Патография писателя Александра Грина

(Репортаж № 58)

НАСТОЯЩАЯ ФАМИЛИЯ Александра Степановича Грина (1880 - 1932) - Гриневский. Его отец, сосланный в Белоруссию дворянин, «пил горькую», а мать умерла от чахотки, когда мальчику исполнилось 14 лет. Мачеха явно недолюбливала старшего пасынка и частенько составляла компанию за столом своему мужу. Она утешалась мурлыканьем песен, в основном скабрезных или воровских, и умерла тридцати семи лет. За водкой же им бегал старший сын – Саша Гриневский. Жила семья бедно, все часто ругались, так как «каждый рот был лишним».

ЖИЗНЬ МАЛЬЧИКА из вятского захолустья сложилась не только трудно, но и странно.  Действительно, вызывает удивление, что мальчишка, ничего не видевший кроме окрестных лесов и болот, был поглощён непонятной мечтой о море, которое он знал только по книгам. Учился при этом плохо, предпочитая целые дни просиживать над приключенческими романами. Тройка по поведению и предупреждения педагогов, заставляли отца принимать «жёсткие», но, как видно, неэффективные методы воспитания. Непоседливый и хулиганистый характер Саши сказывался в полной мере: во втором классе за стихотворение, в котором он высмеивал своих учителей и наставников, его на две недели исключили из училища.

За неимением другой достоверной информации можно предположить, что у мальчика имелся определённый антисоциальный личностный радикал, сформированный издержками воспитания и той средой, в которой он рос.

С чем повезло семье польского ссыльного, так это с книгами. В 1888 г. погиб на службе Сашин дядя, подполковник Гриневский. С похорон привезли наследство: три больших сундука, набитых томами на польском, французском и русском языках. Тогда-то восьмилетний мальчик впервые ушёл от реальности в завораживающий мир Жюля Верна и Майна Рида. Эта вымышленная жизнь казалась ему куда интересней: бескрайний морской простор, непролазные чащи джунглей, справедливая сила героев навсегда покорили мальчишку. Возвращаться к действительности из того мира совсем не хотелось.

О подросшем сыне его отец высказался так: «Александра я считаю человеком психически ненормальным... Такая ненормальность умственных способностей, по моему мнению, явилась наследственной; отец мой был ипохондрик, два брата отца, мои дяди, были умственно помешаны, но находились ли они в домах умалишённых - сказать не могу».

Речь, конечно же, идет не об «умственном помешательстве», а о богатстве внутреннего мира юноши, который мог проявить себя не в реальной скудной жизни, а лишь в аутистических фантазиях, во время чтения фантастических рассказов, где он в полной мере давал волю своему воображению.

БУДУЩИЙ ПИСАТЕЛЬ ОТЛИЧАЛСЯ НЕВЫНОСИМЫМ ХАРАКТЕРОМ. Им владела только одна страсть - изменять факты в угоду своему необузданному воображению. Он со всеми конфликтовал, не подчинялся ни одному правилу, ни одному требованию родителей и педагогов. Крайний индивидуализм и эгоцентризм явились причиной его социальной дезадаптации и послужили причиной «ухода в революцию». Подобная стеничность поведения характерна для «экспансивных шизоидов».

Закончив в 16 лет училище со средней отметкой «три», будущий писатель начал самостоятельную жизнь. Уйдя из дома, он шесть лет провёл в скитаниях: работал грузчиком, землекопом, плотогоном, железнодорожным рабочим, золотоискателем, переписчиком ролей, шпагоглотателем в бродячем цирковом балагане, матросом. За время своих странствий постепенно всё ниже и ниже опускался «на дно». Его спутниками стали голод, нищета и болезни. В 1901 г. Грина арестовали за сбыт краденого. Выход был один – он срочно записался добровольцем в резервный пехотный батальон, расквартированный в Пензе. За девять месяцев службы из-за своего строптивого характера три с половиной провёл в карцере. Наконец, сблизившись с эсерами, дезертировал и «ушёл в подполье». Был пойман, но товарищи по партии организовали ему второй побег. Перейдя окончательно на нелегальное положение, Гриневский активно включился в революционную деятельность, где и прославился как яркий оратор.

