Пожар

            Пожар-это страшное бедствие, он нещадным образом уничтожает все на своем пути. Причиняет огромный материальный ущерб, наносит непоправимый  вред здоровью, а иногда и смерть. Невозможно даже со стороны смотреть на это ужасающее зрелище. А если горит твой собственный дом и пламя его охватило со всех сторон, превращая все в пепел, тебя охватывает неудержимый страх. И вдруг ты узнаешь, что в этом объятом пламенем доме может находиться твоя семилетняя дочь. Если  ли слова, которыми можно описать твое состояние, их всех недостаточно. Это  все сразу: испуг, страх, ярость, гнев, ужас и отчаяние.
      В 70 годах жили мы с мужем и дочкой в районном центре Воронежской области, сначала у моих родителей в совхозе - техникуме, а потом  переехали в район, и жили своем доме. Домик был маленький, две комнаты: одна- 10 м, другая метров -6 и совсем маленький коридорчик, купили его нам родители. Отец мужа был категорически против того, чтобы его сын жил в «зятьях». Поэтому родители мои и  мужа сложились и купили нам этот домик, чтобы  в дальнейшем, построить новый дом на месте старого.
       Домик стоял на самой окраине поселка, до центра, где я работала, было 3 км, до работы мужа 5 км, ну а школа –2км. Школа была не по пути на работу, мне приходилось давать большой крюк, поэтому выходили из дома рано.
       Совсем рядом с нашим домом, был железнодорожный переезд, поэтому нам были слышны и стук колес, и гудки и все передвижения составов. Дом был третий от края, через дорогу. Питьевую воду носили метров за 800. Во дворе был колодец, но вода техническая не питьевая.  Все равно, это было хорошо: стирать, мыть, поливать огород - она годилась. В доме была печка для отопления.  Поскольку Катюше было всего 7 лет и она ходила, в первый класс, для тепла в доме печку топили два раза в день. Рано утром часа в 4, чтобы уголь к нашему уходу на работу перегорел и вечером, когда приходили с работы.
       Утром, муж уходил первым, ему далеко идти, ну а потом мы с Катюшей. Я отводила ее в школу и бегом на работу. Катюшу оформили на продленку, после уроков. Детей в школе кормили, там  же они делали уроки и ждали родители, после работы  их заберали домой.
        Такой уклад жизни был в семье.
        К этому времени, я уже окончила институт, а мужу осталось только защитить диплом.
        Поскольку, у нас были решены все проблем: с жильем, учебой и работой - мы решили родить ребенка. Нам, очень хотелось иметь второго ребенка, да еще был один аргумент, который убеждал нас в правильности принятого решения. Приезжают гости сестра, у нее - трое детей, брат у него – трое детей.  Когда дети играют или кушают, то родные все держатся вместе, защищают друг друга, а моя все одна. У меня  слезы наворачивались на глаза, думаю - вот так и по жизни будет одна и голову преклонить не к кому, никакой тебе поддержки.
       Все было хорошо, я забеременела  и пошла, становиться на учет в женскую консультацию. Было это после обеда, ничего не предвещало беды. Я отпросилась на работе, и руководитель разрешил не возвращаться после посещения больницы. К врачу я попала быстро, очереди практически не было, стала на учет и быстренько пошла домой. Подхожу к дому, а дом горит. Двери входные объяты пламенем, войти в дом невозможно. Очень испугалась - вся дрожу, но быстро сообразила и побежала на переезд сказала, что наш дом третий от края горит и бегом назад.
      Подошла к окну и вдруг увидела, на ручке шкафа висит на плечиках школьное платье и фартук. Значит мой ребенок дома.  Не могу описать, что со мною было, я просто потеряла разум. Голыми руками разбила окно, приток воздуха, усилил возгорание, пламя поднялось до 2х метров. Я, не помня себя, бросилась в огонь, совершенно не думая о себе. Мой ребенок там и я рвусь к нему и хочу вытащить его из огня или сгореть вместе с ним. Я кричала - звала Катюшу. Сорвала голос, а в ответ - ужасный треск горящего дома. Окна были маленькие, зима - минус 25 , сняла с себя все: пальто, платок и пытаюсь залезть в окно,  оно высоко - лезу, падаю, одежда рвется. Вся в крови- порезала руки. Шрамы так и остались на всю жизнь. На улице ни единого человека. Я в изнеможении падаю в снег, подымаюсь, еле стою на ногах, но лезу, лезу в окно. Голос пропал напрочь, я уже только хриплю. Наконец, мимо проезжает самосвал, мужчина выскочил из машины, я ему: « Дочка моя там, дочка". Он вмиг взлетел в окно, весь дом обшарил за минуты и сказал: « Успокойся, девочки в доме нет". У него обгорели - волосы и ресницы. Так-же, быстро заскочил в машину и уехал.
