Золушка с криминальным уклоном Глава 37-38

Начало здесь http://www.proza.ru/2018/03/25/845

ГЛАВА 37

Величественный дворец правительственной власти государства Пронсельвани стоял на возвышении, словно сам воздух вокруг него был пропитан ожиданием торжественности. Его фасады сделаны из светлого камня, гладкого и холодного. Они сияли под солнцем, отражая небо, где медленно плыли дирижабли и серебристые птицы;механизмы. Колонны поднимались, как стволы древних деревьев, а между ними – бронзовые двери с рельефами, изображающими сцены основания государства: люди с факелами, крылатые львы, фигуры в длинных мантиях, несущие свитки законов. Перед входом – широкая площадь с фонтаном, где вода падала каскадами, словно время само стекало по ступеням истории. По краям стояли статуи стражей – не просто каменных, а будто живых: их глаза, инкрустированные кристаллами, мерцали в лучах солнца. Ветер приносил запах лавра и металла, а флаги на шпилях шуршали, как страницы древней хроники.

Внутри правительственного здания – прохлада и тишина. Мраморный вестибюль отражал шаги, превращая их в музыку власти. Потолки уходили в высоту, где витражи изображали созвездия, связанные с судьбой этой страны. Свет проходил сквозь них, окрашивая стены в оттенки золота и сапфира. Залы заседаний казались театрами разума: длинные столы из тёмного дерева, кресла с гербами, лампы с зелёными абажурами, под которыми чиновники писали законы, словно заклинания. Вдоль коридоров развешаны портреты правителей-королей. А их глаза, казалось, следили не с холста, а из глубины памяти дворца. Иногда возникало ощущение, что само здание дышит – медленно, величественно, как древний зверь, охраняющий свои тайны.

И именно в этом дворце Марк Кистон, начальник государственной безопасности, и разыскал принца утром 29 мая, чтобы в срочном порядке сообщить ему нечто чрезвычайное. В тот момент Гессор разговаривал с министрами и сенаторы, которые поздравляли его с предстоящим бракосочетанием. Кистон сделал ему знак, чтобы отойти для важного разговора. Поначалу принц махнул рукой – мол, некогда. Но глава ОЧГБ настаивал не на шутку, и разговор между ними в конце концов состоялся.

Чтобы спокойно побеседовать, эти двое прошли в удобное место. Тайные коридоры дворца начинались там, где обычные стены казались сплошными. За панелью из орехового дерева скрывалась узкая дверь, ведущая в лабиринт тишины – сеть проходов, проложенных между слоями камня. Там воздух был сухим, пах пылью веков и старым воском. Свет исходил от редких ламп. Иногда коридор расширялся в маленькие залы – комнаты ожидания, где стояли кресла и письменные столы, покрытые пылью. На стенах висели карты. Полки тянулись бесконечно, словно корни своеобразного дерева. На них – документы, книги, металлические цилиндры с выгравированными символами. Некоторые из них нельзя было открыть без особого электронного ключа, который носил только хранитель архива, а также такие ключи имели некоторые высокопоставленные лица.

Вот в одной из комнат ожидания и произошёл разговор принца Гессора с главой государственной безопасности. В этом помещении царила тишина, наполненная смыслом. Каждый звук был редким, как дыхание древнего механизма. Иногда слышался шорох, будто страницы из архивов тайных бумаг сами перелистывались, вспоминая своё содержание.

- Так в чём срочность и такая неимоверная важность твоего разговора ко мне. Кистон? – наконец спросил принц.

- Видите ли, сэр Гессор. Около получаса назад я получил из центра управления организаций Антитеррор некое сообщение… вернее, приказ…

- Приказ??? Я поздравляю тебя, Кистон, ведомство под началом господина Прискотуса уже тебе отдаёт приказы, - съязвил принц. – До чего ты докатился! А ведь когда-то тебя считали чуть ли не вторым человеком в нашем государстве после короля Карда-Фридриха.   

- Это временное явление, то есть насчёт приказов, - немного обиженно сообщил главный ОЧГБшник. – Такое положение продлиться всего лишь несколько дней. Как вы знаете, завтра состоится «ваша свадьба», точнее контртеррористическая операция. А господин Прискотус официально назначен главнокомандующим этой операцией. Но это чисто формально. Однако вы и сами прекрасно знаете, как и Карл-Фридрих, что в деле поимки террористов из Сону-Монум и их главаря Ки-Салмана первую скрипку играть буду именно я…

- А Прискотусу ты отвёл роль некоего «болвана». Знаю-знаю. Это что же получается? – Гессор расхохотался, - Господин Прискотус уверен, что первую скрипку играет он. А ты воображаешь, что ты. А так, кто из вас кого сделает? Или уделает? Как ты думаешь, какое из слов лучше выражает суть вопроса?

- Я, сэр Гессор, стараюсь совсем не для наград и поощрений, а для пользы дела, - снова обидел ОЧГБшник.

- Конечно-конечно, драгоценный мой Марк, - заметил на это принц весьма язвительно. – Я, разумеется, именно так про тебя и думаю. Так какой, ты говоришь, получил «приказ» от господина Прискотуса?

- Постановление о розыске опасного преступника… вернее преступницы, который я должен был немедленно разослать по инстанциям.

- Ну и как, разослал?

- Пока что нет, сэр Гессор.

- Так в чём же дело?

- Прежде чем выполнить приказ господина Прискотуса, я решил сначала поговорить с вами. Почему? Я думаю, что вы и сами всё поймёте, когда прочтёте это сообщение.

