Несовременный роман

               - Несправедливо! – хотела закричать Анна, не решаясь открыть дверь. Слабость во всём теле требовала опоры и девушка, прислонившись к стене, долго стояла, прежде чем войти.
              Её встретила Валя, дочь Ирины Сергеевны. Они обнялись и заплакали. Анна поздоровалась с людьми, сидящими за столом, присела на свободный стул.

              Крупные бутоны белых роз расплывчатыми мазками светились в проеме окна. Возле них в светлой рамке - фотография.
              Анна вытерла слёзы, и цветы приобрели холодную строгость линий, а фото - чёткость. Это Алёша,  будущий оператор, сделал снимок класса, остановил мгновение, когда все были вдохновенны и счастливы. На этом поэтическом вечере они читали свои стихи, слушали любимую музыку и прощались со школой и с любимой учительницей. 
              Анна сидит рядом с Ириной Сергеевной справа. Дима – слева. Сначала Анна и Дима оказались рядом, а учительница позади, но Алеша пригласил её сесть в первый ряд. Так Ирина Сергеевна оказалась между ними. Она навсегда осталась между ними…
              Эта фотография и у Анны на видном месте. Она не раз вглядывалась в неё, когда хотелось вновь пережить эмоции того последнего учебного года.
              В глазах Ирины Сергеевны Анна видела печаль – и это примиряло её с той ситуацией, что тогда сложилась.
              Недавно Анна увеличила фото и теперь подолгу смотрела Диме в глаза, гладила его лицо, мысленно вела разговор.
              Рукав его пиджака касался светлого платья Ирины Сергеевны. Анна понимала, что он желал чувствовать её, сливался с ней невидимыми волнами. Это слияние много лет эхом боли отдавалось в Анне. Она видела во взгляде Димы волнение и счастье. Казалось, он смотрел в объектив. Но нет. Он погружён в свои эмоции.
              Между ним и Ириной Сергеевной происходило то, о чём Анна писала в одном из своих сочинений о героине романа: "Любовь не всегда выражается словами. Её трепет в прекрасных ощущениях и лёгких прикосновениях. Они дают гораздо большее счастье, чем слова, если чувствуешь ответную любовь. Грустно понимать, что когда-нибудь исчезнет это особое восприятие, а любовь уйдёт".  Теперь бы она добавила строку о том, что дольше всего длится безответная любовь.

              Когда Анна первый раз увеличила фотографию, то вздрогнула, отчётливо увидев глаза своей любимой учительницы, светящиеся счастьем. Словно из-под тёмного сукна времени вырвался на волю этот лучистый взгляд любящей женщины. О чём она думала в тот миг? О том, что через месяц выпускной, и она будет уже не  учительницей, а просто женщиной, молодой и красивой, не подавленной педагогическим долгом. Или существовал иной долг?

              Анна бережёт листок со стихами Димы, он их читал на выпускном.  Она попросила его у Ирины Сергеевны, чтобы переписать в свою тетрадь. Это поэтическое признание в любви, таившееся в строках, кружило голову и переворачивало душу, словно было посвящено ей. Анне стыдно до сих пор, что она не вернула листок. А Ирина Сергеевна никогда не напомнила ей. А могла. Тем более позже они стали близки, переписывались, встречались в каждый приезд Анны.
              Дима не был ни на одной встрече выпускников. И не приезжал в их городок. Родных у него там не было, а мама переехала в Москву, когда Дима закончил университет и начал работать.

              Анна вновь и вновь всматривалась в глаза Димы и её охватывал пожар, когда она ощущала томление страсти между Димой и Ириной Сергеевной.

              И сейчас, вспомнив это, Анна опять почувствовала себя несчастной,  как тогда, девятнадцать лет назад. Теперь жалость не только к себе, но и к ним, захлестнула её, и слёзы вновь затушевали пространство.
              Она не заметила вошедшего мужчину, не обратила на него внимания и когда он сел рядом с ней. Он наклонился и тихо сказал:
              - Здравствуй, Аннушка!
               Этот  голос…
              - Дима!

