Золушка с криминальным уклоном Глава 39

Начало здесь http://www.proza.ru/2018/03/25/845

Народ Пронсельвани очень любил шумные праздники. А народные гуляния в этой средиземноморской стране казались не просто торжественными сборищами, а как бы дыханием самой земли, её солёного ветра, её древних богов, которые будто бы на миг возвращались в толпу, смешиваясь с людьми. Та же атмосфера царила на улицах и в тот свадебный день, 30 мая, когда, как всем было объявлено, наследный пронсельванский принц вступал в законный брак.
 
С утра город уже гудел, как улей. На центральной площади висели флаги, натянутые между балконами, ленты, бумажные гирлянды, пахнущие клеем и солнцем. Каменные стены домов отражали свет так ярко, что казалось – праздник спустился на землю с небес и начался ещё до появления на улицах людей. На ступенях старой ратуши установили сцену: деревянные подмостки, покрытые коврами, привезёнными из соседних деревень. Женщины в ярких юбках поправляли вышивку на своих платьях, мужчины в белых рубашках закатывали рукава, готовясь к танцам. Толпа собиралась постепенно – как море, которое поднимается к берегу.

Когда первые звуки мандолины и бубна разлетелись над площадью, люди словно вспомнили что;то древнее. Музыканты сидели полукругом, их лица сияли от жары и вдохновения. Танцоры выходили на середину, держась за руки, и начинали медленный круговой танец, который с каждым оборотом только ускорялся. Зрители хлопали в ладоши, подхватывали ритм, подпевали. По улицам тянулись ряды с угощениями: жареные сардины, сладкие пончики, виноград, оливки, лепёшки с травами. Запахи смешивались – дым, сахар, соль, лимон. Дети бегали с бумажными флажками, взрослые поднимали бокалы местных марок вин – напитков, которые на солнце казались жидким янтарём. Каждый угощал каждого – будто весь город стал одной большой семьёй.

Тем временем свет аристократии Пронсельвани и самые высокопоставленные персоны мира, приглашённые на празднество, собирались в Жемчужном дворце – величественном здании, где свет отражался от каждой поверхности, словно от воды в лунном саду. Мраморный пол сиял, как зеркало, колоны были покрыты перламутром, а своды украшены каскадами жемчужных гирлянд. Под хрустальными люстрами нарядные гости, что приехали раньше других, ожидали начала торжественного мероприятия и приезда других гостей. Они беседовали между собой, обсуждая важные новости и сплетни, а их движения будто растворялись в мягком свете.

В Пронсельвани принадлежать к самой высокой элите аристократического общества – это значило прибывать постоянно в окружение приближённых монарха, толп журналистов, фанатов и просто любопытных, быть под прицелом фото и кинокамер. Поэтому в обывательской среде находились многие, кто завидовал такой жизни, мечтая хоть раз почувствовать себя известным, особенным, актуальным, ощутить, что весь мир распростёрся у их ног. Таковые считали, что ходить, говорить и непринуждённо держаться под взглядами многих – совсем несложно. И предоставься им такая возможно, свободно проделали бы всё это, и с большим успехом. Однако, подобное мнение было несомненно большим заблуждением, ведь оказавшись на публике в центре завистливого внимания, так легко стать всеобщим посмешищем или случайно оскандалиться. Не зря же подрастающих отпрысков монархов и высокой знати с самого раннего детства обучали искусству держаться на дворцовых и светских приёмах. А их учителя манер и этикета без жалости устраивали им многочисленные репетиции, доводя детишек буквально до изнеможения. Ведь таким образом педагоги добивались от своих учеников, чтобы те исполняли свои роли в обществе, соответствующие их социальному статусу, с безупречностью и без изъянов. И пока у детей высокопоставленных родителей начинало получаться всё это, с них сходило семь потов.