Гессор взял, предложенную ему, бумагу из рук Кистона и прочёл следующее:

«Разыскивается опасная преступница Алисо Колуси-Сольтаси по прозвищу Али Шемми (что значит Кобра), также фигурирующая в официальных документах ОЧГБ под именем Алисо ди Томпольё. 28-го мая текущего года она совершила побег с использованием огнестрельного оружия (пистолета) из хорошо охраняемого Монум-Аркского посольства. Серьёзно ранила охранника, прежде осуществив разбойное нападение на своего хозяина, уважаемого дипломата, монум-аркского посланника Рамиза Томпольё. Из его сейфа преступницей были украдены дорогие украшения, денежные купюры в невыясненном количестве, а также пистолет системы Нагана. Преступница вооружена и очень опасна. Подозревается в сообщничестве с террористами, а также в шпионаже на запрещённую экстремистскую организацию Сону-Монум. За сведения о сбежавшей преступнице назначено вознаграждение». 

Прочитав это, Гессор почувствовал леденящий холод внутри, но виду совершенно не подал.

- Так то, что здесь написано соответствует действительности? – осведомился он у своего собеседника.
 
- Вполне, - поддакнул Кистон. – Всё так и было. Вчера, в первом часу дня, означенная особа, служанка господина Томпольё, одетая в тёмный плащ с капюшоном, бежала из хорошо охраняемого монум-аркского посольства, открыв при этом стрельбу. Далее скрылась в неизвестном направлении с украденными из сейфа посланника деньгами и драгоценностями, ну и пистолетом, разумеется. 
 
- То есть, её побег удался?

- Пока получается, что да, раз её до сих пор разыскивают. Её ищут отряды Антитеррор, прочёсывающие столицу и окрестности, а также полиция.

- И что, никаких следов?

- Не совсем. Вчера, приблизительно в шестом часу вечера поступил звонок от неизвестного о том, что он видел подозрительную особу в окрестностях рыбацкого посёлка, что находится к юго-востоку от грузовых портовых причалов, на пустыре близь речки Кизель. По этому сигналу моментально выехала оперативная группа полицейских с собаками. Собаки взяли след, но потом его потеряли. Преступницу так и не нашли. Предположительно, она либо скрылась на моторной лодке по реке Кизель, либо уехала на неизвестной машине по проходящей неподалёку автостраде. Сначала предполагали второе, но скорее всего первое – моторная лодка, поскольку блокпосты на дорогах, тщательно осматривающие проходящие машины, не обнаружили ничего подозрительного.

- Не нашли ничего, говоришь? Ну, это просто ещё ты и твоё ОЧГБ не взялись за дело, - попробовал пошутить принц, хотя ему было совсем не до шуток. 
 
- Да. Вскоре к розыску должны подключиться ОЧГБ и прочие специальные службы нашего государства под моим началом, - холодно уточнил Кистон.

Гессор решил разыгрывать из себя идиота, надеясь сначала выудить из главы государственной безопасности нужную для себя информацию, а потом решить, как ему действовать. Разумеется, Кистон, ставленник и любимец Карла-Фридриха, ничего не знал и не должен был знать о его планах по поводу Алисо, а также об обстоятельствах дела.   

- Так в чём суть твоего ко мне вопроса?

- Видите ли, розыск преступницы продвигается медленно, поскольку он затруднён отсутствием фотографий разыскиваемой в её личном деле, - продолжал Марк. - Это мешает её опознанию. Объявления о розыске развешены повсюду. Но её изображение, то есть фоторобот преступницы, что удалось получить, очень плохого качества.
 
- Да что ты говоришь, Марк, неужели в самом деле совсем нет фотографии? – рассеянно осведомился Гессор, - А почему?

- Вам лучше знать, мой принц.

- Почему мне? 

- Сэр Гессор, - вдруг напрямую и без обиняков вопросил ОЧГБшник, - это вы изъяли фотографии Алисо ди Томпольё из архива государственной безопасности?... Только не надо отрицать, не тратьте время. К архиву, где хранилось досье на Алисо ди Томпольё имел доступ лишь ограниченный круг лиц. Путём нехитрых вычислений я очень быстро понял, что это сделали именно вы.

- Зачем мне это делать? Хотя… может быть, случайность, - Гессор сделал вид, что призадумался. – Возможно, я смотрел фотографии, зачем-то их взял и случайно переложил в другую папку…

- И фотографию, приклеенную на первой странице?

- Ну, возможно, она отклеилась, и сама выпала? Твои люди не пробовали искать по архиву?
 
- Уже искали и довольно тщательно, но ничего не нашли.

- Как печально!

- Причём, что особенно странно, в электронной базе данных фотография тоже удалена. Причём так искусно удалена, что совершенно не подлежит восстановлению. 

- Прямо злой рок какой-то!

- Сэр Гессор, вы что, считаете меня за идиота? Зачем вот вы сейчас ломаете эту комедию?

Принц обычно в неожиданных ситуациях был весьма находчив. Но тут он действительно не знал, что сказать. Может, его сообразительность куда-то улетучилась, поскольку он думал об Алисо? И видимо, именно поэтому, вместо того чтобы тратить энергию на придумывание правдоподобных объяснений, просто гаркнул на ОЧГБшника в раздражении:

- Да что за вопросы-то, в самом деле, Марк: что, зачем и почему! Да, выкрал фотографии, чтобы обклеить ими свою комнату вместе с фото с голыми девицами из эротических журналов. А удалил из базы данных? Ну, просто захотел и удалил. Настроение было плохое. Дай, думаю, чего-нибудь удалю, вот и удалил.

- Как раз накануне побега преступницы? Ведь как удачно-то удалили. Выходит, вы знали про этот побег?

