Старинные вещи. Швейная машина Singer

10.Старинные вещи. Швейная машина «SINGER»

Начало: "Старинные вещи. От  автора" - http://proza.ru/2020/11/02/719



Бабушкина швейная машина всегда была у нас и кормилицей,  и палочкой-выручалочкой. Но всё по порядку.

В девичестве бабушка, училась швейному мастерству и, чтобы освоить профессию,  ей,была нужна, швейная машина. И машина была куплена. Не какая-нибудь, а дорогая, престижная – всемирно известной фирмы «Зингер». По моим прикидкам, эта покупка была совершена в начале 90-х годов XIX столетия.  Сомневаюсь, что бабушка могла позволить себе такие непомерные для неё  расходы, так что, по всей видимости,  купить швейную машину ей помог отец. Материально независимой  она станет гораздо позже, когда освоит портновскую профессию и начнёт принимать заказы. Портниха из неё получилась умелая и у неё даже появились свои ученицы.

В 1905 году бабушка вышла замуж, и швейная  машина стала её приданным. Бабушкин супруг Николай Николаевич Дьяконов  работал счетоводом в Управлении Сызранско-Вяземской железной дороги и зарабатывал достаточно, чтобы обеспечить семью, так что  после замужества бабушка уже редко садилась за машину, обшивала только мужа и родившихся дочь и сына. Шила она и наряды для себя, причем очень красивые.

По характеру баба Клаша была очень мягким и добрым человеком, и отказать кому-либо из своих родственников сшить платье или что-нибудь их детям она не могла.  С такими же просьбами к ней обращались и подруги, и им она тоже не отказывала.  А когда баба Клаша с дедом поехали в Оренбург навестить брата деда, там, по приезде, её сразу же усадили за швейную машинку, и она из-за неё не встала, пока не обшила всю семью деверя, так что никаких оренбургских достопримечательностей  ей посмотреть не удалось. А отказаться от навязанной нагрузки в силу своего деликатного характера она не посмела.

В 1918 году у деда и бабушки случился пожар, когда сгорело почти всё их имущество, но швейная машина была спасена, её успели вынести из охваченного огнём дома. А в 1921 году новое горе. Дед с группой товарищей был командирован Центрпродкомом в Сибирь за хлебом для железнодорожных мастерских. В дороге подхватил страшную болезнь холеру, в Кургане был снят с поезда, там и умер. Похоронили его в братской могиле.

Оставшись вдовой, баба Клаша не пала духом. Жизнь продолжалась, надо было растить дочь и сына, выводить их в люди.  Палочкой-выручалочкой стала спасённая от пожара швейная машина. Разворачивался НЭП, в городе появились обеспеченные люди, и  бабушке посыпались заказы: она стала обшивать жён нэпманов и в семье наступил относительный достаток.

Но НЭП просуществовал недолго. К концу 20-х годов его начали сворачивать,  клиентов у бабушки становилось всё меньше и меньше, заработки упали. Но тут в семье появился еще один работник - зять, мой будущий отец. Теперь в семье   имелось три пары рабочих рук, так что особо не бедствовали. В 30-е годы шитьем бабушка почти не занималась, шила только родным и близким знакомым.
Так продолжалось до самой войны.

Несколько слов о швейной машине. Она стояла у окна в комнате, которую мама называла спальней. Машина вызывала у меня большое любопытство. В ней всё было красиво и интересно: и золотая роспись на её головке, и ажурная литая чугунная станина с буквами «SINGER».  Красовались такие буквы  и на головке машины, они были  исполнены золотой краской.

В выдвижном ящике машины, куда я частенько с  любопытством заглядывал, хранились портновские ножницы, сантиметр, катушки с нитками разного цвета, шпульки, иголки, булавки, мелки, маслёнка и всякая другая мелочь. Возле портновского  манекена,  стоявшего у машины, прямо на полу, лежали выкройки и журналы мод. Я  листал журналы, но ничего  интересного для себя в них не находил. Журналы скучные и даже не все цветные. В журнале «Летние моды»  все мужчины были нарисованы в шляпах, и женщины тоже в шляпах или  в беретах. Меня удивляло, что   модный журнал предлагает носить в летнее время головные уборы. Ерунда какая-то!.. Вот и мой отец погнался за модой и обзавёлся шляпой, а мама, тоже по моде, ходила в берете, который связала сама. В этом же журнале мужчины и мальчишки были нарисованы в брюках гольф. Вот такая, не привычная для нас, была  мода, по-видимому, пришедшая из-за рубежа. Кстати, когда я пошел в школу, по рисунку из журнала бабушка сшила мне модные брюки гольф. Я, как и все мальчишки, мечтал о длинных брюках, но  и с брюками гольф смирился, поскольку белой вороной в них не выглядел,  в таких брюках ходили не только пацаны моего возраста, но и взрослые дяди.

Кроме содержимого выдвижного ящика, меня интересовала и сама швейная машина. Я с любопытствовал её рассматривал, пытаясь понять, как она работает.  Очень хотелось покрутить колесо ножного привода или покачать педаль. Но, бабушка очень дорожившая машиной и зная мою шаловливость, строго-настрого запрещала не  только что-нибудь в машине крутить, но и близко к ней подходить.

