Книга. Дитинство та нинi. Батько vs рiдня. 2018

"Дитинство та нинi: батько vs рiдня". (2018)
(спогади та хроніка 2013-2018)

(Одним файлом публікується вперше)

* * *

--- В день отцов. Памяти моего папки. Исповедь ---

  Мой папка - был самый лучший на свете. Из родителей он был у меня один, поэтому был и за папу, и за маму...

  Я думаю, у него получилось вложить в меня самое лучшее, что было в нём самом; у него был очень мягкий характер, и эту мягкость впитал и я... Мне нравится быть на него похожим, и считаю, что я - усовершенствованная модель его: он ошибался, я учился на его ошибках, - и до сих пор, вспоминая всё по крупиночке, тщательно анализирую... Наверное, я совершаю свои ошибки, - но, по крайней мере, стараюсь не повторять его...

  Примечательно то, что он меня не наказывал никогда, и не бил, и даже ни слова не говорил мне, когда я делал что-то нехорошее. Только посмотрит грустно-грустно, с болью, - и всё, я в тот же миг понимал, что поступил нехорошо, и понимал одновременно, что я больше так не буду...

  Мы были с ним очень близкими друзьями, и понимали друг друга с полувзгляда... В самом деле, он был очень неразговорчив, и мы если обменивались словами, то лишь по делу, - но я слышал очень чётко его настроение, его мысли, его состояние души... Чувствовал волны его непрекращаемой нежной любви ко мне...

  Рядом с ним я всегда чувствовал себя безопасно, - даже в минуты, когда он бывал в гневе столь сильном, что все боялись к нему подходить, и бежали от него в страхе. Я не боялся его, потому что знал, что он не ударит меня даже случайно...

  Он был моим кумиром, моим Богом, - и я благоадрю Всевышнего за то, что Он подарил мне такой пример Себя Самого, - в лице моего папки...

  И сейчас я радуюсь, что его нет в живых, - потому что именно благодаря этому я ближе познакомился с Небесным Отцом. Поэтому я не чувствую себя ни одиноким, ни слабым, ни бессильным против чего-либо. И знаю, что у меня всё получится, и мечты мои сбудутся...
  Аминь.

11.02.2013
Братислав Либертус


--- Моя свобода родом из детства. Исповедь ---

Откликом на опус "Совесть и свобода" Елены Тремасовой
http://www.proza.ru/2013/03/01/1445

Человек рождается со свободой внутри. Это верно. А потом родители начинают закладывать в ребёнке фундамент несвободы... Манипулировать им, шантажируя своей любовью.

Мне в этом отношении повезло: на меня некому было давить и ожидать от меня "хорошести". Папка, покуда был рядом, на меня не давил, - я сам бегал за ним "хвостиком", если мне хотелось или если была возможность. Обычно это выражалось в том, что я торчал рядом с ним в его гараже, помогая ему разбирать-чистить-собирать его мотоцикл, - или же просто приходил к нему на работу, в конюшню, и общался с лошадьми... А папка тем временем бегал, задавал корму лошадям, чистил стойла... В общем, не до меня ему было. А потом запрягал бричку, и ехал куда-то, а я с ним.

То есть, в целом я был предоставлен самому себе: моим воспитанием полностью занималась библиотека...) Даже когда папка был рядом.

А потом, когда папки рядом не стало (мне тогда лет 9 было), вовсе стал никому не нужен. Рос, как полный бурьян. Так что... к одиночеству привык с детства, сколько себя помню. И оно меня, в принципе, не тяготит... Наверное, потому что привык.


Помню случай один. Было это во втором классе, зимой. Подрался я с одноклассником по возвращении со школы. И он с меня шапку сбил. Я стал требовать, чтобы он поднял её и вернул мне. Естественно, он и не подумал этого сделать. Мне же наклониться тоже гордость не дала... Так и пришёл домой без шапки.

А дома - папка с О.И. в скандале... Точнее, она скандалит, а он сидит, чистит картошку над ведром, голова так грустно висит, глаза потухшие... И молчит. Только слушает. А она - как гром, расходится... А тут я, без шапки, вваливаюсь... Она, естественно, на меня уже вниманием: "Где шапка?"... Ну, я ей объясняю кратко. Папка поднимается, всё так же молча, одевается, и знак мне показывает: пойдём, мол.

Я обрадовался. Иду с ним, весь такой гордый, грудь колесом, думаю: Вот, щас папка задаст этому Вальке! Папка заступится, ведь он меня любит! Будет знать тот, как задирать меня!...

Но, сперва, конечно, за шапкой. Приходим к тому место, папка поднял мою шапку, о колено отряхнул её, и мне подаёт: Надень, мол. Я надеваю, и думаю: Вот! а теперь домой к Вальке! Что сейчас будет, что будет... Щас папка задаст ему, навек запомнит.

Но... папка разворачивается и идёт домой. Всё так же молча. Опустив слегка голову, засунув руки в карманы фуфайки...

Я изумился, хотел рот открыть: А... как же Валька?...

Но... не сказал. Только растерянно потёпал вслед за ним, не понимая ничего... Это было похоже на предательство с его стороны. Ведь я в первый раз в жизни ждал от него защиты, и - не получил...

Домой пришли так же молча. А дома я от О.И. услышал фразу, которая врезалась мне в память на всю жизнь и стала переломной в моей жизни: "Свои проблемы решай сам!".

И папка ничего не ответил. Только снова сел над ведром, дальше чистить картошку...

Я посмотрел на него и понял: Это правда. Так теперь всегда и будет. Не понимаю, почему, но папка никогда не станет меня защищать.

Это я только потом понял, почему. Спустя несколько месяцев, когда его не стало рядом. Потому что тогда - он уже знал, что так и будет. Поэтому и прятал глаза от меня...


Но в тот вечер я чётко понял, что одинок. И что никому до моих проблем никогда не будет дел. Обратиться за помощью мне будет не к кому.

В тот вечер я стал взрослым. Раз и навсегда. Детство закончилось. Теперь я в ответе за себя сам. "А папка - предатель" - сделал я в себе вывод. И не сразу понял его и простил... Хотя болело долго...


Потом много раз у меня были проблемы, которые даже взрослому решить было бы не под силу. Но я этого не понимал, думая, что сам виноват в том, что попал в неразрешимую для меня проблему. И что, собственно, на свете бывают ситуации, когда нужно просто жаловаться в милицию. Но я не знал тогда об этом. Мне никто не говорил. Знал, что существует милиция, и что она ловит преступников, - но как-то эту систему даже и не представлял себе: кто они такие, эти загадочные неуловимые преступники... Это я теперь знаю, что преступники - это и есть те самые мои знакомые, которые меня обижали... Но коль вот они, на виду, - то что их ловить-то? Значит, это не они... И просто тупо плакал от бессилия. А жаловаться было некому. Тем более - О.И.. Она бы меня за жалобы с картошкой зажарила и съела.
Значит, когда я не в силах решить какую-то проблему - мне только и остаётся, что плакать от бессилия...


Хорошо, что некому было манипулировать мной. Я рад, что никто не хотел от меня, чтобы я был хорошим. Поэтому я мог позволить себе роскошь быть просто самим собой. Таким, как есть.

К счастью, одноклассники меня не обижали. Они попросту меня не замечали. Сдачи давать я научился сразу и здорово: у всех очень быстро отпала охота меня вообще трогать... И, в целом, я прослыл странным. У которого с головой не всё в порядке. Меня эта слава устраивала.

Мне повезло. У меня было самое классное в мире детство. Хоть и короткое, как бабье лето. И, пожалуй, именно поэтому и классное. Мне некогда было разнежиться от родительской опеки. Некогда было привязаться к кому-либо, и почувствовать себя частью семьи. Папка очень часто болел, и попадал в больницу очень часто. В последние несколько лет всё чаще: здоровье его ухудшалось... В последний год он был дома месяц-два, и два-три месяца потом проводил в больнице... А потом я узнал, что он больше не вернётся. Потому что бабушка прямо из больницы забирает его к себе в Карелию...

Больше не вернётся.


Всё, дальше не могу писать. В другой раз.


14.04.2013
Братис.
 


--- Белая шелковица. Памяти папки. Исповедь ---

Всколыхнуло: http://www.proza.ru/2013/04/17/588 рассказ "Шелковица" (Кенотрон Загадочный)

***
Когда у меня будет свой замок, я прямо внутри здания посажу белую шелковицу.

Возможно, это ничего не изменит. Но белая шелковица мне всегда будет греть сердце, как грела доселе.

Я ещё не ходил в школу тогда. А может, уже ходил в первый класс. Не помню. Но помню, что уже видел картинки в книжках, как сажают деревья.

И вдруг однажды папка принёс саженец. Он был высокий, почти с него высотой. Настроение у папки было светлое, и он, указав на место у сарая, сказал: "Посадим вот здесь". Его свет передавался и мне, и было очень интересно: "Ой, что сейчас будет!"...

Потом папка копал ямку, а я держал саженец. Собственно, в мои функции входила только одна обязанность: держать саженец. А папка делал всё остальное.

О.И. ходила мимо, и принимать участие в сажании деревца отказалась, высокомерно поглядывая на нас. Демонстративно ходила мимо туда и сюда, с задранным кверху носом, пытаясь испортить нам настроение. А мы смотрели друг на дружку и улыбались: "Да пошла она!"

Потом папка принёс кирпичи, и объяснил, для чего они нужны. Потом лили воду и утрамбовывали землю. Готово!

Это была белая шелковица.

Это было первое в моей жизни дерево, посаженное нами. Оно оказалось единственным, посаженным нами вместе.

Потом было много деревьев. Но рядом не хватало его. С его светлой улыбкой. Которая дарила ощущение праздника в этом таинстве.

И когда шелковица начала плодоносить, её сладкие ягоды стали навсегда для меня особым праздником.

Потом я научился варить варенье из белой шелковицы. Это оказалось несложно: засыпать ягоды сахаром, подождать, когда пустит сок, и ставить на огонь. Получается очень вкусное и красивое варенье, похожее чем-то на алмазы.

Алмазное варенье. Я его видел только так: алмазное. 


Потом папки не стало. И О.И., всякий раз, затевая стирку, мыльную воду сливала под шелковицу. Будто больше было некуда... Было больно на это смотреть...

Я понимал очень хорошо, что она попросту таким образом мстила ему.

Однажды, уже будучи подростком, я осмелился высказать ей это вслух: "Почему Вы выливаете мыльную воду под шелковицу? Вы что, таким образом мстите папке?"

Она изумилась моей дерзости. Глаза забегали... Потом нашлась: "А больше некуда выливать!"

"Почему же тогда Вы не выливаете её под персики? Может, потому, что они - дедушкины?"

Дедушка был родным отцом О.И.. И однажды дедушка подарил несколько персиковых саженцев, которые были посажены напротив шелковицы, по другую сторону тротуара.

О.И. на это ничего не ответила. Задрала гордо нос и ушла, не удостоив меня ответом.


Спустя несколько лет я приехал навестить сестру. Зашёл во двор к О.И.. Было лето. Подошёл к шелковице, восхитился: "Какая же ты большая у меня стала!". Смотрю - зреют ягодки, милые! Но, попробовав, выплюнул: они были безвкусные, и чем-то отдавали химическим...


Когда у меня будет свой замок, я непременно посажу внутри дома белую шелковицу. Ей будет тепло и безопасно. И теперь уж никто не посмеет лить под неё мыльную воду...

17.04.2013
Братис Либертус


--- Какие у меня были игрушки в детстве. Воспоминания ---

Рецензия на «9 Любимая игрушка» (Анж Из Долины Цветов)
http://www.proza.ru/comments.html?2013/08/17/82

А у меня тоже была кукла. Пупсёночек такой, с ладошку ростом, но с ручками и ножками, которые двигались. Его магазинское имя было Аркаша, и так он и остался Аркашкой. Не помню, кто его купил, откуда он взялся, но помню, что я его у младшей сестрички отобрал, - так он мне понравился, - и носил с собой в штанах. Играть с ним я не умел, но просто носить его с собой мне нравилось: вроде как маленький дружок всегда рядом. Я с ним даже не общался, а просто вытаскивал иногда из кармана, смотрел на него, с минутку, и опять в карман прятал))).

Братислав Либертус Поэт   18.08.2013 18:34

+

Прелесть какая! Привет твоему Аркашке.)

Анж Из Долины Цветов   18.08.2013 18:36

+

Добро)))).

Братислав Либертус Поэт   18.08.2013 18:38


  Аркашка у меня появился, когда мне было лет 10. А до этого самой любимой игрушкой у меня был грузовик. Этого я помню ещё с детского сада, - мне его папка купил. Большой такой, железный, зелёного цвета. Сидел в песочнице, и возил песок в этом грузовике по песочнице. Хотя слово "песочница" - это слишком громко. Просто куча песка возле двора. А когда я ходил в детский сад, то там у меня любимая игрушка была деревянные разноцветные кирпичики. Мне нравилось сидеть в углу игровой комнаты, и без конца строить что-нибудь из этих кирпичей. Но больше всего мне нравилось рисовать.

  Рисовать меня научил дядя Лёша, - папкин брат родной. Он уже умер давно (погиб, когда ему было 26 лет). Но точно помню, что рисовать меня научил он. Он тогда приехал из Карелии в гости, посадил меня на колени, взял тетрадный листик, авторучку, и нарисовал корову. Корова его была, признаться, не фонтан: нарисована по принципу "палка, палка, огуречик, вот и вышел человечек", но это был первый в жизни рисунок, который я видел вообще, поэтому пришёл в полный восторг от открытия, что можно, оказывается, и самому рисовать всё что угодно. Мне тогда было, наверное, года четыре или пять.

  До этого об искусстве рисования я даже не подозревал, хотя, безусловно, рисунки видел, но не задавался вопросом, откуда они берутся в природе. Впрочем, тётя Оля (папина сестра, она же - просто Тётя) - рассказывали, до юности верила в то, что хлеб растёт батонами, и была шокирована, увидев хлебные колосья.

  Но вот с того времени, как дядя Лёша нарисовал у меня на глазах корову, - я "заболел" рисованием, и рисовал везде, всем, что способно оставлять след, и всё, что видели мои глаза. Когда меня в качестве наказания ставили в угол - я непременно разрисовывал его, ногтем выцарапывая в побелке свои рисунки. Таким образом незаметно пролетали несколько часов моего наказания, после чего я, очнувшись от усталости, начинал просить прощения, чтобы мне позволили из угла выйти. Но, конечно, о раскаянии речи не шло, так как я вообще никогда не помнил (или не знал), за что меня поставили в угол. Но страдающим я себя никак не считал, потому что в углу мне было спокойно и интересно: я там если не рисовал увлечённо, то читал книжку. А мог втихомолку притащить туда подушку, и так и уснуть в углу.