- По-твоему я подготовил побег служанки господина Томпольё с грабежом и перестрелкой?

- Нет, я этого не говорил, сэр Гессор. Конечно, человеку, обладающему такой властью в этом государстве, какой обладаете вы, можно было бы придумать что-то поизящней. Вы не готовили побег с грабежом и перестрелками. Но я намекаю на то, что вы что-то знали о побеге или каким-то образом к нему причастны.

- Так это дорос, драгоценный мой начальник государственной безопасности? То есть ты вызвал меня сюда, чтобы допрашивать?

- Не допрашивать, а предупредить. А это разные вещи.

- Предупредить о чём?

- Дело в том, что я -то вас не допрашиваю, но в скором времени вас допросит кто-то другой. 

- Кто?

- Король Карл-Фридрих, ваш отец и глава этого государства. А он допросит вас потому, что ему наябедничал Прискотус.

- Про фотографии?

- Нет, про фотографии он как раз ничего не знает… то есть знает про фотографии, но не знает, что их выкрали именно вы.

- Что же он знает?

- Я не знаю, что он знает. Но знаю, что сегодня с раннего утра Прискотус разбудил Карла-Фридриха своим звонком и разговаривал с ним чуть ли ни час. А после этого король послал разыскивать вас для важного разговора и очень сердился. Но я нашёл вас раньше. И нашёл не для того, чтобы допросить, а чтобы предупредить. Ведь совсем неизвестно, что Прискотус наплёл королю, и о чём теперь Карл-Фридрих с вами будет беседовать.

- И ты совсем не догадываешься?

- Догадываюсь, поскольку знаю, что ночь с 16-го на 17-е января сего года вы провели в монум-аркском посольстве. При этом 16-го вы отправились в посольства именно для разговора с посланником Томпольё по договорам о нефтяных поставках. Но ночевать в свой особняк так и не вернулись, а отпустили охрану. Дальнейшее мне неизвестно. Но я очень подозреваю, что провели указанную ночь именно со служанкой уважаемого посланника.
Но если бы только я об этом догадывался. Но об этом догадывается господин Прискотус. И вам хорошо сие известно, мой принц, поскольку один раз уже по этому поводу у вас состоялся неприятный разговор с нашим достославным следователем Интерсес в присутствии Карла-Фридриха. И именно об этом Прискотус в присутствии короля, как видно, собирается говорить с вами и теперь. И, предположительно, не только об этом. Вы же сами читали объявление о розыске опасной преступницы. Её подозревают в шпионаже. А также фамилия её, как следует из написанного, выяснилась. И очень даже примечательная фамилия оказалась. И прозвище Али Шемми написано чёрным по белому. Вот только вы сейчас не говорите мне, сэр Гессор, что совершенно не понимаете, что это может означать.

- Ну, хорошо, я всё тебе расскажу, Марк, - сдался Гессор, поняв, что отрицать очевидное теперь уже похоже глупо. – Ночь с 16-го на 17-е января я действительно провёл в монум-аркском посольстве в комнате служанки господина Томпольё. Это вышло случайно, не намеренно… то есть, вернее, заранее не спланированно ни с моей, а тем более с её стороны. Я ушёл из посольства под утро и больше не видел эту девушку никогда. Но случайно узнал, что она беременна от меня. Именно потому, и только потому, я подготовил её побег, изъял её фотографии из личного дела и удалил изображение из базы данных, чтобы затруднить её розыск. Должен же был я помочь ей в её положении, а побег мне представлялся самым хорошим выходом. Вот и всё, на этом противоправные действия кончаются.
Только так получилось, что Алисо сбежала раньше. Просто она не совсем была осведомлена о моих планах. К тому же, видно, случилось что-то непредвиденное, потому ей и пришлось бежать именно таким образом. Предполагаю, что просто обнаружилась её беременность. А это равносильно катастрофе в данной ситуации. У них в Монум-Арко, стране последователей пророка Монума, строгие религиозные традиции, к тому же Томпольё по-моему вообще какой-то бешенный тиран, по крайней мере со своей служанкой. А при том давнем разговоре Прискотусу я ничего не рассказал сам знаешь по какой причине. Он намекал отцу про какой-то заговор, который сам выдумал, конечно. А моё признание только бы осложнило ситуацию.   

- Почему вы решили, что ваша Алисо беременна именно от вас, сэр Гессор? – внимательно выслушав принца, спросил начальник его личной охраны и верный пёс династии.
 
- А от кого? Судя по тому образу жизни, который ведёт (вернее вела) служанка уважаемого посланника, тут только два варианта: либо я, либо старикашка Томпольё. Но последнее, ввиду известным обстоятельств, мне кажется маловероятным.

- А Ки-Салман? Он ведь, как выяснилось, супруг вашей Алисо.

- Нет! Ки-Салман с ней развёлся и очень давно, просто официальных записей об этом нет. Да, развёлся согласно религиозным законам их веры, причём по какой-то очень веской причине, которая никому неизвестна. Я предполагаю, что дело в чём-то таком, отчего их брак в принципе невозможен. Я думал об этом и совершенно уверен, что такая причина есть. Только кроме самого Ки-Салмана об этом никто не знает. Совершенно же понятно, что если бы Лайкан считал Алисо своей супругой, то хоть раз поинтересовался бы её судьбой, хотя бы просто ради сохранения собственной чести. А его как отрезало. Он не виделся с ней с тех пор, как будто нарочно избегает. И она не его шпионка. Я в этом уверен.

