Повесть о Нассиме, Странствующем Принце

   Перевод первой повести сказочной дилогии американского писателя Фрэнка Стоктона (Frank R. Stockton) “The Floating Prince” и “How the Aristocrats sailed Away”;1881.
   Иллюстрации из издания 1930 года.
   © Перевод. Олег Александрович, 2016 – 2019
   ***
   Фрэнк Стоктон
   Повесть о Нассиме, Странствующем Принце

   Жил да был некогда в одном королевстве принц-сирота по имени Нассим. С младенческих лет мудрецы-учителя — лучшие из лучших — обучали его всему тому, что надлежит знать всякому королю; он же с великим прилежанием усваивал знания, — пока, в конце концов, все знатоки не признали его вполне достойным носить корону и владеть скипетром.

   Но к тому как раз времени, когда принц вполне наконец повзрослел, чтобы короноваться и сесть на трон, некий влиятельный и могущественный его родственник сам решил стать королем той страны. И оттого юный принц оказался лишним в монаршем дворце. Новый король не желал, чтобы Нассим оставался в его владениях, и потому учителя и воспитатели его, поразмыслив, посоветовали ему стать «странствующим принцем». Это значит, пояснили они, что следует ему отправиться в путешествие и, странствуя по свету, искать какую-нибудь страну, которая осталась без короля, — где, быть может, и попросят его люди занять опустевший трон.

   Принцу выдали новый костюм, запас белья, хороший меч; в дорожной сумке нашлось место для небольшой его короны и скипетра, — и отправился Нассим в путь — на поиски, если повезет, своей удачи.

   Отдаляясь все дальше и дальше от стен родного города, все больше и больше падал принц духом, хотя по натуре юношей он был жизнерадостным и неунывающим. И вскоре совсем уж почти потерял он веру, что удастся ему вообще найти где-нибудь страну, которая возжелает принять его себе в правители.

   «Все это глупости, — размышлял он. — Наследников или просто самозванцев — всегда готовых занять любой опустевший трон — везде предостаточно. А потому, не лучше ль мне будет взять да попытаться создать для себя собственное королевство? Самостоятельно. Да, вот именно за это и надо мне взяться! И всех своих будущих подданных собирать я буду на своем пути. Первый же, кто мне встретится, станет моим главным государственным советником, второй — маршалом, третий — адмиралом флота, четвертый — главным казначеем; так мало-помалу и наберу я для себя подданных всех сословий».

   Ободренный этим своим замыслом и потому повеселев, шагал он дальше, и вдруг, едва войдя в лес, к краю которого вывела его дорога, услышал он чье-то пение.

   Принц огляделся хорошенько вокруг себя и заметил крошечную — пяти дюймов ростом — леди; она сидела на тростинке и напевала сама для себя какую-то песенку. Нассим тотчас догадался, что перед ним не кто иная, как некая фея и сказал себе: «Ого! Не ожидал я никак такой здесь встречи!» Юношей был он открытым и смелым — потому подошел к певице поближе и заявил ей сразу, без предисловий:

   — Доброе утро, леди фея! Не соблаговолите ли вы дать мне ответ на один мой вопрос: есть ли у вас желание стать главным королевским советником?

   — О, но предложение это ваше просто замечательное, я так думаю! — воскликнула бодрая маленькая фея, и глаза ее заблистали от радости. — А где король?

   — Я король, — ответил Нассим. — Вернее, стану я им, когда соберу всех, кто потребен будет мне в моем королевстве.

   Принц рассказал ей свою историю и поделился своими задумками. Фею они привели в восторг, и все их она горячо одобрила.

   — Ты мог бы, разумеется, и размером покрупнее советника для себя подыскать, — щебетала она, — однако, замечу я тебе, в делах управления я весьма сведуща, весьма! Мною столько управляли, и управляли, и управляли — когда-то, в прежние времена, — что не научится в совершенстве тому, как это делается, просто никак я не могла; никак! Так и быть, согласна я стать твоей главной советницей!

   — Ну, вот и превосходно! — воскликнул Нассим, который почти влюбился уже в это веселую крошку. — А теперь в путь — на поиски других подданных для нашего королевства!

   Он снял малютку-фею с тростинки и поместил ее в складку своего шелкового пояса — где могла она покоиться с удобством словно в маленьком гамаке, — после чего попросил ее назвать свое имя.

   — Мое имя Лорилла, и я главный советник королевства… А как, скажи ты мне, решил назвать ты королевство свое?

   — О, но об этом я пока не задумывался!

   — Назови его Нассимией — в честь себя самого! — посоветовала ему Лорилла.

   — Хорошо, можно, пожалуй, и такое название ему дать — Нассимия, — согласился принц. — Поменьше тогда будет и забот у нас, и споров, когда королевство наше собирать мы наконец закончим.

   Нассим бодро пошагал дальше. Перекидываясь на ходу словами со своей крохотной компаньонкой, он делился с ней задумками о будущем устройстве своего королевства, — пока не запнулся вдруг за нечто, показавшееся ему вначале стволом упавшего дерева. И тут же взмыл принц вверх на этом стволе, который, как оказалось, сложен был из двух отрезков, соединенных чем-то вроде шарнира.