                ***
 
               Анна влюбилась в Диму с первого дня, как он появился у них в седьмом классе. Смуглая кожа, синие глаза… Не голубые, а именно синие, цвета  вечернего южного неба. Смотреть долго в его глаза она не могла: её тянуло погладить его по щеке, взять за руку и идти так долго-долго, чувствуя его тепло. Она сразу же решила для себя, что в этой жизни ей нужен только Дима.
              Дима не являлся лучшим учеником. Но Анна знала, что он много читает, а для неё это служило главным критерием оценки человека.
              - Не Лобачевский и Ньютон, - говорил он. – И уж тем более не музыкант. Отец всё заставляет играть на баяне, но я перестал ходить в музыкальную школу.
              - А кем ты хочешь стать? – спрашивала она его.
              - Человеком. А кем – ещё не думал. А ты, наверное, поэтом?
              - Я на журналистику пойду. Давай, Дим, вместе.
              Двойки по математике, физике, химии. Но на уроках истории и литературы он мог ответить так глубоко и обстоятельно, что учителя удивлялись и рядом с многочисленными двойками появлялись пятёрки.
               Анна – звезда класса. Отличница. Больше всего любила литературу, хотя прежняя учительница вела уроки довольно скучно.  Иногда и ошибалась, но Анне не хотелось её исправлять или проверять, в отличие от Димы. 

               Дима жил в соседнем доме, поэтому домой они с Анной шли вместе. Утром она выходила раньше, стояла около своего подъезда и ждала, когда он появится. Увидев его, бежала навстречу. "Интересно, - думала она иногда, - будет ли Дима ждать меня, если выйдет раньше?" И сама себе отвечала: "Нет".
              Она скрывала своё отношение к нему. У Анны хватило бы смелости, забыв о стеснительности, признаться ему в своих чувствах. Но её сдерживало то зарождающее женское чутье, что безошибочно даёт понять долю своей привлекательности для другого человека.

              Дима изменился, когда в одиннадцатом классе литературу стала преподавать Ирина Сергеевна.  Анна сразу заметила долгий, пристальный взгляд Димы на учительницу, и её сердце замерло.
               О писателях и их произведениях Ирина Сергеевна рассуждала увлекательно. Мягкий доверительный голос обволакивал, взгляд лучистых глаз показывал искренность её намерений стать другом, а не ментором или лоцманом в огромном мире литературы. На первом уроке она рассказала о влиянии на неё некоторых классиков, о встречах с современными писателями в литературном клубе. А потом – о философии жизни, о том, что важны не только факты биографии и действия литературных героев, но их мысли, чувства, взаимоотношения.
             - Мы общаемся с узким кругом людей. Давайте расширим его и впустим новых друзей, писателей, способных помочь нам воспринимать жизнь и поступки людей. Тогда сможем увидеть в них близких людей, к которым мы, например, зашли в гости. И захотим понять их, а они нас.
             - Как же они нас поймут? – съязвил Петька. – Они уже тю-тю…
             И тут Дима, не глядя на него, резко произнёс:
             - А ты напиши нормальное сочинение, где твои мысли, а не шпаргалки. Вот и услышат.
             - А что вы думаете о современной любви? – не унимался Петька. – В книгах всё так красиво, а в жизни?
             - Любовь не может быть современной или древней. Она или есть, или нет. Когда она придёт к вам, вы познаете прекрасные  ощущения влюблённого человека. Но для каждого – это уникальное, особой красоты чувство. О ликах любви и о её возвышающей роли вы и узнаете от классиков.

               На втором уроке Дима много говорил. Анна поразилась: его голос звучал глубже и проникновеннее, чем час назад, и в его интонации она уловила нотки трогательного и заботливого внимания повзрослевшего юноши. К кому? К новой учительнице? Но ей уже двадцать семь и у неё есть ребенок!

               Анна не могла унять жар, когда через месяц во время поэтической пятиминутки Дима читал:

               Она не гордой красотою
               Прельщает юношей живых,
               Она не водит за собою
               Толпу вздыхателей немых.

              Следующие две строки он произнес, немного покраснев. Это заметила только Анна. Дима покраснел? Это болью отозвалось в груди девушки.

               И сердце любит и страдает,
               Почти стыдясь любви своей, - почти шёпотом закончил Дима.

                Возникла небольшая пауза, опасная пауза, понятная только Анне. Что-то явилось в воздухе, заволновалось, заметалось и толкнуло её в грудь.

              Анна хотела убежать из класса, чтобы никто не заметил, как она страдает, как рушится созданный ею мир и от неё уходит мальчик-мечта. Но не могла. Она не чувствовала ног, казалось, их парализовало. Анна сильно ущипнула себя за запястье, чтобы кровь отхлынула от сердца и восстановила своё течение…

             Дима считал Анну другом, понимающим и верным. А она его не добивалась из гордости, хотя иногда хотелось выпалить ему всё, заплакать и, прижавшись к его груди, утихомирить мятежные чувства.
             По ночам порыв странных желаний не давал заснуть. И она металась в бесплодных мечтах о Диме, о его тёплых объятиях, о поцелуе сухих от волнения губ до тех пор, пока вихрь становился мягким ветерком, покачивающим и ласкающим её.
             Всё это вызывало такие сны, что в школе она стыдилась смотреть на Диму до тех пор, пока он не спрашивал:
             - Аннушка, ты опять всю ночь читала Голсуорси?