- Барон и баронесса Лейнстайл со своей родственницей леди Алисой де Томпельён, дочерью герцога света и тени! – громко выкрикнул герольд, в обязанности которого входило объявлять о прибытии знатных особ, публично представлять гостей, выкрикивая их имена и указывая родословную. А его голос звучно прозвучал по залам торжества.

Да, держать себя правильно на великосветской приёме, под взглядами придирчивых глаз было совсем не просто. Именно по этой причине, когда на королевском празднестве в честь свадьбы наследника престола герольд в зале для торжеств выкрикнул гостям имя Алисы де Томпельён, и та прошлась со своими покровителями, бароном и баронессой, по ковровой дорожке, украшенной вычурной позолотой, как было принято… Так вот, увидев её никто не усомнился, что это особа самых изысканных и чистейших аристократических кровей. В ней проявлялось всё: благородство, утончённость, чувство меры, плюс ко всему – красота, естественность, грация, умение себя подать и особая манера держаться, ибо незнакомка, никому неизвестная доселе и впервые посетившая королевский приём в этой стране, казалась ни на кого не похожей. Истинную леди в ней выдавала воспитанность и совершенная ухоженность. Всё в ней было в идеальном состоянии: волосы, ногти, а шикарное платье сидело замечательно, подчёркивая достоинства и скрывая недостатки.

Что касается недостатков… Ведь хотя и заметно было, что не совсем что-то идеально с талией леди, но за общим изяществом и благородством, а более за абсолютной природной непосредственностью, это обстоятельство совсем не бросалось в глаза.
И не осталось в зале ни одного человека, кто бы не обратил на неё внимания. Мужчины смотрели на новоявленную красотку восхищённо и не отрываясь, дамы с интересом, хотя и не без зависти. Секьюрити и вовсе остолбенели, открыв рты. Журналисты, что находились в зале вдоль ковровой дорожки и за оградительными столбиками, не переставали щёлкать фотокамерами, что не производило на благородную леди, полную возвышенной отрешённости, какого-либо впечатления, как будто она привыкла к этому с самого детства. И даже король, ведя важный разговор со своими приближёнными, неожиданно отвлёкся, переспросив: кто, мол, такая и почему он не слышал об этой прекрасной незнакомке раньше? Но на данный вопрос не смог ему ответить ни один из опрошенных, ибо таинственная посетительница королевского приёма потому и была таковой, что никто не мог разгадать её тайны.

И только сам наследный принц Гессор Грандескки, лишь увидев прекрасную незнакомку и заслышав её имя, сначала вздрогнул, а потом в крайнем изумлении воскликнул про себя: «Алисо??? Непостижимо и совершенно невозможно!!!» Но вслух же и чисто внешне постарался ничем не выдать ни своих догадок, ни своего волнения.

Меж тем король Карл-Фридрих не на шутку заинтересовался появившейся на значимом торжестве новоявленной леди. И вскоре выяснил, что явилась сия высокородная персона на свадьбу его сына, представленная в качестве родственницы, точнее двоюродной внучатой племянницы барона и баронессы Лейнстайл, имена которых были Его величеству хорошо известны. Что касается высокородных супругов, на родине баронессы во Франции они имели родовое поместье, где выросли их дети и внуки, воспитанные в лучших аристократических традициях. Но упомянутый барон, которому на данный момент было около семидесяти, получил известность даже больше не за счёт родовитости, а весьма прославившись общественной и политической деятельностью в Англии, проведя в палате лордов около четырёх десятков лет своей жизни в качестве наследственного пэра, прослыв при этом человеком честным и принципиальным.

Теперь барон и баронесса стояли в зале, где под звуки оркестра мерцали люстры и отражались в бокалах шампанского. На баронессе было платье из чёрного атласа с кружевным воротником, украшенным камеей, а волосы уложены в безупречную серебристую волну. Её взгляд был спокоен, исполнен достоинства и лёгкой усталости от светской суеты. Рядом – её супруг, мужчина с благородной осанкой, во фраке и с тростью, с тем самым внимательным выражением лица, которое узнают по портретам в литературных журналах. Он склонился к ней, будто произносил тихую фразу, понятную только им двоим. А вокруг суетились гости в прекрасных нарядах, слышался шелест платьев, чувствовался аромат духов и табака.