  Какие у меня ещё были игрушки? Да, собственно, они были мне и ни к чему. Когда мне было 8 лет, папка посадил меня на подростковый велосипед "Орлёнок", и научил кататься. Естественно, разбитые до крови коленки, и полный восторг от того, что у меня всё-таки получилось. Тем более, что меня учил папка: мой кумир и мой бог. А вскоре он меня начал сажать и за руль своего мотоцикла: садил на бачок, и вручал руль, подстраховывая меня за спиной. Полный восторг и любовь к мотоциклам на всю жизнь.

  Потом папки не стало рядом (мне было 9), и из игрушек у меня осталось чтение, рисование, велосипед, и чуть позже присоединился пупсёнок Аркашка в кармане. Он был у меня всего пару лет, а потом где-то потерялся. Я за ним не особо страдал, потому что всё равно не знал, что мне с ним делать, - мне просто нравилось его иногда вытаскивать из кармана, смотреть на него с минутку, и улыбаться своим мыслям.

  Зато он натолкнул меня на мысль коллекционировать статуэтки. Фарфоровые и гипсовые, какие понравятся. Когда я начал зарабатывать свои деньги (а зарабатывать я их начал с 11-ти лет), то, кроме книжек, я иногда покупал ещё и статуэтки. Итого в коллекции у меня было около десятка статуэток, - О.И. их все разбила, и на том моё коллекционирование закончилось. Все книжки, которые я покупал (а их я купил всего с полсотни разных: и детские тоненькие, и толстые взрослые романы) - О.И. все сожгла в печке. Все рисунки тоже давным-давно ушли в печку (кроме настенных: их она, конечно, сперва забеливала старательно, а потом заклеила обоями).)))

  Такие вот у меня были игрушки в детстве.


18.08.2013
Братислав Либертус Свидетель


П.С.:

"АРКАШКА"

Деревня. Детство. Мне, вроде бы, было десять.
У всех детей на свете - конечно, свои игрушки.
На улице, с пупсом в ладошке, - косички в лентах, -
Лишь на года три моложе меня девчушка.

"Дай глянуть?" - "На." - "Ух-ты, какой пупсик славный!
Зовут как?" - "Аркашка." - "Откуда?" - "Купила мама." -
"Теперь он мой!" - и спиной повернул дать драла.
"Отдай!" - "Забудь!" - "Буду плакать!" - "А я - ударю!"...

...Носил с собою долго Аркашку в своём кармане.
Порой вытаскивая на свет, чтобы просто глянуть.
И улыбался ему, весь в мечтах: как когда-то
Себе заведу живого, настоящего, друга-брата.

25.08.2013
Братислав Либертус Поэт

(из цикла "Нецензурные стихи для брата")


--- Тарантул или птицеед? ---

   Однажды, когда я учился в первом классе (это было в Украине, в одном из сёл в Асканийских степях Херсонской области) - мы, придя в школу, обнаружили в углу огромного паука. Огромный чёрный, размахом лап с десертную тарелку, - он там просто сидел неподвижно. Помню, мы даже его не сразу и обнаружили там, хотя и аудитория довольно небольшая: два ряда парт, в каждом ряду по 4 парты, - больше собственно и не помещалось в аудитории.

   И в углу около последней парты сидел огромный чёрный паук. Когда кто-то его увидел, то повскакивали все, и от него шарахнулись. Никто даже не визжал, как это принято, все попросту онемели от изумления. И я тоже посмотрел и подумал: "Ого! ничего себе!... И что теперь делать?". Но ещё ничего не успел придумать, как другой мальчишка из нашего класса, Володька (самый высокий в классе) - увидев его, не долго думая, просто прыгнул на него и раздавил. На том шоу, собственно, и закончилось, и я потерял к пауку интерес. То есть, видел я его всего пол-минуты, может, или всего несколько секунд. После этого урок продолжился, и о пауке как-то забыли.

   Потом нам позже учительница объявила, что к нам в класс заполз тарантул, и  вскоре после этого по селу пронёсся слух о нашествии тарантулов. Нам рассказывали о тарантулах, что мол, это большие пауки на свете, что они ядовиты, что их яд для человека смертелен, что они прыгучи, и живут в норах в земле. И выудить их оттуда можно при помощи пластилина на нитке и воды. Ну, естественно, в деревне среди мальчишек загорелась мода: отыскивать норки в земле, заливать их водой, и выуживать оттуда тарантулов.

   Я тоже, конечно, отыскал у нас в палисаднике норку, выловил паука, посадил его в коробочку, потом бросил в банку с самогоном, чтобы заспиртовать. К моему разочарованию, тарантул, который мне попался, был не чета тому, которого мы увидели тогда в классе: так, мелочь пузатая... Паук мой самогона обпился и затих. Я его вытащил на подоконник, чтобы высушить теперь, и когда он обсох, только собрался наколоть его на булавку, как он сука отрезвел, резко ожил и хотел уползти. Я так изумился ожившему мертвецу, что от возмущения попросту прихлопнул его. Так и не получилось у меня заспиртованного экземпляра.

   И только спустя много лет я узнал, что поймал-то я обыкновенного тарантула, а в классе у нас сидел вовсе не тарантул, а птицеед... Википедия рассказала, что в английском языке птицеед называется tarantula, - отсюда и путаница. И что такие пауки водятся только в Южной Америке. Интересно, каким образом птицеед оказался в Асканийских степях??...

   Больше, кстати, таких пауков никто никогда не видел там, и не слышал о них...

   Такая вот странная история.

09.09.2013
Братислав Либертус

на фото: паук-птицеед. Взято с сайта http://dekatop.com/archives/2411


--- Моя потребность в мужских объятиях. Исповедь ---

   Когда я был маленьким, у меня был папка. Я помню, как мне нравилось взбираться на него, и лежать на нём, независимо от того, на спине или на животе он лежал. Когда он лежал на животе, и я взбирался на него, - он меня просил порисовать у него па спине спичкой. Это была у нас любимая игра: я на нём верхом, и по его голой спине вывожу спичечной головкой буквы, рисунки, надписи, - а он угадывает.

   От этих моих художественных упражнений вся его спина становилась как поцарапанная, но ему это нравилось. Ещё он любил попросить меня, чтобы я просто почесал ему спину. И я старательно чесал, чтобы он получил удовольствие. И чутко прислушивался: так ли я чешу, как ему надо, или надо чуть по-другому. А может, ещё и здесь надо почесать, и вот здесь...

   Спина его от этого становилась красной и горячей. Потом в какой-то момент мне становилось его вдруг жалко, и я начинал его по спине гладить ладошками. Гладил для того, чтобы эти красные тонкие вздувшиеся полоски улеглись, - но они, конечно, не хотели быстро улёживаться, и тогда я прижимался к нему всем тельцем. И верил, что это помогает от царапин. Вот так мы могли лежать очень долго вдвоём, наслаждаясь покоем, и дремать. Я прислушивался к его внутреннему состоянию: доволен ли он результатом, или надо ещё. Иногда чувствовал, что он доволен, а иногда чувствовал, что грустит.

   И тогда мы начинали играть. Он переворачивался на спину, и поднимал меня на своих руках и ногах вверх. И мы начинали играть в "самолётик". При этом я старался его пощекотать, и он смеялся. Вот так баловались, пока не насмеёмся вволю. Потом я обнимал его, и мы дремали вдвоём. Я прислушивался, как бьётся его сердце, и заглядывал в его лицо. Целовал его колючее лицо и чувствовал, как он улыбается всем своим существом. Очень нравилось потереться о него всем телом. Он обнимал меня, и мы усыпали.

   А ещё нравилось находиться в гараже напротив него, и смотреть, как он разбирает и собирает мотоцикл. Он его очень часто разбирал по запчастям, чистил, вытирал, смазывал, и потом обратно собирал. А я сперва смотрел, а потом вскоре и сам стал помогать ему. Мне было около восьми лет.

   Нравилось просто молчать с ним. Он вообще неразговорчив был. Я раньше принимал эту его особенность как нечто само собой разумеющееся. Теперь же понимаю, что молчал он лишь потому, что ему было одиноко. Ведь, кроме меня, у него никого не было... Злая "ведьма" О.И. не в счёт. Мы её старались игнорировать. Мы были друг у друга. Это был наш мир, наша тайна.

   Но ему всё равно было одиноко. А я был ещё слишком мал, чтобы быть в состоянии проявлять инициативу к тому, чтобы поговорить с ним по душам о том, что его волновало. Или он просто недооценивал меня как мудрого собеседника. Или попросту щадил... В любом случае, какой бы ни была причина, но общались мы в основном либо через прикосновения, либо в общих занятиях у мотоцикла.

   Он меня любил, и я это знал точно, хотя он никогда и не говорил мне этих слов. Я это знал по тому, как он смотрит на меня, как обнимает меня. Как улыбается мне. Даже как молчит. Рядом с ним мне было очень спокойно и безмятежно. И в целом я понимал его и без слов. Мы общались взглядами и мыслями.
Когда ему было плохо на душе, я всегда это чувствовал. Бывали минуты, когда он в отчаянии мысленно просил меня оставить его в покое, потому что ему сейчас очень плохо на душе, и болит голова. Он никогда этого не говорил, но я это чувствовал всем своим существом. И уходил прочь, чтобы он побыл один. Я знал, что он всё равно меня любит. И когда ему станет легче, он снова обнимет меня. А сейчас его лучше не трогать.

   Иногда было, что ему хотелось плакать. И я это тоже чувствовал. И он мысленно просил меня не смотреть на него. И тогда я тактично отворачивался, под предлогом что-нибудь принести ему. Он кивал, и я уходил, стараясь задержаться подольше, чтобы он побыл один. Хотя мысленно в это время обнимал его за шею и прижимался щекой к его щеке, и целовал висок, поглаживая пальцами его волнистые тёмно-русые волосы.  Мне очень хотелось, чтобы он поплакал у меня на плече, - и поэтому переживал вместе с ним его горе. Я догадывался о причинах. Но мы молчали.

   Впрочем, его мысленным желанием было уехать из деревни, где мы жили на тот момент. Вернуться домой, в Карелию, в родной Петрозаводск. Почему мы не уезжали - я не знаю. Ведь, стоило бы ему сказать: "А поехали?" - и я бы ни минуты не медля побежал собирать чемоданы. Только бы он был счастлив. Потому что в деревне той он чувствовал себя потерянным, не на своём месте. А мне было всё равно, где быть, лишь бы с ним.

   Он работал трактористом, потом конюхом, или попеременно. Я не помню того времени, когда он работал на тракторе. Знаю только, что однажды его понесли кони, и он получил сотрясение мозга, и с тех пор ему стало нельзя работать на тракторе, и он работал только конюхом. Думаю, что из-за этого случая у него произошёл психологический стресс, который перерос в затяжную депрессию. И именно этим и объяснялась его внутренняя надломленность и потерянность.

   Меня ни разу не носили кони, хотя и было, что сбрасывали с себя. Но одно дело, когда сбрасывают, и совсем другое, когда несут. Это ведь не сравнить. Помню, однажды папка сказал мне, что очень испугался, что погибнет, и расстанется со мной. В те минуты он думал только обо мне, поэтому очень хотел жить.

   Он не говорил мне этого вслух, но я услышал эти его слова, как он произнёс их мысленно. Было лето, я был во дворе, а он в доме.

   Заработки в селе были мизерными, а ехать до Карелии - двое суток на поезде. Это обстоятельство, скорее всего, и сыграло свою роль, отчего он не предпринимал попыток сказать мне: "А поехали?"... Притом, его здоровье пошатнулось, его часто стали ложить в больницу, из-за этого сотрясения. Следовательно, и зарабатывать он стал ещё меньше.

   Я не задумывался тогда, за счёт каких денег происходили наши переезды с места на место до того. И даже не знал, где он раньше работал. Просто помню вереницу квартир, бараков, домов, дворов... Трёхколёсный свой велосипед голубого цвета, потом четырёхколёсный тёмно-красного... Покуда не застряли в том селе, где его и понесли кони, вследствие чего он получил травму.

   И я даже не пытался привязаться к селу, где мы жили. Кроме папки для меня не существовало никого. Я понимал только, что в этом селе, где мы живём сейчас, ему не место. А значит, не место и мне. Так что, когда папки не стало рядом - я всего-навсего ждал, когда получу паспорт, чтобы тоже уехать оттуда. Так, словно исполнял папкину мечту: уехать оттуда. Неважно, куда для начала. Ну конечно, в ближайший город сперва. Устроиться на работу, заработать денег, и уехать домой, в Карелию.

   И пришло время, я это сделал. Я вернулся домой, в Карелию. И ощущаю всем естеством: вот, я дома! Я на месте... Осталось только построить дом. Большой и просторный замок на берегу озера, в окружении родного леса и родных карельских гор. Я не знаю, откуда у меня эта мечта. Но, кажется, она жила во мне всегда. Возможно, она тоже папкина. Но я не представляю своей жизни без большого замка. И лишь когда живу этой мечтой, приближаясь к её осуществлению - ощущаю внутреннюю гармонию.

   Только папкиных объятий мне не хватало все эти годы. И уже не будет. Он отдал мне всё, что успел и что смог. И сказал мне, что больше не будет меня обнимать. Что время вышло. Что ему больше не нужно моих объятий. И это я тоже услышал мысленно. Была поздняя осень. Я был в Украине, он в Карелии. А в конце следующего года я получил смс на свой мобильный: что он умер. Позже я узнаю, что он умер ещё весной.

   Впрочем, ещё у меня когда-то был брат. Но он умер задолго до моего рождения. И его объятий мне тоже не хватало всю мою жизнь. Ведь, если с папкой мы успели поваляться в обнимку, то с братом я не успел и отведать этих объятий... И я по ним тоскую. Очень остро.

   Мне очень нужен брат.

30.09.2013
БратЛиб.