   — Чего надобно тебе? — прогремел чей-то голос, и Нассим обнаружил, что сидит он на колене некоего человека исполинского роста — настоящего великана, который лежал на спине, подыскав, вероятно, здесь в лесу место себе для отдыха.

   — Не бойся, — подала голос Лорилла из своего крошечного гамака. — Он тебя не тронет.

   — Извини меня, дружище, — сказал принц великану. — Я просто не заметил тебя, иначе не запнулся бы о твою ногу. Да, и кстати спрошу я, нет ли у тебя охоты стать генералом армии королевства Нассимии?

   Великан, который, очевидно, не понимал, о чем принц ведет речь, смотрел на него с недоумением; но когда Нассим поспешил объяснить ему обстоятельно суть дела, заявил, что он вовсе не прочь стать командующим армией, и потому предложение его принимает.

   Главнокомандующий поднялся на ноги и дал принцу совет сесть ему на руку — чтобы мог он в компании с ним и советницей идти привычным своим шагом; и отправились они дальше, живо обсуждая втроем проекты обустройства будущего королевства.

   К полудню, когда компания проголодалась, великан объявил, что в сумке, что висела у него сбоку на ремне, имеется кое-что из съестного. Подыскав место в тени, все уселись на землю, и генерал извлек из сумки полдюжины булочек гигантских размеров, два громадных куска обжаренного мяса, отваренную ветчину и целый бушель — не меньше — жареного картофеля.

   — Ого! да это же у тебя, видать, провиант для всей твоей будущей армии?! — расхохоталась Лорилла.

   — О, нет! — ответил великан, который был молодцем с прекрасным аппетитом. — Для себя одного лишь прихватил, но, думаю, и на вас двоих тут хватит; одному мне за раз столько не съесть!

   — Да… я тоже так думаю, — сказал принц. — Ведь мне стольких запасов на несколько недель хватило бы!

   — А мне — так и на тысячу лет! — воскликнула Лорилла.

   — Будь вы ростом с меня — иначе бы рассуждали! — с улыбкой ответил им великан, надкусывая булку.

   Компания насытилась и, пошагав вновь по дороге, горела теперь желанием повстречать поскорее кого-нибудь еще на своем пути — чтобы назначить его адмиралом, то есть командующим флотом нового королевства; но как назло никто им на глаза не попадался. Наконец заметили они вдруг в поле в стороне от дороги какого-то человека на высоких ходулях; он пас овец, а ходулями пользовался для того, чтобы хорошо обозревать с высоты все свое широко разбредавшееся временами стадо.

   — А вот нам и адмирал! — воскликнул великан. — Давайте-ка, я вас ссажу — да сбегаю и поймаю его!

   Он спустил принца с руки на землю и помчался в сторону пастуха, — который, заметив преследователя, тотчас бросился наутек. Ходули его были высоки, потому мчаться гигантскими скачками получалось у него очень быстро; и хотя ноги у великана, соответственно росту, тоже были не коротки, и бегал он хорошо, догнать пастуха делом оказалось не простым: словно гигантский журавль торопливо скакал он по полю, ловко увертываясь от преследователя. Бедные перепуганные овцы разбежались в разные стороны и попрятались в кусты.

   Наконец великан, сделав мощный бросок, длинной своею рукой изловчился ухватить пастуха за ходулю — и с торжествующим криком покрутил пойманного в воздухе над головой. Принц и Лорилла, которые следили за погоней с великим интересом, откликнулись ему радостными одобрительными возгласами.

   — Ну вот, есть теперь у нас и адмирал! — сказала фея принцу, когда великан, с гордостью держа добычу в высоко поднятой руке словно куклу на палке, направился в их сторону. — Не лучше ль будет тебе достать из сумки корону свою и скипетр — чтобы этому овцепасу тотчас стало понятно, что перед ним не кто иной, как король!

   Нассим послушался ее совета и извлек из своей сумки скипетр и корону; ее надел он на голову, скипетр же взял в правую руку, и потому облик у него был теперь вполне королевский. Великан подошел к Его Величеству и, откинув подножкой ходули пастуха назад, поставил его перед ним на колени.

   — Рад я тебя видеть, мой друг! — приветствовал принц пойманного. — Более того, знай же: назначаю я тебя адмиралом моего королевского флота!

   — Адмиралом? — простонал испуганный бедняга. — Ничего я не понимаю…

   — О, но все будет просто замечательно! — воскликнула веселая крошка Лорилла; она выскользнула из пояса принца и подбежала к пастуху. — Дело, знаешь ли, в том, что мы заняты учреждением нового, великолепнейшего королевства и сейчас набираем себе главных вельмож. Вот я — главный советник, великан — генерал армии; а нужен нам еще и командующий нашим флотом. Тебе и жалование, кстати скажу я, платиться потом будет. Такое ведь, думаю я, вполне тебя устроит, служба у нас очень тебе понравится!

   После таких обстоятельных и толковых объяснений страх у бедняги скоро улетучился, и лицо его расплылось в улыбке.