- И какая же может быть причина, то есть для развода? Да ещё такая, что брак Ки-Салмана с Алисо Сольтаси в принципе невозможен?

- Думаю, об этом можно узнать только у самого Ки-Салмана. Даже Алисо об этом пытать бесполезно – я уверен, она не в курсе.

- Но с чего вы взяли?

- Потому что только существованием этой причины можно объяснить поведение Ки-Салмана. Просто тут не работают версии с заряженным ружьём и гипнотическим взглядом кобр. Это маловероятно. Но Ки-Салман – человек религиозный. Для него заповеди – это очень веский аргумент. И именно в заповедях, возможно, кроется суть этой причины. А раз Ки-Салман не муж ей, то нет совсем никаких мотивов и поводов у Алисо с ним видеться. Ты веришь мне?

- Я? Пожалуй, да. Не зря же говорят, что у меня, бывшего спецназовца, на террористов нюх. Так вот, ваша Алисо не вписывается в этот типаж совершенно, несмотря на её криминальные замашки. Кроме того, я доверяю заключению нашего психолога, а также сведениям шпионов госбезопасности, которые за этой поднадзорной девушкой наблюдая в течение двух лет, совершенно ничего не заметили. Потому я вам верю, сэр Гессор.
Только кроме меня, боюсь, вам не поверит никто: ни следователи, ни судьи, ни присяжные. И уж тем более не поверит господин Прискотус. У этого человека весьма предвзятое отношение и чисто животная ненависть к религиозным экстремистам. И все мы знаем почему. Он потерял свою семью во время теракта. С одной стороны, это помогает его работе – он всецело отдаётся ей. А с другой мешает, ибо эмоциональная неустойчивость и маниакальная упертость мешают всегда и во всём. Так что, я очень подозреваю, что за все свои жизненные трагедии он может отыграться на бедной девушке. 

- И что ей грозит, по-твоему?

- Боюсь, что до смертной казни через повешение добегалась ваша пассия.

Принц побледнел.

- Ты что несёшь, Кистон?

- Ну, а как иначе-то? Вы и сами, сэр Гессор, должны понимать, что ваша Алисо натворила – не маленький. Грабёж, разбойное нападение на уважаемого диплома, имя которого весьма известно на международном уровне, стрельба по правоохранителям при исполнении, в конце концов.

- Но почему так строго-то? А если при хорошем адвокате, который докажет безвыходность ситуации, необходимость самозащиты, состояние аффекта в конце концов. Можно психолога этого вашего подключить, который даст показания, что у неё с головой не всё в порядке. Деньги вернём, драгоценности вернём, оружие сдадим, компенсации пострадавшим выплатим. Сама Алисо изобразит раскаяние.

- А шпионаж на террористическую организацию, объявленную вне закона во многих странах мира? А связь с бандитом международного уровня? А антигосударственный заговор?

- Да что вам заговор какой-то всем мерещится?! – вспылил Гессор, - Кто вообще придумал этот заговор? 
      
- Как кто? Господин Прискотус. И уже даже, кажется, кое-что нарыл в этом направлении, ведь что-то же он объяснял сегодня целый час по телефону Карлу-Фридриху.

- Короче понятно. Мне сейчас необходимо идти к отцу и рассказать ему свою версию событий, опередив наш общий разговор с господином Прискотусом. Я королю представлю дело так, что это я во всём виноват. А я и виноват. И если Карл-Фридрих мне поверит, а дело действительно дойдёт до крайнего варианта, он сам подпишет помилование.

- Но король не может подписать помилование вашей Алисо.

- Но что ещё не так, Кистон, это ещё почему? Король Карл-Фридрих, глава государства, может миловать любого преступника по своему собственному желанию, не зависимо от того, что он натворил.

- Да что сегодня с вами, сэр Гессор, вы плохо соображаете? Король Пронсельвани, как глава государства Пронсельвани, может миловать только тех преступников, которые совершили преступления на территории Пронсельвани и против граждан государства Пронсельвани. А ваша Алисо совершила свои преступления в посольстве Монум-Арко. Согласно международному праву, территория посольства принадлежит государству, которое оно представляет. Оно не считается территорией Пронсельвани. Кроме того, ваша девушка ограбила монум-аркского дипломата и ранила находящегося при исполнении правоохранителя международной антитеррористической организации. Пострадавшие – не граждане Пронсельвани, один – монум-аркский подданный, другой относится к ведомству господина Прискотуса.

-  Вот надо же, всё не в нашу пользу! И отец мог бы ещё повлиять на ситуацию, если бы сама Алисо была бы его подданной. Но она гражданку Монум-Арко.

- Если точнее говорить, она вообще ничья гражданка, потому что не имеет документов, - поправил принца Кистон.

- Теперь считай, уже имеет, раз выяснили её личность. Только это вряд ли ей поможет, скорее потопит окончательно, ведь теперь все знают, что она – Алисо Колуси, жена международного террориста, хуже того – Али Шемми по прозвищу Кобра, о свирепости которой ходят легенды.   

-  Единственное, чем я могу обнадёжить вас, сэр Гессор, так это тем, что женщин обычно не приговаривают в высшей мере. Особенно к красивым женщинам судьи и присяжные снисходительны. А беременных женщин вообще не казнят, по крайней мере до родов. Я думаю, что у вас все шансы есть спасти своего ребёнка. Но вот девушку, боюсь, ждёт печальная судьба. При любом раскладе она попадёт в тюрьму и надолго. И тюрьма эта, к большому сожалению, мой принц вне пределов досягаемости вашей власти. Конечно, вы снова можете задумать для неё побег. Только учтите, дело это крайне рискованное. Вашу Алисо могут застрелить при попытке к бегству. А уж если побег провалится, её тогда уж точно расстреляют. И никто, и ничто её не спасёт.