             "Зачем добиваться человека, который тебя не любит? Не я смогу сделать его счастливым", - думала она. Герои любимого романа - Сомс и Ирэн - представали перед ней в минуту этих рассуждений. Сомс-собственник владел женщиной, не любящей его. И это возмущало девушку больше всего.
              Ирония жизни: гораздо позже она в какой-то степени повторит судьбу Ирэн и убежит от холода нелюбви на другое полушарие...

                Анне часто казалось, что Ирина Сергеевна говорит, обращаясь только к Диме. А он читал ещё больше, чтобы поразить её знанием не только литературы, но и истории, живописи, музыки. "Наш философ", - называла она его.

                Ирина Сергеевна любила Шопена и белые цветы. «Как Ирэн», - отметила Анна. Она завидовала учительнице. Это она, Анна, должна говорить о любви в произведениях И.Бунина, ловя внимание Димы. Это она должна читать трепетные строки Лермонтова, получая восторженные взгляды Димы. Это она должна играть Шопена, а потом слушать, как Дима читает:

                Королева играла – в башне замка – Шопена
                И, внимая Шопену, полюбил её паж… …

                Когда он закончил читать эти стихи И.Северянина на их первом вечере поэзии, Ирина Сергеевна села к роялю, чем удивила учеников и вызвала нескрываемый восторг в глазах Димы. Она исполняла E-dur, этюд №3. Анна играла его в музыкальной школе и заметила, что Ирина Сергеевна начала с середины. Девушка напрягалась всем телом, когда ощущала в её исполнении особый всплеск эмоций и успокаивалась, когда мелодия приобретала плавное течение, словно Ирина Сергеевна  опускала себя на землю, не позволяя душе парить высоко. Но почему? Чувственное очарование музыки требовало свободы выражения и трепетного восторга.

                Чарующее мелодическое богатство создало в зале необычную атмосферу: величие звуков покоряло и завораживало. Свет из окна  выделил темные глаза Ирины Сергеевны, придав им сияние и мягкость.
                Анна восхищалась трепетностью и утончённостью этой женщины. Она испытывала перед ней восторг, но и ревность, налетевшую подобно смерчу. Она любила Ирину Сергеевну несмотря на то, что чувствовала в ней соперницу, забирающую у неё мальчика-мечту.

                Анна часто вспоминала её слова: "В людях надо видеть чистоту души. Хотя бы крупинку. Мы не судьи. Не можем выносить приговор или оправдывать. Можем только понять. Для нас самих что-то понять. Как жить в современном мире? Об этом сегодня меня спросил Петя. Действительно, стоит ли поддаваться своим желаниям и страстям, опускаться в пучину слабостей, оправдывая себя тем, что живём один раз? Или среди грязи и пыли видеть зелёный росток, среди какофонии слышать гармоничные звуки и видеть радугу в капельке воды на асфальте?"

                ***

                В окно заглядывал  фиолетовый закат. Только в сильные морозы можно видеть, как акварельная нежность розового переходит в прозрачный фиолетовый.
                Несколько лепестков упали на светлую вязаную скатерть, и оказалось, что они и не белые вовсе, а кремовые.
                Ваза с цветами теперь казалась голограммой, что образовалась в проёме окна от преломления двух источников света: заката и фонаря, вспыхнувшего слева от окна. Фиолетовый фон вскоре потемнел, и теперь розы казались выполненными из тёплого оникса и в рамке окна являли собой пример изысканной инсталляции. Игра иллюзий и реальности.

                Давно ушли родственники и друзья Ирины Сергеевны, а шестеро её бывших учеников тихо разговаривали, смотрели школьный альбом. Кто-то сказал, что Ирина Сергеевна протянула им светлую нить, что в трудные минуты выводила их из лабиринта сложных ситуаций. «Это верно, подумала Анна, вспомнив, как Ирина Сергеевна поддерживала её в трудные моменты, умела найти нужные слова и возродить надежду".