   — Ну… тогда рад я буду — очень рад буду служить у вас адмиралом! — объявил он принцу.

   Дело было улажено; великан поднял адмирала на ноги — вернее, на ходули, прочно привязанные к его стопам и щиколоткам, — и вся компания — великан бок о бок с адмиралом, принц на руке великана, и Лорилла в поясе принца — пошествовала дальше.

   — Кто еще из главных королевских вельмож тебе требуется?! — поинтересовалась вдруг Лорилла у принца.

   — Хранитель королевской сокровищницы, то есть главный казначей. О, да я ведь тоже его вижу! да, вот и он для нас!

   И верно: вдоль дороги, в долине пониже ее брел какой-то человек. Великан и адмирал на ходулях сей же миг готовы были броситься вдвоем на поимку незнакомца, но принц остановил их и сказал, что пугать его, пожалуй, не стоит.

   Прохожий, который, заметив путешественников, остановился и дождался их, был собирателем моллюсков; на плече он нес грабли (ими моллюсков он выкапывал), а в руке большую корзину. Принц коротко разъяснил этому смиренному и робкому на вид человеку суть дела и объявил его канцлером казначейства — ответственным за королевскую сокровищницу королевства Нассимии.

   Тот в ответ заявил, что возражений никаких у него не будет: в конце концов, работа такая кажется ему куда более выгодной, чем добыча моллюсков; и компаньоны — впятером уже — продолжили свое путешествие.

   Ближе к вечеру странники обосновались для ночлега в пальмовой рощице, и на ужин у них были кокосовые орехи — их с верхушек пальм без большого труда сумели набрать великан и адмирал на своих ходулях.

   — Ну а теперь, — утром, когда все проснулись, объявил своим подданным Нассим, — позаботиться нам должно о королевской придворной знати, то есть аристократии; этим высшим сословием мы заполним все наши государственные учреждения.

   — Верно, — сказал великан, — однако и об армии надо бы подумать. Мне ведь как-то и неловко даже называть себя генералом — не имея до сих пор ни единого солдата под моим началом!

   — А мне потребны военные моряки! — добавил адмирал.

   — Без низшего сословия — простого народа — тоже нам не обойтись никак, — заметил главный казначей. — Кого-то ведь надо будет мне обложить налогами — потому что без денег в казне правительство наше работать никак не сможет!

   — Все вы правы, — согласился Нассим. — Именно этими всеми делами мы и займемся. Все, кто повстречаются нам сегодня, станут нашей высшей знатью, аристократией Нассимии. Тех же, кто завтра нам попадется, запишем в армию, а послезавтрашних — в моряки. А потом уж примемся собирать себе народ, низшее сословие.

   — А я вот знаю одно место, — сказал адмирал, — где всю для нашего королевства аристократию захватить мы сумеем всею толпою зараз. В миле отсюда есть школа, и в ней полно мальчишек, а вместе с ними лишь один только их седовласый учитель. Из них, я думаю, воспитать мы сумеем превосходнейшую высшую знать!

   — Отлично! — ответил Нассим. — Без шума подойдем к школе и захватим их всех.

   Когда компания дошла до школы, Нассим — с короной на макушке и скипетром в руке — остановился у передней двери, великан присел на корточки у черного хода, казначей стал возле одного окна, а адмирал попытался взять под свое наблюдение другое, однако из-за высоты ходулей своих обозревать он мог лишь поверхность крыши, а не окно.

   — А вон, посмотри-ка — не колодец ли то возле тебя? — негромко крикнула ему крошка-советница Лорилла с виноградной лозы; на нее вскарабкалась она из опасения, что ненароком смогут затоптать ее в случае, если дело вдруг обернется всеобщей суматохой и бегством. — Спусти-ка в него свои ходули и стань на дно — и тогда, мне кажется, ростом будешь ты в самый раз!

   Адмирал ступил своими ходулями в колодец, вырытый как раз возле стены, — и голова его теперь была как раз вровень с окном.

   Когда каждый занял наконец свое место, Нассим распахнул дверь, вступил внутрь — в классную комнату, объявил имя свое и титул и предложил всем находившимся там ученикам стать высшим правящим классом его королевства. В сей же момент ошеломленные и испуганные ребятишки вскочила на ноги и бросилась к черному ходу, но, раскрыв дверь, тут же увидели они сидящего за ней на корточках невероятной величины человека — с широчайшей улыбкой на его лике и огромными ручищами, протянутыми к выходу. Школьники развернулись и побежали к окнам, однако за одним окном стоял казначей, размахивая граблями, а за другим адмирал, потрясая кулаками. Других путей для бегства не было; двое учеников, которые, набравшись смелости, вознамерились проскользнуть мимо Нассима в переднюю дверь, получили от принца пару легких ударов скипетром по макушкам и мигом кинулись от него в середину классной комнаты, к толпе своих товарищей. Самые младшие из ребятишек успели уже расплакаться. Учитель от изумления и страха потерял, казалось, дар речи.