- Короче, нужно идти к отцу и всё ему рассказывать, - принял решение Гессор. - Пока Алисо в бегах, есть шанс её спасти.

- Так мне отдавать приказ о розыске преступницы своим ведомствам, мой принц? – утонил на всякий случай Кистон.
 
- Конечно отдавай, Марк, и беги как можно скорей. Ты должен найти Алисо раньше господина Прискотуса. А я пока постараюсь внушить Карлу-Фридриху свою версию событий. Надеюсь, он будет ко мне снисходителен, несмотря на ту мрачную апатию, в которой последнее время пребывает.


ГЛАВА 38

Узнав обо всём от своего сына Гессора, король Карл-Фридрих был вне себя. Потому принцу довелось выслушать от отца буквально всё, что он думает о нём, о его любовных похождениях и о его безответственности.

 - И это мой единственный наследник, которого я считал способным, надёжным и добросовестным. Тот, кому я уже буквально через полгода собирался постепенно передавать государственные дела! – кричал король в великом гневе, - Как можно было даже додуматься, чтобы обесчестить служанку уважаемого представителя монум-аркской миссии? Да ещё ту, из-за которой некоторое время назад уже был крупный скандал чуть ли не с политическими и экономическими последствиями. Да и этого ещё мало! Связался, как выяснилось, с интриганкой, оказавшейся шпионкой террористов-экстремистов с тёмным прошлым и криминальными делишками. А я собирался доверить тебе вскоре, Гессор, государственную печать, финансы нашей страны и важные государственные бумаги, наделил тебя правом подписи государственных документов. И я не мог даже додуматься, что ты, оказывается, в столь близких отношениях с экстремистами, затеявшими антигосударственный заговор. Хорошо ещё господин Прискотус меня обо всём предупредил. А я до последнего не хотел ему верить! 

- Отец! Вот только не надо преувеличивать, - пытался  увещевать его Гессор. – Господин Прискотус неправильно описал тебе ситуацию из-за своего предвзятого отношения к служанке посланника Томпольё. Алисо очень милая девушка, простая, безграмотная, наивная, в чём-то глупая даже. У неё ни ума, ни образования не хватит плести государственные интриги. 

- Это ты про Али Шемми, бандитку по прозвищу Кобра, которая ограбила и зверски терроризировала монум-аркского дипломата, обманула охрану посольства и стреляла в представителей органов правопорядка? Да, негодяйка, без сомнения, весьма хитра и коварна, способна изобразить из себя безобидную овечку, нуждающуюся в помощи, защите и покровительстве. Несчастный господин Томпольё ей тоже поверил, ручался за неё. И вот чем для него всё кончилось! Его лишили дипломатического статуса, привилегий и иммунитета, ты знаешь об этом?... А как иначе было ещё поступить с дискредитировавшим себя посланником, если он сам лично поручился за свою преступную служанку, поставив на кон свой авторитет. Теперь с позором отправлен на пенсию. Впрочем, в его-то годы и при его здоровье, подобное, быть может, даже пойдёт ему на пользу. Но у тебя-то, Гессор, вся жизнь впереди. Как ты мог поставить своё будущее на карту из-за какой-то любовной интрижки?

- Подожди, папа, давай я по порядку объясню тебе подробно, как было дело, и ты всё поймёшь, - снова сделал принц попытку договориться с отцом.

И, возможно, король и прислушался бы в конце концов к его аргументам. Но вошёл камердинер и доложил, что явился некто Август Рейнер из Отдела переписки государственной безопасности с важным сообщением к Его высочеству.

- Что ещё за сообщение? Пусть подождёт! – махнул рукой Карл-Фридрих.

- Но господин Рейнер настаивает, Ваше величество, - доложил камердинер. – Говорит, что имеет шифрованное письмо к принцу от его секретного агента из монум-аркского посольства.

- Это что ещё за агент, Гессор? – насторожился король, - Что за шпионские игры?... А ну зовите этого самого вашего Августа Рейнера. Сейчас во всём разберёмся. 
 
Тайный осведомитель и наблюдатель человеческих душ явился по зову с конвертом в руках.

- Извините, мой король… Простите, Ваше высочество, - сообщил Рейнер, постоянно кланяясь. – Я бы никогда не посмел вас беспокоить во время важного разговора. Да только вот, мой принц, агент ваш по имени Алисо прислал вам новое послание. Письмо отправлено как раз накануне побега этой самой преступницы, которую сейчас все разыскивают. И мне вот показалось странным совпадение имён. Потому я подумал: а не содержится ли здесь что-то сверхсрочное? Потому поспешил прямо к вам. Но, быть может, я не вовремя?

- Ну, что вы, милейший, - буркнул Гессор, пытаясь выдавить на своём лице улыбку. – Не вовремя – это не то слово.

- И давно принц переписывается со своим «агентом»? – вопросил король у тайного осведомителя.

- Не так давно, Ваше величество, - ответил тот. – С того самого момента, как они задумали какой-то побег. А она сообщила ему о тайной беременности.

- Вы можете быть свободны, Рейнер, - отпустил осведомителя король, насторожённый новостью до самого предела. 

