Как я была золотой рыбкой

В 1967 жарким летом мы с бабушкой ездили в Миасс. Мне было семь лет с копейками. Сначала нужно было добраться до Челябинска. Вставали мы в 4 утра, чтобы попасть на утренний поезд — два вагона и настоящий паровоз с дымом, — который ходил из нашего маленького поселка до Челябинска и обратно. Путь от дома до железнодорожной станции занимал минут 15 и еще минут 15 занимало ожидание поезда. Итого полчаса. По утрам на Южном Урале совсем не так жарко как на настоящем Юге, так что все эти полчаса я громко стучала зубами, тряслась от холода и синими губами злилась на бабушку, которая любила всегда и везде приходить загодя, так как страшно боялась опоздать куда бы то ни было, а особенно на поезд.

Потом, наконец,  приходил поезд. Сначала появлялся огромный чёрный паровоз с красным колесом. Паровоз свистел и выпускал на перрон белое облако. Мы  карабкались по железным ступеням в вагон и занимали свободное купе. Пригревшись в теплом вагоне, я мгновенно засыпала и просыпалась уже около полудня в Челябинске. Чтобы совершить пересадку на поезд до Миасса, нам нужно было найти пригородные кассы. Бабушка не очень хорошо ориентировалась, поэтому мы довольно долго ходили туда-сюда по просторному и гулкому вокзалу, построенному из светло-серого камня, с высоченными — почти до неба — стеклянными стенами и мне легко было представить себя аквариумной рыбкой.

Я ловила пузырьки воздуха ртом, медленно шевелила плавниками и в отличие от бабушки абсолютно не переживала, что мы не найдем кассы и опоздаем на поезд до Миасса. Мне было очень хорошо тут плавать. Пока я не увидела его. Точнее не услышала.

— Куда плывешь, золотая рыбка?

Я перестала шевелить плавниками и  даже не стала ловить воздушный пузырёк, который просто так  улетел в космос.

Он смотрел на меня насмешливо и я  застеснялась своего глупого вида, ну надо же было так вырядить меня! Дурацкий новый костюмчик цвета морской волны: кукольная плиссированная юбочка,  да еще эти новые белые туфельки. Блестят так по-дурацки! А дедушка, который смотрел на меня был  удивительный и совсем другой, не такой как все пассажиры — как будто он вышел из нашего черно-белого телевизора «Рекорд» прямо из какого-то страшного и печального фильма: на нем был серый ватник, серая зимняя шапка и серые штаны. Лицо его тоже было серым, а в серых руках были какие-то грязные штуки, вроде утюгов, которыми он опирался о чистый блестящий мраморный пол.

Дедушка показал мне язык, засмеялся и принялся двигать своими утюгами. Тележка, на которой он сидел или из которой рос, тоже задвигалась. Бабушка как раз увидела кассы, ускорила шаг и мощно потянула меня за руку, так что мне пришлось  как-то перебирать ногами. Я оглядывалась на дедушку, который рос, рос из тележки, но дорос только до  моего мелкого роста. Дедушка стучал утюгами об пол и катился куда-то к бетонному горизонту вокзала, уворачиваясь от чемоданов и тюков, лавируя между спешащими потными пассажирами.  Лето было очень жарким

2017.05.06