   Но тут в класс вбежала крошка Лорилла, взобралась на учительский стол и принялась рассказывать школьникам об учреждаемом ими новом королевстве и о том, какая развеселая жизнь ждет их всех в самом ближайшем будущем. Похожа она будет, объясняла им главная советница, на очень длинные каникулы, и хотя старый учитель тоже отправится вместе с ними — чтобы давать им уже знания, потребные для воспитания аристократов — такое обучение, следует им понять, никак нельзя будет сравнить с их прежними, ежедневными занятиями в обычной школе.

   Едва мальчики услышали, что на уроки в школу никто их впредь заставлять не будет, предложение принца одобрено было тотчас и всеми. Несколько смельчаков вышли даже через черный ход на улицу поболтать с великаном. Учитель же заявил, что если уж принято решение перевести его школу в новое королевство, он, разумеется, последует туда вместе с учащимися — поскольку их родителям давал он обещание не оставлять детей без своего попечения.

   Вопросов никаких теперь ни у кого больше не оставалось, и ученики с учителем объявили, что готовы сей же час отправиться в путь вместе с Нассимом и его придворной знатью. Великан извлек адмирала из колодца — к великому восторгу мальчишек, — все вышли на дорогу и пошагали по ней — в самом бодром расположении духа.

   Едва завечерело, Лорилла объявила всем, что спать детям надлежит лечь пораньше, и компания расположилась станом у опушки лес. Не будь в тот день у школьников обеденных припасов в их корзинках, которыми с готовностью поделились они со своими старшим компаньонами, спать ложиться пришлось бы им всем натощак. Один только великан уснул, наверное, в тот вечер голодным; ему, чтобы насытиться, вряд ли хватило бы даже всего содержимого всех корзинок, и потому от ужина он отказался.

   Утром же, ни свет ни заря, разбудил он спящих:

   — Вот вам орехи кокосовые — несколько бушелей здесь! — Он высыпал на землю содержимое своей огромной сумки. — Нашел их тут неподалеку и нарвал, пока вы спали. И побыстрее давайте-ка ешьте вы их — потому что выйти надо нам пораньше! Сегодня ведь день призыва в мою армию; сыскать и наловить для себя солдат хотелось бы мне побольше!

   Угодить великану желали все, потому в путь странники в то утро вышли рано — и вскоре подошли к краю песчаной пустыни. Дальше брели они по пескам, и ни одна живая душа, к общей досаде, на глаза им здесь не попадалась; лишь после полудня, когда солнце уже стало клониться к закату, заметили они вдруг, что в их сторону с песчаного холма скачет верхом на страусе какой-то чернокожий человек. Тотчас же с громкими криками вихрем ринулась вся компания на его поимку.

   Всаднику, верно, удалось бы ускакать на своем страусе от преследователей, не начни вдруг его птица от испуга носиться с упорством по кругу. Великан и с ним несколько школьников бросились наперерез — страус споткнулся и опрокинулся, уронив наездника в песок, но тут же вскочил на ноги и быстро убежал в пустыню; а негра вмиг схватили успевшие добежать до него аристократы. Великан подошел к ним и поспешил вынуть пленника из толпы юных преследователей.

   — Нет тебе никакой нужды нас бояться! — постарался успокоить он чернокожего. — Отныне ты служишь в моей армии — вот так! И обещаю я обходиться с тобой по-доброму.

   — И не убьешь меня? — всхлипнул чернокожий.

   — Да ты что! — нет, конечно! Да отчего ж вдруг я, кому так нужна армия, ни с того ни с сего убить вдруг захочу единственного пока что своего солдата! Становись в шеренгу — и шагом за мной марш! и скоро, увидишь ты, сумеем мы и товарищей тебе наловить.

   Но настал вечер, и другими новобранцами армия великана в тот день так и не пополнилась. Компания расположилась станом в оазисе, где росли финиковые пальмы; плоды их и послужили для всех обильным в тот вечер ужином. Великан же к еде почти не притронулся: стоя, с торжествующим видом обозревал свою «армию» — которая сидела на земле, сложив крест-накрест ноги, и поедала финики.

   Утром адмирал принялся всех уговаривать покинуть поскорее, если то можно, пределы пустыни. «Меня — с моими ходулями — пески эти измаяли просто до невыносимости уже, — сказал он. — И вот еще что: хотелось бы мне, чтобы на моем флоте поболее все-таки людей служило, чем у генерала нашего в армии, а здесь, в этой безводной пустыне разве сумеем мы сыскать где-то для себя хороших моряков!»

   Спорить с ним никто не стал; выйдя в путь, компания свернула к востоку, и уже ближе к полудню показалась впереди зелень трав, кустарников и деревьев.

   Скоро Нассим и его подданные вышли к широкой реке и, прошагав пару миль берегом вниз по ее течению, увидели лежащее в русле на якоре какое-то судно немалого размера — с высокими мачтами и большими парусами, спущенными на палубу.

   — Ура!! — воскликнул адмирал, заметив столь желанную для него находку, и прытко — на высоких своих ходулях — поскакал к кораблю. Добежав до воды, дальше пошагал он вброд — и скоро уже стоял подле судна, осматривая через борт его палубу.

