Взгляд в ночное небо

Родные Шукшина заметили, как сильно изменился Василий Макарович в последние годы. Он, будто предчувствуя смерть, оставил в стороне суетное, и, не щадя здоровья, с головой уходил в работу. Спешил, боясь не успеть, недосказать важное. И лишь когда чувствовал ломоту в спине, шум в голове, он медленно вставал от кухонного стола, за которым писал и, прильнув к окну и глядя в темноту ночного неба, раскуривал «Шипку», сосредоточенно думал о чем-то.
Мелькали автомобили, горели огоньки; город шумел, несмотря на поздний час. Здесь, в Москве, в огромном и жестком мегаполисе Шукшину все чаще вспоминались Сростки – родная деревня на Алтае. С грустью и теплом вспоминал маму, избу, односельчан, гору Пикет и шумную реку Катюнь. В сотый раз клялся: еще немного, и он всё бросит и уедет домой. Насовсем.
У него уже есть творческий багаж, вышли фильмы, выпущены сборники рассказов. Но, находясь в городе, о чем думал, чему посвящал творчество? Почти все – о деревне, о почве под ногами, о любви к земле, к корням, из которых произрастают русские характеры и судьбы. Во всех его трудах, удачных и не очень, серьезных и шуточных – Россия с ее чудиками и трудягами. Лишь в простых и обыденных, самых что ни на есть бытовых сценах он видел смысл. «Я знаю, когда я пишу хорошо: когда пишу и как будто пером вытаскиваю из бумаги живые голоса людей», - говорил он.
Шукшин рисовал ситуации, где характеры раскрывались и представали в своей простой, подчас примитивной, но при этом правдоподобной и по-своему глубинной красоте. «В дурачке, который ходит у нас по улице, больше времени – эпохи, чем в каком-нибудь министре», - вернувшись к столу, Шукшин записал на полях тетради нечаянно родившуюся мысль.
В редкие минуты отдыха, когда приходило время остановиться и
задуматься, он часто вспоминал детство: такое недавнее и такое далекое. Кончилась война. Все долгих четыре года Василий вместе с матерью и сестренкой перебивались как могли, голодали и мерзли. Конечно, не только они – все Сростки, весь Алтай, вся огромная страна. Но и этому кошмару пришел конец. Воодушевленный Победой, он сказал своей невесте Марии Шумской: «Буду теперь носить сапоги, как Сталин!» И остался верен этому чудаковатому, но интересному обещанию. Везде, во всех картинах мы видим его не в ботинках или изящных туфлях – и Федор-старший, и Егор Прокудин, и председатель колхоза, и шофер Михаил – неизменно в простых народных кирзачах.
Из родной деревни он ушел сразу после войны. В книге «Вопросы
к самому себе» Шукшин напишет: «Мне еще хотелось разбежаться и прокатиться по гладкому, светлому как стеклышко ледку, а надо было уходить в огромную, неведомую жизнь… Мать проводила меня за село, села на землю и заплакала. Я понимал, ей больно и тоже страшно, но еще больней, видно, смотреть на голодных детей».
Он работал слесарем-такелажником в Калуге и во Владимире, строил депо на Курской «железке». В положенный срок пошел в армию, во флот, но был комиссован на третьем году службы: неожиданно открылась язва. Сдал экстерном экзамен на аттестат зрелости, работал школьным учителем. В 1954 году уехал поступать во ВГИК. Во время экзамена знаменитый режиссер Михаил Ромм попросил Шукшина рассказать о переживаниях Пьера Безухова при Бородине, на что абитуриент ответил, что «Войну и мир» не читал, больно книжка толстая, руки не доходят. На что мастер возмутился: «Да какой же Вы тогда директор школы, Вы же некультурный человек и режиссером быть не можете!» И тут случилось страшное: Шукшин кричал на Ромма, что у директора школы голова болит не о чувствах Пьера, а об учебниках, партах и дровах на зиму. А дрова еще выбей, привези, наколи, да все сам, да по грязи! Ромм на это высказался кратко: «Взгляды нетрадиционные, но человек талантливый».
И взял Шукшина на курс.