В тот момент, когда барон и баронесса в сопровождении своей прекрасной и загадочной родственницы почтили присутствием данное мероприятие, праздник уже начал входить в свою силу. Хотя брачующаяся, то есть невеста, виновница торжества Мадлон Дидрих, по непонятным причинам, задерживалась. Но данное обстоятельство мало кого смущало пока, ведь для невест подобное считалось вполне естественным, а гостям предложили пока поразвлечься. Сразу следует оговорить, что для свадебного мероприятия отвели несколько помещений. И главным из них, где на данный момент гости собирались и общались друг с другом, был просторный зал с ярким освещением, огромными окнами, вместительными балконами и великолепными колонами. А украшала его резная мебель, позолота и мрамор.

Что же касается загадочной леди, дочери герцога света и тени, то кавалеры и вовсе окружили её толпами. Ведь желающих познакомиться и поговорить с ней, а в будущем может даже зарезервировать танец, оказалось более, чем достаточно. И о танцах мужчины спешили заранее договориться с соблазнительной особой, чтобы в тот момент, когда король даст знак началу танцевальной процессии и заиграет музыка, не опоздать и не попасть впросак.

- Поимейте совесть, молодые люди! – увещевала их баронесса Лейнстайл, - Alice – девушка несвободная, её жених прибудет вскорости. А он, между прочим, очень ревнив. Единственное, на что вы можете рассчитывать… Быть может, позже леди подарит танец кому-то из вас… но только одному.   

- Но и разве можно танцевать в её-то положении? – тихо вопросил барон у своей супруги, шепча ей на ухо, намекая на беременность своей дальней родственницы. 

- В каком-таком ещё положении, драгоценный мой? – недоумевала баронесса, - Не хочешь же ты намекнуть на то, что наша девочка беременна? Нет! Невозможно подозревать нашу красавицу в таких вещах. Невозможно даже помыслить, что благородная юная леди таких кровей и такого воспитания, не будучи замужем, может находится в таком состоянии. Просто Alice располнела немного, не следит за фигурой, за что я ей уже сделала выговор не далее, как вчера. Впрочем, это совсем не мешает ей блистать и иметь успех у мужчин. И даже слишком большой… Молодые люди! – снова обратилась баронесса уже к навязчивым поклонникам, которые перебивали и отталкивали один другого, борясь за внимание Алисы де Томпельён, - Я же уже вам сказала: юная леди помолвлена. Жених её прибудет вскорости. 

«Так ещё и жених прибудет вскоре!» - с недоумении думал Гессор, намеренно крутившийся поблизости, ведь глядя на эту картину, у него закипало всё внутри. Он определённо не понимал, что происходит, не находя случившему совершенно никаких объяснений. Ну да, конечно, он прекрасно знал всю подноготную мнимой Алисы де Томпельён. Но такого явления прямо на свадебное мероприятие под носом короля, Прискотуса, властителя ОЧГБшников Кистона и всей дворцовой охраны от беглой преступницы совершенно не ожидал. Да как она вообще посмела-то вытворить такое? Как она решилась-то? Или это не она? А кто? Истинная Алиса де Томпельён? Воскресший призрак?... Но прекрасный призрак, между прочим.