--- Моё ОРЗ-эшное детство. Исповедь ---

МОЁ ОРЗ-эшное ДЕТСТВО

  Много раз видел на картинках, начиная с букваря, как болеют ОРЗ другие дети. Они лежат такие все обмякшие, как барины, - а вокруг них хлопочут, им чай-малинку приносят, возле постели ласковая заботливая мама сидит, температуру им меряют...

  Если вы думаете, что мои детские болезные дни были тоже такими - то жестоко ошибаетесь. Когда я болел, мне только разрешалось не идти в школу (чтобы не заражать других детей). А так - с утра: "рота подъём!", и - слова любимой песни: "Раз ты всё равно дома, то бери топор, иди колоть дрова, растопишь печку, поставишь воду греться; потом отнесёшь помои свиньям, накормишь сеном коз и бычков, дашь зерна курам и уткам, запаришь собаке дерти, потом помоешь посуду, сваришь суп и кашу; разогреешь кран, наточишь воду..." и так - до вечера...

  А стоило мне заикнуться, что у меня что-то болит - я тут же немедленно получал в лучшем случае ремня или шланг, и был бит "до посинения"; но обычно просто получал "звездонесущий" кулак меж лопаток (позже, много лет спустя, когда мне будут делать снимок позвоночника, то окажется, что позвонок между лопаток у меня раздроблен вдребезги, и сросся как попало).

  Так что жаловаться не привык с детства. Не знаю, как это делается, и зачем. Так что максимум - просто могу уведомить: "Я болею" (то есть, подразумевается: "Больших подвигов от меня не ждите"; а то и вовсе: "Идите нахер от меня все, я всё равно работать не буду"."

***
  Потом, когда я вырос, - а О.И., по-видимому, начала стариться, и начала болеть - у меня не возникало ни капли сочувствия к её жалобам: "Ой, то болит, ой плохо!"... Возникало желание её ударить, чтобы заткнулась.

  Я и до сих пор безжалостен к болезням других. Так что, если у вас что-то болит - то жаловаться мне бесполезно: я пожалеть или посочувствовать даже и не подумаю. Максимум приму к сведению, и не более.

  Кстати, сочувствие принимать я тоже не умею. Честно сказать, меня оно несколько пугает и напрягает, - поэтому, если вздумаете мне сочувствовать, - то не удивляйтесь, если напоретесь на грубость и агрессию, потому как ваше сочувствие я восприму как унижение моего достоинства.

  Лучше уж молчите себе "в тряпочку". Приняли к сведению, что я болею - и всё, молчок. Делайте вид, что ничего такого, - и относитесь ко мне как к здоровому. Жалеть меня не надо. Мне так будет спокойней.

19.11.2013
Братис


--- Молоток. Воспоминание из детства ---

   Со вторым нашим отчимом О.И. познакомилась по переписке, через другого своего  знакомого, с которым познакомилась в санатории.

   Не помню, как звали санаторного, но нашего будущего отчима звали Засухин. Не помню, как имя-отчество. Иван Николаевич? Не помню точно. В моей памяти он остался просто "Засухин".

   На тот момент, как мы о нём узнали, он отбывал срок в тюрьме, и ждать его оставалось полтора года. Письма писали ему на зону всей семьёй... Сначала сочиняли ему письма все вместе. Потом немного поосвоились, и каждый начал писать ему по отдельности, вести с ним индивидуальную переписку.

   Я помню, что меня удивлял его заковыристый красивый каллиграфический почерк. Не крупный и не мелкий, но чуть мельче среднего. Аккуратный, разборчивый, но с завитушками всякими. Непростой, короче, почерк... Чем-то даже напоминал старинный, когда каждую буковку не писали, а прям рисовали...

   Мне было тринадцать с половиной или четырнадцать.

   Я переписывался с Засухиным, поверяя его в свои наивные нехитрые мечты, касающиеся ведения хозяйства, и всё около того. Он отвечал взаимностью, и тоже писал красивые картины нашего совместного будущего...

   Надо ли говорить, что ждали мы его искренне и с нетерпением.

   И вот, он однажды пришёл... Точнее, приехал из тюрьмы. Было лето или весна - в общем, было тепло. Самое первое, что мне бросилось тогда в глаза - это полное отсутствие у него личных вещей с собой. В руке был только тощенький пакет, в котором лежала зубная щётка, паста, бритвенный станок, и, вроде бы, больше ничего. На нём самом - белая рубашка с коротким рукавом, и тёмно-серые брюки. Высокий, стройный, и даже слегка поджарый.

   Мы в этот момент с Анжелой сидели на полу у порога спальни, и перебирали мусор, который вымели из комнаты. Это была у нас такая традиция уборки в комнате: сперва всё, что лежало на письменном столе, сметалось одним махом на пол, и вместе с пылью и всякой другой сранью - выметалось за порог комнаты. И там мы потом сидели над этой кучей, и выбирали из неё то, что "надо" (то есть, нужные вещи, спасая их тем самым от участи сгореть в огне печки). И вот, над такой кучей нас Засухин и застал. Мы смерили друг друга взглядами: он - оценил наш срач, в котором мы в этот момент сидели, а мы - оценили его тощенький пакет в руке и чистоплюйский городской прикид. Что называется - "Здрасьте, ну вот, и приехал"...

   С первой же минуты мне он не понравился. Хотя по письмам он мне нравился, и я даже видел одну его фотографию, но... Когда я увидел его живьём, когда увидел его взгляд на нас сверху вниз... Я даже не могу точно подобрать слово, которым можно было описать его тот взгляд. Там что-то смешалось такое, что можно определить несколькими словами: разочарование, брезгливость, осуждение... И высокомерие.

   Всё. С этого же его первого взгляда - между мной и им установилась прочная война. Его взгляд был объявлением войны мне, а я - понятное дело, этот вызов принял, и подобным взглядом молча объявил войну ему.

   Первым травлю начал он. Его ехидный острый язык резал больно. Унизительно. Обидно.

   Я огрызался, - тем более, что и мой начитанный язык был не тупее.

   Это была война. Точнее, это было только хождением вокруг да около, как ходят двое борцов прежде, чем прыгнуть навстречу друг другу, и вцепиться руками, зубами, когтями...

   Я потихоньку готовился к решительной атаке: впервые начал носить с собой нож, который время от времени потихоньку точил. Также всюду рассовывал крепкие палки, чтобы огреть ими, в случае чего, его по голове. И рассовывал всюду другие инструменты, которыми я бы смог обороняться или напасть.

   В одной из таких "нычек" у меня был припрятан молоток. Он был засунут за быльце кровати, которая стояла в кухне.

   Наступила зима.

   Я ходил на ферму вместе с О.И., доил её группу, пока она была на подмене. Однажды поздним вечером мы вернулись с ней домой, и не успели мы ещё и раздеться толком, как пришёл Засухин, и стал требовать есть. О.И. ответила:

   - Мы только пришли с работы, я ещё ничего не готовила, вот, только каша манная с обеда на плите.

   Засухин взбесился, схватил эту кастрюлю с манной кашей, и надел её ей на голову. Они вцепились в драке, он повалил её на кровать, и начал бить. Она брыкалась, и пыталась сбросить его с себя. И тут я вытащил из "нычки" молоток... И, дотянувшись до него сзади, ударил его молотком по голове. Поскольку он в этот момент дрался с О.И, и дёргался, то удар пришёлся вскользь. Дальше всё произошло в доли секунды.

   Он резко повернулся ко мне, и посмотрел на меня дикими глазами. Я понял, что мне не удалось его оглушить, и сейчас он накинется на меня... В ту же секунду я пулей вылетел из хаты во двор: босиком, раздетый... По снегу, бежал, что было мочи, чтобы он меня не смог догнать.

   В ту ночь я ночевал у каких-то дальних родственников ("седьмая вода на киселе"). Наутро должен был как штык выйти на работу. "Наутро" - это, в смысле, в 5 утра уже быть на ферме. Конечно же, я вышел, хотя боялся, что Засухин подстережёт меня там, и в потёмках прикончит.

   В базу мы встретились с О.И.. Она рассказала, что было дальше, - после того, как я убежал...

   Она сказала, что он сел на пол и... начал плакать.

   Я не поверил своим ушам: "Засухин умеет плакать???"... Засухин? Плакать?... Это было нечто невообразимое, чего я не мог осмыслить.

   Да, начал плакать. А потом сказал О.И.: "Пусть возвращается домой, я не трону..."

   Я, конечно, вернулся домой. Но... Я ему ни на грамм не поверил. Я понимал, что передо мной ядрёный зэк, у которого уже было три "ходки". Поэтому был готов к его мести... Теперь я с ножом не расставался ни днём ни ночью, и даже ложился с ним спать, зажимая его в руке... А ему как-то однажды бросил фразу: "Я тебя убью ночью: задушу подушкой, когда ты будешь спать..."

   И он понял, что я не шучу, и перестал ночевать дома.

   Более того: стал избегать вообще попадаться мне на глаза: как только он видел издалека, что я вхожу в калитку - он тут же разворачивался, и уходил из двора прочь, задними дворами. Мы с ним оба боялись друг друга. Только я боялся мести, а он - повторного покушения...

   Потом мне исполнилось 16, я получил паспорт, и уехал в город. Спустя полгода я узнал, что Засухин напился, полез на склад воровать, его повязали, и посадили снова в тюрьму. А ещё через полгода я узнал, что его сокамерники его убили.

   Хух.

30.01.2017, 19:06
Братис Либертус


--- Первый отчим. Приход в дом. Воспоминание детства ---

   Первого нашего отчима звали Лушников. Конечно же, у него было имя и отчество (Николай чего-то там), но мы его так никогда не называли за глаза. Только "Лушников". А ещё точнее - мы называли его просто "Лушник" (не велика честь, чтобы какого-то мудака величать на "-ов": перебьётся и "Лушником" ходить).

   Вошёл он в нашу жизнь просто: сперва стал всего лишь приходить в гости к О.И.. О чём они там беседовали на кухне - я не был в курсе, и даже не пытался подслушивать или узнать, потому что мне было глубоко не интересно, чем занимается и чем утешается О.И.: для меня было главное то, что О.И. забывала о моём существовании на то время, когда у неё кто-то был в гостях. И это меня утешало, потому что я мог позволить себе роскошь расслабиться, и почитать книжку. Поэтому, о чём они там говорят - меня совершенно не интересовало.

   Жил я тогда в коридоре: за занавесочкой, которая разделяла коридор на две части: на жилую (мою "комнату") и прохожую. В моей "комнате" помещалась кровать, которая одним быльцем упиралась в стену, а другим быльцем - упиралась в подоконник. У стены рядом стоял узкий шкаф, в котором хранились шмотки, которые никто не носил, но которые выбросить было жалко, потому что они ещё хорошие. А не носили их по той причине, что мы с Анжелкой элементарно выросли из них, - то есть, это было детское тряпьё для разных возрастов, которое ожидало своего часа, чтобы пригодиться новому подрастающему поколению (например, нашим детям). И, наконец, у окна стояло нечто, что служило моей тумбочкой, для хранения моих личных вещей. Это "нечто", собственно, не было даже мебелью в прямом смысле этого слова. Это было просто сооружение (из не помню чего), увенчанное парой досок, и накрытое "скатертью" (куском какой-то тряпки, короче говоря). Вот этот уголок за шторкой - и был моим личным пространством, куда почти никто не заглядывал. Кроме О.И., конечно же.

   Правда, в этом "уголке" я жил только в летний период года, потому что коридор не отапливался, - это ведь был коридор, всё-таки... Зимой я перебирался в спальню, где стояло всего две кровати-полуторки: на одной из них спала сама О.И., а на другой - мы с Анжелой. Больше спать было негде, потому что остальной мебелью, полностью до отказа забивавшей пространство спальни - был секретер и письменный стол. Всё. Ну, и ещё один стул.

   В то время, когда Лушник зачастил в гости к О.И., я жил у себя за шторкой, - значит, было лето. Мне было двенадцать.

   И вот, однажды, выпроводив своего гостя, О.И. внезапно вошла в мой уголок. Я, как всегда, напрягся, - потому что обычно она заглядывала ко мне только по одному поводу: чтобы дать распоряжения, что нужно делать (дома по хозяйству). Изредка - чтобы от нечего делать или от плохого настроения дополнительно отпи*дить меня, "для ускорения" (я не могу даже употребить слово "побить", потому что это слишком культурное слово для беспредела, который она себе позволяла по отношению ко мне. Причём, она это делала с чувством, страстно, в порыве ненависти ко мне, куда приплетала громкий крик, наполнение которого останется для читателя да кадром. А слово "побить" - это такое невозмутимо-спокойное понятие, что мне неловко пользоваться им. Тем более, что иные бьют друг друга и шутя, просто балуясь... Поэтому я и говорю: "отпи*дить").

   Поэтому при её появлении напрягся я вполне естественно: потому что сейчас она либо будет меня сразу бить, либо, в лучшем случае, просто погонит меня работать.

   Но. В этот раз она была непривычно тиха, и даже слегка улыбалась. Видеть её в приподнятом расположении духа мне приходилось нечасто (может быть, раз в полгода), поэтому я удивился: с какого это перепугу у нас в доме праздник.

   И тут она задала мне вопрос:

   - Тебе нравится дядя Коля?

   Для меня этот вопрос был полнейшей неожиданностью, потому что я до этой секунды на "дядю Колю" вообще внимания не обращал. Ну, ходит дядька в дом, мне-то какое дело. Тем более, что при диктаторском режиме О.И. нам ли (рабам) дерзать оценивать или осуждать действия и решения О.И.?... Мы вообще не смели ни о чём подобном думать. К тому же, до дяди Коли (и кроме дяди Коли) в наш дом целой вереницей ходили мужики, и мы понимали, что все они женихаются к ней. Удачно или неудачно - это оставалось для нас тайной, потому что они не то чтобы сменяли друг друга, а ходили вперемешку. И тут вдруг, ни с того, ни с сего, - она со своим вопросом: нравится ли мне дядя Коля. С каких это пор О.И. стало интересовать, что мне нравится, а что не нравится?...

   Понятное дело, что от меня ожидался только один ответ: положительный. Поэтому я, отведя глазки в сторону (смотреть ей в глаза мне категорически запрещалось, потому что за это я мог получить пи*дюлей по башке) - ответил: "Нравится".