Он начал сниматься еще в студенческие годы. Ярким началом актерской карьеры стал фильм «Два Федора». Режиссер Хуциев искал на главную роль «настоящего солдата». Шукшина сразу без проб утвердили. Продолжались и писательские опыты. В 1963 году вышла первая книга Шукшина «Сельские жители». В этот же год он снимает фильм «Живет такой парень», а затем – «Ваш сын и брат». Позже на экран выйдут «Странные люди», «Печки-лавочки», «Калина красная». Все это здорово, все это замечательно, но не об этом всю жизнь мечтал Василий Макарович.
Именно к этому он мысленно возвращался и сейчас, задумчиво всматриваясь в ночную столицу. Давно зародилась идея снять фильм о Разине.
Трудно сказать, в какое время, в какой момент он решил, что именно в образе бунтаря и разбойника, на протяжении трехсот лет проклинаемого властью и церковью, сосредоточена любовь народа, его чаяния о свободном труде и справедливости.
В представлении Шукшина Разин был не столько исторической фигурой, сколько единым, колоритным синонимом русской души, вобравшей в себя все лучшее: честность, открытость, неприятие лжи и предательства, желание истребить, изжить
социальное неравенство и всех тех, кто жирует за счет народного пота.
Исторический роман «Я пришел дать вам волю» Шукшин успел завершить. Плакал, дописывая последние страницы, рыдал, рисуя словом казнь народного героя. Это хорошо, это нужно, но теперь необходимо снять фильм и сыграть в нем главную роль. Будто вся жизнь была лишь подготовкой к этому главному событию, к глубокому и правдивому воссозданию исторического полотна далекой крестьянской войны. Ждать остается недолго, уже есть разрешение, будут средства, но…
Обещал помочь Сергей Бондарчук, это хорошо. С ним работа пойдет дружнее. Он также попросил сняться в фильме «Они сражались за Родину», сыграть Петра Лопахина. Скоро отправляться на съемки.
Шукшин докурит, отойдет от окна, сядет дописывать рассказ. Его ждала донская земля, летний зной. А потом – работа над фильмом о Разине… Нет, не суждено.
Он умрет в каюте от острой сердечной недостаточности.
Все планы, все надежды о съемках, книгах, возвращении в Сростки растворятся, как дым его сигарет.
Лягут вместе с ним на Новодевичьем.
Однако он не уйдет. Шукшин растворится в нашей жизни, войдет и станет неотделим от нее. Везде – на улицах, на рынках, в магазинах, в городах и селах мы найдем его персонажей. Остановится водитель грузовика, и глядишь – а он весельчак, как Пашка "пирамидон" Колокольников. Выстрелит из ружья в ночное небо счастливый врач, знаменуя новое открытие в медицине. Раскается в прошлых делах и встанет на иной путь очередной зек Егор Прокудин. Расскажет о сельских трудностях Иван Расторгуев. Эти герои везде, да и сам Василий Макарович как будто среди нас.
Выйдешь к реке, вдохнешь утренний воздух, прислушаешься – ветер бежит по сухому тростнику, шепчет: «Шук-шин, Шук-шин». Закричат на рассвете петухи, заведут в селе трактор, начнется новый день. Посмотришь на березовую рощицу, и
будто видишь силуэт человека: Василий Макарович, стоя в тени деревьев, поглаживает молодую березку по шершавому стволу, говорит чуть слышно: "Заждались, невестушки! Ничего, скоро совсем тепло будет! Будем жить…"


Рецензии
Эх, было советское кино! Всем маху давало! И по актерской игре и по построению сюжета оно было самым лучшим! А сейчас что пошло: пошлость, бездарность и поливание грязью Советского союза.

Иван Рысин 2   07.02.2019 11:54     Заявить о нарушении
Всё верно! При этом Шукшин снимал все свои картины с мизерным бюджетом, а что получилось в итоге! Сам валился с ног, работая на съемках за десятерых, по ночам писал, тем и подорвал здоровье. Большое спасибо за отзыв!

Сергей Доровских   07.02.2019 13:09   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.