Юная леди, что почтила своим присутствием великолепную залу, освещённую множеством хрустальных люстр, где золотистой свет отражался от стен и множества зеркал, создавая ощущение тепла и торжественности, действительно была прекрасна. Она была, как героиня старинной сказки, в своём роскошном платье глубокого сапфирового цвета, расшитом блёстками, что мерцали будто звёзды на ночном небе. Корсет платья подчёркивал изящную фигуру… Хотя и заметно, конечно, было, что талия на платье несколько завышена, чтобы скрывать явные выпуклости живота под пышными складками юбки, в то время как ниспадающие рукава открывали её соблазнительные плечи. Её украшения – серьги, ожерелье и браслет – были инкрустированы камнями того же оттенка, что и платье, создавая гармонию образа. Волосы уложены в крупные локоны, украшенные лентой, и придавали ей вид принцессы эпохи барокко.

«И держится-то как! Такая-эдакая смесь величия и мечтательности. Как будто гены древнего аристократического рода и в самом деле дают о себе знать. Разве дикая Алисо могла бы так держаться? Нет, это совершенно невозможно. И что ещё за жених? – продолжал недоумевать Гессор, - Ах, ну да, ведь баронесса ещё в своём письме Теодоро упоминала какого-то жениха. Так выдуманный жених или настоящий?»
Честно сказать, Гессору всегда казалось, что у Алисо никого кроме него самого не может быть по определению. Ну, кроме, конечно, неудавшегося мужа-террориста и виртуального героя её мечтаний товарища Хельсона, которым она заняла свои мысли от безысходности. И как это всё понимать? Быть может, дьявольская интрига вездесущего Лайкана, которую даже Кистон не в состоянии оказался просчитать?

- Так что, ты думаешь, дорогой супруг, что наша девочка всё-таки готовится стать мамой? – тем временем продолжала баронесса свои тихие споры с бароном, выясняя семейные дела, - Эх, молодёжь! Ведь писала я Alice не единожды – не тяните с бракосочетанием. Два года как уже встречается со своим таинственным женихом, а всё никак парочка влюблённых не удосужится узаконить свои отношения, всё намекают на какие-то особые обстоятельства. Так писала и Джулия в своих письмах. Но что за обстоятельства, не пойму я никак! И вот до чего дотянули. Девушка в положении, а официально всё не замужем. Поразительное легкомыслие. Подумали бы хоть о ребёнке! Ну, ничего, теперь-то уж я возьмусь за дело и разберусь с эти таинственным женихом! Я потребую от него, чтобы женился немедленно! Он просто обязан, как честный человек!

- Нет, вот только обрати внимание! – вспылил тем временем принц, останавливая, схватив за руку, проходящего мимо кузена Теодоро, - И кто ожидал от Колуси-ханум такой безрассудной наглости! Мало того, без зазрения совести явилась на королевский приём под фальшивым именем, жениха какого-то приплела. Да ещё и впутала в свои интриги супругов Лейнстайл! Но как они-то пошли на такое? Нет, я не могу поверить, что они совсем уж не заметили подмены. Но если заметили, как стали соучастниками? Ведь если же обман вскроется, согласно дворянскому кодексу чести, не миновать им позора и изгнания из дворянского сообщества. И никто не станет из высшего света их больше принимать.

- Опомнись, Гессор, - попытался охладить его пыл кузен, - ты думаешь перед тобой кто? Это настоящая леди де Томпельён, дочь герцога света и тени!

- Так она же покойница!

- Значит, посланный тобой в Сингапур сыскарь ошибся! Я вот сейчас сам нарочно, расследуя это дело, наводил справки про барона и баронессу Лейнстайл. Все говорят, что они – два засушенных ихтиозавра, пропитанные аристократическими принципами до мозга костей. Они скорее повесятся, чем представят светскому обществу кого попало. Одно дело короткие встречи и фотографии. Но если они, столь близко общаясь со своей родственницей, не заметили подмены – значит, никакой подмены и нет. Они знают девушку с самого детства, знали её родителей, знают жениха. Они не могут ошибиться.

- Если их, конечно, кто-то не заставил проделать всё это, то есть ввести окружающих в заблуждение, - вздохнул Гессор.