   На палубу адмирал подниматься не стал; он переговорил с кем-то, вероятно, из команды судна и побрел к берегу — где все сгорали от нетерпения узнать поскорее, что же ему там удалось, в конце концов, выведать.

   — Никого там на судне нет, — сокрушенно молвил он в ответ на расспросы Нассима и вельмож, — кроме старушки-поварихи и девушки — которую наняли мыть бутылки и прочую посуду. Была на нем команда — и немалая — моряков-мужчин, но старушка рассказала, что вчера все они вдруг спешно собрались и ушли куда-то с громадными тюками на плечах. Старушка теперь подозревает, что были они все, скорее всего, ворами или грабителями — пиратами, и вчера, по какой-то неведомой ей причине, поспешили они бросить этот корабль, прихватив с собой всю свою добычу. Сама же она и девушка — на судне совсем недавно, потому-то о команде ничего почти и не знают. Что ж, находка эта наша, скажу я вам, — не совсем то, конечно, что мечтал я получить для моего флота; но корабль вполне исправен и пригоден для плаванья, а до вечера, я надеюсь, удастся нам подыскать и людей, пригодных для службы на нем.

   Все до единого согласились с ним, что правительству Нассимии надлежит немедленно принять в свое владение это покинутое судно; и великан поспешил снять его с якоря и подтянуть к берегу. И все королевство, исключая великана, взошло на его палубу: первыми поднялись по трапу Нассим с Лориллой, а за ними главные вельможи, аристократия и армия; после чего корабль передан был королем под командование адмирала — который, стоя перед ним на палубе на своих ходулях, возвышался головой над нижними реями.

   Когда все наконец было готово к отплытию, великан вброд — пока вода не дошла ему до пояса — протолкал корабль к середине реки и затем очень осторожно сам взобрался на его палубу. Судно при этом опасно качнулось, но скоро все удостоверились, что вполне может оно нести на борту своем и генерала — если тот постарается избегать чересчур уж резких движений.

   — Поскольку, Ваше Величество, численный состав моего флота недостаточно пока велик, — заявил адмирал Нассиму, — да и морского дела те две дамы не знают вовсе, придется взять мне в подспорье аристократию. А у генерала хотел бы я испросить себе на время его армию.

   — Не против, — откликнулся великан. — Армия моя целиком в твоем распоряжении!

   Старшие ребята — с негром-солдатом, которого дали им в помощь, — взялись за работу и вскоре подняли паруса. «Армию» затем послали к рулю, паруса поставили по ветру, — и королевство Нассимия выступило в свое первое плаванье.

   В трюмах судна оставалось немало провизии, и потому ели все теперь до отвала. К досаде адмирала, ни единой души на обоих берегах реки никто в тот день так и не заметил.

   На ночь корабль поставили на якорь, а утром, проплыв еще немного руслом реки, странники вышли в какое-то широкое море или озеро. Дальше шли по ветру, и таким путешествием — вовсе теперь не тягостным — довольны были все. Адмирал сидел на корме, опустив вниз за борт свои ходули, которые подпрыгивали на волнах, и чувствовал себя счастливейшим человеком на свете.

   — Теперь же, Ваше Величество, — заявил канцлер казначейства, когда принц собрал на палубе всех своих вельмож на совет, — для того, чтобы королевство наше смогло стать, наконец, настоящим государством, необходимо срочно где-то раздобыть нам и простого люда сколько-нибудь.

   — Ты прав. Более того: чтобы нам обосноваться уже как настоящее королевство, придется позаботиться и о нескольких хотя бы улицах с домами, а также о дворце, — добавил Нассим.

   Корабль плыл всю ночь, и на следующий день утром путешественники увидели впереди по курсу землю. И когда судно приблизилось к берегу, заметили они проходящий невдалеке протяженный караван.

   — Ура! — вскричал канцлер казначейства. — А вот же они — как раз для нас — простолюдины!

   Все переполошились, каждый хотелось высадиться поскорей на берег, однако Нассим повелел всем оставаться на судне и ни в коем случае самовольно с него не сходить. Захват многолюдного каравана — это, пояснил он всем, вовсе не ловля негра на страусе; делать такое надлежит со всей возможной осторожностью и благоразумием. Он велел причаливать к берегу, и сказал, что к каравану отправится он сам — в сопровождении лишь великана и Лориллы.

   Великан, который нашел на судне лишнюю мачту, укоротил ее и острогал — и вооружился внушительной и очень удобной дубинкой. С нею в одной руке, и с Нассимом в другой, пошагал он вброд к берегу; на голове принца была королевская корона, а в поясе его сидела главная советница Лорилла.

   Затем великан пошагал наперехват приближающемуся каравану и остановился на его пути.

   Нассим, когда генерал опустил на землю, прошествовал навстречу вожатому каравана и, выхватив из ножен и взметнув острием к небу свой меч, повелел остановиться. Тотчас вся процессия стала на месте; вожатый, спрыгнув с коня, подошел к Нассиму, отвесил ему низкий поклон и смиренно предложил уплатить ему дань, если того он потребует.

