Блок. Стихи о Прекрасной Даме. Вступление

           Александр Блок
               Стихи о Прекрасной Даме

 



                В С Т У П Л Е Н И Е

    
                Отдых напрасен. Дорога крута.
                Вечер прекрасен. Стучу в ворота.

                Дольнему стуку чужда и строга,
                Ты рассыпаешь кругом жемчуга.

                Терем высок, и заря замерла.
                Красная тайна у входа легла.

                Кто поджигал на заре терема,
                Что воздвигала Царевна Сама?

                Каждый конек на узорной резьбе
                Красное пламя бросает к тебе.

                Купол стремится в лазурную высь.
                Синие окна румянцем зажглись.

                Все колокольные звоны гудят.
                Залит весной беззакатный наряд.

                Ты ли меня на закатах ждала?
                Терем зажгла? Ворота отперла?
                28 декабря 1903







А.А. Блок. «Полное собрании сочинений и писем в двадцати томах. ДРУГИЕ РЕДАКЦИИ И ВАРИАНТЫ»:
«
Заглавие
               а                как в основном. тексте (1)
               б                Ante Lucem

(1) – не зачеркнуто
»
    
     Ante Lucem – "до света" – термин Данте. Для Блока "светом" была встреча с Тобой – и небесной, и земной. То есть это стихотворение о скорее о предчувствиях, чем о реалиях

Из дневника 18-ого года:
     «…началось хождение около островов и в поле за Старой Деревней, где произошло то, что я определял, как Видения (закаты)».

     В этом стихотворении Блок и дает картинку своего Видения: закат, который не астрономическое явление – снисхождение центрального светила за окоем земного диска с разнообразными дифракциями и интерференциями солнечных лучей, а чистая физика – метафизики Зова, Вызова, Призыва.
     Стихотворение переполнено ощущениями юности: ликования, восторга, света, ощущениями собственного всесилия. Ну, ещё бы, когда поэту не «в очах души», а наяву, прямо  из закатной оптики являют «купола» и «терема», когда к нему – прямо к нему! именно к нему! – «каждый конек на узорной резьбе   красное пламя бросает…», когда тем самым уравнивается он и Царевна Сама.  ( «Ты рассыпаешь кругом жемчуга», Ты – это она, «Красное пламя бросает к тебе», ты – это он).
     Правда, посреди всех этих экстазов и упоений поэт не уточнил, с какой стороны ворот в той, явленной ему, реальности  сам  он находится: он  по крутой тропе поднялся  к терему: «Я уже здесь, впустите!», или из-за запертых ворот глядит  на  дорогу, на горящие в зарёвом пламени терема и молотит  по доскам: «Хватит мне отлёживаться – выпустите!» 
     Самый интересный вариант, если здесь – трансгрессия, то есть сосуществование двух потоков. И работают  оба этих варианта – то есть, читать их надо, держать перед очами своей души  –  одновременно…

     И последние две строки…  Из дневника: «Началось то, что "влюбленность" стала меньше призвания более высокого, но объектом того и другого было одно и то же лицо»:

                Ты ли меня на закатах ждала?
                Терем зажгла? Ворота отперла?

     Одно и то же лицо…  Вот это изумление: «Терем зажгла? Ворота отперла… Ты?!»
(Спустя пару лет, Зинаида Гипиус:
     «На мой вопрос кому-то:
     – Вы знаете, что Блок женится?
     Ответ был очень спокойный:
     – Да, на Любочке Менделеевой. Как же, я знал ее еще девочкой, толстушка такая»)

 Из Примечаний к данному стихотворению в «Полном собрании сочинений и писем в двадцати томах» А.А. Блока:
«
     Заглавие "Ante Lucem" приписано в Т3 красным карандашом сбоку, в отличие от основного заглавия, вписанного карандашом в центре над текстом.

     – «... Ты рассыпаешь кругом жемчуга» – Сложная символика жемчуга в мировом фольклоре обычно связана с представлением о женском начале и о воде (слезах). Ближайший источник образа – русская свадебная лирика и обряд; в песнях предсвадебной недели упоминаются невеста, рассыпающая жемчуг, и жених, подбирающий его.

     – «Терем высок ...»  – Мотив пребывания героини в "терему", кроме фольклорно-песенных источников, восходит к стихотворению Я.П. Полонского "Царь-девица" (1876):

     «И жила та царь-девица
      Недоступна никому,
      И ключами золотыми
      Запиралась в терему».