Здесь можно говорить о наличии дромоманического радикала. «Охота к перемене мест» и поиск себя в себе и в мире на годы определяет его поведение и род занятий. Не способный к конформизму и будучи антисоциальной личностью (не вписываясь в обычный обывательский жизненный уклад) он стремился к бунтарству и протестному поведению, которое неизбежно приводит к конфликтам с законом. Революционная деятельность, в этом плане, явилась для него самым комфортным выходом из сложившейся ситуации.

В 1903 г. беглый солдат Гриневский был арестован за пропагандистскую работу среди матросов в Севастополе. За попытку побега переведён в тюрьму строгого режима, где провёл около двух лет, в 1905 г. амнистирован. В 1906 г. снова арестован и выслан на четыре года в Тобольскую губернию. Пробыл там всего 3 дня. С его слов, совершил побег, напоив полицейских. Достал чужой паспорт, по которому уехал в Москву. Здесь родился его первый политически агитационный рассказ «Заслуга рядового Пантелеева». Тираж был конфискован в типографии и сожжён. Литературный псевдоним «А.С. Грин» впервые появился под рассказом «Случай» только в 1907 г. по вполне убедительной причине. Появись в печати подлинная фамилия писателя, его сразу же водворили бы в места не столь отдаленные, из которых «поднадзорный Александр Гриневский» совсем недавно совершил побег.

Таким образом, не имея возможности вписаться в существующий порядок вещей, наш герой (безусловно имеющий литературный талант) нашел единственный для него выход – полностью уйти в мир собственных фантазий, мир собственного творчества. Революционная и другая антисоциальная деятельность так и не стала для него компенсацией, что позволяет предположить наличие выраженного инфантильного радикала, не позволившего ему сформировать стойкие мировоззренческие установки. Инфантильный мир фантазий одержал свою окончательную и бесповоротную «викторию».

ОПИСАНИЕ ПОРТРЕТА Александра Грина, заимствованное из полицейского протокола и относящееся к тому времени, нельзя назвать банальным, но он вполне сопоставим с нашими клиническими зарисовками: «Рост 177,4 см., телосложение среднее, волосы светло-русые, глаза светло-карие, правый зрачок шире левого, на шее родинка, на груди татуировка – корабль с фок-мачтой. Натура замкнутая, озлобленная, способная на всё, даже рискуя жизнью».

Видимо, полицейская характеристика была близка к истине. Так, в начале 1906 г. Грин влюбился в свою революционную наставницу Екатерину (кличка «Киска»). Разъяренный её отказом, выхватил наган и выстрелил в левую половину груди (метил в сердце, но не попал). Девушку доставили в больницу, она выздоровела, но Грина не выдала.

Он вообще был неразговорчивый и невесёлый человек. На вопросы отвечал резко, сговорчивостью и добродушием не отличался. Вёл безалаберный образ жизни, часто пил. Неоромантик по своему литературному стилю на удивление был требователен и занудлив в финансовых вопросах, прося деньги у всех, у кого можно: критика, редактора, издателя. При этом отношение к деньгам было инфантильное: получив их, Грин стремился поскорее истратить – черта, сохранённая до конца дней. Он часто оказывался без денег в ресторанах или гостиницах, откуда посылал записки и слёзные письма к издателям с просьбой его выручить, иначе «посадят в тюрьму». А к этому времени он уже был автором вышедшего в 1913 г. собрания сочинений в трёх томах.

Жена подметила основную черту Грина: «Грин – писатель и Грин - человек совершенно разные личности». Грин-человек безбожно пил, буянил, скандалил в общественных местах, а Грин-беллетрист писал всё лучше и постепенно становился известным российским писателем.

В 1914 г. Грин лечился от алкоголизма в «частной психиатрической клиники доктора Г.Я. Трошина», российского психиатра и невропатолога. Но, не окончив курса терапии, сбежал из больницы.

Из-за конфликта с властями, позволив себе непочтительный отзыв о царе, с 1916 г. был вынужден скрываться в Финляндии, но, узнав о Февральской революции, возвратился в Петроград.