Как только наблюдатель человеческих душ покинул тайный кабинет, передав послание королю лично в руки, Карл-Фридрих открыл письмо. Весьма подивившись написанному на конверте адресу «Глубокое подполье», а также обилию орфографически ошибок, далее он прочёл следующее:

«Дорогой товарищ Хельсон Абилеус!
Это письмо, как и прежде, пишет за меня моя подруга, поскольку я не умею писать. Сразу спешу вас поблагодарить за то сочувствие, которые вы проявили ко мне, и за те тёплые слова, что написали мне в своём письме, согласившись помочь с моим побегом. Уверяю вас, вы не пожалеете об этом, и скоро убедитесь в том, что я очень буду полезна делу вашей революции. Ведь ничего так не хочу больше в жизни, как пристрелить негодяя-принца. А больше всего мне хочется явиться на его свадьбу в красивом платье, увешенном с ног до головы дорогими украшениями. Такой прекрасной, чтобы сразить подлого соблазнителя честных девушек наповал своей красотой и великолепием, а потом застрелить. И так жжёт у меня внутри, когда я думаю о том, что этот мерзкий слизняк собирается жениться. А ночью будет выделывать со своей женой то, что выделывал со мной, что думаю, если не прибью его, то сгорю заживо. И только если увижу, что из сердца его капает кровь, тогда пойму, что есть оно у него. А так, мне кажется, и вовсе нет, или сделано из камня. А фасон платья, чтобы явиться во дворец, я уже придумала и туфли к наряду подобрала. Вот только жалко, что драгоценностей нет. Быть может, даже думаю экспроприировать их из сейфа Томпольё? Как вы думаете?
Ребёнок в моём животе растёт быстро и, кажется, всё слышит, когда ему что-то говорю. Пусть тоже ненавидит всех богатых. А когда вырастет, то обязательно научится грамоте и обличит всех господ перед простым народом. И тем поможет делу нашей революции. Но лучше бы, конечно, чтобы она свершилась ещё до того, как он вырастет. Тогда-то мой сын (а я уверена, что будет мальчик) станет жить припеваючи в светлом будущем. Мне кажется, он будет похож на вас, дорогой товарищ Хельсон, если не телом, то душой. Я бы назвала его в вашу честь, да не могу. Просто уже решила, что дам ему имя Иммануил в честь известного в наших краях хаджи Иммануила, что прополз на карачках всю Мекку и её окрестности с именем Господина миров на устах. Быть может, этот святой человек на том свете вступится за моего ребёнка перед Всевышним. И тогда Всевышний простит ему грех отца, которого одного считаю виновным в том, что случилось.
С тем прощаюсь. Благодарная вам до гроба Алисо.
P.S. Постойте, товарищ Хельсон, я же забыла о самом главном. Вы должны мне обещать, что позаботитесь о моём ребёнке, когда меня посадят в тюрьму за убийство подлого принца. Я думаю, что с вашими связями в преступном мире это будет совсем несложно. И вы выкрадите моего сына, когда он родиться, чтобы воспитать в идеалах нашей грядущей революции».

- Всё! Ни слова больше!!! – взревел король, как только прочитал это послание, - Я даже объяснений твоих, Гессор, больше слышать не хочу. Сегодня же моим указом ты будет лишён всех своих полномочий и права подписи государственных бумаг… Начальника дворцовой охраны ко мне! – крикнул он, обращаясь к камердинеру.

Когда же Кистон явился на зов, Карл-Фридрих сказал ему следующее:

- Принца под домашний арест. Все средства связи отобрать и отключить. Переписка Его высочеству запрещена. Посещения тоже. В его комнату никто не должен входить. Ему оттуда выходить под какими-либо предлогами тоже строжайше запрещено.

- Простите, Ваше величество, но как же завтрашнее мероприятие? Ведь «свадьба» же намечается. Без сэра Гессора никак нельзя.

- Значит, нужно как-то обойтись без него. Свадьба-то не настоящая, - настаивал король. – В конце концов ради его же безопасности. Согласно моим сведениям, Кистон, на принца во время свадебного мероприятия будет совершено покушение. Так что ты тоже имей это ввиду, чтобы принять дополнительные меры. 

- Но, мой король, - взмолился главный ОЧГБшник, - подобное провалит всю контртеррористическую операцию, которые мы готовили несколько месяцев. Без «жениха» на «свадьбе» никак нельзя.

- А разве, как прочих высокопоставленных персон, вы не можете заменить моего сына двойником? Я слышал, что даже у Мадлон есть двойник. И если на «свадьбе» можно обойтись без «невесты», то почему нельзя обойтись без «жениха»?

- Но, мой король, - продолжал далее настаивать ОЧГБшник, всерьёз обеспокоенный провалом операции, на которую возлагал большие надежды. – Невеста на свадьбе – совсем другое дело. К примеру, её отсутствие в случае необходимости гораздо легче объяснить, и заменить её двойником гораздо легче. Задерживается – так все невесты опаздывают. Если что, лицо можно прикрыть вуалью, а её саму покрывалами, накидками и рюшечками – никто и не заметит подмены. Если необходимость возникнет отменить церемонию заключения брака, то и тут есть удобный повод – девушка разволновалась, разнервничалась, упала в обморок – какая же свадьба? А как без жениха? Его-то вуалью не прикроешь, и в обморок ему падать как-то не совсем естественно, вызовет подозрения, разговоры начнутся. И кто гостей будет развлекать, чтобы они ничего плохого не заподозрили? А сэра Гессора кем заменить, когда все его так хорошо знают, просто как облупленного? Разве возможно, чтобы не заметили подмены? Мы не успеем за такой короткий срок подготовить двойника такого уровня.

- Ну, хорошо, Кистон, - пошёл на уступки король. – На свадьбу выпустим Гессора из-под домашнего ареста. Пусть порепетирует. Тем более, что вскоре ему и в самом деле вступать в брак…

- Но отец, - было начал возражать принц.

