Среди людей. Глава 36. Юра

      С годами мой характер становился сильнее и жёстче. Душа тоже закалялась, однако не черствела, и потребность в близких людях, порядочных и благородных, не отпадала. Мои требования к дружбе оставались неизменно высокими и чаще всего подходили к инвалидам. Тут и глубочайшее взаимопонимание, и отсутствие стеснения, и необидное сходство физических ограничений. 
      Из множества приятных встреч самым важным стало знакомство с Юрой. На каком-то культмассовом торжестве мы случайно присели бок о бок, обменялись любезностями и разболтались свободно, искренне, будто добрые приятели. Мой словоохотливый собеседник был спокойным, вежливым, эрудированным и очень симпатичным - стройным, светлоглазым, белозубым, не имеющим ни единой колючей волосинки на лице.

      Несмотря на лёгкую проседь, сорокалетний Юрий Степанович выглядел моложаво, все тепло обращались к нему только по имени или по отчеству. Говорил он негромко, мягко, чуть протяжно, смотрел на меня пристально и ласково, при подходящих случаях забавно и беззлобно шутил над собой и друзьями. С каждым был удивительно внимателен и благожелателен. Модная наглаженная одежда подчёркивала прелесть приоткрытой души и завидную генетику ныне искалеченного тела.
      Инвалидом-колясочником Юра стал двадцать лет назад. Он тогда учился в педагогическом институте на факультете физкультуры и спорта, серьёзно занимался лёгкой атлетикой. Незадолго до окончания ВУЗа выполнял сложное упражнение на брусьях и с разворота соскользнул на пол, застеленный матами всего в один слой. Сильнейший удар с переломом позвонков пришёлся на шею. Это худшее спинальное поражение. Несколько недель парень был без сознания, даже не дышал самостоятельно. Через кожный разрез ему в гортань ввели специальную трубку - трахеостому, по ней с помощью специального аппарата воздух поступал в лёгкие. На положительный исход врачи не рассчитывали, но смерть замешкалась, оставив парализованными руки и ноги.

      Я сразу приметила грубый звёздчатый рубец, едва прикрытый высоким воротом рубахи, поняла происхождение шрама и уловила давнюю чужую боль. Содрогнулась не от жалости, а сострадая. Но злые болезни мы решили не обсуждать, вокруг ведь столько хорошего, светлого! Абсолютно трезвые и очень довольные, так и провели вместе весь вечер.
      Попав под обаяние Юры, я не хотела расставаться с ним надолго и ждать случайного рандеву. Немножко подумала и нескромно попросила домашний адрес. Уточнила, какие автобусы ходят на незнакомую улицу и с напускной чинностью пообещала явиться в гости. В ответ услышала желанное: "Милости просим! Всегда рады!". Значит, скоро увидимся. Вот и ладненько! Но тут в подробностях вспомнилась печальная история со Стасом, и я усомнилась в правильности своего порыва. Эх, не наступить бы на те же грабли... Благие намерения не всегда становятся похвальными делами.

      Как бы ни тревожилась душа, мне казалось, что нашёлся старший друг со стальным характером. Разве можно пройти мимо, не взяв пример? Через день-другой, прихватив варенье и печенье, я отправилась крепить едва завязавшиеся отношения. Юра встретил меня не просто радостно, а восторженно! Поохал, что небритый и ненарядный, показал, где разуться, снять пальто, и тут же позвал на кухню. Оказывается, он собрался печь лепешки, но слабыми руками не получалось вымесить тесто как следует. Я появилась очень кстати и, чуть растерявшись, усердно взялась за дело.
      Без кулинарных навыков и способностей налепила по подсказке что-то корявенькое. В фольгу завернула, на противень положила, в духовку сунула. Странная выпечка из муки, минеральной воды и растительного масла получилась неплохой. А я думала, что её, без соли, сахара и яиц, будет невозможно есть. Угодить Юре было нетрудно. Из-за хронической болезни почек он отказался от молока, мяса, творога, сыра, колбас, сладких и острых специй. Питался в основном кашами, постными супами, овощами, фруктами, зеленью, несдобным хлебом и мёдом. Так продлевал жизнь, срок которой, отпущенный медиками, уже истёк.

      В тот раз я загостилась у Степаныча допоздна. Мы два раза пили ароматный чай, заваренный на неведомых травах, и откровенно говорили о своих трудностях, удачах и желаниях. Ещё о любимых книгах, кинофильмах, об увлечениях и общих знакомых. Я не сомневалась, что снова сюда вернусь.   
      Когда неловкость первых визитов улетучилась, мне стали известны все уголки уютной трёхкомнатной квартиры: Юра часто просил что-то достать, подать, прибрать, задвинуть, переложить, протереть. Самостоятельно он делал немногое, хоть и приспособил жильё под личные нужды. Здесь все вещи покоились строго на определённых местах, не было ничего лишнего. Поручни удобно располагались в ванной комнате, у стола и кровати, коляска без хлопот проходила в расширенные дверные проёмы. Крючки для одежды, кухонные шкафы и полки висели низко. Мне нравилась такая рациональность, при ней невозможен беспорядок. Вести хозяйство - одно удовольствие! 

