Дядины рассказы 3 В армию

Я вдруг заметил – стал старше своей памяти. И потерял контроль над ней.

День победы, праздничный концерт. Новая песня, незнакомый дуэт… вдруг напряглись лицевые мышцы, но вместо предательских слёз покатились картинки: выворачивает в кашле - плацкартный вагон - банка тушёнки - огромное поле за высоким кирпичным забором… Стремительное их мельканье остановилось вдруг в осеннем парке. Тихий, чистый, лишь местами припорошенный разноцветными листьями – так ясно он предстал, что я даже ощутил ароматы жареного мяса из окошка круглого небольшого здания в центре парка. А теперь – жареной рыбы, ну да – с одной стороны шашлыки, с другой – жареная рыба. Мы тогда выбрали мясо и красное сухое. Нет, это я выбрал вино, а друзья – пиво. До сих пор пива не пью. Не знаю – почему.

Лекции не было, вместо неё объявили олимпиаду. Нам там ничего не светило, вот мы по дороге и позволили себе слегка расслабиться. Потом всё равно побрели в огромную аудиторию, поиграли в морской бой, пока не надоело. Как назло, спать не хотелось. От скуки я взял задание. Все задачи на силы – так приложенные и этак, распределённые и сосредоточенные, в шарнирах и стыках. Про строительные материалы я не любил. А про силы – пожалуйста. За полчаса порешал свои задачи, потом взялся за Витькины, первейшего моего дружбана. А потом и старички наши (рабфаковцы Юрка и Коля) подсуетились – подсунули свои.

Через пару дней мы в том же парке отмечали успех – я занял первое место, друганы – следом за мной. Этого не ожидал никто. Я ловил на себе взгляды: удивлённые – сокурсников, восхищённые – младших студенточек. Упоение. Восторг. То, что мне нравилось делать, что получалось легко, оказалось оценённым. Я и так неплохо зарабатывал на контрольных для заочников и вечерников, а тут – заказы посыпались, особенно на сопромат. Как же я любил строить эпюры!

Только сейчас я понял, что именно победа на олимпиаде по строительной механике всё и закрутила. Зимние каникулы с практикой в стылых голых корпусах только подтвердили мою нелюбовь к строительству, словно собравшему всё ненавидимое мною – мат, обман, убогость. И я позвонил в Новосибирск, в приёмную комиссию. Оказалось, уровень математики в нашем Краснодарском политехе соответствует первому семестру тамошнего физфака. Физика – вообще нулевая. А на первый курс не переводят.
Физика и в школе была никакая. С ней предстояло повозиться.

Мучиться дальше я не желал и забрал в деканате документы, выслушав при этом такое… Даже сейчас накатили те эмоции. С математикой я дружил и сразу понял – в этом году к ранним (в июне) экзаменам в новосибирский универ не успею подготовиться по физике, а значит загребут в армию. Как раз осенью. Связей у меня не было, и армия накатывала неумолимо. Вопрос: зачем ждать осень, если можно сейчас, весною? Год экономится. И я отправился в военкомат. Там долго не могли понять – чего мне надо. Но сказали: “Ждите повестку”.

Гордый собой (кто бы так всё точно рассчитал!) я отправился домой – в посёлок на трассе Краснодар - Новороссийск. Да прихватил девчонку Лариску, с который познакомился у Витьки на дне рождения. Военкомат я посетил в конце апреля, а вернулся в Краснодар лишь после майских праздников, там ждала повестка (уже вторая, блин) – срочно прибыть. Я - в военкомат, а меня сразу на сборный пункт отправили. Как был в добротном костюме, да с полутора рублями в кармане, так и оказался посреди того самого огромного поля за высоким кирпичным ограждением. В середине поля – казарма человек на сто. Там же крохотный магазинчик. А нас на поле не меньше тысячи. Да жара кубанская вдруг в мае наступила.

В общем, пытался я прятаться от жары в заросшей густой травой канаве, да не думать о еде. Такого придурка как я, больше не приметил ни одного – все в старье, с набитыми едой рюкзаками, деньгами. Юродивого меня быстро приметили и взяли под опеку какие-то хуторяне. “Всё равно пропадёт”, - сказали. Я ещё подумал – это про меня или про еду? Решил неуверенно – про еду. И принял подаяния как само собой разумеющееся. Чем наверняка попортил свою карму. Мясные рулеты, колбасы… Много чего у них ещё было, но в памяти только рулеты и колбасы – домашние, ароматные, с чесночком. Такой вкусноты больше никогда не довелось отведать.

К концу вторых суток под жарой пошли мысли о вечном. Но о принятом решении не жалел. Легко быть упёртым, если балбес. Зато было время окончательно подготовиться к армейским будням. Один мой приятель только что дембельнулся и понарассказывал… О перенесённых унижениях он говорил с улыбкой, что я понять не мог. Тем более – принять. Я лежал в пыльной траве на дне сухой канавы и смотрел в небо. От жары синева поблекла, прямо в ухо орали цикады, вспомнились “Они сражались за Родину”. То летнее затишье и умиротворение  несли смерть практически всем героям. Что ждёт меня? Неважно. Жёсткий отпор любым посягательствам! В крайнем случае загрызу хоть одного подлеца – так я решил и успокоился. В любой момент теперь я знал, что делать.