   Потом она, подобрев ещё сильнее, почти ласково спросила: "А ты хочешь, чтобы он был вашим папой?"... Кхы! Ну конечно же! Я ж, как только увидел впервые дядю Колю на пороге нашего дома, то первым делом именно об этом и стал мечтать: чтобы моим папой был именно дядя Коля!... "Хочу" - конечно же, ответил я. Вопросы О.И. на этом закончились, и она, тут же встав с моей кровати, ушла довольной из моего "уголка". И на следующий день дядя Коля поселился в нашем доме.

   Ну и, с его приходом в нашу жизнь - нам с Анжелой стало жить ещё "веселее", потому что в нашем доме вместо одного тирана теперь поселилось два. Правда также и то, что с его приходом О.И. слегка подобрела, стала почти ласковой, - потому что светом в окошке О.И. стал Лушник: красивый импозантный мужчина, стройный, коренастый, белобрысый, улыбчивый, с насмешливым прищуром глаз, и неизменной сигаретой в зубах...

   Поначалу он мне показался вполне ничего, очень даже симпатичным (потом, когда я начал к нему приглядываться и оценивать его). Это только позже я понял, что теперь надо мной издеваться будут уже двое: она и он, с её же благословения... Его "потехи" над нами (безделья ради, кстати), а также его методы "воспитания и наказания" она одобряла улыбкой, спокойно сложив руки на груди, и любуясь картиной: ей было приятно наблюдать, что роль тирана в доме теперь выполняет мужчина. Точнее - и (!) мужчина. Потому что свои "святые обязанности" пи*здить меня - она якобы "переложила" на мужчину, хотя на деле - всего лишь чуть меньше стала делать это сама.

   М-да. Конечно, на моего родного папку Лушник в роли "отца" был ни капельки не похож... Я это понял очень быстро.

   Но, более подробно я об этом расскажу как-нибудь в другой раз. Собственно, Лушнику можно посвятить целую серию рассказов... Другое дело, захочу ли я поднимать все эти кошмары со дна своей памяти... Всё то, что мне очень хочется забыть.

31.01.2017, 06:16
Братис Либертус


--- Мой дядька Максим. Рассказ ---

   Я вчера познакомился, наконец, с моим дядькой Максимом.

   Мы с Людмилой вчера очень долго разговаривали: оператор трижды нас разъединял, - потому что мы уже проговорили положенный по лимиту час, - а это значит, что мы с ней проговорили более 3-х часов. И это обстоятельство, конечно, не смог не заметить дядька Максим, который время от времени заглядывал в залу к Людмиле, чтобы проверить, как она, - ну и, заодно и самому проветриться.

   В какой-то момент он подсел к Людмиле, и выразил желание поговорить по телефону с её собеседником. Людмила дала ему трубку. И я услышал в трубке его голос:

   - Алё?

   - Алё, привет! - улыбнулся я.

   - Привет, - заулыбался Максим.

   - Давай знакомиться?

   - Давай.

   - Как тебя зовут?

   - Меня зовут Максим.

   - А меня зовут Братислав.

   - Как мой брат Славик? - удивился и восхитился он.

   - Абсолютно точно! Только я и Братик и Славик сразу. Я - брат твоей мамы.

   - А меня зовут Максим! - с гордостью повторил он.

   - А меня Братислав!

   Через несколько секунд я снова услышал в трубке голос Людмилы. Она улыбалась:

   - Всё, бросил трубку и убежал.

   Дядьке Максиму пять лет. Поэтому его смущение понять можно.

   Дядькой его начали называть после того, как у его старшего брата Женьки кто-то там родился, и, таким образом, Максим узнал, что он - дядька. С тех пор он в селе на обращение "Максим" не откликается. Когда ему говорят:

   - Привет, Максим!

   Он с важностью отвечает:

   - Я не Максим. Я - дядька Максим!

   Поэтому теперь к нему обращаются:

   - Привет, дядька Максим!

   - Привет! - отвечает он.

   Но для своей мамы он - просто Максим. И для маминого телефонного собеседника на всякий случай тоже. Тем более, что у маминого брата имя - Брат! Прям как родной брат Славик. И тут брат Славик, и по телефону тоже Брат Славик. В общем, путаница получается, кто кому дядька, а кто кому брат... А самое главное - братиков Славиков так много, оказывается! Прям не знаешь, как и различать... Но дядька Максим наверняка справится с этой задачей. Он же дядька, всё-таки.

18.02.2017, 06:41
Братис Либертус
 

П.С.: У дядьки Максима - три брата, и все три - старшие. Самого старшего зовут Женькой, второго зовут Валеркой. Оба они - от первой папиной жены. А потом папа развёлся с мамой Женьки и Валерки, и встретил маму Люду. И тогда у папы родились ещё два сына: Славка (он же Вячеслав) и Максим. Между Женькой и Максимом разница  23 года... А их папе уже за 50.


--- Моя Идеальная Женщина. Глава 1. Разные, одной кров ---

   Набираю её номер телефона в 7 утра. Через три гудка в трубке слышится её сонный голос:

   - Алё? Привет...

   Это не просто её сонный голос. Это - Её голос, Её голосочек... Который всегда улыбается мне в трубку, даже когда у неё нет сил улыбаться. Но она улыбается, потому что звоню Я.

   - Ты уже не спишь? Или я тебя разбудил?

   - Нет, не сплю, я уже давно проснулась, но всё никак не могу проснуться, лежу...

   - Я тоже уже давно проснулся; я обычно в пять часов просыпаюсь, и сразу начинаю работать в интернете. Вот, ждал, когда ты проснёшься, чтобы тебе позвонить. В общем, у меня есть к тебе дело...

   И начинаю объяснять, что мне надо.

   - Угу... - сонным голосом кивает она.

   По звукам в трубке тем временем слышу, что она уже встала с постели, и куда-то пошла. Спрашиваю:

   - Ты сейчас где находишься?

   - В туалете. По-большому.

   - Тужься, моя девочка, тужься! - смеюсь.

   - Стараюсь...

   - Тужься! Ещё тужься! - продолжаю хохотать.

   - Ага, ты вот смеёшься, а мне знаешь, какое облегчение...

   - Верю. Кого родила?

   - Ещё не знаю... - и начинает тоже смеяться.

   Незаметно болтовня переключается на воспоминания о роддоме, потом о беременности, потом о вкусах во время беременности. И тут она вспоминает про грибы, которые ей почему-то очень сильно хотелось во время беременности Славкой:

   - Ты помнишь, как мы у тёти Маруси ели жареные грибы с картошкой?

   - Помню-помню! Было очень вкусно.

   - Вот мне они тогда совсем не понравились. Точнее, не то чтобы совсем, но просто я их вкуса тогда не поняла...

   - Надо же. Грибы одни и те же, а воспоминания - разные.

   - Вот я их с тех пор и не ела больше. А потом, когда Славку носила - то это было моё самое любимое блюдо: и жареные, и вареные, и вешенки, и шампиньоны... У меня их целый холодильник был, я их замораживала, чтобы всегда было.

   Болтовня переключилась теперь уже на кулинарию. Потом про выпечку хлеба, и об особенностях вкуса хлеба, выпеченного в печи и в хлебопечке. Потом вспомнили о домашней быттехнике, и начали перечислять, что есть. Потом вспомнили про кухонную стенку, о которой она мечтала в тот год, когда мы в последний раз виделись. Оказалось, что её мечта сбылась: такая стенка, как она мечтала, была изготовлена по её спецзаказу, и воплощена во всех деталях.

   - Здорово... - улыбаюсь я восхищённо. - Так люблю, когда мечты сбываются.

   За болтовнёй пролетело полтора часа.

   И вот так - каждый раз, когда созваниваемся: меньше часа болтать никогда не получается. Для нас это каждый раз - моральный отдых для нас двоих. Время, когда мы никуда не спешим, ни о чём не думаем. Время, когда мы снова чувствуем себя детьми, которые когда-то любили убегать в поле люцерки, падать в траву, и слушать жаворонков. Или когда мы шли далеко-далеко за несколько полей, до маленького канала, - чтобы в нём искупаться, и ловить в зелёной воде головастиков. И потом снова по пыльной дороге идти назад, коротая путь в болтовне обо всём на свете, и секретничая о том, о чём никому-никому на свете...

   Мой родной человек. Единственный во всём мире человек, чей состав крови точно такой же, как и у меня. Больше ни у кого такой крови нет, только у нас двоих. Больше ни у кого... Только у нас двоих.

   И это - единственное, что у нас есть общего. Не считая, конечно же, общего детства в одном и том же доме. Да и то оказалось, что это детство у нас было разным... Когда мы вспоминаем его - то оказывается, что у нас совершенно разные воспоминания, совершенно разные взгляды на одни и те же события, на одних и тех же людей...

   Мы делимся всем этим друг с другом. Расширяем свой кругозор. Удивляемся... Переоцениваем. Вон, даже грибы у нас оказались разного вкуса. Хотя с одной сковородки были.

   И вот так - во всём. У нас нет ни общих интересов, ни общих мечтаний, ни общих планов... Из общего у нас - только состав крови. А ещё - любовь друг к другу. Несмотря ни на что. Любовь за то, что у нас одинаковый состав крови. За то, что мы единственные на свете друг у друга. Потому что, кроме нас, никого больше нет, у кого была бы такая кровь.

   Моя Людмила.

   Мы - совершенно разные. У нас разные характеры, разные жизненные принципы, - хотя в чём-то мы, несомненно, сходимся, и разделяем точки зрения. Но. Есть вещи, на которые мы реагируем по-разному.

   Там, где я рублю топором гнилые канаты, она продолжает искать способы эти канаты укрепить. Для неё худой мир всегда лучше доброй ссоры. Для меня же - либо всё, либо ничего. Мне надо чтобы идеально, и на меньшее я не согласен.

   Там, где она постарается подыскать деликатные слова, чтобы сделать человеку замечание, - я с полуоборота выскажу в глаза всё, что думаю, не заботясь о том, каково это слышать.

   Там, где я полезу в драку - она постарается всех разнять, сняв со своей ноги тапок; и всем настучит этим тапком по голове, а потом обернёт всю драку в шутку.

   Моя Идеальная Женщина, у которой я всю жизнь чему-то учусь. Учусь смотреть на мир иначе... Шире, глубже.

   Моя Идеальная Женщина, для которой я всегда и всё. Для которой у меня всё и всегда.

   Даже если у меня ничего нет. У меня всегда для неё найдётся хоть что-нибудь. Если не кусок хлеба с маслом, то хотя бы идея, где этот кусок достать. И как его добыть.

   Моя Идеальная Женщина, которая меня вдохновляет жить. Помогает мне жить. Помогает мне бороться за свои мечты.

   Просто потому, что у неё всегда есть время поболтать со мной: хоть час, хоть полтора, хоть два, хоть три... Сколько надо. И всегда найдутся темы. Свободно, и ни о чём не думая. Словно лёжа на спине среди высокой люцерки, и безмятежно слушая жаворонков...

   Спасибо Тебе, Боже, что Ты мне подарил эту Женщину. Самую Идеальную Женщину на свете... Единственную и неповторимую. Ту, которую я больше всех на свете люблю. И всегда буду любить. Потому что она до последнего вздоха останется единственным в мире человеком, у которого со мной одинаковый состав крови...


19.02.2017, 10:35
Братис Либертус


--- Хроника общения с ОИ. Часть 1. Август-февраль ---

   В августе 2016-го я впервые за последние несколько лет позвонил ей. Чтобы узнать новый номер Людмилы.

   Она оказалась рада меня услышать, и хотела со мной поговорить: узнать, как я, где я... Я же стремился как можно скорее закончить вынужденный разговор. Мне было неприятно, что она меня расспрашивает обо мне и о моей судьбе, потому что опыт научил меня ждать от неё предательства: что она сведения, которые узнает обо мне, обернёт против меня же. Она придумает, как их обернуть против меня. Поэтому я отвечал на её вопросы сквозь зубы, и спешил поскорее попрощаться. Несмотря на то, что она была непривычно мила и говорлива.

   Спустя неделю она сама позвонила мне. Она что-то рассказывала, я больше помалкивал: царь делал одолжение и терпеливо слушал.

   Спустя пару недель она снова позвонила. И снова то же самое: царь делал одолжение.

   Потом ещё.

   Потом она, однажды прощаясь, сказала: "Ну, ты звони мне". Я сразу ответил: "Я не буду Вам звонить". "Почему?" - спросила она. "Потому что у меня внутри стена отчуждения к Вам."

   Она промолчала, ничего не ответила, я положил трубку. После этого она несколько месяцев не звонила. Я ей тоже.

   А в начале февраля я созвонился с Арчи. Он спросил у меня, общаюсь ли я с О.И.. Я ответил, что нет. Он спросил: "Почему?" - "Потому что не хочу," - ответил я. Он сказал что-то, что мы должны с ней помириться. Я скептически поджал губы и промолчал. Но к вечеру задумался. Что-то в его словах заставило меня задуматься.

   И царь впервые решил сделать одолжение и бросить вызов на номер О.И.. Даже не позвонить, а просто бросить вызов.

   Она позвонила: "У тебя что-нибудь случилось?" - участливо спросила она (вся такая-такая, хоть к ране прикладывай). Я про себя усмехнулся: надеется, что ли? Но в трубку сухо ответил: "Нет."

   Она была говорлива, царь слушал. Пыталась что-то спрашивать, царь отцеживал ответы как в аптеке.

   А сегодня снова бросил ей вызов. Она перезвонила. Рассказала последние сплетни. Спросила, как у меня дела. Я коротко ответил.

   И вот, она хотела уже прощаться со мной, как я вдруг сделал шаг:

   - Вы меня слушаете?

   - Да.

   - Скажите, Вы мне когда-нибудь скажете, что любите меня?

   - Ну, конечно, люблю! Разве я бы переживала за тебя, думала, если бы не любила?

   - Откуда мне знать, переживаете ли Вы за меня, или нет?

   Она что-то ещё говорила, но меня словно накрыло что-то, словно оглох. В горле образовался комок из слёз. Проглотив его, я выдохнул в трубку, скривив губы:

   - Я спросил у Вас, любите ли Вы меня. А Вы мне говорите: ну да, люблю. Словно одолжение мне делаете. Не сами мне сказали их, а мне пришлось выдушить из Вас эти слова. Да идите Вы с Вашими одолжениями, знаете куда!...
 
   И бросил трубку.

   Бросил трубку, закрыл глаза... Сделал вдох. Попытался собрать мысли. А ведь я всё это время ждал, что она сама мне скажет эти слова. Молчал в трубку, потому что ждал, когда же она мне, наконец, скажет самое главное. Не сплетни все эти грёбаные, которые я терпеливо слушал. А просто два слова: "Люблю тебя".