- Заставил? Кто? Ки-Салман? Ты действительно полагаешь, что барон и баронесса Лейнстайл могут быть в сговоре с Ки-Салманом? Кроме того, леди де Томпельён встречалась и с другими людьми, что находятся здесь на празднике, которые тоже её узнали. И я не думаю, что интриги мадмуазель Жюли могут быть настолько безупречно обширными.

- Нет! – воскликнул Гессор, - Никто из здесь присутствующих просто не может быть знаком с леди де Томпельён!

- Но они знакомы! - в ответ опять приводил веские аргументы Теодоро. – Я сам стал свидетелем, как эта самая таинственная особа с японцами говорила по-японски, с греками по-гречески, и со многими из гостей обсуждала подробности её визитов к ним. Леди де Томпельён, согласно их рассказам, много путешествовала по миру. И встречалась с рядом персон, присутствующих в зале, что прибыли из отдалённых регионов. И они, как один, утверждают, что знают её. И все совершенно в этом уверены.

 - То есть, по-твоему, я – круглый идиот! – не унимался уязвлённый в самое сердце принц, который не мог взять в толк, что ему делать: ревновать, злиться, смеяться или бить тревогу, - Что, я не узнаю девушку, с которой спал и которая от меня беременна?

- Ну, раз уж ты так настаиваешь, Гессор, то вот тебе моё мнение. Ты действительно – круглый идиот. Да, твоя Колуси-ханум и дочь герцога света и тени очень похожи, наверное. Но вот выяснилось, что это совершенно два разных лица. Твоя возлюбленная – безграмотная дочь крестьянина, простая служанка или там бандитская жена, не знаю. Сам же говорил, она двух слов связать не может. И на допросе в госбезопасности не смогла назвать года и места рождения, равно, как и своей фамилии. А эта Алиса де Томпельён – истинная леди, светская дама. Да она с каждым из присутствующих говорит на его родном языке. И на зубок знает все подробности своей генеалогии. Что, ты разве не видишь разницы?

- А я вот сейчас пойду и проверю, - ляпнул принц, решив: будь это хоть Алисо или не Алисо, но всё должно обязательно выясниться при непосредственном общении.

- Да и проверь! - пожал плечами Тео, пробормотав себе под нос, - Жених-то наш совсем умом двинулся. Отказывается понимать очевидное. После вот таких его заявлений не удивлюсь, если окажется, что его хвалёная пери и ночь с ней – вообще плод его воображения. Совсем не странно, что Мадлон запаздывает. Быть может, передумала вовсе выходить за него замуж.

Меж тем принц, не на шутку вознамерившись доказать свою правоту, напустил на себя непринуждённый вид и направился прямиком к баронессе Лейнстайл.

- Баронесса, - с деланной застенчивой улыбкой произнёс он. – Все только и говорят, что о вашей таинственной и прекрасной родственнице, что вы изволили, оказав нам несомненную честь, представить сегодня здешнему обществу. Может и меня познакомите с ней, так как моё любопытство доведено до предела.

- Конечно же, принц Гессор! – с охотой воскликнула та, только учтите, Alice совершенно не говорит по-пронсельвански.

«Вот ещё один номер! – возмутился про себя Гессор, - Леди, значит, по-японски говорит, по-гречески говорит, по-французски говорит. А по-пронсельвански не говорит. А вот со мной очень даже говорила… если это вообще была она».

- Неужели? Какая незадача! – вслух сказал он баронессе, - На каком же языке с ней лучше общаться? По-монум-аркски, быть может? Или нет, скорее на наречии провинции Сен-Джу. Я слышал, то есть ходят слухи, что ваша прекрасная родственница долгое время проживала там среди диких селений и гор?

- Ну, что вы, Ваше высочество, - рассмеялась баронесса, посмотрев на принца с совершеннейшим недоумением. – Где угодно, только не в Сен-Джу. Что ей там делать?… Разве что к тётушке своей приезжала ненадолго в Луислану, но местный диалект, я думаю, так и не успела освоить. Alice объехала почти весь свет. Так что, вы можете говорить с ней на многих языках, но лучше по-французски, ведь она – урождённая парижанка.