      Юра жил одной семьёй с младшей родной сестрой и её восьмилетним сыном Валькой. Люся была миниатюрно-хорошенькой, общительной и весёлой. Она работала тамадой и появлялась дома за полночь. Всегда навеселе – сначала по долгу службы, потом по привычке. Домашние заботы, как и пригляд за ребёнком, легли на плечи инвалида. При этом помощь друзей, знакомых и соседей была в самый раз! Я чувствовала себя нужной, ходила в ближайшие магазины, аптеку, готовила простую пищу, делала уборку, проверяла школьные тетрадки. Мальчишка рос неглупым и послушным. К дяде был привязан больше, чем к матери.
      Наше с Юрой приятельство постепенно переросло в настоящую дружбу. Я доверяла Степанычу безгранично, как отцу или брату. Он внимательно выслушивал мои важные и неважные новости, первым узнавал о ближайших планах, одобрял их или разумно критиковал. О себе рассказывал мало, касаясь лишь настоящего и будущего. Ужас прошлого я старалась не колыхать. Знала только, что на злосчастных соревнованиях защитное напольное покрытие было не по нормативу тонким. Преступная халатность организаторов турнира осталась безнаказанной, скандальному делу хода не дали.   

      По горячим следам неудачливый студент не мог судиться с руководителями института: кома, реанимация, одна операция, другая, третья. В полнейшей беспомощности Юра несколько лет провёл в доме инвалидов. Железная койка, прикроватная тумбочка и престарелые соседи по палате - вот и все воспоминания. Родственники правдами и неправдами возвращали Степановича в относительно нормальную жизнь. Физических сил у него почти не осталось, а моральные не иссякли. На том и держался.
      Несмотря на атрофированные мышцы ног и рук, Юра научился себя обслуживать и даже работал на дому - делал массажные расчёски. За мизерную плату втыкал гвоздики-"иголочки" в плоские резиновые заготовки с уже пробитыми крохотными дырочками. Эластичное основание укладывалось на деревянную подставку с тонкими углублениями под штырёчки. Берёшь колючую детальку и суёшь туда до шапочки-упора. И так много-много раз. Для меня - просто и нудно, а друг прилагал титанические усилия, чтобы выполнить заказ. Его пальцы навсегда застыли в полусогнутом состоянии, плотного хвата вообще не было. Он некрепко цеплял нужные предметы двумя ладонями, прямо как малый ребёнок. На первый взгляд, с гвоздиком ни за что не сладить! 

      Однако выход нашёлся. Кто-то надоумил купить корнцанг - хирургический инструмент, похожий на длинный пинцет с зажимом на носике и кольцами на другом конце. Юра удерживал его обеими руками и, набивая мозоли, невероятным образом справлялся с работой. Я помогала ему, зачастую сдерживая слёзы: по-разному людям деньги достаются...
      Через пару часов от зрительного напряжения перед глазами всё двоилось. Мы отходили от стола, пили чай, глядели в окошко, включали магнитофон и под любимые песни снова занимались делом. За один выходной осиливали недельную норму. Потраченное время меня не волновало, рядом с Юрой отдыхала душа. В будние дни мы виделись нечасто. Но по любой просьбе я бросалась на помощь, невзирая на погоду, настроение и собственные проблемы.

      Однажды Степаныч слёг. Приезжаю, а он с постели не поднимается, еле дышит, слова не молвит. Злая инфекция бросает тело то в жар, то в холод, колотит лихорадкой, насквозь прошибая липким потом. Юра совсем обессилел, голова неловко запрокинулась, губы высохли, потрескались, глаза запали, кожа побледнела до синевы. Удручающая картина! Врач смотрел, слушал, ничего вразумительного не сказал. Заподозрил пневмонию, прописал уколы и таблетки. Лекарства помогли, через два часа температура снизилась, Юра уснул.
      Я долго сидела на краешке его кровати, легонько гладила небритые щёки, почти неживые руки и молила Всевышнего отвести беду. Тихо плакала, опасаясь потерять дорогого человека. Мы дружили уже три года, и эта близость была лучше той, что случается между мужчиной и женщиной. Я бы не бросила Степаныча, в каком бы тяжёлом состоянии он ни оказался. Только бы выжил… Неделя прошла в мрачной тревоге. Потом кризис миновал, но болезнь терзала свою жертву кашлем и удушьем всю зиму, лишь с приходом тепла её путы ослабли.

      Весна наполнила живительной силой измученную плоть и вернула привычный жизненный уклад. Я облегчённо вздохнула. Юра окреп, снова взялся за работу, домашние дела, бывал на улице. У него появилась современная прогулочная коляска, многие маршруты, даже дальние, стали доступными. Одна незадача – Степаныч стёр руки в кровь, пока приноровился к тугим рычагам. Только после переделок выездное кресло обрело удобство и надёжность.
      Юра часто покупал гостинцы и по пыльной трассе, сторонясь всевозможных машин, отправлялся к неходячим приятелям в дом инвалидов. Час безостановочно ехал в одну сторону, столько же времени тратил на обратный путь. Уставал сильно, но никогда никому не жаловался. Для всех окружающих людей Юра был образцом мужества, стойкости и порядочности. Он жил полноценно и отвергал страшные прогнозы. Мы были неразлучны, и оба верили, что впереди много счастливых лет.


      На фото Юра.
      Продолжение - http://www.proza.ru/2018/05/09/340


Рецензии
Марина!
Как же прекрасно вы пишете!
История Юрия Степановича поразительна!
Сколько мужества и силы может быть в немощном человеческом теле!
Душевная стойкость друга и вам давала пример, чтобы душа не черствела.
Поражаюсь вашим душевным силам!
С бесконечным уважением,

Светлана Петровская   11.02.2022 20:24     Заявить о нарушении
Когда кажется, что силы иссякли, я вспоминаю Юру. И понимаю, что жить можно!
Спасибо за терпеливое чтение, Светлана. И за симпатию к дорогим мне людям.
С теплом сердечным,

Марина Клименченко   12.02.2022 10:36   Заявить о нарушении
На это произведение написано 90 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.