   Потому что, хоть каким бы я взрослым ни был, я продолжаю ждать, когда мне скажут: "Я люблю тебя". Не за то, что я хороший и умный. А за то, что я существую.

22.02.2017, 15:53
Братис


П.С.: И в этом месте эмоции сдали, и я расплакался. Совсем не по-царски...


--- Слав плюс Слав, и дядька Максим. Рассказ ---

   Вчера опять пообщались с дядькой Максимом. Поприветствовались, представились. Я у него спрашиваю:

   - Будешь моим дядькой?

   Он, деловито:

   - Хорошо. На меня можно говорить Максим, или дядька Максим.

   Я:

   - Хорошо, дядька Максим. Буду называть тебя дядькой Максимом. А то у меня дядьки своего нету, вот ты и будешь моим дядькой.

   Дядька Максим с восторженным визгом бросил трубку и убежал. Следующим трубку взял Славка. Давай знакомиться:

   - Привет, как тебя зовут?

   - Меня зовут Славка.

   - А меня Братислав. - (И в этом месте меня щёлкнуло: "Меня зовут Слав" - "А меня - Слав!", - так, словно между "Слав" и "Слав" есть разница). Я улыбнулся про себя, и спросил дальше: - Сколько тебе лет?

   - Мне восемь лет. У меня есть брат Максим. У нас с ним три года разница, - рассказывал он о себе. Чувствовалось, что он гордится тем, что у него есть брат.

   - Три года - это идеальная разница, - кивнул я, чтобы его поддержать (и тут снова щёлкнуло: сцена из фильма "Служебный роман": "- Замечательный тост!"). Но пояснил дальше: - У нас с мамой Людой тоже три года разница, и мы с ней дружим идеально. Ты же видишь, как мы с ней дружим?

   - Ну да, - согласился он, со взрослой интонацией в голосе. И деловито передал трубку маме. Чувствовалось, что он знакомством доволен. И мама Люда (моя Людмила) тоже улыбалась, глядя на него, даже смеялась, - особенно от реакции Максима.

   А с Людмилой опять проболтали полтора часа. Вспоминали прошлое, анализировали его заново, сопоставляя его с нынешним, и пытались предугадать будущее.

   Не устаю ей каждый раз повторять, как откровение:

   - Как хорошо, что ты у меня есть.

   Иногда поясняю:

   - Единственное, за что я благодарю Ольгу Ивановну - это за то, что она родила тебя.

   Или просто говорю, с нежностью:

   - Так люблю тебя... - мне всегда кажется, что я за всю нашу жизнь не успею сказать ей это столько раз, сколько нужно.

   И напоследок, неизменно, с тёплой грустинкой:

   - Обнимаю тебя, и целую.

   И так приятно слышать в ответ тёплое:

   - И я тебя тоже...

24.02.2017, 11:09
Братислав Либертус


--- Моя Идеальная Женщина. Глава 2. Почему Идеальная ---

   "Кому-то не хватает одной женщины, и он переключается на пятую, десятую. А другому не хватает жизни, - чтобы любить одну-единственную." (Константин Хабенский)

   Я не знаю, почему называю её Идеальной. Неужели потому, что она Женщина? Нет. Пол тут ни при чём. Может потому, что называю её Моей?... Ну, какая ж она моя, если она замужем, и живёт совсем не со мной. А может быть потому, что она моя сестра? Но у меня, кроме неё, ещё есть сестра. Которую я отказываюсь считать своей сестрой: она не моя, она мне никто.

   А может, потому она Идеальна, что я её люблю? Наверное. Но разве могу сказать, что я люблю её настолько слепо, чтобы заблуждаться на её счёт, воображая её идеальной? Нет, потому что я знаю её всю мою жизнь. Уж кто-кто не сможет меня ослепить и ввести в заблуждение - так это она. Потому что никого я не знаю лучше и глубже, чем её. Тем более, что половину нашей жизни мы с ней предельно откровенны в беседах друг с другом.

   Может быть, потому она идеальна, что мы с ней откровенны, и я могу ей рассказать всё-всё-всё, и она мне тоже?... Нет. Потому что было время, когда мы не разговаривали несколько лет: между нами пробежала лёгкая трещинка. Но я продолжал её любить и считать Идеальной. Хотя и понимал в то время, что она была не права.

   Мы даже не поссорились в то время. Это даже ссорой нельзя назвать. Она просто задала мне всего один бестактный вопрос, которого я от неё совсем не ожидал. Кто-то где-то украл деньги, и ей сказали, что это я. И она у меня спросила: "Это ты украл их?"... Она ждала честного ответа. Но. Если она задала мне этот вопрос - значит, уже усомнилась во мне. И что мне было ответить? Если скажу, что нет - поверит ли? Если она уже допустила мысль, что их мог украсть я. Поэтому я замолчал, что не знал, что ей ответить. Между нами на несколько лет пролегла трещинка... Мы не разговаривали. Совсем. Потому что я не мог доказать свою невиновность. А она ждала от меня признания.

   Потом вор нашёлся, спустя два года. После этого мы впервые посмотрели друг другу в глаза. Мы ещё не говорили, но между нами уже начался разговор. Немой разговор двух пар глаз. Я молча глазами спрашивал у неё: "Теперь ты веришь, что я не виноват?" И она глазами отвечала: "Прости меня."

   И я, конечно же, простил её. Но глазами сказал ей: "Никогда больше не сомневайся во мне. Никогда." И она отвечала глазами: "Больше не буду..."

   Потом мы возобновили общение. Пару раз вспоминали и обсуждали тот случай. Он послужил для нас уроком. И, собственно, ещё больше сблизил нас.

   Вчера, когда мы общались, она, рассказывая какой-то случай, сказала о себе: "Я - эмоциональна". Я никак не прокомментировал это, но про себя удивился: неужели и правда она эмоциональна?... Никогда не приходило в голову оценивать её как эмоциональную. Она рассказывала один случай, когда она кому-то там влепила пощёчину, чтобы остановить конфликт. И сказала: "Моя рука в тот миг сработала быстрее, чем моя голова". Я ответил: "У тебя просто сработала интуиция, ты среагировала абсолютно правильно".

   Про пощёчину... Помню, как однажды она влепила пощёчину и мне. Это было всего один раз, и очень давно: ещё тогда, когда мы жили вместе, и ещё только учились налаживать отношения. Мы о чём-то начали спорить с ней, и она внезапно размахнулась, и дала мне пощёчину. Это было настолько неожиданно, и даже немного обидно, что я растерялся. Я не понял, во-первых: за что. Что я такого сказал, чтобы заслужить пощёчину?... Но помню, что умолк на минуту, посмотрел на неё, и тихо сказал: "Никогда больше так не делай". И вышел из комнаты. Потом позже она смотрела на меня виноватыми глазами, и говорила: "Прости". Я ответил: "Хорошо".

   Она не всегда была правой. Но зато она умела просить у меня прощение. Может быть, поэтому она Идеальна? Может быть. Не знаю.

   А может быть, я просто понимаю её. По крайней мере, очень стараюсь. И всегда нахожу оправдание её поступкам, её реакциям. Но если и пока не понимаю, я всё равно априори на её стороне, потому что знаю, что пойму потом. Я всегда её понимаю, хотя и не всегда разделяю. Я могу молча смотреть на неё, и глазами говорить ей: "Ты не права". Но это не мешает мне любить её. Не мешает мне понимать её.

   А может быть, потому она идеальна, что она любит меня?... И это тоже неверно, потому что я люблю её вне её желания. Мы придумали пароль к нашей вечной любви: "Только у нас двоих на всём свете одинаковый состав крови", - и договорились любить друг друга пожизненно, до самой смерти. Но ведь разве в составе крови ключ к нашей любви? Нет, это мы просто придумали повод, зацепку. Потому что нам нужен был хоть какой-то повод, чтобы перестать ссориться, драться... О, да. В детстве мы почти постоянно ссорились и дрались. А потом в подростковом возрасте словно очнулись. И поняли, что нам нужно что-то менять в наших отношениях. Поэтому и придумали этот пароль: "Мы же одна кровь, нам надо быть друг за друга горой, всегда, а не драться и ссориться." Мы придумали повод. И этот повод держит нас до сих пор. Потому что мы верим в него. Мы придумали его сами, и сами же в него поверили.

   Наверное, я просто придумал, что она Идеальная. И поверил в это. Вот поэтому я всегда нахожу ей оправдания. Всегда нахожу логику её поступкам. И всегда её защищаю.

   Зачем?...

   Ответ прост: Но ведь мне же нужен перед глазами хотя бы один Идеальный человек. Нужен хотя бы один человек, которого могу любить безоглядно и всегда. Боготворить. Преклоняться. Просто любить. И наслаждаться осознанием, что я ещё живой, что могу любить, могу что-то испытывать. Что могу понимать, могу оправдывать. И мне так легче жить. Потому что, благодаря моей любви к ней - я могу любить всех людей. Понимать их, как понимаю её. Оправдывать их, как оправдываю её... И чувствовать себя Человеком.

   А то, что она Женщина... Ну, что ж. Пусть будет Женщиной. Это её выбор. Это её Суть. Я не понимаю, что такое быть Женщиной, но я смотрю на неё, и понимаю, что она - Идеальная Женщина. И изучаю её всю жизнь... Тщательно рассматриваю каждый сантиметрик её Души. И всегда нахожу, чему изумляться, чему удивляться... Ведь она - настолько Особенная, к тому же... Очень отличается от меня во многом. Но настолько восхитительно Особенная, что мне остаётся только восхищаться ею, - вот настолько она Особенная... Неповторимая, Уникальная, Идеальная.

   Не потому Идеальная, что Образцовая по лекалу или Примерная по шаблону. Не потому Идеальная, что Среднестатистическая или Стандартная. Нет. А потому Идеальная, что Совершенная в самой себе, в своей Самобытности... В ней нет фальши. Она чиста, как кристалл. Она говорит то, что думает, и верит в свои слова. Она действует инстинктивно правильно там, где ещё не успевает всё обдумать и взвесить. Где ещё не успевает придумать пароль или причину своим поступкам. Она придумает их потом, может быть. Наверное, придумает. И придумает, как оправдать...

   Вот поэтому она Идеальная. Что мне просто есть, на кого смотреть. Она Идеальная просто потому, что она существует, что она есть в моей жизни. Что она моя. Что она моя сестра. Этого достаточно для неё, чтобы быть Идеальной в моих глазах. Этого достаточно, чтобы я любил её. Всегда. До самого конца нашей жизни... Ведь мы же так договорились. И наш договор нерушим... Потому что пароль для нашей любви менять совершенно нет нужды: ведь состав нашей крови действительно никогда не изменится... Этого достаточно.

   Смогу ли я полюбить другую?... А почему бы и нет? Если мы придумаем пароль - то я просто буду любить её по тому образцу, по которому люблю мою Людмилу... Потому что любовь - совершенна. Для неё все равны. И здесь ни пол не имеет значение, ни возраст, ни наличие или отсутствие секса. Потому что Любовь - это просто Любовь. Вот она: её можно пощупать в сердце. Тёплую, уютную. Она - как мягкий котёнок, вызывающий нежность и умиление... Вот она: Любовь.

24.02.2017, 20:09
Братис Либертус


--- Толкование сна. Говорящий младенец-кот. Нэнси ---

   Я ещё не смотрел в сонники, но меня только что озарила догадка, озарило понимание, что имеется в виду под этим младенцем, за которым мне нужно ухаживать ("Сон. Говорящий младенец - чёрный кот": http://www.proza.ru/2017/02/26/409).

   Вчера вечером мы разговаривали с Людмилой по телефону. И она сказала, что только что видела по телевизору какую-то христианскую передачу, и там говорилась проповедь о том, что нам нужно любить своих ближних и прощать своих врагов, но фишка в том, что врагами при этом бывают именно ближние... Мы с Людмилой друг друга поняли с полувздоха, и мы сразу поняли, кого мы оба имеем в виду: Нэнси, нашу младшую сестру-полукровку. Которую мы оба очень не любим за то, и за то, и за третье, и за десятое... Вообще не любим. И всегда находим, за что осудить. Очень не любим.

   А поскольку Нэнси живёт сейчас на шее у О.И., - вместе со своими тремя детьми, которых бросил такой же придурок-муж Саша, как и наша Нэнси, - и эти дети себя показывают не с лучшей стороны, при общении с детьми Людмилы, - поскольку все пятеро, в общем, ровесники (мал мала меньше: в диапазоне от девяти до трёх лет), - и сама О.И. тоже всегда находит, как защитить свою драгоценную Нэнси и куда сунуть свои пять копеек осуждения, высказав своё фе по поводу того, что Славка якобы обижает драгоценного Нэничкиного Серёжку, - то тем для обсуждения их качеств характеров, доставшихся им по наследству от стервы-мамы Нэнси и от придурка-папы Саши - полным-полно...

   В какой-то мере мы уже начали захлёбываться в своей нелюбви к Нэнси и к её выплодкам, которые, вообще-то, по крови - наши племянники, да. Но Нэнси нам столько обоим насолила за всю свою жизнь, что у нас с Людмилой к ней началось стойкое отторжение. Мы, конечно, старались её всю жизнь любить, и давать ей всё самое лучшее... Но эта неблагодарная лживая тварь - выплодок такой же притворщицы О.И., - вызывает в нас не самые лучшие чувства и впечатления. Тем более, что Нэнси не слишком-то дорожит нашей к ней терпеливой благосклонностью, - которую мы к ней всегда проявляли, несмотря на все её гадкие черты характера.

   В общем, не любим мы её. И чем дальше, тем больше не любим. Это уже превращается в ненависть. В лютую ненависть.

   И тут вдруг эта проповедь: что надо её любить.

   И мы с Людмилой именно эту тему и обсуждали вчера вечером... Что ой, как не хочется её любить. И ой, как мы друг друга понимаем... Но... Да, что-то в этой проповеди есть. Есть какое-то рациональное зерно. И что, действительно, может быть и так, что Нэнси нам послана для того, чтобы нас чему-то важному научить...

   Нэнси - обуза в наших судьбах. Любовь к ней - обуза нашим душам. А наша нелюбовь к ней превращается в чёрную ненависть. И эта ненависть сама по себе превращается в обузу нашим душам... А надо - любить Нэнси. Надо - ухаживать за этой любовью. Надо - проявлять внимание. Надо - понимать.