   — О, нет, о дани говорить мы сейчас с вами не будем, — сказал ему Нассим. — Пока что мне просто хотелось бы услышать, кто вы такие, и куда держите вы путь свой.

   — Я с готовностью вам дам все объяснения, — отвечал вожатый, бросая раз за разом взгляды вверх на великана, который, опершись на свою дубинку, стоял позади Нассима. — Мы все — люди высокого положения: мудрецы-мыслители и богатые купцы; и не так давно надумали мы отправиться, собравшись все вместе, в путешествие в чужие страны — дабы тем занять себя и расширить наши познания. С нами в караване и семьи наши, и рабы; а также стада и прочее все наше имущество. Мы вовсе не замышляли причинять кому-то вреда или даже неудобств каких-то, и если вам не по нраву, чтобы караван наш шел через ваши владения…

   — Я нисколько не против этого, — прервал его речь Нассим, — и даже рад тому, что выбрали вы именно этот путь. Тем более здесь вовсе не мои владения; я — король Нассимии.

   — А где же находится это ваше королевство?

   — Пока что нигде, но мы собираемся скоро подобрать где-нибудь подходящее для его пределов место. Королевство мое — совсем новое; мы набираем в него подданных, и в настоящее время у нас нужда в прост…

   — Скажи ему — «в народонаселении», — спешно прошептала Нассиму Лорилла из пояса. — Другое может его обидеть.

   — В народонаселении, — поправился Нассим. — Я — принц королевской крови и воспитания. У меня уже есть государственный министр, — он указал на Лориллу, — министр финансов, адмирал с военным флотом, генерал армии, — большим пальцем он указал на великана сзади, — и полный набор аристократов; все они на борту вон того моего судна. Сейчас же я занят поисками народонаселения для моего королевства, и оттого несказанно рад этой нашей с вами встрече. Итак, отныне ты и все твои спутники — мои подданные!

   — Что-что вы сказали?! — вскричал в недоумении вожатый. — Я… не понял вас, Ваше Величество…

   Нассим коротко рассказал ему о своих намерениях и заверил его, что он и его соотечественники нигде более в свете не смогут жить так счастливо, как в его будущей Нассимии — где каждому без исключения подданному дарованы будут все возможности занимать себя чем угодно и расширять свои познания как угодно.

   Вожатый испросил разрешения посоветоваться со своими спутниками. В караване разгорелся вначале жаркий спор, однако один лишь вид великана-военачальника, который время от времени забавы ради постукивал концом своей дубинки по земле — отчего каждый ощущал отчетливо ногами ее сотрясение, — ускорил принятие общего решения.

   — Будь мы простыми бедняками, и не везли бы вместе с собой все наше имущество, — подвел итог один из мыслителей, — можно было бы просто разбежаться нам всем отсюда в разные стороны, и многие из нас уцелели бы все-таки: великан этот не успел бы, наверное, перебить нас всех до единого. Но мы-то ведь люди состоятельные, и бросать все свои богатства на разграбление вряд ли кто из нас согласится. Потому, пожалуй, выгоднее всем нам будет покориться без пререканий.

   Итак, все согласились признать Нассима своим королем и стать его подданными; и вожатый отправился к принцу — довести до сведения Его Величества всеобщее решение каравана.

   Между тем канцлер-казначей, которому ужас как не терпелось высадиться на берег, успел уже сбросить с себя свою заношенную одежду сборщика моллюсков и облачиться в найденный на корабле великолепнейший костюм — собственность пиратского капитана. Стоя у борта, он подавал отчаянные знаки великану, — чтобы тот пришел к кораблю и перенес поскорее его на землю. Генерала в конце концов за ним отправили, — и он быстро вернулся, принеся с собой еще и свою «армию»: ее казначей позаимствовал у него на время для собственных нужд.

   — Так значит, отныне вот они все и будут нашими простолюдинами? Тогда самое время взяться мне за мою работу и собрать с них налоги, — сказал он, подойдя к Нассиму.

   — Я думаю, не стоит пока с этим спешить, — ответил Нассим.

   — Но без того они никогда не признают, не осознают вашей над ними власти, Ваше Величество! — настаивал казначей, и Нассим уступил ему, попросив только не делать первое налогообложение чересчур высоким.

   Казначей взял в руки свою старую корзину для моллюсков, которую сверху покрыл он дорогой скатертью, и с негром-солдатом за спиной прошелся вдоль всего каравана. Налога — золотом и серебром — набрал он полную доверху корзину, и решил дополнить его еще и двумя лошадьми: для себя и для Нассима. «Ну вот, — заявил он, — начало государственной казне положено — и королевство наше впредь можно называть самым настоящим уже государством!»

   Все с успехом было улажено, и компания снова смогла тронуться в путь. Впереди шагал великан — с дубинкой на плече и своей армией, марширующей за ним его пятам.  Следом ехали верхом Нассим с Лориллой и канцлер-казначей с корзиной-сокровищницей: ее он прикрепил впереди себя к спине лошади; за ними двигался караван. Корабль плыл вдоль берега, на небольшом расстоянии от него.

