Среди людей. Глава 36. Слава

      Красивые и правильные заверения, которыми я ободряюще осыпала Славу, были услышаны. Грань между нашими мирами стёрлась, мы не думали расставаться и благородно намеревались стать опорой друг другу. Теперь каждое слово, сказанное в порыве откровений, требовало подтверждения на деле. Внезапная общность прибавила мне головной боли.

      Проблемой номер один оказалась учёба. Летние каникулы проскочили мигом, выпускной класс не сулил ничего путного. Свой интеллект Слава давно не напрягал, считая, что можно без диплома грузчиком работать, лишь бы деньги хорошие платили.
      Я не представляла его будущее в коллективе полуграмотных алкоголиков, в лучшем случае с карьерным ростом до кладовщика. Много раз говорила об истинной цене такого труда и любимого дела. Мы часто спорили, обсуждая профессиональный выбор и предстоящую взрослую жизнь. Для её успешного начала следовало срочно покончить с прогулами и взяться за ум.
      Нужное обещание я всё-таки получила. Сказано – сделано. Слава перестал ходить мимо школы, бесконечные «неуды» за пропуски уроков тут же исчезли. А борьба с «трояками» затянулась надолго, терпения и сил унесла немало.

      Позабыв приятелей и былые увлечения, в свободное от врачевания время я окунулась в мир правил, законов, рефератов и контрольных работ. Познавательный пыл разгорелся как в юности и легко передался Славе, его светлый ум уловил нужное направление.
      Мы встречались ежедневно, быстренько обедали, обменивались новостями, потом до ночи вместе читали, писали, сочиняли, решали. Даже английские тексты на медицинские темы переводили и стихи учили. На русском, правда, языке.
      Из-за плохого зрения Слава с книгами крепко не дружил. Я ему на День рождения контактные линзы купила с расчётом, что ситуация выгодно изменится. Не ошиблась, учебная и художественная литература внимание зацепила. К тому же, исчез застарелый комплекс неполноценности, друг наконец-то взглянул на мир радостно и удивил меня высокой способностью к обучению. Хорошие и отличные отметки закономерно увенчали наши старания.

      Тот сложный год пролетел без развлечений, мы жили одними «надо». Бесконечную образовательную рутину прерывали только занятия в тренажёрном зале. Неплохая силовая подготовка сделала меня настоящей спортсменкой, а для Славы определила желанный ВУЗ – Институт физкультуры.
      Он решил стать тренером для людей с ограниченными физическими возможностями. При добром отношении к инвалидам и соответствующих атлетических навыках пользы принёс бы немало. Обдуманное стремление я от души поддержала. Достойные баллы выпускных экзаменов реально обеспечили шанс на бюджетное студенческое место. 

      Со школой Слава простился без сожаления, на высшее образование нацелился основательно. Его знания по русскому языку и биологии наверняка превосходили уровень других абитуриентов, однако профилирующим испытанием была физкультура.
      Необходимые нормативы юный атлет выполнял и перевыполнял в подтягивании и прыжках в длину. Бегать не любил и не умел. Установка на победное поступление в ВУЗ повлекла нас на ближайший стадион. В любую погоду по часу в день, задыхаясь и обливаясь потом, Слава осваивал дистанции на сто и тысячу метров. Я сидела поодаль и секундомером фиксировала результаты. С каждой неделей они значительно улучшались и к нужному сроку достигли заветных цифр. Можно смело подавать документы на выбранный факультет! 
      Члены приёмной комиссии в содержимое бумаг глубоко не вникали. Проблема обозначилась через несколько дней. Заключение окулиста во врачебной справке не подходило для будущего физкультурника. Повторный осмотр убил благую надежду: даже для адаптивного спорта Слава не годился. В сильнейшем расстройстве он вновь заговорил о работе грузчиком. Хоть про пиво и сигареты не вспомнил.

      Я понимала горчайшее разочарование, не забылось собственное расстройство при неудачной попытке стать учителем. Надо же, какое совпадение – выбранный путь тоже оборвался не начавшись. Значит, у Судьбы другие задумки. Опираясь на успешный личный опыт, я повлекла Славу к медицине. Он о ней вовсе не помышлял, но по складу ума и характера идеально подходил для данной сферы.
      Тут оказия счастливая подвернулась: в поликлинике, где я работала, детям сотрудников выделили несколько целевых направлений для бесплатного обучения в колледже с гарантией последующего трудоустройства. Пришлось чужого ребёнка представить племянником. Так мы «породнились» и подписали нужный производственный договор. Слава блестяще сдал экзамены и поступил на фельдшерское отделение престижного учебного заведения.