     Стихотворение "Царь-девица" в статье Вл. Соловьева "Поэзия Я.П. Полонского" характеризуется как воплощающее образ Вечной женственности: «Все истинные поэты так или иначе знали и чувствовали эту "женственную Тень", но немногие так ясно говорят о ней; из наших яснее всех – Я.П. Полонский» (Собрание сочинений В.С. Соловьева. СПб., б.г. Т. 6. С. 620).
     [
     Об отношении Блока к Полонскому. Корней Чуковский [на тот момент модный успешный журналист] «Александр Блок»
(Источник:
     «…я помню, было изумительное стихотворение Полонского, которое кончалось такими, вроде как бы неумелыми стихами:

     К сердцу приласкается,
     Промелькнет и скроется.

     Такая «неудавшаяся» рифма для моего детского слуха еще более усиливала впечатление подлинности этих стихов. Блок был удивлен и обрадован. Оказалось, что и он помнит эти самые строки (ибо в детстве и он тоже был читателем «Нивы») и что нам обоим необходимо немедленно вспомнить остальные стихи, которые казались нам в ту пору такими прекрасными, каким может казаться лишь то, что было читано в детстве. Он как будто впервые увидел меня, как будто только что со мною познакомился и долго стоял со мною невдалеке от аптеки, о которой я сейчас вспоминал [он считал, что она та самая, которая «Ночь, улица, фонарь, аптека…»], а потом позвал меня к себе и уже на пороге многозначительно сказал обо мне своей матери, Александре Андреевне:
     — Представь себе, любит Полонского!
     И видно было, что любовь к Полонскому является для него как бы мерилом людей…»
     ]
     Так же осмысляется это стихотворение в незавершенной статье Блока о русской поэзии (декабрь 1901 - январь 1902), дошедшей в составе его дневника 1902 г. Список стихотворения "Царь-девица" имелся в альбоме матери Блока (ИРЛИ. Ф. 654. Оп. 7. Ед. хр. 2. Л. 15а..:16). Цитаты из него часто встречаются в цикле СПД.
     [аллюзии - да. Цитаты?! Я не нашёл ни одной. Да и здесь - нет ни одной ссылки]

     – «... Заря замерла ~ Синие окна румянцем зажглись»  – Ср. отождествление Царь-девицы и зари у Полонского: "Раз она( ... )// Зарумянилась в окне"; ср. также характерное для славянской народно-поэтической традиции сближение Зари и Богородицы.

     – «... терема, // Что воздвигала Царевна Сама?» – Функция "воздвижения" терема сближает Вечную Женственность с образом Премудрости-Софии ("Премудрость построила себе дом"- Притч. IX, 1), встречающимся в поэзии Вл. Соловьева ("У царицы моей есть высокий дворец ... ", 1875).

     – «Ты ли ... // Терем зажгла? Ворота отперла? – Ср. в "Царь-девице" Полонского: «Красота в свой тайный терем// Мне откроет ворота».

     Впервые: I1. С. 7, в отделе "Неподвижность".
     Публикации: I2. С. 192, "28 декабря 1903", под загл. «Вступление к "Стихам о Прекрасной Даме"»; l3. С. 59, "1903" и I4. С. 46, "1903"– в качестве вступления к циклу СПД; I5. с. 51.
»

   
     Приведу упомянутое стихотворение Полонского полностью:

ЦАРЬ-ДЕВИЦА

                «В дни ребячества я помню
                Чудный отроческий бред:
                Полюбил я царь-девицу,
                Что на свете краше нет.

                На челе сияло солнце,
                Месяц прятался в косе,
                По косицам рдели звезды,—
                Бог сиял в её красе…
               
                И жила та царь-девица
                Недоступна никому,
                И ключами золотыми
                Замыкалась в терему.
               
                Только ночью выходила
                Шелестить в тени берез:
                То ключи свои роняла,
                То роняла капли слез…
               
                Только в праздники, когда я,
                Полусонный, брел домой,
                Из-за рощи яркий, влажный
                Глаз её следил за мной…
               
                И уж как случилось это,—
                Наяву или во сне?!
                Раз она весной, в час утра,
                Зарумянилась в окне: —
               
                Всколыхнулась занавеска,
                Вспыхнул роз махровых куст,
                И, закрыв глаза, я встретил
                Поцелуй душистых уст.
               
                Но едва-едва успел я
                Блеск лица её поймать,
                Ускользая, гостья ко лбу
                Мне прижгла свою печать.
               
                С той поры её печати
                Мне ничем уже не смыть,
                Вечно-юной царь-девице
                Я не в силах изменить…
               
                Жду, — вторичным поцелуем
                Заградив мои уста,—
                Красота в свой тайный терем
                Мне отворит ворота…
                1880»