- Молчи лучше, Гессор, а то прямо сейчас тебя на месте пристукну! – король в самом деле замахнулся на сына государственной печатью, - Я тебя породил, я же тебя и убью!!! Женишься как миленький. И вообще выбирай: либо пожизненный домашний арест, либо настоящая свадьба.

- На Мадлон?

- Да, на Мадлон или на ком-то, достойной доверия, кто сможет держать тебя в узде и за тобой приглядывать. На Мадлон лучше, чем на ком-либо ещё, потому как, что мы скажем девушке? Затуманили ей голову этой подложной свадьбой. Как теперь выкручиваться? А так всё будет правдоподобно и для неё, и для общественности. Завтра свадьбу отменим из-за нападения на Жемчужный дворец террористов. Но вскоре уж молодые поженятся обязательно и с большой торжественностью.

- А что делать с девицей той сбежавшей? – поинтересовался Кистон.

- Девицей? Как я понял, она замужняя женщина – Колуси-ханум. Её разыскать немедленно! Желательно раньше, чем это сделает господин Прискотус, потому как не только с ней, а с её беременностью нам нужно обязательно разобраться, желательно без посторонних глаз и лишних ушей.

- Что вы имеете ввиду под словом «разобраться»? – уточнил хранитель покоя и секретов династии.

- Ханум нужно будет обеспечить все условия для родов. Но лишних людей к ней не подпускать. Только проверенные и достойные доверия люди должны к ней приближаться, и которые умеют держать рот на замке. Секрет строжайший, государственная тайна. Болтливых строго наказывать. После родов Алисо Колуси отдадим господину Прискотусу и международному суду. В конце концов это их дело разбираться со шпионами-экстремистами такого уровня.

- А что с ребёнком этой самой Алисо-ханум?

- При первой возможности сделайте генетическую экспертизу. Выясните, кто отец. И если Гессор, то схема тебе известна, Кистон, как принято поступать у нас с тайными детьми королевского рода.

- Цепочка передач?

- Именно. Берёшь ребёнка, передаёшь его надёжным людям, которые ничего не знают о его происхождении. Они передают другим надёжным людям, которым тоже ничего не известно. И так по цепочке в несколько звеньев. Последние же отдают ребёнка на усыновление в надёжную семью. Приёмные родители ничего не должны знать о происхождении младенца, и иметь возможность выяснить этот вопрос тоже не должны.

- О людях в цепочке кому мне передать сведения?

- Никому. Ни мне, ни тем более Гессору. И даже себе самому. Отдал ребёнка, и забудь про него. И нечего даже интересоваться, куда его далее передали по цепочке. Матери этой беспутной придётся сказать, что ребёнок умер.

- Но…, - было начал опять возражать принц.

- Молчи, Гессор, лучше, а то точно пристукну! – грубо прервал его король, - Ты должен понять, что так лучше для самого же ребёнка. Ведь он вполне может стать игрушкой в политических играх и метким оружием в руках жестоких интриганов. Ты сам прекрасно знаешь, что незаконные дети королей редко хорошо заканчивают… В общем, я всё сказал. Идите. Обыск сам проведёшь в апартаментах принца, Кистон, всё-таки дело деликатное. Если что-то подозрительное найдёшь, тут же мне докладывай.

Проводя обыск в апартаментах принца, глава дворцовой охраны и хранитель секретов династии ничего подозрительного не обнаружил, и даже фотографий сбежавшей преступницы к своему большому сожалению. 

- Где фотографии-то, сэр Гессор? Может, вы мне их добровольно выдадите?
 
- Как я выдам? – буркнул принц, - Разорвал и выкинул давно. Ищи теперь их по помойкам.

- А это что?

Марк Кистон наткнулся в ящиках письменного стола принца на какие-то странные документы, хранящиеся в зелёной папке.

- Документы? – рассеянно спросил Гессор, - Дай-ка я посмотрю… А-а, это Теодоро здесь оставил документы какой-то своей пассии.

- Невесты что ли?

- Ну, может и невесты, а может, и не невесты. Я как-то не понял.

- Леди Алиса де Томпельён? – заглядывая в папку, вопросил Кистон, - Какое-то имя, вроде, знакомое.
 
- Поздравляю, что у тебя такие знакомые, Марк, - буркнул принц, делая вид, что папка с документами его совсем не интересует. – Дочь герцога, между прочим, потомственная французская аристократка из очень знатного, старинного рода.

- А зачем Теодоро взял документы у какой-то там француженки?

- Да не помню уже, - Гессор продолжал разыгрывать рассеянность. – Кажется, там какие-то дела с наследством, с судебными тяжбами. Он и ко мне принёс эти бумаги, потому что о чём-то там спрашивал или юриста просил что ли найти…

- Я сделаю вид, что вам поверил, сэр Гессор, - после некоторой паузы и продолжительного испытывающего взгляда промолвил Кистон.

- А ты, Марк, хоть сделай вид, хоть на самом деле поверь, хоть проверь. Документы французской аристократки – они и в Африке документы… Ты лучше мне скажи, можешь ли выполнить для меня одну мою просьбу?

- Мне категорически запрещено разговаривать с вами не по делу, мой принц, - как отрезал, сказал Кистон. – И если вы хотите меня попросить о чём-то, касающимся вашей этой самой служанки из монум-аркского посольства, то я уже получил весьма подробные указания Его величества по этому поводу. И конечно, исполню всё в точности, что мне приказано. Это мой долг… И вообще, мой принц, зря вы ведёте себя таким образом и не помогаете в поимке вашей пассии. Это в ваших же интересах, поймите. Ведь если её разыщут люди Прискотуса раньше, чем моё ОЧГБ, то и вам от этого только хуже будет, и вашей пассии, и ребёнку. Как вы этого не можете понять?