   Хочется выматериться. И ещё раз выматериться. И много раз плеваться, топать ногами, и вопить: "Не хочу!"...

   Кого угодно любить, но только не эту неблагодарную лживую курву Нэнси. Которая по крови - да, наша сестра. Пусть полукровка, но сестра. Родная. Кровная... И тут очень трудно подобрать правильный пароль, чтобы смочь её любить.

   Любить только за то, что одна кровь?...

   Если могу любить Людмилу за то, что она одна со мной кровь - значит, должен мочь любить и Нэнси.

   Любить не за, а вопреки её желанию быть любимой мной?...

   Если могу любить Людмилу не за то, что она хочет быть мной любимой, а люблю по моему личному решению - то значит, смогу любить и Нэнси....

   Хотя, положа руку на сердце, я люблю Нэнси.

   Но.

   Проявлять к ней любовь я с некоторых пор не могу. Не хочу. Отказываюсь. Плююсь в её сторону. Злюсь на неё.

   Но больше всего внутри сидит обида. За то, что она однажды пожелала мне смерти. И я с того момента умер для неё: исполнил её желание. Отвернулся, и больше знать её не хочу.

   Продолжаю любить её, как в детстве любил, но замечать её теперь не хочу. Думать о ней не хочу. И любить её выплодков не хочу. Хотя они мне и племянники. Вот просто из вредности не хочу. Из обиды.

   А оказывается, надо отпустить обиду, которая занозой сидит вот уже девять лет. Да, уже девять лет. Девять лет прошло с тех пор, как она обронила ту фразу. Она тогда как раз только-только родила Серёжку: ему всего месяца два или три было. Всего лишь одну фразу. Которая меня из любящего брата превратила в её врага. Которая стала последней каплей, переполнившей чашу моего терпения.... Чашу моего снисхождения ко всем её неприглядным чертам характера... Да и вообще - просто Обида... Горькая, глубокая Обида, с большой буквы. Обидища... Вот такая большая.

   Любовь и Обида поселились в одном сердце рядом со словом "Нэнси". И мои слова-заклинание: "Никогда не прощу ей эту фразу. Она хотела моей смерти? Ну, так я умер для неё. Нет у меня больше сестры. Она мне теперь никто."

   А оказывается, надо простить ей ту глупую фразу... И не только ту фразу. Но и многое чего. И Людмиле тоже надо её простить, - за многое... Простить и любить. Проглотив свои Обиды. Отпустив свои Обиды... Но разве характер Нэнси от этого поменяется?... Разве она перестанет вести себя по-свински?...

   О, поведение... Выслуживать любовь своим поведением?... Хм, однако...

   Наверное, мы с Людмилой друг у друга выслуживаем тоже взаимную любовь взаимным поведением?... Может быть. Если бы Людмила вела себя со мной иначе - мне тоже было бы горько и больно, и обидно. Как с Нэнси. Которая ведёт себя по-свински и подло.

   И тем не менее, я ведь всё равно люблю её. Любовь не ушла из сердца. Просто её накрыла Обида.

   И Обида оказалась, выходит, сильнее Любви, раз начала превращаться в Ненависть.

   Мне предстоит поработать над своей Обидой... Поработать над своим сердцем.

   Вот о чём был сон...

   Что нужно просто похоронить Обиду. Которая родила мне чёрную Ненависть. И оставила мне на руки, как Обузу. За которой теперь мне нужно ухаживать. И в кого она вырастет, став Большой с годами?... И я же - её отец... Это я позволил ей родиться. А мужского пола она потому, что она - часть меня...

   И имя, действительно, не имеет значение. Потому что имя ей - моё же. А у меня пока нет имени. Я - Никто по сути (бесполый Ангел), и в то же время меня Много (Легион Меня мультигендерных). И все Меня - разные... Слишком разные, чтобы суметь нас всех объединить в одну кучу (в одну Личность), под флагом одного-единственного имени...

   Впрочем... Я только что понял, меня озарило. Нас можно объединить: в имя "Аггеллегион".

   Улыбнулся... Попробовал на вкус это имя. Облизнул его на губах... И понял, что один из Меня может простить Нэнси, и любить её... С лёгким сердцем.

   Хм... Задача оказалась решена. Ответ оказался в имени младенца. Точнее, в имени Меня. "Аггеллегион"... И там, в этом имени, между букв - прячется ещё одно имя-поддомен, в котором цветком разворачивается Прощение, подобное чистому сердцу младенца. И это имя - мой же сын. И в то же время часть Меня, и в то же время Я. Часть Меня, способная простить Нэнси с таким же чистым сердцем, как у новорождённого младенца... И снова жить, наслаждаясь жизнью, с беспечностью впитывая его...

   Когда я созвонюсь с Людмилой (может быть, сегодня), то расскажу ей свой сон и своё толкование. Интересно, снилось ли ей что-нибудь.

26.02.2017, 08:48
Братис Либертус


П.С.: Несмотря на то, что эта публикация - о толковании сновидения, а я обычно толкования отношу в ту же папку, что и сами сновидения, - я отнесу всё же её в папку "Родные, родственники, и родня". Потому что она - о нас с Людмилой, и о Нэнси. И о наших с Нэнси запутанных родственных взаимоотношениях. Распутать которые мне удалось только что, лишь благодаря сегодняшнему сновидению... И откровению о собственном имени. В котором этой ночью родился ещё один Я.


--- Про Вы-кание. Ольга Ивановна ---

   Позвонила сейчас Ольга Ивановна. Я поднял трубку: "Да."

   Проговорили 24 минуты... Она спросила, как у меня дела. Я рассказал вкратце. Сказала, что любит меня...

   Говорила каким-то то ли усталым голосом, то ли напряжённым... А может, и то и другое вместе. И я как-то тоже в тон держался одновременно и напряжённо, и устало...

   Она говорит-вздыхает: "Я люблю тебя". А я вслушиваюсь в себя... И такую усталость ощущаю, что в ответ можется только выдавить из себя: "М." Но как-то лень даже это "М" из себя выдавить... Поэтому молчу. Слушаю устало. В пол-уха.

   Под конец разговор зашёл про "Вы"-кание. Она говорит, что так была воспитана с детства: "Вы"-кать на старших, и в особенности на своих родителей. Так было в семье заведено...

   Я говорю:

   - Ну, вот мы с Людмилой всю жизнь "Вы"-каем на Вас, и что? Это как-то нам прибавило уважения к Вам, или любви?...

   Она покорно вздохнула:

   - Ну, если я у вас не заслужила уважение, то так и быть.

   А мне как-то противно стало от этой фальшивой покорности... Фу. Не могу точно сказать, что именно не так, но что-то здесь фальшиво. Вот эта покорность - она так похоже на: "Мне плевать, любите ли вы меня или нет". И вот эта её фраза, да ещё со вздохом - она действительно прозвучала как плевок нам в душу с Людмилой. И мне стало так гадко... Что захотелось сказать: "Фу." - И побыстрее выветрить вот этот смрад из комнаты, из души... Похоже, она не хочет ни нашего уважения, ни нашей любви. Ей плевать. Ходит в церковь при этом, изображает из себя глубоко верующую... В церкви там - вся такая, что прямо пожалеть хочется: ах, несчастная, обездоленная, дети не уважают... Тьфу.

   Вот ненавижу это её притворство. И даже её: "Люблю" - прозвучало как-то... Так, что и не шевельнулось ничего в груди.

   Ощущение после общения с нею - так, словно из меня душу вынули. Или нагадили в ней. Но однозначно не крылатое чувство. Опустошение и гадость. Тьфу.

   Хочется на свежий воздух... 

11.03.2017, 16:00
Либ


--- Моя Iдеальна Жiнка. Глава 3. Про щастя ---

   Сьогодні спілкувалися з Людмилою. Як завжди, говорили довго, і про усяке. Так, переважно про її нинішнє життя, про наших спільних знайомих трошки, та про наше дитинство.

   Слухаючи її, я у якийсь момент замовк, занурившись у свої думки. Вона це помітила:

   - Ей! Ти тут?

   - Так, я слухаю тебе. Просто замислився. Знаєш, про що думаю?

   - Про що?

   - Про те, який я щасливий... От, немає у мене ні сім'ї, ні дітей, і голова у мене не болить, і нерви на місці, і гаманець цілий...

   - То так... - погодилася вона.

   Я продовжив:

   - Знаєш про що ще думаю? Що я зараз проживаю друге дитинство. Ти пам'ятаєш, як мені подобалося читати? Уткнуся собі носом в книжку, і не чіпайте мене, мені нічого не треба... А зараз що, хіба змінилося щось? зараз так само! Залізу у ноутбук, і нічого мені не треба, не чіпайте мене... Та ж сама книжка! Тільки упоперек.

   - Розумію! Я теж люблю уткнутися в комп'ютер, і щоб мене ніхто не чіпав.

   - Ти? І що ж ти там робиш?

   - Ну, читаю...

   - І що ти читаєш? Статуси та анекдоти? - розміявся я. Вона теж посміялася за компанію. Потім гордо каже:

   - Ні! Я читаю книжки!

   - Книжки? - здивувався я. - І яку ж ти читаєш зараз?

   - Пригоди Тома Сойєра.

   Я розреготався:

   - Тома Сойєра? Боже! Я прочитав її ще у дитячому садку! А ти тільки зараз до неї доросла?
   
   Посміялися разом. Але це вже прорив! Людмила читає книжки! Ну, нехай хоч Тома Сойєра. Це вже щось. А що ще читала?

   - Дванадцять шедеврів еротики. Але мені не сподобалося: нудота! І зовсім там про еротику нічого немає, можна навіть дітям давати читати. Зате Котік як побачив, що я читаю цю книжку, як почав кричати на мене!... Що я ж еротику читаю! Я йому потім кажу: Хіба мені сімнадцять років?
 
   Посміялися. Потім заговорили про те, звідки вона бере літературу. Виявилося - скачує. Потім питаю:

   - У тебе є е-майл?

   - Ні. А навіщо?

   - Як то навіщо? Ти ж підприємець! Дружина підприємця! То вже ж робочий е-майл ти мусиш мати, не говорячи вже про особистий!

   - А що я з ним робитиму?

   - Листуватимемся з тобою. Я тобі присилатиму усяку інформацію, посилання усілякі, тощо.

   - І як ти собі уявляєш це? Що Я (!) писатиму листи? - іронічно скривилася вона.

   - Та які там листи з тебе? Просто пересилати усяку інформацію. Посилання на сайти, чи потрібні файли. Усно ж не розкажеш, де і що.

   - А я зможу? Я розберуся? - засумнівалася вона.

   - Ой, та що там уміти? Відкриєш - і дивишся. От точно так само, як ти відкриваєш книжки. А щоби відправити листа - просто натиснеш на кнопку "Відправити". І все!
 
   - Хм...

   - Я знаю один поштовий сервер, там дуже зручна пошта, усе дуже зручно. Зареєструєшся - і будемо листуватися.

   - Реєструватися? О, ні! Я як бачу слово "Реєстрація", так одразу тікаю звідти.

   - Тоді давай я тебе сам зареєструю.

   - Ну, давай.

   - Який логін тобі зробити?

   - То я ще й логін маю придумати? - здивовано спитала Людмила: вона була готова обуритися: її примушують придумувати логін! Де це таке бачено?

   - Ну звісно! А як ти собі думаєш? Твоя ж скринька має якось називатися. Давай що-небудь таке придумаємо, щоб тобі не соромно було показувати людям.

   - А що, її хтось буде бачити?

   - Ну звісно! Ти ж будеш давати адресу свого емайла, щоби люди писали тобі на нього, і вони бачитимуть як він називається. Хочеш, напишемо твої ініціали? Тобі буде легко запам'ятати.

   - Та ні... - скривилася вона: - Не подобається.

   ...Врешті-решт, зійшлися на банальному варіанті: імені та призвищі. Обговорили пароль, та спосіб передачі емайла: через Настю. На цьому мусіли попрощатися, обійнявшись словами, поцьомавшись, і домовившись зідзвонитися найближчим часом, тобто днями.

* * *

   Зареєстрував, написав Насті, попросив передати.

   Поки спілкувався з Людмилою, то на екрані телефону скопичилося три пропущених дзвінка: два від Анатолія, і один від Алекса. Але подумав, що потім зідзвонюся з ними. Зараз треба у першу чергу зареєструвати Людмилі емайл. Поки реєстрував, то про дзвінки забув...

   По деякому часі Алекс передзвонив знову. Поспілкувалися досить довго. Поки спілкувався з ним, то на моніторі з'явився ще один пропущений дзвінок: від Діми. Я стаю популярним... А от Даночка сьогодні не дзвонила, і вчора теж. Мабуть, щось сталося... Терпляче чекаю на новини.

   Врешті-решт, дійсно, інтернетне спілкування майже зовсім витіснилося, поступившись місцем реальному.

   Ну от, дзвонить Діма.

* * *

   П.С.: Коли говорили з Алексом, він мені сказав про пісню Діани Арбеніної "Лети моя душа". Я знайшов її на Ютубі: http://www.youtube.com/watch?v=rUdAmgpiXUU

   Послухав. Не сказати, що ахти пісня, але щось дійсно зачепило. Мабуть, тим, що нагадало про Савченко Надію... І стало трошки сумно. Пригадалася сьогоднішня розмова з Людмилою. Полізли питання у голову: навіщо живу? Успіху нема... Живу і живу... Пишу. Колись це поросте бур'яном...

   Але не хочу у це вірити, що все дарма. Не вірю. Не хочу. Бо мусить бути продовження, мусять полетіти мої пісні. І я знаю, хто це зробить: Аркаша.

07.07.2017, 21:02
Братіслав Лібертус Свідок


--- Моя Iдеальна Жiнка. Глава 4. Про самобутнiсть ---

   Я не скажу, що вона єдина, з ким я почуваюся собою. Не скажу, що єдина, з ким почуваюся розкуто і легко. Але вже стільки років, як ми не сваримося, зовсім. І це не є намагання не сваритися, це просто стало способом наших стосунків: ми просто не сваримося, бо у цьому немає потреби. Я можу кепкувати з неї, вона кепкує сама з себе... Чомусь ніколи не кепкуємо з мене. Може тому, що я надто серйозний по характеру... І вона це знає.

