Предательство

  Пришла домой  с работы. Моя кошка,  Анфиска, на радостях, как всегда, сделала забег над окном по тюлевой занавеске, но не смогла спуститься, а зависла под потолком. Каким-то образом когтями запуталась  в занавеске, пытается выбраться, но у неё никак не получается. Я пошла скорее на лоджию, там у меня стремянка. Но пока вернулась со стремянкой, кошка уже сидела на диване и лизала лапу. Я отнесла назад стремянку и подошла к Анфиске. Хотела посмотреть лапу, но она не далась, упрыгала на трёх лапах.  Кошка у меня своенравная, сиамская, с упрямым характером. Я ходила за ней, ходила, пока удалось взять её на руки и посмотреть лапу.  Она отломала коготь у основания, по живому, но не до конца. Течёт кровь, наступать на ногу она не может. Этого мне только не хватало.  Надо тащить в ветлечебницу, сама я с ней не справлюсь. Деваться некуда.  Засунула её в переноску и пошла.
  В ветлечебнице сидели парень с девушкой и с маленькой собачкой. Сказали, что сидят уже давно, врач делает операцию. Села и я с Анфиской. За нами подошла женщина с симпатичным мальчиком, лет пятнадцати,  и со спаниелем. Они сели напротив.  Женщина достала из сумки коврик и подстелила собаке. Мальчик возмущённо зашептал, зачем она принесла эту тряпку. Женщина стала объяснять, что пол холодный,  а собака больная. Мальчик не унимался, говорил, что с собакой ничего не будет, она же собака. Она должна охотиться и зимой и летом, бродить по болотам, и по снегу.  Женщина пыталась объяснить, что она же у них не охотничья, и живёт в доме, а не на улице. Но мальчик настаивал убрать тряпку. И женщина убрала. Собака легла на кафельную плитку. А мальчик успокоился, достал смартфон и стал что-то там искать.
  И подумалось мне, что так вот в детях зарождается предательство. Мальчик ради меня и двух молодых людей, которых он не знает, никогда не видел, и вряд ли ещё когда-нибудь  увидит после этой лечебницы, зачем-то игнорирует заботу своей мамы об  их же собаке. Он думает, что мы осудим его маму за подстилку для собаки.  А что ему даст наше осуждение, или наше одобрение?   Тем более, молчаливое.  И ко мне приходит понимание, что передо мной сидит предатель. Он способен предать самого близкого человека, свою маму. Он ещё не взрослый, но уже не ребёнок. Сможет ли он изменить свои взгляды на жизнь? Скорее всего, уже нет. В какой момент он стал предателем? И что стало причиной? Или это у него врождённое, уже в генах?  И мальчик мне больше не симпатичен. Он уже неприятен.  Он выдал свою сущность своим поступком.  Он предатель. Вот так мы часто ошибаемся в людях, когда видим симпатичное лицо, симпатичную улыбку, даже слышим хорошие слова, но не видим поступков.
  За грустными размышлениями время ожидания прошло быстро. Врач благополучно отрезал Анфиске сломанный коготь, и мы с ней благополучно вернулись домой. А мальчик всё ещё не выходил у меня из головы.
  И вспомнилась мне моя собственная жизнь. Это было так давно. Мы с мужем были молодые и у нас были ещё совсем маленькие дети. Жили мы в городе Изобильном,  работали на предприятии министерства энергетики СССР. В те времена в этом министерстве была чёткая организация работы и быта работников. Предприятие называлось Механизированная Колонна Домостроения (МКД). МКД была передвижная. Её перевозили туда, где планировалось большое строительство. Рядом с Изобильным начинали строительство Ставропольской ГРЭС, в Солнечнодольске, не далеко от Изобильного. Потому в Изобильный и привезли завод и посёлок, всё в разобранном виде, и быстро собрали. В него входил завод крупнопанельного домостроения, строительный участок, гараж и посёлок для работников. В посёлке был магазин, столовая и детский сад. Была своя котельная, которая обеспечивала теплом завод и посёлок. Всё рядом, очень удобно. Посёлок состоял из деревянных домиков на одну семью, в домике было две комнаты, кухня, туалет и веранда. На заводе и в посёлке был свой водопровод и своя канализация. Мой муж занимал руководящую должность. У него была служебная машина. Наша организация  начала строительство собственного капитального девяносто квартирного жилого дома из своих панелей для своих работников.
  Построили быстро. Мы с мужем получили квартиру в этом доме. Радости нашей не было предела. Это была в нашей жизни первая квартира, не считая деревянного домика, в котором мы до сих пор жили. Правда, была маленькая проблема, до завода надо было ходить пешком. Городского транспорта не было. И заводского тоже.  У нас сын ходил в МКДвский детский садик, потом, туда же, мы стали водить дочку, когда ей исполнился один год. Детей в садик я водила сама. Пока водила одного сына, было проще, ему ещё не было и трёх лет, я утром, когда он уставал, брала его на руки и быстро шла. Ходить надо было километра два, сразу по городу до вокзала, потом вдоль железной дороги, которая вела к нашему МКД. А вечером, если погода хорошая, мы могли пойти пустырём и всё посмотреть, что встречалось на пути. Смотрели жуков, муравьёв, бабочек, птичек. Знали, где гнездо удода, смотрели его яйца, потом птенцов. Выгуливались.
  Когда дочке исполнился год, мы её тоже стали водить в этот же садик. Мне с двумя детьми стало сложнее. Зимой двоих возила на санках. Был случай, показалось, что санки легко идут. Оглядываюсь, а дочка далеко уже лежит на снегу. Уснула и выпала, и спит, не проснулась даже. Весной купили коляску с одной ручкой на двух колёсах, так вот и возила. За мужем каждый день приезжала его служебная машина, в машине сидела жена его водителя со своей дочкой, она тоже работала у нас, и тоже отвозила свою дочку в наш МКДвский детский сад. Иногда я просила мужа подвезти нас до садика, он говорил, что ему нельзя злоупотреблять возможностями, что он ответственный работник, и должен иметь авторитет у подчинённых. Говорил, что мне надо потерпеть ещё немножко, скоро МКД купит автобус и будет всех возить от дома до детского сада. И я терпела, не хотела портить его авторитет. Для него было важнее собственных детей мнение его подчинённых. Он спокойно уезжал на машине, а я тащилась с двумя маленькими детьми пешком. Разве это не предательство? Потом предприятие действительно купило автобус и всех родителей с детьми стали возить до детского сада. Жизнь продолжалась, плохое забывалось. А тут, вдруг, мальчик-предатель навеял на меня такие грустные воспоминания о таких давних событиях.