«Парижанка, значит, - соображал про себя инициативный принц, - вот мы сейчас и проверим. А не случится ли так, что эта самозванная француженка Монпарнас не отличит от Монмартра?»

- Как я замечаю, вы очень привязаны к своей родственнице, и души в ней не чаете? Наверное, девушка выросла на ваших глазах? – отнюдь не случайно задавал вопросы Гессор, в надежде выяснить: быть может, стоящая перед ним баронесса находится всё-таки в плену какого-либо заблуждения, став жертвой обмана?

- О да, эта юная леди мне приходится двоюродной внучатой племянницей, поэтому до определённого времени Alice мне выпадала радость видеть достаточно часто, ведь я её крёстная. А это, согласитесь, налагает немалую ответственность, тем более что мать бедняжки скончалась, когда она была лишь крошкой. Потом и отец покинул этот мир. А потому девочка осталась круглой сиротой, - отвечала та. – И хоть судьба разлучила нас, когда крестнице едва исполнилось восемь, но все прошедшие годы вплоть до последнего момента мы состояли с ней в оживлённой переписке. И каждое из её посланий бережно хранится мной в ящике письменного стола. Разумеется также, что все расходы по её воспитанию и образованию я взяла на себя. Как видите, не зря потратилась. Девушка воспитана самым лучшим образом, потому как имела самых талантливых учителей.

 «Ещё немного, и я сам поверю в весь это бред! – недоумевал про себя в это время собеседник баронессы, хотя на физиономии его внутренние переживания не отразились ни коим образом, а лицо его озаряла лучезарная улыбка, - Если бы не доверял всецело сыскарю Шабролю, которому поручил расследование дела Алисы де Томпельён, то подумал бы, ей богу, то он съездил мне по ушам, как и мадмуазель Жюли. Или что они вообще сговорились».

- Так представьте же наконец меня прекрасной леди! – вслух воскликнул он, всё так же улыбаясь.

- Нет ничего проще… Alice, - обратилась баронесса по-французски к своей крестнице, подзывая её, - позволь тебе представить: это Его высочество, наследный пронсельванский принц Гессор Грандескки. Очень желает, просто безумно желает с тобой познакомиться. Прошу любить и жаловать.

- Благодарю вас, тётушка, - склонившись в изящном поклоне, ответила девица. – Но с Его высочеством нас знакомить совсем не надо. Принц, видно, забыл или не посчитал нужным сообщить, что мы знаем друг друга и достаточно близко.

- В самом деле? – торжествующе переспросил принц, едва скрывая самодовольную ухмылку, ему-то было подумалось, что «леди» намекает на проведённую некогда с ним ночь, потому он разыграл недоумение, - Говорите, знакомы? А я вот как-то не могу никак припомнить: где, как и при каких обстоятельствах, это случилось. Но, видимо, произошло это в предместьях Парижа?

- Ну, что вы, принц, - весело и непринуждённо рассмеялась девушка, - во Франции я не была с восьми лет.

При этом леди держалась самым естественным образом, как истинная дочь герцога, нисколько не смущалась и говорила с принцем с нагловатым высокомерием, как по-французски, так и по-английски, причём совершенно без акцента.

- Всё-таки не пойму, как же так? - продолжал свою игру Гессор, - Если бы меня познакомили с такой прекрасной чудной леди, то, уверяю, я бы об этом не забыл. Простите, мадемуазель, а это не с вами мы встретились на приёме у английской королевы? Представьте, произошёл некогда со мной такой случай. Был маскарад, прекрасная незнакомка, как это водится, оказалась под маской. А я был настолько влюблён, что в первый же вечер подарил ей обручальное кольцо и пожелал не расставаться с ней навеки, но она от меня сбежала, потеряв свою туфельку. Прямо как в сказке про Золушку.

