Суфлёр

      Начальник говорит мне, надо сделать то-то и то-то, я поддакиваю, подчёркиваю актуальность, но... мое второе «я», мой внутренний голос, этот чертенок, который давно оккупировал половинку моего сознания, утверждает прямо противоположное. Голосом, похожим на мой, он, смеясь, хихикая, иронизирует: «Что за бред! В каком веке мы живем!». Мой непокладистый внутренний голос! Или, к примеру, так: вы одурманены перспективой, готовы пуститься в авантюру, вас манит приключение, романтика... а он – внутренний голос – вкрадчиво, мягко, почти шепотом добавляет в мёд желаний маленькую ложечку дегтя. – А ведь это рискованно? – едва слышно произносит он, – могут быть и нежелательные последствия. Разве это не способно убить любую мысль, отравить всякое желание? А сколько раз он подводил?! Этот внутренний голос! Осторожный, когда нужно было пойти ва-банк, и безрассудный, когда приличествовало остановиться! Чрезмерно осмотрительный – но ведь требовалось действовать без оглядки, и он же – в чистом виде склонял меня к авантюре. В расчете на случайный успех!
        Мы редко с ним единодушны, однако, иногда все же ладим. Если кто-то сулит прибыль, что, правда, требует вложения «определенных» средств, и к тому же ведет разговоры так убедительно, что человеку в здравом уме отказаться невозможно, то, хочет ли этого или нет мое второе «я», я сам, сразу же решивший ни за что на свете не ввязываться в это предприятие, отнекиваюсь примерно так:  «Э-э-э... мой внутренний голос подсказывает мне...». Ну кто с этим поспорит? Ведь материальным аргументам прожекта внутренний голос противопоставляет чуть ли не волшебство – колдовство подсознания, магию интуиции. Мой Внутренний Голос, этот суфлер с характером, со своим взглядом на пьесу, который так часто отличается от режиссерского.
        Иногда он пытается предстать голосом совести, но тут я настороже: слишком часто я слышал от него сомнительные подсказки, пропетые с божественной интонацией коварных сирен. Я чувствовал – он хочет заманить меня в ловушку. Честно говоря, я тоже иногда пытаюсь его разыграть: во всеуслышание заявляю, что выучу английский язык, запишусь на танцы и получу диплом АССА, но он только усмехается: – Тебе не откажешь в чувстве юмора, дружок!.. – Без вариантов, я прочту целиком «Войну и мир»! – торжественно говорю я. И что же слышу от него? – Блеф!
       На него не всегда можно положиться. Пятьдесят на пятьдесят. Да и на меня тоже, если быть до конца честным. Мы друг друга стоим. Но с кем же мне в первую очередь советоваться, как не с ним? Он всегда рядом, хоть и строптив. Этакий порученец. А, поломавшись, суфлёр что-то подскажет или на худой конец выразит сочувствие. Да разве много тех, кому есть дело до ваших проблем?
       Пусть мы неотделимы друг от друга, тем не менее мы очень разные. Словом, настоящий альянс – противоречивый союз. Я принимаю решения, а он лишь консультирует. Именно я на своей шкуре ощущаю их последствия, тогда как ни на одном документе нет даже его подписи. Он только поддувает (фр. souffleur), а гореть приходится мне. Неплохо устроился! Со своим вечным «я же говорил!», с непременным и язвительным «я предупреждал...». Если я фантазирую, то он быстро опускает меня на землю, и, напротив, считает меня приземлённым в тех случаях, когда я  реалистичен.
       Часто я не узнаю его. Иногда мне кажется, что это голос старика, без мыслей и желаний, нередко – я будто слышу голос рассудительного мужчины, временами – звонкий голос бесшабашного юноши. И если долго не меняется его возраст, настроение его почти всегда переменчиво – это так отчетливо слышится в тембре голоса, пусть даже приглушенном суфлерской будкой. Мне весело, а он насторожен, я хохочу – но он вздыхает: «Как бы завтра плакать не пришлось».
        Порой – здесь я уже себя не понимаю – мне до зарезу надо с ним иметь консенсус. Хочется все бросить и отправиться автостопом куда глаза глядят, но он только ехидничает. Я привожу аргументы, но он ни в какую...  – Мне необходимо твое согласие, черт побери! – кричу я, – мне это нужно как воздух!.. Что-то невнятное слышится мне в ответ, будто у него першит в горле. – Предлагаешь Сделку? – вдруг слышу я его радостный голос, и тогда он мне кажется таким противным! 
        Был период – он совсем не давал о себе знать. Похоже, Внутренний Голос обиделся, так как я перестал к нему прислушиваться, полностью его игнорировал. Но вот все основанные на реальности расчёты рухнули, и я сразу же услышал звук, напоминающий тот, когда микрофон фонит. Это ясно давало понять – советчик тут как тут: «Раз, два, три... к вашим услугам!».
        При всех наших противоречиях я не раз замечал: он мастер компромисса, если захочет. Он вмиг становится тем рисовым зернышком, которое, как гласит китайская пословица, перевешивает чашу весов: полный вперед! Или мгновенно превратится в килограммовую гирю, чтобы быстро вернуть равновесие: полный назад! Если вам трудно принять решение, и вы его бесконечно откладываете, то Внутренний Голос, не ведая усталости, ненавязчиво, исподволь начинает «проводить работу» с вами, и по мере того как это происходит, стрелка весов медленно, но верно идет к нужной отметке. Мастер уговаривать меня!
        Если раньше я им пренебрегал, то сейчас наоборот... Я старею, мысли путаются, способность точно анализировать постепенно угасает, и он это чувствует. Не без удовольствия понимает, что мне легче прислушаться к нему, нежели строить доводы, рассуждать, перебирать варианты, взвешивать. Внутренний  голос уже не шепчет мне, как тот переводчик, который всегда выглядит неприметным рядом с президентом – он важничает, держит паузу, изображает, будто его нет в суфлерской будке, капризничает, не терпит возражений. Мне уже давно надо было понять, что внутренний голос и не собирается теперь меня окрылять или быть моим оппонентом: ему все равно. Мой Внутренний Голос, этот суфлер с характером, со своим взглядом на пьесу, который так часто отличается от режиссерского...

      


Рецензии