Люблю готовить...

Люблю готовить, причем также, как пишу свои сочинения, наобум. Наобум, это значит по вдохновению. Вдохновение – это значит импровизация. Вот теперь я, наконец, добралась до сути того, как я пишу и готовлю. Импровизирую!

Беру мясо, рыбу, овощи, приправы и сочиняю оливье и цезари, борщи и рассольники, жаркое и солянки, запеканки и пудинги, компоты и напитки. Вот только хлеб не пеку, иначе не оторвать меня будет от горячей буханки.

Я понимаю, что любая импровизация все равно выстроена на «школе», что в готовке, что в писанине. Нужно знать азы, а остальное приложится. Летай себе в облаках, сочетай несочетаемое, ищи новые вкусы, виды подачи, пряности. И вот в этот самый момент своего безудержного восхваления я и стукаюсь головой о рецепт, который она, моя голова, вовек бы ни придумала.

Наивная  ты дурочка, убирай свои кренделя с тмином, учись полету! Если по литературной классификации я - Малярша, то тот, кто этот  рецепт писал – Вильям Шекспир. То есть, берем кочан капусты, рубим. Засыпаем порубанную капусту ячневой крупой. Вливаем воду и варим до полуготовности. Добавляем молоко. Кладем сало. И варим до упора. Сочетание соленого сала, молока, ячневой каши и вареной капустой - это гимн угасающему рассудку, но душит меня жаба зависти к этой сумасшедшей импровизации.

Я впечатлялась ею три дня, а на четвертый взяла телефон и позвонила Кармазину.

- Послушай, Кармазин, жду тебя на дегустацию.

- Рецепта или рассказа? – Кармазин всегда ловит суть. Засады за версту обходит.
 
- Умен ты не по годам, Кармазин, - говорю, - капустную кашу приготовила, попробуй, если не занят.

- Занят, но могу и отложить,  - в его голосе прозвучала прямо гордость. Гадина какая.

- Вот и отложи, пожалуйста! - сказала и швырнула телефон о пол. Телефон с противоударной опцией, переплатила кучу денег, но тратилась намеренно, это спасает, когда тебя вот так вот бесят.

Пришел Кармазин.

- Ну, где твоя каша?

- Очень торопишься?

- А чего ждать?

- Ну, на, ешь, - я опрокинула кастрюлю с кашей в тарелку, придвинула к Кармазину.

- А сама чего?

- Я автор, дело не во мне.

Кармазин взял ложку и стал есть капустную кашу. Мне стало нечем дышать. Вареная капуста лишала сознания, увлажняя носовые ходы маслянистыми парами сала. Но я терпеливо ждала.

Кармазин побарабанил ложкой по пустой миске и сказал:

- Еще каша есть?

Я едва не упала.

- Кармазин, тебе нравится?

- Да.

- Это правда? – переспросила я.

- Да.

- Ладно, спрошу по-другому, - сказала я, - ты ел из жалости ко мне?

- Почему из жалости? – удивился Кармазин, - я в тюрьме её ел, привык.

- Где ты ел?

- В тюрьме.

- Ты что, сидел в тюрьме?

- Сидел, недолго, - сказал Кармазин, - в пределах шенгенской визы. В Финляндии в тюрьмах долго не держат, если не рецидивист.

- Ты был в тюрьме в Финляндии?

- Ага, в отпуск поехал, порыбачить. Номер на мобильном набирал, случайно попал на  наркодилера. А его телефон на полицейской прослушке. И финны всех гребли, кто ему звонил. Умора, да?

- А я ничего и не знала, - я в растерянности.

- Разве? – откликнулся Кармазин, - а я думал ты мне приятное хотела сделать, кашу капустную приготовила. Я её там постоянно брал. По-ихнему Кааливели, не сразу и выговоришь.

-  Ну, и как ты вообще там жил? – мысли путались, я вроде сообразительная, но подвержена остолбенению. Как оленья мать в свете прожектора, временно становлюсь гипсовой.

- Да ты что? О таком отпуске только и мечтать, - сказал Кармазин,  - за номер платить не надо…

- За номер?

- Ну, за камеру, но она же, как гостиничный номер, два окна. Плей стейшн, кофеварка, датские сосиски на гриль кину и в спортзал, - Кармазин посмотрел на часы, - а вечером капустной каши возьму, вот как сейчас.

- То есть, получается у меня, как в тюрьме? – сказала я, - понятно, Кармазин, ты свободен, я тебя услышала.

- Погоди, Вер, не торопись, мы же о тебе не поговорили, - сказал Кармазин, - как ты вообще сама-то? Пишешь, публикуешь?

- Пишу, публикую. Все?

- Ну, в целом, все, - согласился Кармазин, - а, погоди, вот еще что. Чуть не забыл.

- Что еще?

- Выходи за меня, Вер, - Кармазин встал и приблизился. Близко. А мне и отступить некуда, сзади холодильник.

- В смысле, Кармазин?

- Да вот как-то все сошлось, понимаешь? - сказал Кармазин, - я у себя сижу, думаю, чем бы перекусить, а тут ты с кашей. Суть улавливаешь?

- Куда мне до сути, - я отпихнула Кармазина, - мне надо все на пальцах объяснять.
 
- Готов и на пальцах, - говорит Кармазин и достает два колечка, - вот на твой палец, вот на мой. Так понятней?

-  То есть получается, что, если бы не эта каша, не было бы и колечек? – мне всегда и все хочется довести до конца, до полной ясности, это моя беда.

- Колечки бы были, - сказал Кармазин, - я бы их даже за яичницу отдал.

- Яичниц, Кармазин, я не готовлю, - сказала я, - пельменей и сосисок тоже.  Так что ты не привередничай мне тут, понял?

- Понял! Вер, я за зубной щеткой и обратно, - Карамзин исчез.

А мне вдруг, на этом месте,  показалось, что я разучилась импровизировать, а потом  успокоилась, потому что уже научилась улавливать суть.


Рецензии
Вера, такие рассказы невозможно читать молча. Я себя почему сдерживаю в отзывах? Потому что музыка, остающаяся в голове после прочтения, она тонкая, спугнуть боюсь. Но тут всё сошлось, каша эта капустная, кольца, стихия ненарушимого одиночества, импровизация на струнах слов. Если таким слогом писать кулинарные книги, так Шекспира оттеснить можно. На кухне, по крайней мере.
Нашла маленькую опечатку, связанную со сменой предлога, вот в этом отрывке в последнем слове: "Сочетание соленого сала, молока, ячневой каши и вареной капустой".
Последнюю ремарку уберу по прочтении. Спасибо, Вера!

Мария Евтягина   08.05.2021 11:50     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 23 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.