочество, какие шпионы! Это наши люди из Антитеррор. Они действуют исключительно в целях вашей же безопасности. Заметили их?

- Я, милейший, не шпион иностранной разведчики и не мелкий лавочник, который задолжал соседу, а теперь ходит и по сторонам оглядывается, чтобы не побили. Я – наследный принц этого государства. Лично я ничего не заметил. Вот моя охрана, разумеется, заметила и доложила мне.

- Так я же говорю, это в целях вашей безопасности…, - ещё раз попытался донести до самодовольного мальчишки свою позицию уполномоченный.

Действительно, это он послал людей, находящихся в его непосредственном подчинении, присматривать за принцем. Но в свете последних событий эта мера совсем не казалась ему излишней. Ведь из достоверных источников он получил сведения, что в этой стране Ки-Салман готовит какую-то крупную провокацию на государственном уровне.

 - А вы, уважаемый, не берите на себя труд заботится о моей безопасности, - сообщил ему Гессор, награждая его улыбкой типа «хочешь со мной дружить, держись от меня подальше», - О ней заботится целый отдел чрезвычайной государственной безопасности и правительственная охрана. А также лично Марк Кистон – супер-спецназовец, мастер своего дела самой высокой категории. Таких телохранителей, как он, один или два на весь мир, и тех днём с огнём не сыщешь. А вы посылаете следить за мной парочку дилетантов, которых в один момент раскололи мои люди, и убеждаете меня, что это делается ради моей же безопасности?

«Конечно, я знаю, что за спиной этого мальчишки целая свора своих охранников, - думал господин Прискотус, - но это-то меня и пугает. Своими охранниками он вертит, как хочет, а они делают и говорят только то, что он им приказывает. И это предстоящее возвышение юного принца, о котором мне теперь сообщили. И что же получается. Вся власть в государстве скоро будет в руках молокососа, который ведёт себя весьма легкомысленно. И что заставляет Карла-Фридриха вести себя столь необдуманно? Быть может, на это есть какие-то, неизвестные мне причины? И что мне теперь сказать этому Гессору Грандескки? Пожалуй, пообещаю ему, что сниму слежку, но сам буду продолжать, только людей следовало бы подобрать поопытней, коль уж тех так быстро раскусили».

А в это время мысли принца текли совсем другим образом, он думал:

«Если этого Прискотуса периодически не ставить на своё место, то разгуляется не на шутку и понатворит такого, что вовек потом не разгребёшь. Эти уполномоченные международные представители всяких там разных международных организаций приезжают в нашу страну и, совершенно не имея никакого представления о наших делах, пытаются всех снабжать своими ценными советами. Они искренне считают, что мы тут все – идиоты. А чуть начнёшь им противоречить, трясут перед носом бумагами, подтверждающими их международные полномочия. Можно было бы, конечно, послать подальше этого Прискотуса, но за ним стоят всякие разные нужные нам в плане международных связей люди, с которыми нам, королевским персонам из не такого уж богатого, влиятельного небольшого государства совсем не хочется ссориться».

А в это время Карл-Фридрих, прослывший человеком весьма жёстким, но при необходимости дипломатичным, тоже не очень-то желая участвовать в перепалке и ссориться с Прискотусом – протеже весьма влиятельных лиц международного уровня – размышлял про себя, вежливо выпроваживая визитёра:

«Конечно, Прискотус – человек, без сомнения, принципиальный и честный, это к нему располагает. Что касается террористов, то в этих вопросах он может и спец, но в психологии наших людей и наших государственных вопросах ровным счётом ничего не понимает. И как ни хорохорится, Ки-Салман Лайкан ему совершенно не по зубам. Конечно так. Взять хотя бы как его мой сын отделал сегодня – по счёту раз, а Гессор – всего лишь мальчишка. Прискотус берёт своим напором. А с напором против экстремиста международного уровне, прозванного своими людьми «шакалом» за коварство, не попрёшь. Тут нужен нюх на террористов, как у Кистона. Это ещё тот сыскной пёс, только пусти его по следу. Потом что за наглость? Прискотус собирает вокруг себя в последнее время почти целую собственную армию и формирует собственную силовую структуру. И всё под предлогом борьбы с терроризмом. А зачем мне чужая армия в моём собственном королевстве?»

Когда же камердинер со всеми почестями проводил надоевшего гостя, а король не очень-то вежливо выпроводил всех остальных присутствующих из своего кабинета, уже в коридоре взгляд принца остановился на начальнике правительственной охраны.

 - Кистон, ты ничего не хочешь мне объяснить о том, что это за допрос мне только что учинили? Ведь следователь Интерсес намекал, как мне помнится, что ты в курсе событий. А ну смотри мне в глаза!... Говори!!!

Марк Кистон действительно был профи самого высокого класса. Он от рождения отличался отменным ростом и телосложением, острым умом, но особенно – звериной интуицией. Неся службу в своё время в войсках специального назначения, он мог буквально «по запаху» находить взрывчатку, наркотики, спрятанное оружие и трупы людей, а в помещении – предметы и вещи, относящиеся к проискам врагов и их преступлениям. Только вот держать в подчинении этого матёрого пса для стоящих над ним было подчас совсем не просто. Но тут у Гессора были свои методы. Находя ключик управления этим человеком, он в своё время досконально проштудировал пособие по дрессировке служебных собак. И в разговоре с ним, умело применяя то «кнут», то «пряник», использовал обычно подчерпнутые из данного источника команды: «фас», «фу», «место», «вольно», разумеется, только в человеческих интерпретациях с разнообразными дополнениями. И это действовало, ведь главный ОЧГБшник страны боялся, слушался, а значит уважал наследника пронсельванского престола.

- Так отвечай, Кистон! – настаивал принц.

- Да просто всё, сэр Гессор, - поспешил выполнить тот его приказание и отчитаться. - Где-то у нас идёт утечка информации, а важные сведения поступают к экстремистам. Подозревались высокопоставленные лица из монум-аркской миссии, но это вряд ли, к тому нет никаких данных. Да и зачем таким персонам пособничать террористам? Скорее всего замешаны в шпионаже именно люди низшего ранга и… женского пола из того же посольства: обслуга, горничные, так полагают. Причины, почему именно они оказались под подозрением, господин Прискотус вам уже подробно объяснил. А интересуют террористов совершенно конкретные вещи. Жемчужный дворец – место, где обычно проходят правительственные приёмы на самом высоком уровне. Из достоверных источников стало известно, что экстремисты уже располагают подробной информацией о расположении комнат и залов, системах коммуникаций, способе охраны помещений, а также о многом другом. Добытые о бандитах сведения дают возможность заключить, что у нас в стране готовится какая-то крупная политическая провокация. 

«А, ну то есть господин Прискотус действительно не знает ничего конкретно о том самом случае с Алисо… Только подозревает, быть может», - думал тем временем Гессор.

- Так что ты там говорил о крупной политической провокации? – вслух переспросил он у Кистона.   

- Ну так давайте поговорим об этом завтра с утра, мой принц. Тем более я и сам собирался это вам предложить, изложив притом один мой план по поимке главаря экстремистов, который мне кажется гениальным.
               
 Продолжение здесь http://www.proza.ru/2018/04/22/2262