Помни обо мне Гл. 5

      


     Глава 5. Граница миров и золотое свечение

     Музыка: I Thomas Bergersen - Sun (Sun)


    Сначала звуки доносились до меня откуда-то издалека, из непроглядной густой пелены, и пробивались сквозь неё очень смутно, глухо и приглушенно. Постепенно из монотонного гула и неразборчивого шепота они переросли в отчётливые человеческие голоса, полные тревоги.
    Глаз открывать совершенно не хотелось. Внутри меня разливалось непонятное, никогда прежде не испытываемое чувство абсолютного покоя и невесомости. Просто не было ни малейшего желания покидать это благостное состояние, в котором я пребывал. Мне не хотелось нарушать наступившую тишину — мне было так невиданно, безмятежно хорошо!
    Но затем сквозь глухую пелену я отчетливо услышал, как кто-то со слезами в голосе звал меня по имени:
    — Стив! Стив, милый, где ты?! Отзовись!
    С большой неохотой и преодолевая странную тяжесть во всем теле, я открыл глаза. Голова слегка кружилась. Я сел на каменных плитах и прислонился спиной к холодному мрамору гробницы, пытаясь сообразить, где нахожусь.
    В этот самый момент тяжелая дубовая дверь с противным скрипом распахнулась, и в капеллу стремительно вошел мужчина с зажженным ярким фонариком в руках. В отблесках его луча опавшие сухие листья, покрывавшие пол, вдруг вспыхнули необыкновенным, волшебным образом — словно фосфорные, они стали светиться мягким, теплым и ярко-оранжевым светом.
    Человек с фонарем сначала осветил место, где сидел я, затем нетерпеливо провел лучом по темным углам и под потолком.
    — Здесь никого нет! Пусто! Идем дальше! — громко крикнул он кому-то наружу, в темноту кладбищенской ночи.
    — А как же я?.. — тихо, с недоумением пробормотал я. — Он что… вовсе не заметил меня?
    Я закрутил головой по сторонам. И кстати, почему вокруг так темно? Неужели за то время, что я спал, наступила глухая ночь? Теряясь в страшных догадках, я с трудом поднялся на ноги и пошел навстречу незнакомцу.
    — Вы меня ищете? Я здесь! — громко спросил я и протянул руку, чтобы дотронуться до его рукава и привлечь внимание.
    Но произошло нечто невообразимое: моя ладонь беспрепятственно и беззвучно прошла сквозь его плотную кожаную куртку и руку, словно сквозь туман или утренний дым!
    Я замер, не веря собственным глазам. Попытался дотронуться до него еще раз, изо всех сил упершись пальцами в его плечо. Тот же результат! Рука просто растворялась в его теле.
   Дрожащими пальцами я провел по собственному лбу, чтобы убрать выступившие капли холодного, липкого пота, и окончательно опешил. Взглянув на свою ладонь, я обнаружил на ней застывшие, размазанные сгустки темной крови. В голове вспыхнула вспышка воспоминания: стул… хруст дерева… острый угол гробницы… От накатившего предчувствия надвигающегося ужаса к горлу подкатил плотный, удушающий комок.
   В этот момент мужчина развернулся и направился к выходу из капеллы, и я, охваченный паникой, сразу проследовал за ним следом, выбежав на улицу.
   На территории кладбища происходило нечто невероятное. Повсюду между темными силуэтами деревьев и надгробий хаотично перемещались десятки людей: большинство из них были с зажженными фонариками, керосиновыми лампами и факелами, пламя которых трепетало на осеннем ветру. Их тревожные крики эхом отбивались от каменных степ.
    Я хорошо помнил, в какой стороне остались мои родители, поэтому, не раздумывая, сразу направился туда, сбивая дыхание.
    Возле нашего семейного склепа Гарфилдов, прижавшись к железной ограде, стояла мама. На её бледном лице блестели слезы, а губы непрестанно шептали молитву.
Увидев её, все мои страшные догадки и недавний мистический ужас вмиг канули в лету. Охваченный безумной детской радостью, я закричал во весь голос:
   — Мама! Мама, я здесь! Я нашелся!
   Раскрыв руки для объятий, я изо всех сил побежал к ней по траве. Но в следующее мгновение произошло нечто дикое и страшное: я со всего размаха налетел на невесть откуда появившегося передо мной высокого человека. Споткнувшись об его плотное тело, я, подобно невесомой сухой пушинке, отлетел в сторону и с глухим звуком упал прямо на дно свежевырытой могильной ямы.