Овощи хуторяне при моей помощи подъёли, мясо до третьего утра не доживёт. Неужели придётся отлавливать и жрать цикад? Читал – есть очень жирные крупные виды. До середины ночи держалась духота, уснуть – никак. Тут из казармы послышались какие-то крики – значит приехали ещё за какой-то партией призывников. Поплёлся туда. Повезло – за мною. Про остальных не думалось. Выдали котомки с сухим пайком. Тяжёлой подлодкой всплыла мысль – наконец-то, наконец-то… И уже не уходила до посадки в вагон. Такого я не ожидал. И друг не предупредил. Вагон плацкартный, набит битком, боковых полок нет. Битком – мягко сказано, как селёдки в бочке. В купе я не попал, и к окну тоже.

Точно помню – быстро накатило отупление. Периодически сменялось дрёмой, но упасть не давали давившие в бока соседи. Ещё помню – несколько раз ели. Паёк в основном состоял из банок с мясной кашей. Плюс несколько – тушёнки.  И ещё какая-то мелочь. Срок изготовления каш не догадался посмотреть, а скорее – было пофигу. Но её и ножами не могли как-то раскрошить. Я даже представил производство: пресс, с лязгом трамбующий пищевой концентрат, далее по конвейеру пласты подаются на другой пресс, выдавливающий из них цилиндрики, которые ещё дальше фасовались по банкам. А мы тут на изделие оборонной промышленности - с ножами перочинными. Смешно.

Вот тушёнка шла на ура. Никогда после такой вкусной не едал. То ли от обстановки, а может для армии изготавливали из спецсвиней: сала слой – узенький, а мясо – нежное. И почему-то мелькали пухленькие девичьи ручки, чистенькие такие, заботливо мясцо по баночкам раскладывающие.

Может тогда я ещё что-то соображал, делал. Надо же было в туалет как-то добираться, двое суток ехали всё-таки. Может быть и до полки удалось разок очередь отстоять. Не помню больше ничего. Только помню с высоты своего роста колышущиеся подсолнухами головы. Хотя никогда не видел так плотно растущих подсолнухов. Их вид укачивал до тошноты. А может это от духоты и всех наших ароматов… Да мерный стук колёс ещё, дробью по пяткам.

Последние часы я не присутствовал в этом мире. Меня вынесло всеми вместе на перрон и отпустило. На какое-то мгновение включился – подкосились колени, чуть не грохнулся. А потом опять провал памяти.

Следующее включение – построение перед пятиэтажкой. Это абсолютно гражданского вида здание никак не походило на казармы, что я увидел в боевой части через полгода. А пока – учебка. Город Котовск, чёрт знает где расположенный. Учебный полк. И сержант, который меня сразу невзлюбил. Нет, вру. Сначала были старшина, ласково принявший мой костюм, выдача обмундирования для бани и первое передвижение строем в баню. Стоя под горячими, такими гражданскими струями, я понял: вот теперь -  наконец-то. Вроде повезло со всем – ракетчики (а не пехота), полгода учебки, где все равны, отличное помещение.

Первая непривычность – после бани хотелось есть и спать. Особенно последнего. Но спать можно было только после команды Отбой! И когда она всё же прозвучала в конце этого бесконечного дня, я сразу вырубился. Мне об этом Женька потом сказал, мой новый друг: “Глаза твои в момент захлопнулись, но руки сняли обмундирование, уложили, как учили, на табуретку у торца кровати, поставили аккуратно сапоги, набросили на них портянки… и шмыг в постель. Словно и не было никого”.
Остаток дня нас учили вставать по команде. Так что утром я сразу среагировал на команду: “Подъём!” Вскочил, мигом оделся и в строй. Доволен собой, жизнью. Даже спать расхотелось. Сержант небрежно так: “Для начала кросс небольшой пробежим. Не отставать. А то заблудитесь”.

И мы побежали. Выбежали за пределы военного городка, пробежали пару кварталов, свернули вниз. Вовремя, а то лёгкие мои уже разрывались. Ноги сами понесли, слегка отдышался. Но тут же вонь, визг – пробежали мимо свинарника, потом обогнули рощицу. Я уже был в хвосте, не останавливался только из страха – и впрямь потеряюсь, вот стыдоба будет… Сержант несколько раз пробегал рядом, почти касаясь меня плечом. Даже показалось – он хотел меня слегка поддержать. 

Но всё в этом мире имеет конец. Об этом не думал я в конце забега, меня выворачивало в кашле, казалось, лёгкие начнут кусочками вылетать изо рта. Так плохо мне не было никогда. Но прокашлялся, продышался. А потом был завтрак. И новая жизнь.
В телевизоре очередной молодец пел военную песню, Бернеса. И подумалось про ту новую  жизнь, армейскую – сколько же пришлось хлебнуть… Зато этим кусочком могу гордиться. Память, храни его. Вот, вспоминается вдруг. И уже пробивается сама служба, накатывает…
Может и её надо вспомнить вслух. Через неё лучше видно сегодня.
Только не отбрасывай то, что тебе кажется не нужным.


Рецензии
Понравилось.
Читал, своё вспоминал.
Мне легче было, после института
всего год служил.

Василий Овчинников   12.03.2019 07:05     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.