                Валя позвала Анну на кухню.
                - Это тебе, Аня. Мама просила отдать, когда… - она замолчала и протянула письмо. Потом подала ей три толстые пачки, перевязанных белой лентой. – А это для Димы. Пожалуйста, передай ему.
                - Я привезла Ирине Сергеевне свой сборник стихов. Он посвящён ей. Но я опоздала…
                Валя, сдерживая слёзы, произнесла:
                - Твои книги мама перечитывала не раз. Особенно твой "Несовременный роман". И ждала книгу стихов.
   
                И тут мы услышали звуки Шопена.
                - Это любимый мамин ноктюрн. Дима  играл его маме в последний приезд.
                - Дима приезжал к Ирине Сергеевне?!
                - Да, три года назад, когда узнал, что мама серьёзно больна, они увиделись впервые после выпускного вечера. Он нам помог и с врачами, и с лекарствами. Баловал её подарками. Приезжал каждый месяц. Читал маме, играл Шопена. Они много о чём-то говорили. Знаешь, Аня, сначала она не хотела видеть его, боялась показаться перед ним слабой и беспомощной. Но он сумел сделать так, что она чувствовала себя прежней, здоровой, и часто улыбалась.

                Анна вернулась в комнату, встала возле окна и смотрела, как пальцы Димы осторожно касались клавиш, словно лаская их.  Анне стало больно. Она понимала, кому принадлежала эта ласка, о ком он тосковал. Ей хотелось подойти и обнять его, целовать его глаза, гладить волосы с белёсыми отметинами печали.

                ***

                Когда Анна с Димой вышла на улицу, она оглянулась на окно - Валентина стояла возле него. Анна поёжилась, но не от мороза: сердце и душа сжались в холодный комок, дыхание перехватило от понимания того, что она больше никогда не приедет в свой город детства, не обнимет Ирину Сергеевну.
                "Исчезает ли любовь с уходом человека? Или она, оставаясь в пространстве, тёплыми лучами согревает нас. И эти лучи, касаясь сердца, вызывают желание любить. Как электричество, как радиоволны, потоки любви окружают каждого, - размышляла Анна. - Нужно жить с постоянным пониманием хрупкости всего, что мы любим".

                Словно крохотные лепестки ландышей, снежинки касались её лица и оставались на щеках и ресницах. И только на губах быстро исчезали.
                - Дим, а у тебя снежинки тают, собираются в маленький ручеек и... - Анна резко замолчала. Потом нежно погладила его по щеке, вытирая горячие струйки возле глаз. И это касание, похожее на материнское, успокаивающее, оказалось не таким, о каком она мечтала все эти годы.
                Дима прижал её к себе. И, уткнувшись в его холодную куртку, она с наслаждением слушала биение его сердца.
                - Все эти годы я ей писал, - не отпуская Анну от себя, проговорил Дима. - Она ответила только на одно, первое.    
                - Подожди, - отстранилась Анна и, достав из сумки письма, протянула Диме. – Она ответила на все. Но не отправила.

                Дима снова прижал Анну к себе, чтобы она не видела его лица. Небо щедро сыпало белые нежные ноты, давая возможность людям записать партитуру своей мелодии любви...


Рецензии
Здравствуйте, Мила!
«Любовь не может быть современной или древней. Она или есть, или нет. Когда она придёт к вам, вы познаете прекрасные  ощущения влюблённого человека. Но для каждого – это уникальное, особой красоты чувство. О ликах любви и о её возвышающей роли вы и узнаете от классиков.»
Анна, чьё сердце живёт любовью — свидетель большого чувства, одного из тех, что на самом деле остаются вне времени.
"Исчезает ли любовь с уходом человека? Или она, оставаясь в пространстве, тёплыми лучами согревает нас. И эти лучи, касаясь сердца, вызывают желание любить. Как электричество, как радиоволны, потоки любви окружают каждого,»
Память, нежность, тепло к той, что оказалась на пути чувства, но не стала ненавидимой. Любили все трое.
С уважением и благодарностью за красоту рассказов!

Лидия Сарычева   02.08.2019 16:29     Заявить о нарушении
Да, Лидия. Убеждаюсь иногда, что есть настоящие высокие чувства. Радуюсь за таких людей. Без таких чувств и чистоты какой серой была наша жизнь...
С теплом, Мила

Мила Суркова   03.08.2019 11:07   Заявить о нарушении
Вы совершенно правы! Радует, даже если их просто увидишь, потому что высокие, искренние чувства непременно должны быть на свете!
А ещё любимые книги я тоже не раз перечитываю.

Лидия Сарычева   03.08.2019 16:52   Заявить о нарушении
На это произведение написано 17 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.