Машины «Зингер» всегда ценилась за высокое качество работы, но иногда даже в ней  возникали какие-то неполадки, сбои, и тогда баба Клаша звала на помощь своего  племянника Серёжу, сына покойной сестры.  Он приходил, и пока баба Клаша ставила самовар, чтобы напоить Серёжу чаем, он осматривал машину, что-то в ней исправлял, смазывал машинным маслом, и машина начинала работать.

Всё это было до войны. Наши войска отступали, и в первых числах октября немцы уже вплотную приблизились к Калуге. Калугу мы покинули за три  дня до вступления в неё немецких войск. Уезжали мы спешно и взяли с собой столько вещей, сколько могли унести в руках. Но со швейной  машиной бабушка не могла расстаться. Однако, как её доставить в увозящий нас эшелон. Решение пришло быстро, и это было мудрое решение: взять с собой только головку машины. Снять  головку со станины и установить на ней  ручной привод не составило для меня труда. Бабушка завернула головку в ковровую шаль, и в таком виде  мы донесли её до эшелона.

Эшелон завез нас за тысячи километров в далёкий Казахстан.  На станции Защита Томской железной дороги, где нас поселили, бабушка нашла  толкового столяра, который за небольшую плату сделал для машины деревянную подставку, и бабушка села за работу. Мои старые брюки износились, и первое, что она сшила  были для меня брюки  из «чёртовой кожи». Чёртовой кожей называли очень прочную ткань, из которой  обычно шили рабочую одежду. Кусок такой ткани где-то раздобыла мама, вот из неё  бабушка и сшила мне очень симпатичные брюки.  Машинка, перенесшая длинную дорогу, была проверена, шила она отлично. 

Вскоре у бабушки появились первые заказчики. Редко заказывали сшить что-то новое, чаще приносили поношенные вещи на перелицовку или перешивание. Швейная машина снова стала  кормилицей семьи. И хотя бабушка никогда не брала за свою работу большую плату, её вклад в семейный бюджет, был довольно заметным.

Вот так мы и жили в эвакуации.  Мама работала телеграфисткой в дистанции сигнализации и связи Защитинского отделения Томской железной дороги, я учился в школе, а на попечении бабушки были внуки, домашнее хозяйство, а летом еще и огород. Впрочем, на огороде работали мы все. А когда появлялись заказы, бабушка выбирала время и на шитьё.

Через два года мы вернулись в Калугу. Жить в Калуге было гораздо тяжелее, чем в гостеприимном Казахстане. Тех продуктов, которые мы получали по карточкам, нам явно не  хватало, а базарные цены на продукты, как говорят, кусались и нам были не доступны.
Бабушкина швейная машинка  и здесь, в Калуге, стала нашей  верной «палочкой-выручалочкой». Бабушка снова стала принимать заказы на шитье. Несколько раз она ездила в деревню Песочня к родне моего отца. Поездки устраивала сестра отца тётка Варя. Она узнавала, кто из деревенских жителей едет  на подводе в город продавать картошку и  другие овощи, и договаривалась, чтобы, по возвращении в деревню, захватили с собой бабушку. Ездила бабушка не одна, а с внуками, чтобы не только она, но и они подкормились там  деревенскими харчами.

В Песочне она обшивала не только деревенских баб и их детей, но и отцовскую родню. А поскольку денег у крестьян не было, расплачивались яйцами, творогом, сметаной, овощами и другими продуктами. Все привезенные из деревни продукты нами быстро съедалось, снова наступали полуголодные дни, и опять нас выручала швейная машина – наша кормилица и палочка-выручалочка.

В мирные послевоенные годы бабушка уже редко садилась за швейную машину, за машиной чаще можно было увидеть моих маму или  сестру. А когда в 50-е годы резко поменялась мода и молодежь стала носить брюки-дудочки, за машину сел и мой брат,  он сужал свои брюки, ставшие из-за их ширины не модными.

После  замужества моей сестры, швейную машину мама отдала ей, чтобы она шила платьица своим двум дочкам. А когда её дочки выросли и сами стали мамами, швейная машина стала не нужна, и её отправили в кладовую на заслуженный отдых.

Предваряющая текст фотография взята из Интернета. Примерно так выглядит наша швейная  машина-труженица, проделавшая во время войны вместе с нами далёкий и многодневный путь в Казахстан и обратно, много потрудившаяся и  находящаяся теперь на покое.

Продолжение следует.


Рецензии
Бабушкина швейная машина всегда была у нас.... Именно так я бы и начала свое повествование!...если бы не было вашего. Спасибо за добрый рассказ. Вдохновения вам! С теплом, Ольга

Ольга Кмит   17.03.2021 12:58     Заявить о нарушении
Спасибо, Ольга, за прочтение и добрый отзыв. Заглядывайте на огонёк.
С уважением -
Вадим Иванович

Вадим Прохоркин   18.03.2021 13:10   Заявить о нарушении
На это произведение написано 7 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.