   Я лежал на сырой земле, хватая ртом воздух и ничего не понимая от дикого испуга.
   Вдруг звездное черное небо над ямой заслонила темная человеческая тень. Кто-то наклонился надо мной сверху и произнес тихим, добрым голосом:
    — Малыш, давай-ка я помогу тебе выбраться оттуда! Цепляйся за мою руку, не бойся!
    Я поднял взгляд: протянутая ко мне рука незнакомца мягко и ритмично мерцала необычным, таинственным голубоватым светом.
    Я кое-как приподнялся и с помощью этого странного человека выбрался на поверхность. Моим спасителем оказался глубокий, сутулый старик в ветхом костюме. У него были невероятно светлые, лучистые глаза. Он внимательно и с глубоким сочувствием осмотрел меня с ног до головы:
   — Как тебя зовут, дружок?
   — Стивом… — заикаясь, ответил я, отряхивая испачканную одежду. — Извините, мистер, но мне нужно срочно бежать к маме! Она там, у склепа, она ужасно волнуется!
    Незнакомец взглянул в ту сторону, на которую указал мой дрожащий палец, а затем снова медленно и печально уставился на меня. Несмотря на мою отчаянную спешку, он решил продолжить со мной разговор.
    — Послушай, Стив… а что ты делаешь здесь, в этом месте? — пожилой человек аккуратно облокотился на высокий надгробный камень. — Не рановато ли тебе быть тут?
    — Я… я пришел сюда с родителями на День поминовения… — сбивчиво начал объяснять я. — Потом решил просто прогуляться… Ради интереса залез в одну заброшенную капеллу на краю. Там поскользнулся, сорвался со стула и упал… Я правда не знаю, сколько прошло с того момента времени, сэр. Наверное, от удара головой я просто потерял сознание… А когда очнулся и вышел, то… — на этом месте я вдруг осекся, вспомнив проходящие сквозь людей руки и кровь на лбу, — то… уже наступила ночь. Мистер, вы позволите задать вам один вопрос?
    — Ох, извини, я совсем забыл представиться! — старик улыбнулся, снял с головы воображаемую шляпу и элегантно, по-старомодному поклонился. — Меня зовут Августин Коэн. Так что ты хотел узнать у меня, Стив?
    — Почему… Почему вы светитесь, мистер Коэн? — тихим шепотом спросил я, указывая на его мерцающие пальцы. — Вы нанесли на себя какую-то специальную фосфорную краску? И если это правда, то зачем? Я просто обратил внимание, что некоторые другие люди здесь, на кладбище, тоже тихонько светятся изнутри!
Старик Августин тяжело и печально вздохнул. В его глазах отразилась такая бездонная скорбь, от которой у меня перехватило дыхание.
   — Это не краска, малыш… Я невероятно сильно не хочу тебя расстраивать, но… похоже, дело в том, что тебя больше никогда в этой жизни не сможет обнять твоя мама. Вернее, она сможет сделать это, лишь глубоко окунувшись в свою память и свои воспоминания. Ты больше не сможешь просто так вернуться в привычный для тебя мир… Хотя… такая возможность — совсем крошечная, иллюзорная — все еще существует, пока твое тело там, в капелле, еще хранит тепло. Посмотри на свои собственные руки, Стив. Взгляни на них прямо сейчас.
    Следуя его тихому совету, я медленно, с замиранием сердца поднял ладони к лицу и взглянул на них.
    Мои пальцы и кожа излучали тонкий, полупрозрачный, невероятно красивый золотистый свет, который струился сквозь сумерки.
    — Просто у тебя еще не окончательно порвалась тонкая нить, связывающая тебя с тем миром, в котором ты существовал до своего падения, — мягко произнес мистер Коэн, кладя свою светящуюся руку мне на плечо. — Стив, милый мальчик… ты, наверное, не поверишь в то, что я тебе сейчас скажу. Но ты несколько часов назад просто переместился из одного физического состояния в другое. Ты… Стив, ты умер.
    У меня мгновенно навернулись горячие, обжигающие слезы. Мир вокруг поплыл и исказился. Сжав дрожащие руки в кулаки так, что ногти вонзились в ладони, я отчаянно, наотмашь прошептал:
    — Я вам не верю, мистер Коэн! Слышите?! Я не верю вам! Я не умер! Это просто невозможно, я же стою здесь и слышу вас!
     Развернувшись, я бросился прочь и со всех ног побежал обратно к маме, разрывая ночную тьму своим золотистым свечением.