Поезда идут к Сталинграду

               

     Мне повезло, что я десятки лет проработала рядом с людьми, которые дарили нам не только радость, тепло своим общением. Приятно было чувствовать в их воспоминаниях о тяжелейших годах Великой Отечественной войны ни ненависти, ни злобы по отношению к врагу. Боль, это  - да. Тоскливо было на сердце. Да и как же было не страдать, если в яростных атаках с немцами гибли их товарищи.
 
        Вспоминаются беседы с Петром Васильевичем Еркиным. Каждую пядь родной земли он со своими друзьями отстаивал с помощью паровозных колонн. В вагонах душно и тесно. Они битком набиты. Люди лежали и сидели на полках, чемоданах, узлах, мешках или прямо на полу.

        На редких остановках, когда паровоз размеренно пыхтел и отдувался, словно набираясь сил, они выпрыгивали из вагонов и спешили в здание станции в поисках чего-либо съестного или за водой с котелками и бутылками.

       На какое-то время воцарялась тишина. Мысли невольно возвращались к прошлому или рисовали в мыслях будущее. И естественно – размышления о родных и близких.

      Поезд Еркина был откомандирован в Москву. Прибыл в августе. В столице он впервые. И вдруг – радость: вышел на Курскую площадь и почувствовал, что кто-то  приветливо обнимает его. Оказалось, фронтовой друг.

      До этого Пётр Васильевич освоил профессии путевого  мастера, пулемётчика, разведчика и агитатора. Оба  они работали до войны в вагонном участке станции Курск. Нашлись и другие земляки-куряне. Правда, не все новости оказались радостными. Узнали друзья, что оба их бронепоезда были захвачены немцами под Воронежем и подвергнуты массированному артиллерийскому обстрелу.

      Встретили фронтовиков приветливо. Первым делом накормили, а уж потом устроили на ночлег. Устали неимоверно. Взяв вещмешки, пошли на отдых. С запада продувал ветер и в нём чувствовался запах выгоревшей полыни. А на западе ухали орудия, как будто кто-то невидимый бьют по земле огромной кувалдой. Когда взрывы утихли, послышались вибрирующие завывания моторов.  «Юнкерсы». Они рвались на Москву. Это был для них  проложенный маршрут.

      Бои шли уже у Волги, за Сталинград. Тыловики в тяжёлые дни осады делали всё, чтобы выстоять, не сдать город.

      Переброска на Волгу дивизий и корпусов отвела железнодорожному транспорту особую роль. Железнодорожники были оформлены паровозной колонной №8. Колонна формировалась на станции  Люблино. Комплектование шло за счёт эвакуированных   железнодорожников с территории, оккупированной  врагами. Здесь были специалисты всех профилей железнодорожного дела.

      Формирование шло в напряжённом ритме. Приходилось одновременно заниматься строевой подготовкой, изучать устройство оружия, которым предстояло пользоваться, нести караульную службу и наряды по колонне. И в то же время трудиться в паровозном и вагонном депо, ремонтировать  технику, оборудовать теплушки для  экипажей. Общее дело быстро сближало людей. Они становились дружным, сплочённым коллективом
.
      «В путь!», -  приказал нарком. Желаю успеха». Началась в полном смысле боевая жизнь.

      Локомотив взял курс из Люблино до  Сталинграда. Но чем ближе подъезжали к Сталинграду, тем сложнее складывалась обстановка.  Появились первые потери. Железнодорожники уже знали, какое сражение идёт на передовой линии у Сталинграда.

      Сотни самолётов. От них черно.  И бомбы без устали падают и днём и ночью. И танки идут, а за ними немцы.
    
      Нужно было срочно вывести состав за пределы станции, тем более, что груз был огнеопасен цистерны с горючим. А в Сталинграде ждут горючее. От этого – может быть зависеть успех наступления наших войск по блокированию, окружению немцев под Сталинградом.

      Состав с горючим, которое было так необходимо городу, всё-таки был выведен из-под обстрела. И манёвры с «юнкерсами» всё же победили.

      Когда самолёты пролетали и сбрасывали бомбы, машинист останавливал состав, и самолёты сбрасывали бомбовый груз далеко впереди. Или поезд мчался на всех парах вперёд, и взрывы слышались уже впереди. А то – резко тормозил и тут же двигался назад. Сколько было таких поединков, сосчитать трудно: война есть война. Когда начало светать, а боевые запасы были исчерпаны, вражеские самолёты улетели.

      Вот как вспоминает об этом Пётр Васильевич Еркин:
 
     - Радостно было на душе машиниста, у всего экипажа. Не только от того, что избежали смерти, но и сохранили весь состав с людьми. Было радостно и оттого, что, когда машинист маневрировал и остановил состав, очередь нашего пулемёта прошила всё же один «юнкерс». Он задымился и, заваливаясь на одно крыло, упал за далёким небольшим леском.

      Такими «перебежками» и добрались до Сталинграда. Перед последним перегоном состав быстро разгрузили: из-за непрекращающихся налётов вражеской  авиации и невозможностью попасть по спальной колее в город.

      -   Скоро фашистов под Сталинградом разобьём, а потом Курск начнём освобождать, - мечтали фронтовики.  Но счастье было ближе: наши войска освободили Курск раньше.