      Это - как раз, один из многих неизвестных героев: Честь им Слава, и низкий поклон  за доброту и сопричастность к чужому горю.
 
      Я, ему поверила - нет доченьки моей в доме. Бросив горящий дом, я побежала по своей улице, совсем раздетая, вся в крови. Не знаю, где делось мое пальто и платок. В одной кофточке, бегу у всех подряд, кто встречался, спрашивала: « Не видели девочку, девочку не видели"? Никто не видел, машут головой и смотрят на меня вопросительно. Вдруг почувствовало острую сильную боль в животе, будто кто ножом ударил, на минуту присела. Меня обдало, словно кипятком, открылось кровотечение. Превозмогая боль, я бежала по улице. Меня сопровождал вой сирен пожарных машин, видно кто-то позвонил и сообщил о пожаре. Я была в состоянии аффекта, уже не чувствуя боли за считанные секунды я оказалась на краю улицы у знакомой бабушки. Моя доченька, моя малышка была у нее. Радости не было предела, я была счастлива, наверное, в тот момент счастливее не было человека на земле. По моим щекам  лились слезы, они меня не слушались, а я улыбалась, то слезы были самого большого моего счастья.
       Катюша говорила бабушке, что дом горит. Бабушке старенькая, ей было лет под 80, она ничего не поняла и продолжала играть с соседками - старушками в карты.
      Когда начался пожар, Катюша была во второй комнате, а замыкание проводки случилось в первой. Она очень испугалась, быстро оделась, схватила новогодний костюм - снежинки, положила на санки и поехала к знаковой бабушке, это примерно в километре от нашего дома.
       Дома она оказалась очень просто, муж проезжал мимо школы, зашел навестить дочь, она попросилась домой. Он ее завез домой, сам уехал на работу, до окончания рабочего дня оставалось всего два часа.
      Когда Катюша меня увидела, очень обрадовалась, но потом расплакалась и спросила: « Мама, а где мы теперь жить будем"? Я ей сказала: « Деточка моя, теперь это неважно, главное - я тебя нашла".
      И, действительно, меня теперь совершенно ничего не интересовало, моя доченька, жива и здорова.               
      Пока, я бегала, искала дочку. Подогнали  специальный поезд с длинными пожарными рукавами, шланги достали до дома и очень быстро пожар потушили. Я не видела, люди рассказывали, такая мощь воды была - пожар потух в считанные минуты. Приехали и две пожарные машины.
        В это время, муж Валентин находился на работе, он чувствует неладное - душа болит. Зашел к директору говорит: « Мне нужна машина, у меня что-то дома случилось". Не успел он договорить, заскакивает секретарь: « У Вас дома пожар".
        Когда муж приехал, уже все свершилось - дом сгорел. Вскоре, мы с дочкой нашлись. Сил моих  хватило дойти до дома, вернее, до пепелища и все.            
        Ребеночка я потеряла - случился выкидыш и от полученного стресса отказали ноги. Меня положили в больницу и стали лечить. Катюшу отвезли к бабушке.
        От дома остались только стены и крыша.  Внутри черный пепел, оплавленная бытовая техника, сгорело все абсолютно, даже вся посуда потрескалась.  На второй день,  папа с мужем приехали на дом - картина была удручающая. Все - кругом черное, чернота - аж глаза режет, стоит обгоревший шифоньер. На нем оплывший радиоприемник и во всю мощь гремит «Калинка - малинка, в саду ягода…»Все это видеть и слышать было невыносимо тяжело.
        Мы, еще не думали, что же дальше делать, как и где жить. Не утряслись вопросы здоровья и другие - школа, работа. О нас, люди подумали, на работе мужа и  моей. Начальники договорились, оставили дежурных и все два коллектива пошли восстанавливать наш дом. Сделали и вставили окна, печь осталась жива - растопили, ободрали со всех стен и потолка гарь, обмазали, потом побелили стены, сделали дверь, отремонтировали полы.  Через месяц, в доме можно было жить.
Родственники, сослуживцы, знакомые принесли - подушки, одеяла, табурет, посуду. Люди жили не богато, но, тем не менее, помогли, чем смогли. Родственники собрали деньги, через месяц муж должен ехать в институт на защиту диплома.
        После продолжительного лечения меня выписали из больницы, я постепенно восстанавливалась. Но теперь, в свои 25 лет, я уже стала пожизненным гипертоником, постоянно давали о себе знать ноги и остался на всю жизнь жуткий страх и ужас  от звука сирен пожарных машин.
         Ничего не проходит бесследно в нашей жизни, остаются
тяжелые  последствия.
         Мы начали все сначала - жизнь продолжается.