Пьянство Грина также можно связать с расстройством личности. С одной стороны алкоголь мог способствовать некоторому раскрепощению и давал возможность для более легкого общения с окружающими. С другой – «раздвигал» границы его творческой фантазии. Демоническая же роль алкоголя проявилась у Грина в быстром (как и у многих индивидуумов с расстройствами личности) и раннем формировании алкогольной зависимости.

КАК ВСЕ НЕУДАЧНИКИ, Александр Грин постоянно надеялся на неожиданное счастье. Мечтами об «ослепительном случае» и нечаянной радости полны все рассказы Грина, но в наибольшей степени - его «повесть-феерия» «Алые паруса». А ведь эту пленительно-сказочную книгу он начал писать в Петрограде 1920 г., в тяжёлые послереволюционные годы, когда после сыпняка бродил по обледенелому городу в поисках случайного ежедневного ночлега. Повесть стала самым известным его произведением. Считают, что прообразом Ассоль была жена Грина. Поэт Всеволод Рождественский вспоминал: «Сидя часами в своей совсем холодной комнате,… он писал в это время самую удивительную солнечную феерию “Алые паруса”, и трудно было представить, что такой светлый, согретый любовью к людям цветок мог родиться здесь, в сумрачном, холодном и полуголодном Петрограде в зимних сумерках 1920 года, и что выращен он человеком внешне угрюмым, неприветливым и как бы замкнутом в особом мире, куда ему не хотелось никого пускать».

Чем больше он получал гонораров, тем «круче, с дореволюционным размахом» пил. Запойные состояния могли продолжаться месяцами. В мае 1924 г. Грин с супругой (третьей по счёту!) уехали из Петрограда. Жена хотела уберечь мужа от «петроградского пьянства», и по существу переезд их был ничем иным, как бегством. Отчаянная попытка убежать от самого себя оказалась, разумеется, бесполезной, так как периоды запойного пьянства, естественно, повторялись. Терпение жены истощилось, и она стала угрожать ему уходом. Вполне вероятно, что именно пьянство стало причиной того, что у Гринов не было детей.

Доставлявший столько радости читателям, в реальной жизни Грин никому не приносил счастья. Последние месяцы жизни, заболев раком желудка, он был ещё более угрюм, малоразговорчив и все деньги «просиживал в карты».

Писатель говорил: «Потребность необычайного - может быть, самая сильная после сна, голода и любви». Именно поэтому творческий процесс писателя крайне своеобразен. Создавая фантастический мир, Грин сам начинал жить воображаемой жизнью, придумывая не соответствующие истине отношения между людьми. И случалось так, что, поверив в собственные домыслы, вторгался в жизнь человека с поступками совершенно неадекватными и нелепыми.

Писатель М.Л. Слонимский вспоминает: «Как-то, явившись ко мне поздно вечером, он очень чопорно попросил разрешения заночевать у меня. Он был абсолютно трезв. И вот среди ночи я проснулся, ощутив неприятнейшее прикосновение чьих-то пальцев к моему горлу. Открыв глаза, я увидел склонившегося надо мной Грина, который, весьма мрачно глядя на меня, задумчиво сжимал и разжимал сильные свои пальцы на моей шее, соображая, видимо, задушить или нет. Встретив мой недоуменный взгляд, он, как очнувшийся лунатик, разогнулся и, не молвив ни слова, вышел... Грину представилось, что я обязан жениться на одной девушке. Он построил в воображении своём отчаянный сюжет, в котором я играл роль злодея, и, побуждаемый добрыми намерениями, в моём лице решил наказать порок».

Александр Грин – уникальный пример того, как личность автора растворяется в его творчестве, создавая воображаемую страну, города, людей и – главное! - особый литературный стиль. Иногда писатель говорил: «Мне снятся мои завтрашние вещи. Я читаю их ночью. Утром я прищуриваю глаза... Вижу их... И пишу...» Телепатические способности - не только одна из тем творчества Грина. Этими способностями, возможно, обладал и сам автор.