      На первых порах латинский язык и анатомия показались ему слишком сложными. Я снова пригодилась – разбирались в премудростях нового дела вместе. Всё, подлежащее изучению, было мне хорошо знакомым, любую главу из разных учебников запросто поясняла и комментировала, возбуждая интерес к лечебной науке.
      Слава вникал в каждый нюанс текущих тем, память имел хорошую, думать умел. Его клиническое мышление проклюнулось гораздо раньше моего. Эх, надо было в институт поступать! Но вечное безденежье со счёта не сбросишь. Есть разница – четыре года или семь лет учиться.

      К окончанию первого курса мой подопечный стал лучшим учеником группы. Я гордилась им, в правильности выбранного пути мы оба не сомневались. Наши отношения, взращенные на взаимопонимании, схожести мыслей и стремлений, постепенно сложились в стойкую духовную близость.
      Помня воспитательные просчёты своей мамы, рано утратившей детское доверие, я избегала необдуманных слов и поступков, прогоняла нечаянные обиды и недобрые порывы, искала компромиссы, признавала ошибки, извинялась, коль бывала неправа. Однако строгость не теряла, привязанностью к Славе дорожила неброско.

      Истинное родство без кровных уз ощутилось спустя два года. Тяжёлая болезнь загнала меня в больницу. После сложной операции на позвоночнике я стала беспомощной, мучилась от изнурительной боли и неукротимых мышечных судорог. Но очень хотела ходить и быть нужной любимым людям.
      Выздоравливать помогал Слава. Сначала он милосердно выполнял мои просьбы, делая сносной лежачую палатную жизнь, потом с поддержкой я встала на ноги и, чуть окрепнув, вернулась домой. Полдня проводила в постели, четыре месяца нельзя было резко поворачиваться, нагибаться и садиться. В вертикальном положении тело удерживал высокий корсет, по комнате я передвигалась медленно и крайне осторожно. С горем пополам себя обслуживала, только бы маму не затруднять. Её здоровье оставляло желать лучшего. 

      Слава заметно повзрослел, но сохранил природную отзывчивость, оказался верным и надёжным. Я узнавала его по звуку шагов в подъезде и скрипу входной двери. Ждала, когда присядет у изголовья кровати, улыбнётся, расскажет о студенческих делах и откроет тетради да учебники.
      Выполнив домашние задания, он успевал в магазины сбегать, уборку сделать, незатейливую еду приготовить, на прогулку меня вывести. Улицы я долго боялась, только уцепившись за крепкий локоть, обретала некоторую уверенность. Однажды пришёл счастливый день, когда смогла ходить сама.

      За полгода нетрудоспособности моё материальное положение сильно пошатнулось. Слава снова выручил – взял вечернюю подработку в статистическом бюро. Небольшие деньги едва обеспечивали ежедневные потребности, но исключали родительскую помощь. Нас сближали общие заботы, коим конца не было.
      В выходные дни мы выделяли час-другой на маленькие радости - смотрели добрые фильмы, читали про Джен Эйр, Мартина Идена или графа Монте Кристо. Когда Слава запускал компьютерные игры, я, будучи лишь наблюдателем, заражалась его азартом и немного отвлекалась от нудной поясничной боли. Затем снова наступал черёд уроков.   

      На третьем курсе интеллектуальная поддержка студенту не понадобилась. Иногда по привычке я писала рефераты, статьи или стихи для стенгазет, даже весёлые поздравления девушкам сочиняла. То к одной одногруппнице Слава испытывал симпатию, то к другой. В гости к ним зачастил, в результате был выдворен комендантом из женского общежития за пребывание там в позднее время. Дорога в «малинник» закрылась наглухо, и первостепенную значимость обрела медицина.
      Теория ещё вызывала некоторые трудности, а в практической деятельности Слава преуспел – уверенно делал инъекции, перевязки, накладывал и снимал швы, мог оказать экстренную помощь, заподозрить опасное заболевание, дать дельный совет по укреплению здоровья. Учителя его хвалили, пациенты благодарили. Наши разговоры часто касались врачевания и рождали новую профессиональную общность. 

      Перед государственными экзаменами я волновалась запредельно, хоть знала, что выпускник готов к ним отлично. Только одну сложную тему по терапии мы неважно разобрали – про инсулины. Такая мелочь мне покоя всю ночь не давала. Пришлось с утра пораньше толковую мини-лекцию по телефону прочесть. Слава слушал её по дороге в колледж и посмеивался – забавно «тётино» смятение. А через час ему билет с этим вопросом попался. Разумеется, ответил блестяще. И диплом в красной обложке получил. Я успокоилась, мысленно поблагодарив Судьбу и свою интуицию.

      На фото Слава в 20 лет.
      Окончание - http://www.proza.ru/2018/10/07/645 


Рецензии
Интересная и поучительная история! Благодарю за доброту и отзывчивость, Марина! С праздником!

Марина Репина 2   21.03.2021 06:57     Заявить о нарушении
Спасибо! С Днем поэзии, Марина!
Так приятно, что мы к этому празднику немножко причастны. )

Марина Клименченко   21.03.2021 14:42   Заявить о нарушении
На это произведение написана 91 рецензия, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.