   Я люблю сміятися, навіть реготати. Але мій сміх ніколи не буває злим. Коли я сміюся, вона теж починає сміятися. Буває, я хочу сказати смішну фразу, але мій сміх не дає мені договорити, але Людмила вже розуміє мене, і теж починає сміятися.

   Ми можемо раптом перемкнутися на серйозні речі, і почати говорити про сенс життя. Вона так само раптово стає сумною, задумливою, і висловлює свої думки.

   Я можу говорити їй свою критику, і вона не ображається, а продовжує розмову так, ніби вона сама сказала ці слова вголос про себе саму.

   Я можу говорити, що ненавиджу дітей узагалі, хоча прекрасно знаю, як вона любить своїх дітей, - і вона ні слова не говорить мені упоперек, а просто приймає мене таким, як я є: що я ненавиджу дітей. Хоча я добре ставлюся і до Славка, і до дядьки Максима, і по-особливому люблю Настю. Але я ненавиджу дітей, і не можу з цим нічого поробити. Коли вона розказує про своїх, як вони роблять те чи інше, і як потішно у них це виходить, або навпаки як вони там страждають через свою гордість - я можу після всього вставити фразу: "Як добре, що у мене немає дітей!.." - і вона розуміє, що я хочу сказати.

   Інколи ми говоримо і про це теж: чи сама вона любить їх настільки, щоби пожертвувати своїм життям, своєю долею. Говоримо про те, чому і за що я їх ненавиджу. Я говорю: "От, усі говорять про склянку води у старості. Подивися, скільки у селі самотніх старих. І що, вони бездітні? Ні! У всіх були діти. І де вони? Розлетілися, покинули. І де та склянка води?..."

   Людмила погоджується зі мною: усе так і є. Поки діти маленькі, поки вони сплять по 18 годин на добу, то з ними, можна сказати, легко, вони потішні. Але чим більшими стають, тим з ними стає все важче, в усіх розуміннях. А потім вони геть зраджують, кидають на самоті. То за що любити дітей?...

   Їй немає, що відповісти мені упоперек. Тому вона і не говорить нічого супроти, а погоджується з моїми думками. І може навіть додати анекдот до теми, - щоби дати зрозуміти, що дійсно розуміє мене, і не тільки розуміє, але й розділяє мої думки... Так, вона любить своїх дітей, але... Життя є життя: про склянку води на старості - то все брехня. Про сімейне щастя - ще більша брехня. Не існує ні сімейного щастя, ні тієї обіцяної склянки води.

   Ось тому я щасливий, що в мене немає ні сім'ї, ні дітей. Я живу у своє задоволення. Мені немає з ким сваритися, немає нікого, хто буде тріпати мені нерви. Що мені ще треба для щастя? Та у мене усе є: спокій, і купа вільного часу, щоби робити усе, що заманеться і коли заманеться...

   Зараз я проживаю своє друге дитинство. З одною лиш різницею, що у мене над душею немає О.І.. І це робить моє життя безтурботним... Я сам вигадую собі турботи, і виконую їх рівно настільки, наскільки мені це цікаво. Або наскільки дозволяє здоров'я. Мені не треба надриватися, щоби щось виконати: вставати попри біль чи втому, та йти комусь варити їсти, чи вставати з сапкою раком, або доїти корів...

   Я не проти фізичної праці, але я не про те.

   Щось я загруз у серйозних думках. Я хотів написати про самобутність та про Людмилу... І про наші стосунки.

   Мені з нею легко. Якої б теми ми не торкнулися, наші думки співпадають. Хоча ми живемо діаметрально різним життям, у нас різні характери, у нас різні смаки та різні звички, - але наші цінності співпадають.

   Інколи Людмила розказує про себе не зовсім привабливі речі. Дещо, що шкарябає мені слух. Дещо, за що можна б і засудити. Але, ставлячи подумки себе на її місце, я розумію її. Розумію її почуття. Розумію так, ніби я сам вселяюся у її тіло, і маючи її характер, який знаю напам'ять, знаходжуся у тій ситуації. Отоді мені не хочеться її засуджувати. А хочеться обійняти, поцілувати у лоба, та посміхнутися їй... І сказати: "Я люблю тебе". Зігріти її...

   Людмила теж самобутня зі мною. Вона говорить те, що думає, і саме тими словами, якими думає. Я чую інтонації її голосу, і в мене таке відчуття, наче я бачу її очі, ніби вони переді мною.

   І ці очі розкриті настільки широко, наче вона зовсім гола душею... Можна зазирати в них, і бачити цілий світ, який віддзеркалюється в них. Той випадок, коли дивишся їй у очі, і бачиш те, що відбувається у тебе за спиною...

   Саме тому мені легко з нею. Саме тому з нею я відпочиваю душею. Розслаблююся, неначе в дитинстві, і не думаю ні про які проблеми, а забуваю про усе... Хоча ми досить багато говоримо про проблеми. Але, коли говоримо про них, то повертаємо їх різними несподіваними для нас боками, і раптом бачимо несподівані відкриття. І життя стає цікавим і легким. Дихається легко, наче в літній сонячний день на березі Азовського моря, - на тому самому пляжі, де море по коліно...

   Коли ми разом, ми перетворюємося на дітей. Говоримо про дорослі речі, але залишаємося дітьми, підлітками, які пізнають світ, і ще не здогадуються, скільки в ньому підводних течій та каміння...

   Ми дивимося на дорослих знайомих, яких пам'ятаємо дітьми, і знизуємо плечима, спостерігаючи їхні любовні страждання: тю. Ота з отою б'ється за отого, а ми би з ним навіть на одному гектарі срати не сіли...

   Ми нітрохи не змінилися з нею. У нас ті ж самі розмови, що і в дитинстві були. Ті ж самі секрети, ті ж самі думки про те чи інше... Ми не міняємося.

   І саме це нас поєднує. Ми звикли одне до одного, ми вивчили одне одного напам'ять, ми вміємо читати думки одне одного і вгадувати наперід реакцію, - але саме це і є тим, що дозволяє нам розвиватися, рухатися, наповнюватися новими думками, ширше відкривати світ... Насолоджуватися життям разом.

   Моя Ідеальна Жінка...

23:16, 07.07.2017
Братіслав Лібертус Свідок


--- Треугольник. Молитва ---

   Привет, Пап.

   Сейчас на часах у меня 22:23. Обычно я уже час, как в постели в это время, но сегодня я выспался днём. Впрочем, я сейчас всё равно хочу спать, но решил сперва перед сном пообщеться с Тобой.

   Я сегодня весь день наводил порядки на Новинках. Целую кучу всего попереносил на другие страницы, устал, но доволен собой: остаток 2014-го и почти весь 2015-й год - всё по местам.

   Пока переносил - то, конечно же, почитывал одним глазком, что там меня волновало в те месяцы, в те годы...

   Странное чувство. Пока переносил, но представлял: вот, когда-нибудь Аркашка повзрослеет, залезет однажды, прочтёт... Прикоснётся к моей душе пальцами глаз через строки... И поймёт, что мы на самом деле всегда были ближе, чем ему казалось. И что я на самом деле не такой уж страшный, как ему внушали всё детство. Что я самый обыкновенный, простой... Можно бы даже назвать талантливым - но какой же я талантливый, если пишу о простых вещах: обо всём том, что каждый думает в своей жизни, каждый приходит к одному и тому же. Я даже не надеюсь написать что-то новое, а лишь свидетельствую миру: "Вот, и я тоже об этом же думаю...". Ведь, когда-то и он тоже будет об этих же самых вещах думать... Интересно, любит ли он читать? Я думаю, что нет... Точно так же, как и мама Люда. Уж она-то почти наверняка меня читать не будет никогда. Разве только если что-то с ней произойдёт такое, что заставит её засесть в ностальгической грусти, вспомнить обо мне, и, наконец-то, освоить интернет... Набрать там моё имя в поисковике...

   Будет ли она плакать? Я не знаю... Почему-то думаю, что да. Я же ведь знаю, что она любит меня. А я ей отсюда, из прошлого напишу: "Привет, Людасик! Я рад, что ты обо мне вспомнила. Как там Аркашка? Расскажи мне о нём."

   Два человека, которых мне не хватает рядом... Аркашка, и Людасик. Ничего, когда-нибудь всё утрясётся. И их отношение изменится. Что-нибудь наверняка поймут... Будет грустно, если будет слишком поздно, как у меня вышло с папкой: "Прости мне, папка. Прости меня, меня прости, Что долг сыновний я легкомысленно забыл..."

ПРОСТИ МНЕ, ПАПКА!
(слова песни)

1. Оборвалась любовь, оборвалась.
Словно лебедя жизнь: на лету.
А она мне незыбной казалась,
Только почву я выбрал не ту.
А земля оказалась зыбучей,
И, уйдя из-под ног, предала.
Из отцов в целом мире ты был самый лучший,
Только Разлука меж нами легла.

Pr.:
\\Прости мне, папка! Прости меня, меня прости.
Что долг сыновний я легкомысленно забыл.
Хотел сперва решить свои проблемы разом!
Как трудно ждать меня - подумал я не сразу!
А я ведь знал, что под подушкой у тебя
Лежит, как прежде, фотография моя, -
Но написать - не догадался я ни разу!...\\

2. И пришлось мне усвоить навечно:
Ничего не бывает навек.
Скоротечна и жизнь человечья,
А ты тоже, увы, человек...
Снова вечер в безмолвии тает,
Ностальгия - стеной из теней...
Как же сильно тебя мне, отец, не хватает,
Молчаливой поддержки твоей!

Pr.:
\\Прости мне, папка! Прости меня, меня прости.
Что долг сыновний я легкомысленно забыл.
Хотел сперва решить свои проблемы разом!
Как трудно ждать меня - подумал я не сразу!
А я ведь знал, что под подушкой у тебя
Лежит, как прежде, фотография моя, -
Но написать - не догадался я ни разу!...\\
Прости мне, папка...

17.10.2011
http://www.proza.ru/2012/11/06/2054


   Грустно мне. Сегодня днём было такое искушение: взять и написать Людасику СМС: "Приезжай ко мне, навестить меня"... Но... Если бы она была одна. Но ведь одна же она не приедет, непременно с Котиком. А я его видеть не особо пылаю. Я против него ничего не имею, он нормальный мужик... Но... Не хочу. Поэтому и не написал СМС. Потому что знаю, что её, скорее всего, и он прочтёт тоже. И её одну ко мне, конечно же, не отпустит. Хотя...

   А потом я подумал: ну, к примеру, она приехала одна. И чем она сможет мне помочь?... Ну, приедет, присядет на краешек кровати. Посмотрит своим взглядом... Интересно, изменились ли сейчас её глаза. Наверное, не очень... Хотя... Скорее всего, в них добавилось грусти. А всё-таки, мне бы хотелось её увидеть. Обнять... Но ещё больше хотелось бы, чтобы она осталась со мной навсегда. Но проблема, где...

   Допустим, я скажу: "А давай снимем дом, тут село есть рядом. И будем вместе жить."... Интересно, что она скажет. Ведь, когда мы с ней общались в прошлом году, то она говорила, что подумывает о том, чтобы уйти от Котика...

   А я этих её слов много лет ждал. Что она однажды уйдёт от него, и я стану снова нужен. Был уверен все эти годы, с самого начала, что рано или поздно так и будет. Правда, я тогда не знал ещё, что сломаю позвоночник и окажусь в таком жалком положении... Одно утешает: она меня всё-таки любит.

   На глаза наворачивается влага...

   А может, всё-таки взять, и написать ей СМС?... Но она СМС-ки писать не любит. Поэтому не ответит. Вот если бы я говорил... Я бы ей позвонил. Я бы искушал: "А давай... И будем как раньше, помнишь?"... Тот год был самым счастливым в моей жизни. Жалко, что он быстро и так внезапно кончился. Котик тогда победил... А я остался один. С уверенностью в сердце, что однажды он проиграет. И она уйдёт от него ко мне. Что я ей снова буду нужен...

   Если бы я мог говорить, я бы позвонил.

   Я не знаю, что мне делать. Просто ждать, наверное... Снова ждать... Я не знаю.

   Сегодня весь день об этом думал: как мне дальше жить, на что и на кого надеяться. Столько лет прошло, и Чуда не произошло. Никто в моей жизни так и не появился. Неужели в этом году кто-то появится, и произойдёт Чудо?...

   Я пытаюсь представить этого нового человека в моей жизни. Возраст, пол, внешность... Роль... И не умею представить. Мне кажется, мне всё равно, кто будет. Главное, чтобы не было конфликтов на языковой почве. То есть, чтобы этот человек не был русской национальности. Чтобы не был москалём. Иначе общего языка никогда не будет. Между нами будет непрекращающаяся вражда, даже если мы ругаться будем на русском языке. Я это уже понял.

   Но Людасик со мной в Финляндию вряд ли захочет... Хотя... Кто знает: если вдруг решится уехать жить ко мне, то решится уехать и со мной?... Если я буду убедителен, и смогу переубедить её насчёт Севера... Боже, о чём я мечтаю. С ней единственный способ связи - это мобильный телефон, в режиме звонка. А я не разговариваю. Писать СМС-ки я ей не буду, чтобы не прочёл он, а она тем более писать их мне не будет. Потому что органически не любит писать.

   Вот так и живу... В бесплодной надежде. Не рассчитывая пережить это лето.

   Подумал сегодня: когда получу пенсию, то вместо подушки-Карася куплю напольный вентилятор. Хотя я органически не переношу ветер, он меня раздражает, но... Он единственное, что может разогнать приближающуюся духоту.

   Интересно, сколько они сейчас стоят... Завтра если не лень будет, то залезу на Розетку, и приценюсь. До пенсии всё равно ещё далеко... Так что, ещё успею...

27.03.2018, 23:16


--- Прогулка по местам, где меня уже нет и не будет ---

   Только что, увидев у Арчи новый аватар, решил зайти через свой другой анонимный аккаунт к нему в гости. Увидел у него фото с каким-то младенцем в возрасте год или полтора, и надпись: "Мой щекастик!"... Смотрю на этого младенца - и не понимаю, кто этот щекастик. На Арчи совсем не похож, на Алёну тоже. Лобастый какой-то. Наверное, какой-то племянник или что-то в этом роде. На Эдика похож.

   Раз я у Арчи в гостях - думаю: загляну-ка к Эве. Но её у него в друзьях не оказалось, странно. Но зато увидел Эдика.