В ПРОИЗВЕДЕНИЯХ ГРИНА описано много явлений, которые проходят сегодня по ведомству неизвестного тогда понятия парапсихологии: внушение и чтение мыслей на расстоянии («Преступление Отпавшего Листа»), реализация творческого процесса под гипнозом («Сила непостижимого»); чудеса самовнушения («Загадка предвиденной смерти»). Зачастую сюжеты рассказов основываются на психическом расстройстве персонажей: амнезия («Возвращённый ад»), депрессия (глава «Вечер» в «Наследстве Мак-Пика»), делирий («Серый автомобиль»), онейроидное расстройство сознания («Путь»), бред величия («Канат»), сумеречное расстройство сознания («Ночью и днём»). Точность описания сложнейших психопатологических феноменов вызывает удивление современных специалистов. Вполне возможно, что в личности Грина присутствовали некие психопатологические феномены, которые он блестяще использовал в своём творчестве. Так или иначе, это являлось сущностью его таланта, одной из самых важных его составляющих.

Несмотря на большое количество выпиваемого спиртного, писал Грин быстро, сосредоточенно и в любое время дня. Товарищи не помнят случая, чтобы обещанный журналу рассказ он не сдал в срок. Это свидетельствует о том, что Грин постепенно все глубже и глубже аутистически уходил в свой собственный внутренний мир, из которого и черпал сюжеты своих произведений, с филигранной точностью описывая собственные переживания и мысли. Постепенно алкоголь становился для него единственным мостиком, связывающим его с внешним миром.

СУДЬБА ПРОИЗВЕДЕНИЙ Александра Грина оказалась далеко непростой. С 1945 г. его книги не печатались, он даже посмертно обвинялся в «буржуазном космополитизме». И только усилиями Константина Паустовского, Юрия Олеши и других писателей в 1956 г. был возвращен в литературу. Его произведения сразу стали издаваться миллионными тиражами, а 13 из них - экранизированы. Не каждый писатель может похвастаться такой популярностью.

Подростковая симптоматика Грина свидетельствует о смешанном, мозаичном, варианте патохарактерологического формирования личности: мы наблюдаем черты, относящиеся как к истерическому, так и к эмоционально лабильному типам. А в последующем сформировалась типичная для некоторых типов психопатии (в частности, эпилептоидной) «дисфорическая личность». Зависимость от алкоголя у писателя носила выраженный клинический характер и лишь утяжеляла его психопатические декомпенсации. Но - что удивительно! – не мешала (а возможно и помогала, психопатологически расцвечивая) его творчеству.

МОЖНО ПРЕДПОЛОЖИТЬ, что творчество феноменального для отечественной литературы романтика-фантаста, создававшего идеальные образы Любви, Красоты, Добра, являлось для Александра Грина своеобразной отдушиной, где писатель мог скрываться от бытовых невзгод, неблагоприятных реалий своего времени. Художественное творчество Грина, находившего спасение в области грёз и сновидений, могло играть роль защитного механизма. Это своеобразное творческое самовыражение компенсировало и инфантилизм, и проявления антисоциальности, и прогрессирующее расстройство личности, усугубленное алкогольной зависимостью. Остается лишь удивляться богатству внутреннего мира автора и его вечному стремлению к ИДЕАЛЬНОМУ.

***
2012 г.


Рецензии
Произведения Грина, выставленные на полки советской детской библиотеки были настолько не от мира сего, что эта характеристика непроизвольно сразу переносилась на воображаемый портрет личности автора. До чего странный тип? - сразу возникал вопрос. По всем канонам соцреализма его не должны были пропускать. Может "оттепель" повлияла.

Да, мужик был явно нездоровый, с такой мишурой в голове. А вообще, многие ли реально принимают Грина хоть как-то, не говоря уже о восторге?

Владимир Прозоров   05.08.2019 17:13     Заявить о нарушении
Кто уходит в мир фантастики (в своих мечтах), кто в тот же мир в своих книгах, кто в состоянии алкогольного опьянения спасается от депрессии. Кто как может. Но сочетании качественной и популярной фантастики с таким злостным алкоголизмом - всё-таки редкость. Наш Беляев и Стругацкие, англицкий Уэллс были не такими; они бы не выдержали подобного симбиоза.
Спасибо за отзыв.

Александр Шувалов   05.08.2019 17:24   Заявить о нарушении