XХ съезд КПСС

    Это детские воспоминания, или история КПСС? Да. Это детские воспоминания.
   Я помню, время двигалось к весне.
Мама и дедушка - члены КПСС, но в разных партийных организациях.
Оба вернулись с партсобраний, где читали  "Закрытое письмо".

   Эти слова "Закрытое письмо" врезались в память потому, что произносились с тревогой... с большой тревогой.
  Почему я, маленькая девочка, так запомнила это политическое событие? Да потому, что физически ощущала состояние тревоги, переворота и разрушение сложившихся устоев.

   Государственная дисциплина была в те времена такой, что распространялась и на семью. Но бабушка не член КПСС. Поэтому она, ни слова не говоря, без каких- либо обид, после возвращения мамы и дедушки, встаёт и уходит на кухню. "Закрытое письмо" только для членов КПСС! Я тоже не член КПСС, поэтому делаю вид, что сплю на дедушкиной лежанке, а они вдвоём сидят за круглым столом в зале, под абажуром, и лица у них встревоженные...

   На столе, покрытом белоснежной, накрахмаленной скатертью, с мережкой и с кистями по краям, стоит настольная лампа с зелёным абажуром, статуйчик с усатым джентльменом, привезённый мамой из Польши, после войны, письменный  мраморный прибор с пресс-папье  и стаканчиками для ручек,  перекочевавший с рабочего стола, на котором мама кроила платье для бабушки. Она ещё и обшивала всю семью.

   - Враг народа, - говорит мама,- вот Волков, ну какой же он враг народа? Отвоевал, ... ну, был в плену полгода, так потом опять воевал, а вернулся, стал "враг народа" - и на зону...

   Волкова я хорошо знаю.  Он работал на маминой работе. Какой он враг народа? Волков - хороший, добрый, хоть и хмурый.  Волков кормил нас арбузами, или яблоками, когда мы приходили к маме, и щёлкал по лбу и пузу - чтобы звук был одинаковый, когда наедимся!
Нееее, точно, Волков - не враг народа!
 
  - Папа!, -обращается мама к дедушке,- я всё понимаю! Но, как душу перевернуть? Как? Ведь всю жизнь Сталин для нас был святыней! Может не надо было трогать? - В голосе мамы слышались слёзы: - За Сталина, за Родину... такую войну отстояли, столько жизней отдано...

   -  Конечно,-говорит дедушка,- трудно определить, где кончается авторитет, а где начинается  "культ личности"!
Дедушка ещё раз повторяет с ударением эти новые для меня слова - "культ личности"

      И тут сон слепляет мои  глаза - и я засыпаю... потихоньку повторяя ..."культ личности"... который представляется мне новогодним кульком с подарками.... такой ...  большооой ..."куульт лиичности"...

   Но в моём сознании этот переворот произошёл  гораздо позже!  Позже, потом, когда бабушка Мария убрала картину Герасимова  у нас в зале, где Сталин и Ворошилов в Кремле, гуляют на берегу Москвы-реки...

Я помню, как она сняла её, подержала в руках в задумчивости, протёрла пыль аккуратно с рамки... и засунула ... Сталина!  Ворошилова! За шифоньер! Да кверх ногами...неглядя... Ничего себе!  Вот это и был в нашей семье, в моём детском сознании - переворот!

   Светлое пятно на стене от этой картины ещё долго бросалось в глаза...
    Только произошло такое переворотное дело после того, как исчезли портреты Сталина  в кабинетах на работе у мамы... это всё было потом... когда развенчивали "культ личности", кто с рвением, кто с грустью... потом публично стаскивали с пьедесталов многочисленные памятники и статуи кумира.

   Дедушка хмурился, мама опускала глаза, и только бабушка Мария, подперев руки в боки и поджав губы, говорила с осуждением:
   - Как легко пинать дохлую усатую собаку! Главное - безопасно! А пинает больше всех кто?
Да тот, кто ей, живой, под хвостом усерднее остальных  вылизывал!

  Речь бабушки Марии всегда отличалась необыкновенной образностью!
   Картинка, которая возникла у меня в голове после её слов, была ....шедевральной!!!


На фото я - дошкольница.
Присмотритесь  внимательней в лицо этой девочки и попытайтесь представить ту картинку, которая возникла перед её глазами, после слов бабушки Марии.


Рецензии
И я прекрасно помню, как при Хрущёве, мы тогда уже жили в Дагде, я часто стоял в очереди за чёрным хлебом, белого вообще не было, причём, магазин маленький, внутрь запускали по пять-шесть человек, и вот, мы стоим в очереди, мороз в районе 20 градусов, да ещё и колючий ветер, моя курточка продувается насквозь, ноги в детских сапогах, такие же, как на солдатах, только меньшего размера, пальцы на ногах уже совсем задубели, я не выдерживаю и начинаю подпрыгивать, чтобы хоть как-то согреться... Наконец-то! попадаю внутрь магазина, нам, на шесть человек семьи, дают три буханки хлеба и я бегом припускаю к дому. Спасали базары по воскресеньям, колхозники везли на базар свою продукцию, это была для них единственная возможность приобрести деньги, родители вдвоём шли туда и закупали всё, что могли, чтобы продержаться до следующего воскресенья, в магазине покупали только хлеб, крупу, сахар, чай, растительное масло, если оно было, а всё остальное - на базаре, белый хлеб, батоны стали появляться только в начале 60-х годов. В октябре 59 года я устроился на постоянную работу в столярный цехи и перешёл учиться в 8-м классе в вечернюю школу, надо было помогать маме, от отца денег почти не видели, а нас - четверо детей, я - самый старший... Р.Р.

Роман Рассветов   20.08.2019 14:55     Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.