   Зашёл к Эдику, брожу. У него там тоже какой-то младенец на фотографиях мелькает. Присматриваюсь, пытаюсь понять: тот ли самый или нет. Лицо плохо видно или не видно совсем.

   Но на одном из фото - Эдик с младенцем, во всём развороте: лицо видно хорошо, и сразу понятно, что это девочка: розовая курточка и розовая шапочка намекают неоднозначно. И тут, взглянув на лицо младенца, - на чёрные пуговки-глаза и брови птицами-стрелочками - я аж воскликнул мысленно от изумления: "Катя??...".

   У него на руках сидела полуторагодовалая копия его сестры.

   Фото выложено в апреле 2017-го. Значит, сейчас "Кате" уже твёрдых три.

   В августе 2016-го "Катя" едва сидела, там ей явно и полугода нет. А может и есть. Значит, родилась она приблизительно в начале 2016-го (пусть будет март).

   Похож ли Эдик на женатого?... Ой, слабо верится. Может, кто-то другой когда-нибудь женится, но не он. У этого ветер в жопе, по глазам видно. Он хороший, но оболтус.

   Впрочем, и Арчи тоже оболтус пока. Хотя и хороший. Но Арчи всегда был на ком-нибудь "женат", с самого детского садика. Вечно влюблённый в девочек, вечно тающий от них всех. Он вряд ли остепенится, даже когда женится: ему будет трудно совладать с желанием продолжать влюбляться. Если Алёнушка поймёт, примет его таким, каков он есть, и не будет его ревновать - то они вместе проживут долго.

   Итак, вернёмся к младенцам. Если это девочка, то кто тот "щекастик" (явно мальчик), которому сейчас приблизительно год? Я так понимаю, это младший брат "Кати". Они похожи. И у них разница, получается, два года.

   Нашёл у Эдика и саму Катю. Она, я так понимаю, вышла замуж: фамилия теперь другая. Но на молодую мамашу она не похожа. Да она и на замужнюю, если честно, не особо похожа: гламурная мама Лена в молодости. Ветер в жопе.

   Через неё перешёл на страницу Сашки. Там у него тоже какой-то младенец. Какая-то сероглазая девчонка в серёжках. Явно папина доця. Сашка - типичный женатик-папаша.

   М-да. Происхождение двух младенцев - "щекастика" и "Кати" - осталось под вопросом.

   У Ели - как всегда, тишь да эгоцентризм. Увидел пару интересных рисунков, похожих на автопортрет. Неужто её рука?... Если да, то она рисует весьма шикарно и оригинально. Но эта девочка никогда не выйдет замуж, зуб даю. Слишком она отрешённа от этого мира. Поэтому если и выйдет, то только потому, что её заметили и взяли. Но на мужа вряд ли будет обращать внимание. Поэтому даже в статусе "замужем" она останется слегка не от мира сего.

   Тарас Викторович изменился. В лучшую сторону, мне кажется. Или, скорее, исправился: стал прежним (тем, которого я помню в детстве). Ушла из глаз злость, которая колючей проволокой присутствовала в его взгляде год-полтора назад. Но одно фото - с имитацией длинных волос, попавшее на аватар в феврале - меня удивило. Мысленно взял себе на заметку. Что-то в нём явно изменилось за этот год-полтора. Влюбился?... Может быть, но вряд ли в человека... Что-то изменилось в нём самом. Что-то в лучшую сторону.

   Как прежде, дружит только с Елью. И Еля дружит только с ним.

   Нет, всё-таки, на том фото с имитацией длинных волос, он другой. Черты лица его, но он там - неузнаваемый. Совсем другой. Там - словно девушка, настоящая... Нежная, хрупкая... Хоть и в чёрной футболке. Чёрно-белое фото. Вокруг него - чернота мрака. Всего лишь одно фото. Один миг... Но западает вовнутрь очень мощно. Потрясает. После этого фото - всё другое, в том числе и он сам. В июле - бритоголовый, как всегда. Но уже изменившийся внутри, подобревший, ставший мягче... И даже красивее.

   Тупик. Дальше дороги не ведут.

   Возвращаюсь к Арчи, ищу Лену. Нахожу. Она замужем. Целуется с каким-то презентабельным мужчиной: похоже, что он бизнесмен. С виду, наконец-то, серьёзный. Она изменилась. Постарели глаза, хотя внешне по-прежнему старается выглядеть молодо и презентабельно. Странно: Катя внешне так сильно похожа на Лену в молодости, но вместе рядом они - совершенно ничего общего. Два кардинально разных человека, словно и не родственники вовсе. Только и того, что обе - гламурные кисо: одна молодая (свежачок), а вторая престарелая (начинающая остепеняться). В целом, Лена не изменилась. По глазам вижу: характер всё тот же. Только глаза постаревшие, выцветшие... Словно выплаканные до бесцветия.

   У Лены набираю фамилию Эдика. И - вижу, что эта фамилия теперь принадлежит какой-то Виктории. Захожу - о, а вот и "Катя", и автор "Кати": две вместе они - копия друг друга. Она - счастливая молодая мама, глаза сияют. Листаю назад: 2018-й, 2017-й, 2016-й... А вот и фото, где Виктория и Эдик вместе в обнимку: август 2016-го. Ой, ну, не похожи они на супругов. Он вообще не похож на женатого. В апреле 2016-го - в её руке голые пяточки месячного  младенчика. В феврале 2016-го - она беременна. Свадебных фотографий нет. В 2015-м она - на фоне школы... М-да.

   Ну, значит, я угадал чётко: "Катя" родилась в марте. А Эдик - биологический отец, но не муж. Ну, Эдик - копия Захара в молодости... Во всём: и лицом, и  самой подачей себя. Разгильдяй, одним словом. К своему отцовству он относится так же, как и Захар: гордится, но относится безответственно.

   Зато Виктория дружит с Арчи. Ну, и с Эдиком. И с Катей. И с Леной. И с Сашкой, и с его женой Надей. В общем, всё по-прежнему: Арчи всегда дружил с Эдиком и с Катей, а через них - со всеми остальными. А ещё он дружит с Настей, а через неё - со всеми остальными... Короче, с кем угодно, только не с родными братом и сестрой... Он дома явно лишний. Жалко мне его. Правда. Я бы его к себе позвал, если бы было, куда. Среди большого количества друзей он не находит качества дружбы. Распыляется на всех, как мотылёк... Но никому не принадлежит, и все это знают.

   Но кто тот "щекастик" - ума не приложу. Вообще не похож ни на кого. К "Кате", как оказалось, он отношения не имеет: у Виктории только одна дочь. И всё же, на Эдика сильно похож. Не может он быть сыном Арчи, не верю я.

   Настя - всё так же одинока.

   И в Насте - я ещё ярче, чем прежде, вижу себя. Она и внешне с годами всё больше похожа становится на меня, и характерец в её глазах я тоже вижу мой... Сомневаюсь я, что она выйдет замуж. Её независимый характерец не предполагает зависимости или сожительства с кем-либо. Она слишком сильная, чтобы согласиться на роль слабой. И если она от кого-то забеременеет, то пожалеет об этом. Впрочем, ей нельзя рожать, к счастью. Потому что у неё больные почки. А с виду - такая, что кого угодно о колено переломит... Переломит, и ещё по голове настучит, чтобы впредь было неповадно. Поэтому с парнями у неё не сложится. А вот с девушками - весьма может быть... С девушками она вся другая, добрая и искренняя. А с парнями - так, игра на публику... Коллекционирует их для количества, ни в кого не влюбляясь.

   Вообще, странно через вот них всех - осознавать себя вторым поколением, видящим в собственных потомках самих себя в прошлом. И начинать видеть будущее... Их будущее.

   Настя дружит с Алёнкой. Какая ирония: круг замкнулся... А Алёнка - всё та же, что и в детстве. Она ничуть не изменилась, только расцвела внешне. Но внутренняя сдержанность на фоне внешнего дружелюбия - всё так же с ней. Элегантная дама от природы. Хотя и с хитрецой, как полагается даме-загадке.

   Алёнка всё так же дружит с Аней. И Аня тоже не меняется: всё та же стервозина. Выйдет ли Аня замуж? Да запросто: у неё достаточно цинизма, чтобы подставить пи*ду любому, кто при деньгах. И трое выплодков не станут помехой. Она мать по принуждению, а не по призванию. Если будет надо - она от них отречётся.

   Аня дружит с Олежкой маленьким. Смотрю - он красавчик... Всё та же чистая душа. Женился, родил дочь, гордится. У него всегда всё будет хорошо. От таких как он не уходят, и такие как он не изменяют. Примерный семьянин. Я за него радуюсь.

   Ну вот, пожалуй на этой ноте - и закончу свою запись-прогулку по тем местам, где меня уже нет и не будет... Я туда не вернусь попроситься обратно, меня туда не пригласят.

   Да и смысл? Ведь мысленно я всё равно в Финляндии. И всю жизнь мои мысли были в Карелии, а не среди них.

   В общем, прогулялся, посмотрел, и снова убедился: хорошо, что меня там нет. Действительно, мне среди этого клана не место. Господи, как хорошо, что меня там нет. Потому что они чужие мне все. Просто чужие. И я среди них чужой.

   А Троль говорит: "Надо искать родственников в Финляндии"... Ага. Я тех, которых знаю, за родственников не считаю.

   Ладно, закончим на этом. Прошлое похоронено, нечего ворошить. Я там умер, у них жизнь продолжается. А у меня - своя, неведомая им...

   И всё же, мне кажется, что с Арчи мы ещё поговорим. Но не сейчас. А позже. Лет, быть может, через 10, когда он окончательно повзрослеет и начнёт что-то понимать. И ещё мне думается, что и с Элей мы разговор не закончили. Мне так кажется. И ещё мне думается, что Эля когда-нибудь ко мне приедет, и будет рядом. Потому что она единственная из всех не от мира сего, и любит уединение. А Арчи - попытается хоть где-то бросить якорь, в поисках понимания. А оно ему ой как потребуется... Потому что он будет чувствовать себя изгоем, не понимая, почему так. А я знаю, почему. Я знаю...

   Осталось загадкой мимолётное перевоплощение Тараса... Если в нём действительно живёт девушка, то он непременно однажды приедет, чтобы искать у меня защиты и поддержки. И если Настя в самом деле лесбиянка, то и она приедет ко мне.

12.06.2018, 12:32
Карьяле Либертус, армас Юмалан пойгу


--- Я ненавижу слово мама ---

   Я ненавижу слово "мама". Благодаря Вам, Ольга Ивановна. И благодаря также Елене Сергеевне, которая с лёгкостью променяла меня на другого "сына".

   Но больше всего, при слове "мама", я испытываю моментальное чувство отвращения, желание блевать, и тут же ассоциация: О.И..

   Ненавижу это слово. Принёсшее мне столько обид.

   Вы меня били всё детство, Ольга Ивановна. Попрекали куском хлеба. И стонали, когда же я, наконец-то, исчезну з Ваших глаз. А за что? А за то, что меня цыгане родили. Не Вы. Вам было противно смотреть на меня. И Вы на меня смотрели с ненавистью. Заставляя прятать глаза, опускать голову, вжимать голову в плечи.

   Потом я получил паспорт, и наконец-то смог уехать от Вас, безнаказанно. И меня в этот раз уже не ловила милиция, не возвращала силой к Вам. И вот тогда я, наконец-то, оборзел, и однажды - с превеликим удовольствием, во всё горло, прямо на улице, - послал Вас НА*УЙ. Чтобы все слышали. Потому что кончилась Ваша власть надо мной. Вам меня не достать больше. И ударить Вы меня больше никогда не посмеете. Потому что теперь я могу дать сдачу. И нагло, прямо в лицо, послать Вас НА*УЙ.

   И спытываю ли я от этого полное удовлетворение? Нет. Вы мне любовь должны, Ольга Ивановна. Я от Вас не отстану. Раньше я у Вас любовь выслуживал. да так и не выслужил - теперь хочу, чтобы любовь у меня выслуживали Вы. И мне насрать, как Вы это будете делать. Мне насрать, что у Вас больные ноги, и ещё куча болезней. Когда я болел в детстве замой, Вы что со мной делали? Били, и отправляли на улицу рубить дрова, управляться свиньям, и делать ещё кучу домашней работы. Вам было насрать, что у меня температура и кашель. За попытку пожаловаться Вы меня били.

   И именно Вы запретили мне навсегда плакать. Я не умею плакать с самого детства. Я пытаюсь научиться сейчас. А не могу. Я пытаюсь выдавить из себя слезу. А не могу. У меня сердце каменное. В нём нет слёз. Они все превратились в камень. И застыли там.

   Вы превратили меня в робота. В бесчувственное безэмоциональное существо. Не способное влюбляться даже, Ольга Ивановна... Скажите, за что Вы так со мной. Что я Вам такого плохого сделал, что Вы меня так искалечили, изуродовали меня с раннего детства.

   Вы мне должны любовь. Помните об этом. И я не дам Вам сдохнуть, пока Вы не вернёте мне должок. Я буду молиться за то, чтобы Вы жили долго. А если посмеете сдохнуть - я буду проклинать Вас на том свете, чтобы Ваша душа не знала покоя и горела в огне.

   Вот поэтому я ненавижу слово "мама". И испытываю желание блевать, когда слышу его. Я не могу плакать. Но может быть я хотя бы выблюю свои невыплаканные детские слёзы. И они выйдут из меня камнями, потому что через глаза не выходят, застревают видно где-то, эти камешки. Если через глаза не выходят, то пусть выйдут хотя бы через рот, через желудок, ведь я столько обид проглотил, проглотил столько слёз. Они наверняка осели камнями в моём желудке.

   Я не хочу любить Вас. Когда я хотел, Вы отвергали. А теперь я сам не хочу. И мне от этого тошно.

24.06.2018, 21:55
Карьяле Либертус, армас Юмалан пойгу


--- Блог Евелiни ---

   Сьогодні несподівано взнав про існування блогу Евеліни на Блогспот. Він був повністю присвячений Фінляндії. Блог був створений 23-го травня цього року, і там протягом ранку було зроблено усього лише декілька записів...

   Тобто, вона не просто поцікавилася Фінляндією, анонімно полиставши пошуковики, а вона не полінувалася створити для цієї теми окремий блог...

   Для мене це багато значить. Завдяки цьому блогові Евеліна віднині стала значно ближчою мені... Значить, ми подружимося. У мене з'явилася надія.

12:38, 02.11.2018
Кар'ялонні