- А ты точно правильную сторону выбрал, Кистон? – попытался перетянуть Гессор главу госбезопасности на свою сторону, ответив вопросом на вопрос, - Сам же говорил, Карл-Фридрих уже не тот, что был раньше. И государственная власть от этого слабеет.

- Когда это я такое говорил?

- Но, если не говорил, так думал. Разве нет?

- Так вы это к чему, сэр Гессор, клоните?

- Я это я к тому, что разве не замечаешь, как Прискотус постепенно прибирает к рукам и власть в нашем государстве, и самого Карла-Фридриха?

- Я не думаю, что господина Прискотуса интересует власть в нашем государстве. Он только помогает нам справиться с террористической угрозой, как представитель международной антитеррористической организации. Вот если мы поймаем завтра Ки-Салмана, господин Прискотус успокоится и покинет нас навсегда. Что ему после успешного завершения своей миссии здесь делать?

- Что делать? Расследовать заговоры, в том числе и придуманные и высосанные из пальца. А фантазия у господина Прискотуса, как ты мог убедиться, очень богатая. И потому, сегодня я попал под подозрение по какой-то там его фантастической истории. А завтра и ты попадёшь. Или, быть может, ты надеешься на то, что, если Карл-Фридрих, не пожалел сегодня собственного сына и единственного наследника, наказав его по наговору господина Прискотуса, то он пожалеет тебя?
 
- Когда я завтра поймаю Ки-Салмана, а не Прискотус, вот тогда и посмотрим, кто я буду в этом государстве.

- Да что ты говоришь! – воскликнул с иронией принц, - Ну, давай допустим, предположим, что ты поймал завтра Ки-Салмана. Думаешь, ты будешь героем дня? А вот и нет. Героем дня будет господин Прискотус. Все скажут: «Конечно, Кистон молодец, ведь он поймал Ки-Салмана. Но ведь господин Прискотус разоблачил целый государственный заговор. А значит он вдвойне молодец!» Да, все так и скажут. И наплевать на то, что ты поймал реального преступника, а господин Прискотус боролся с «ветряными мельницами». Результат-то вроде налицо. А через некоторое время и вообще скажут: «А Кистон ли поймал Ки-Салмана? Кажется, нет. Кажется это сделал господин Прискотус. Конечно, ведь именно он заботится о государственной безопасности гораздо лучше Кистона и его ОЧГБ. И что бы мы все делали без господина Прискотуса? А зачем нам Кистон? А Кистон нам вообще не нужен. Если честно, он вообще ничего не делает. А всё делает за него господин Прискотус».

Кистон на это промолчал. Но принц прекрасно понял, что раз слушает, значит принимает к сведению, потому он продолжал. 

- Ну, ничего, Марк, не расстраивайся. Моё положение ещё хуже твоего. Как и положение самого Карла-Фридриха, кстати. Ты знаешь, что сегодня сделал Карл-Фридрих? Посадил под домашний арест своего сына? А вот и нет, всё гораздо серьёзней. Он уничтожил на корню  всю династию Грандескки, которая управляла государством Пронсельвани семь веков. Конечно же так, ведь он дискредитировал собственного сына – единственного, заметь, своего наследника. А что я сделал? Переспал с девушкой? Да, не стоило этого делать, но так получилось. Но ведь она совсем не была шпионкой, и не строила заговоры, и никакой угрозы не представляла совсем для государственной безопасности. А будь всё по-другому, я бы это понял. И совсем не так легко мной манипулировать.
И Карлу-Фридриху бы выслушать меня. Но он не стал меня слушать, а послушал господина Прискотуса. И что теперь скажут про правящую династию: «Да они сами в сговоре с террористами».
«Опасно таким доверять власть, - скажет однажды господин Прискотус. – А не установить ли нам вообще внешнее управление, дабы обезопасить мир от террористической угрозы? Конечно, ведь если правящая династия в сговоре с террористами, то скоро террористические группировки совсем захватят власть в этой стране, и установят здесь какой-то там Монум-халифат, чтобы терроризировать отсюда все страны мира». И все скажут на это: «А ведь господин Прискотус прав. И для всех для нас будет гораздо лучше сделать именно так, как говорит господин Прискотус». И ты Кистон и моргнуть глазом не успеешь, как над зданием нашего правительства будут развиваться другие, совсем не пронсельванские флаги… Ты, кстати, английский знаешь, Кистон?

- Ну так, немного, выучил кое-что, когда служил в спецназе, - процедил сквозь зубы тот.

- Мой тебе совет – учи, - продолжал свою пропаганду Гессор. – Поверь мне, скоро тебе придётся разговаривать с начальством именно на этом языке. А то ведь, что про тебя скажут: «А что Кистон? Мало того, что он – лентяй и бездарь, и нет от него никакого толку, так он ещё и английского не знает. Тогда о чём с ним вообще разговаривать?»
 
- Короче, некогда мне слушать вашу болтовню сэр Гессор, - махнул рукой ОЧГБшник и удалился, не сказав более ни слова, из апартаментов принца.

Гессор же, посмеиваясь, плюхнулся на кровать прямо в обуви, уставился в украшенный лепниной потолок и удовлетворённо подумал: «Похоже, перетянуть Кистона на свою сторону для меня – это вопрос времени. И глазом не успеет моргнуть, как будет делать всё, что я ему говорю».
 
Продолжение здесь http://www.proza.ru/2018/05/18/1133