   Вечером береговые путники расположились станом возле реки, а судно, после того как великан своим громким голосом передал адмиралу команду Нассима, стало на якорь. Казначей после ужина вознамерился было произвести дополнительный сбор налогов с народонаселения, однако Нассим делать это ему запретил.

   Затем, отойдя по просьбе Лориллы вместе с нею в сторонку от компании, Нассим побеседовал со своей советницей с глазу на глаз; она принялась убеждать короля, что теперь не лишним будет им обзавестись, наконец, и королевской столицей.

   — Да, ты права! — согласился Нассим. — Однако, думаю я, едва ли какой-нибудь подходящий город сможем отыскать мы где-то на своем пути. Столицу, скорее всего, придется самим нам отстраивать.

   — О, нет! — весело воскликнула Лорилла. — С задачей такой справиться сможем мы с легкостью и очень быстро! Видишь вон тот густой лес на холме, мимо которого мы прошли только что? Знай же: в лесу том скрыт столичный город моего народа, фей и эльфов. Поселения наши разбросаны по всему белому свету, но именно в этом единственном городе и обитает наша королева со всеми своими придворными. Вот ее-то подданные и помогут тебе заполучить для себя королевскую столицу. Этим же вечером отправлюсь я в город и узнаю в точности, каким именно способом можно будет дело такое сделать.

   Не теряя времени, отнес Нассим советницу свою к самому краю густого леса. Лорилла юркнула проворно вглубь его, а ее спутник прилег на траву и уснул.

   Перед утром, когда ярко еще сверкали в небе звезды, Лорилла вышла из лесных зарослей и разбудила Нассима, — и по пути к стану принялась рассказывать ему о своем визите к королеве фей.

   — Наша королева, — сказала она, — повелит отстроить для тебя город, весь — целиком! И в городе этом будет все-все!! Все, знаешь, что любому городу потребно! Однако прежде владычица наша требует отдать ей в подданство кого-нибудь из нашей компании — чтоб обратить эту персону в фею или эльфа: мне, понимаешь, на замену! Да, и еще: важно, чтобы особа эта совершенно свободна была от всех людских забот и привязанностей.

   — Но... не думаю я, что сумеешь найти ты среди нас кого-то подходящего, — сокрушенно молвил Нассим.

   Однако Лорилла хлопнула в ладоши и радостно воскликнула:

   — Ах, да! Судомойка! Она-то ведь как раз, мне кажется, для такого дела и сгодится.

   Нассима ободрила ее идея, и когда дошли они до берега, попросил он великана перенести его вместе с Лориллой на корабль. Девушку в столь ранний час нашли они на палубе — она сидела и мирно перемывала бутылки. Родителей потеряла она в младенчестве и всю свою жизнь с малолетнего возраста занималась одним только мытьем посуды; и, поскольку работа такая нисколько не занимала ее ум, ничто в мире не интересовало ее и не заботило.

   — Годится она! — воскликнула Лорилла, едва только вызнала она все обстоятельства жизни судомойки. — Думаю, головой ей вообще никогда работать не доводилась, и, значит, ум ее свеж совершенно для того, чтобы с успехом смогли в фею ее обратить.

   Когда девушке задали вопрос, нет ли желания у нее стать феей, та не раздумывая ответила согласием, — потому что кем быть — совершенно ей было безразлично; адмирал же, когда спросили у него, готов ли он им ее уступить, ответил: «О, да! Флот мой, конечно, убавится на одну персону, однако и при таком исходе людей на нем останется ничуть не меньше чем и в армии нашей. Пожалуйста, можете забирать вы ее у меня!» Великан перенес судомойку на берег, и Нассим проводил ее, прихватив с собой и Лориллу, до края леса и пообещал вернуться за ними вечером к закату солнца.

   — Я считаю, не лишним было бы тебе позаботиться об одном деле, — сказала Лорилла принцу перед его уходом. — Не вздумай отпускать аристократов с корабля на берег! Потому что непременно примутся они там важничать перед простолюдинами, разыгрывать из себя великих господ — а такое обернуться может нешуточным смятением.

   Нассим заверил ее, что непременно позаботится об этом, и, воротившись к стану, дал адмиралу распоряжение не дозволять ни в коем случае никому из аристократов покидать борт корабля. Приказ такой вызвал великое недовольство на судне. Мальчики никак не могли взять в толк, отчего вдруг только им одним строжайше воспретили покидать корабль; ведь теперь, когда королевство их пополнилось простолюдинами, им страсть как хотелось вдоволь позабавить себя общением с ними.

   И потому пресекать их попытки попрыгать за борт и вплавь перебраться всей гурьбой на берег было очень нелегко. Школьный учитель их происходил из старинного благородного семейства, но в тот час от всего его авторитета было весьма мало проку, — и бедняга адмирал совсем выбился из сил. И он, наверное, впал бы в отчаяние, не поспеши отважно ему на помощь единственная оставшаяся на его флоте персона. Бравая женщина вооружилась метлой и, расхаживая по палубе, несла строжайший дозор: едва только заметив, что кто-то из мальчиков пытается вскарабкаться на бортик палубы, она тут же обрушивала на него с треском свое орудие. А к полудню к судну подошел великан с огромной охапкой спелых фруктов, кексов, пирожков и всевозможных сладостей — подношением простолюдинов, и остаток дня прошел на корабле в спокойствии.

