Судьба мудрее. Глава 26. Шестой курс

      Последний год обучения в институте был удачным, захватывающе-интересным, насыщенным благими событиями и эмоциями. Я получала повышенную стипендию и благодарила судьбу за все неожиданные повороты.
      Впервые за шесть лет студенчества лечила больных гастритом, панкреатитом, ангиной, гриппом, бронхитом, пневмонией, гипертонией, стенокардией, туберкулёзом и даже сифилисом. Осваивая тонкости профессии, заглядывала в нездоровые глаза, рты и уши. Смущаясь, рассматривала интимные места, несмело накладывала повязки и лонгеты на повреждённые конечности.
      Всё получалось довольно хорошо, но когда пришла пора принимать роды, я вспомнила причину своего ДЦП и до внутренней дрожи испугалась возможной роковой оплошности. Познания по акушерству ограничились лекциями профессора и главами учебника.

      Сведения о детских болезнях тоже остались теоретическими. Достаточных наблюдений за маленькими пациентами у меня не было, они толком не жалуются, разберись-ка без ошибки, что болит, где и почему. Я бы ни за что не выбрала педиатрический факультет!
      Со взрослыми людьми работать гораздо проще - и о симптомах можно вдоволь поговорить, и об эффективности лечения, и анализы обсудить. При этом ответственность за здоровье честно делится пополам. 
      Только больные психиатрических или реанимационных отделений выбивались из общего правила. Они полностью зависели от верных или неверных действий медперсонала. К таким пациентам я относилась особо сочувственно и настороженно, врачебной активности не проявляла. Но каждый семестр приносил новые знания и рассеивал естественный страх.

      Под надзором опытных врачей, ассистентов и доцентов студенты практиковались в клиниках сколько душе угодно. Опрос больного, осмотр, план обследования, предположительный диагноз, лечение - всё продумывалось юными медиками до мелочей и утверждалось или отвергалось преподавателями.
      Мои варианты были всегда приемлемыми. Конечно, наставники их поправляли и дополняли, но мыслить логически и сравнительно я умела. Ключевые вопросы решала самостоятельно и быстро.
 
      В том добром году я сильно встревожилась только однажды: всего за месяц до окончания института обнаружилось, что у меня нет зачёта по курсу эндокринологии, а без него диплом не выдаётся.
      Неприятность приключилась случайно - пока я была в академическом отпуске, изучение этого предмета перенесли с пятого курса на четвертый, в результате он меня даже краешком не коснулся.
      На помощь снова пришёл декан Останкин. С его позволения я неделю занималась со студентами другого курса. Училась добросовестно, но, видимо, переволновалась и толком в заковыристой науке не разобралась. Лучше всего поняла, что инсулином можно запросто убить человека, если дозу неправильно рассчитать. Зачем мне такой риск? Решила, что займусь основательно терапией, пусть за жизни больных сахарным диабетом эндокринологи отвечают.

      Дипломные работы в мединституте не пишут, высшее образование завершают Государственные экзамены. Я с удовольствием ждала последнего штриха в персональном врачебном портрете. "Пятёрки" по терапии, хирургии и общей гигиене получила заслуженно, чего не скажешь об оценке по научному коммунизму. Опять списала! Нагло и виртуозно. Но даже проблесков стыда не припомню.
      Члены комиссии выслушали ответ с дежурно-радостными лицами и обошлись без дополнительных вопросов. Даже трёхтомником работ Ленина меня наградили. Я его быстренько в макулатуру сдала вместе с конспектами и другими никчемными учебниками - будто с души груз стряхнула. Было и прошло. Вот и славно! Зато всё, непосредственно касающееся медицины, усвоилось твёрдо. Кроме мудрёной эндокринологии.
 
      Выпускной вечер стал грандиозным праздником с вручением долгожданных дипломов, почётных грамот, благодарностями за учёбу, напутствиями педагогов и поздравлениями друзей. Меня хвалили руководители института и Евгений Алексеевич. 
      Но самым главным событием стала присяга врача Советского Союза, красиво и благозвучно названная клятвой Гиппократа. Обязательная для всех выпускников, она произносилась стоя. У многих новоиспечённых медиков от торжественности момента дрожал голос. Мы, как под массовым гипнозом, одновременно повторяли текст, произнесённый минутой раньше ректором ВУЗа. Наверно, каждый вкладывал в общепринятые установки что-то личное.
      Я искала прямую связь с заповедями доктора Гааза. Древнегреческие первоисточники присяги были недоступными, её современная трактовка вызывала лишь некоторые сомнения. Молодые доктора без раздумий внимали каждому слову и клялись, клялись, клялись. 

     Врачебные заповеди страны Советов сохранились у меня в письменном варианте нетленным напоминанием о профессиональном долге. Так в девяностые годы вчерашние студенты мединститутов присягали на верность выбранной специальности:

    "Получая высокое звание врача и приступая к врачебной деятельности, я торжественно клянусь:

• все знания и силы посвятить охране и улучшению здоровья человека, лечению и предупреждению заболеваний,  добросовестно трудиться там, где этого требуют интересы общества;
• быть всегда готовым оказать медицинскую помощь, внимательно и заботливо относиться к больному, хранить врачебную тайну;
• постоянно совершенствовать медицинские познания и врачебное мастерство, способствовать своим трудом развитию медицинской науки и практики;
• обращаться, если этого требуют интересы больного, за советом к товарищам по профессии и самому никогда не отказывать им в совете и помощи;
• беречь и развивать благородные традиции отечественной медицины, во всех своих действиях руководствоваться принципами коммунистической морали;
• сознавая опасность, которую представляет собой ядерное оружие для человечества, неустанно бороться за мир, за предотвращение ядерной войны;
• всегда помнить о высоком призвании советского врача, об ответственности перед Народом и Советским государством.

Верность присяге клянусь пронести через всю свою жизнь".

      Я столь искренне прониклась этими строчками, что завещанную преданность медицине ни разу не нарушила. 


      Иллюстрация из сети Интернет. Знаменитый древнегреческий врач Гиппократ.
      Продолжение - http://www.proza.ru/2017/01/22/265


Рецензии
Здравствуйте, Марина.
Просто документалистика. После вашей повести, мне кажется, любой человек хоть на несколько мгновений невольно почувствует себя будущим врачом. Как всё точно и скрупулёзно описано. Да и будущим абитуриентам будет полезно.
Чем труднее взбираться на вершину, тем сильнее радуешься победе. В том числе и над собой.
Успехов.

Андрей Жунин   20.06.2021 16:09     Заявить о нарушении
Привет, Андрей!
Это не документалистика, а выверенная до буковки достоверность. ))
Спасибо, что читаете и отзываетесь.
Удачи!

Марина Клименченко   21.06.2021 06:17   Заявить о нарушении
Не поленился, заглянул в словари.
Достове́рность — термин, имеющий различные значения. Единого определения термина не существует, хотя собственное его определение пытались давать многие известные философы (Локк, Лейбниц, Фихте, Кант, Гегель и другие).

В логике и философии достоверность часто выступает в качестве синонима понятия «истина» и характеризует бесспорное, твёрдо обоснованное и доказательное знание.

В естествознании под достоверностью понимается некое суждение, эмпирически (то есть на практике) подтверждённое какими-либо специальными экспериментами или общественной практикой; иногда в качестве дополнительного признака указывается необходимость возможности повторить эксперимент в тех же условиях.

В теории вероятностей достоверность имеет существенный элемент неопределённости, поскольку полной информации о подобных факторах практически никогда не бывает.

Андрей Жунин   21.06.2021 10:52   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 54 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.