Следует заметить, что рассказанная история являлась полным враньём. И Гессор нарочно подкинул липовой аристократке подобную версию, в надежде, что она по легкомыслию купится, чем себя выдаст с головой.

 - Вы тогда, наверное, были слишком пьяны, принц!

- Ничуть! – с пылом возразил ей Гессор, - Ну разве что от любви. Так я не угадал?

- Нет, - она отрицательно покачала головой.

- Так, где же мы познакомились, откройте мне секрет? Я прямо-таки теряюсь в догадка!

 - Это произошло действительно во время маскарада, вернее – карнавала, - пояснила красавица. – Но только не в Лондоне, а в Венеции. А потом мы долго плавали в гондоле и любовались закатом. Случилось это около двух лет назад, за несколько дней до так называемого Жирного вторника. Я действительно в тот день никак не хотела открывать своего лица, зато подарила вам на память вышитый платок с фамильным гербом нашего рода.

«Просто потрясающе! – пронеслось в голове у Гессора, потому как эта история являлась чистой и безусловной правдой, такая девушка действительно была, правда герб был совсем другой фамилии, - Откуда ей это может быть известно?… Если там, конечно, была не сама она».

- Но этого не было! - попытался запутать её он, а потом наклонившись к ней близко, прошептав тихо на ухо, – Мне кажется, мы действительно знакомы, только произошло это в другом месте и несколько позднее.

Он осторожно взял её нежные пальчики в свои, и она вздрогнула и затрепетала, как в ту ночь, когда он впервые почувствовал свою власть над ней. Но вскоре она опомнилась и заявила насмешливо:

- По-моему вы слишком влюбчивы, принц. Настолько, что даже сами не припомните всех своих пассий… Или, быть может, просто спутали меня с кем-нибудь?

- Разве можно тебя с кем-то спутать? – прошептал он, снова наклонившись к ней близко, - И не думай, что я забыл, я всё помню, Алисо…

Она вздрогнула и посмотрела на него выразительно, тем самым выдав себя.

- То есть, вернее, конечно же, Алиса, - поправился он. – Я помню всё: и карнавал в Венеции, и нашу вечернюю прогулку в гондоле, когда мы любовались закатом. Да, случилось это около двух лет назад, за несколько дней до так называемого Жирного вторника. Вы действительно в тот день никак не хотела открывать своего лица, зато подарили мне на память вышитый платок с фамильным гербом вашего рода, который я до сих пор храню у себя под подушкой, изнывая от любви.

- Мерзавец! Похотливый баран! Негодяй! Тебя бы следовало кастрировать! – вспылила Алисо, произнося ругательства на своём родном наречии, и присовокупила парочку-тройку совсем уж нецензурных, не в состоянии справиться со своей ревностью. Потом поняла, что проговорилась, выдав свои мысли, гневно сверкнула глазами и убежала прочь.

«Надеюсь, он не понял, что я сказала на своём родном языке, а то мне точно хана», - думала она.

«Как мерзко ругается наша юная леди! И я-то понял, что она сказала, - думал тем временем принц, победно ухмыляясь, – Но вряд ли из окружающих кто-то что-то понял. Как хорошо, что из наших благородных гостей мало кто знает наречие Сен-Джу, язык маленькой горной дикой провинции. Да, мало кто из аристократов там побывал. Да и что им там делать среди бандитов, горных селений и кастрированных баранов».

- Что это произошло с нашей Alice? – удивлённо вопрошала в это время у мужа баронесса, - Она была так возмущена и так стремительно убежала, что я не знаю что думать. 
 
- Мне кажется, дорогая, принц ей сказал на ухо какую-то пошлость.

- Как можно, с его-то королевским воспитанием! – возмутилась «крёстная» девушки, - А я-то думала, что принц Гессор – приличный человек. 

Продолжение здесь http://www.proza.ru/2018/05/19/1288