   На закате Нассим подошел к краю леса и увидел Лориллу, она уже поджидала его там.

   — Превосходно все! — объявила ему она. — Судомойку сегодня же вечером магическим способом уменьшат в размерах. А когда в стане уснут все, к нам туда феи явятся, чтобы разузнать, сколько нас там человек всего, и что мы вообще за люди такие; и после этого воздвигнут они самый подходящий для нас город. К завтрашнему уже утру отстроен будет он!

   Нассиму трудно было до конца в такое поверить, однако ничего другого ему не оставалось, как только дожидаться утра — чтобы увидеть все собственными глазами. На ночлег в тот вечер устроились все пораньше, и поэтому никто той ночью и не узнал, приходили ли в стан феи, чтобы снять со всего королевства Нассимия мерки для столичного города.

   Проснувшись рано утром, Нассим направился немедля к берегу. Из неизвестно кем поставленного там ночью шатра вышла ему навстречу какая-то леди; черты ее лица показались Нассиму знакомыми, однако где и когда доводилось ему прежде ее видеть, припомнить он никак не мог. Но едва только услышал принц ее голос, тотчас отпрянул он назад и воскликнул: «Лорилла!»

   — Да! — ответила леди рассмеявшись. — Перед тобой и впрямь никто иная, как сама Лорилла. Я думаю, королю Нассимии престижнее будет иметь у себя главную советницу ростом все-таки чуть поболее его пальца! Дело в том, что ночью, когда девушка, та, что согласилась занять в Королевстве Фей мое место, стала уменьшаться, я же наоборот — расти стала; росла и росла — пока не доросла до такого вот, людского вполне роста. Как, по нраву тебе такое мое превращение?

   Лорилла была великолепна. Она была роскошно одета, а ее миловидное личико таким же оживленным было и веселым, как и раньше.

   Нассим подошел к ней и взял ее за руку.

   — Главная советница моего королевства сегодня же станет и его королевой! — объявил он.

   Привели священника — его сыскали среди народонаселения, — и Нассим с Лориллой тотчас же обвенчались.

   Велико было ликование и на суше, и на воде, однако Лорилла показала на купола и шпили, которые виднелись невдалеке за прелестными рощицами и сказала, что нет у них никаких причин откладывать марш в королевский город. Нассим согласился и решил было подать сигнал на судно, но советница удержала его.

   — Мне жалко, конечно, наших бедняг аристократов, но в королевский город брать их с собой не стоит. Нужды в них там для нас нет пока никакой, а вот хлопот, беспокойств каких угодно будет нам с ними в городе немало. И ничего лучшего тут не и придумаешь, как только отправить их всех вместе с адмиралом в длительное плаванье; да — пусть поплавают они до той поры, когда подрастут! И вернутся они из такого путешествия вполне уже соответствующими статусу своему аристократическому. С ними и учитель их отправится, да кроме него ты и трех-четырех мыслителей можешь прямо сейчас на борт послать; так что приплывут наши мальчики к нам обратно, будучи уже неплохо образованными.

   Нассим огорчился за аристократов, но совет Лорилла показался ему разумным, и он не отвергнул его. На борт судна отправили запас провизии и четверку мудрецов-мыслителей, и адмиралу дан был приказ отправляться в дальнее плаванье: до поры, когда мальчики немного повзрослеют. Адмирала, который, заполучив для себя корабль, уже успел пристраститься к хождению под его парусами, такое королевское распоряжение вполне устроило. Попросил он только передать ему на борт нескольких живых овец, — чтобы, спасаясь от скуки во время штилей, занимать себя прежней своею работой: пастьбой их на ходулях; после чего велел поднять парус, и корабль быстро пропал из виду.

   Остаток королевства снялся со стана и скоро домаршировал до города — с его домами, улицами, торговыми лавками и магазинами, и всем прочим, что потребно любой столице. В центре стоял великолепный королевский дворец, а на холме высился величественный замок, отстроенный для великана!

   Все подданные тотчас ринулись к своим собственным домам: на каждом из них висела табличка с именем владельца, а внутри стояла вся необходимая мебель; и спустя несколько минут город уже выглядел вполне обжитым.

   Король, возведя свою королеву вверх по ступеням королевского дворца, остановился у двери.

   — Этим вот всем, — сказал он, — тебе лишь одной обязан я! С первого дня нашей встречи ничего, кроме самых толковых советов не слышал от тебя я.

   — К величайшему, добавлю я, счастью, ты не пренебрегал ими никогда! — со смехом ответила Лорилла.

   А корабль с аристократами на борту отплывал тем временем все дальше и дальше; адмирал сидел на корме, спустив свои ходули на воду, и они качались и подпрыгивали на волнах.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ПОВЕСТИ


Рецензии