Скорый из прошлого. гл. 4. 10. Дачное застолье

       Заведующая Речовским дворцом бракосочетаний была на короткой ноге с Игнатом Васильевичем и пользовалась неограниченной возможностью приобрести в комиссионных магазинах подходящий дефицит. Без излишних формальностей она зарегистрировала брак между Игнатом Васильевичем и Розой Григорьевной, а затем Максим и Любава, будущие молодожёны, заполнили соответствующий бланк заявления. Угостившись шампанским, все отправились в загородный дом.

       Ровно в полдень на дачу приехали бравые парни со спецтехникой и выкачали воду из бассейна, тщательно вымыли стены и дно специальным раствором. Убедившись в исправности фильтровальной установки, они уехали, а Максим обязался проследить за наполнением бассейна водой.

       Любава неотвязно находилась рядом и щебетала о всяких пустяках. На ней были чёрные лосины и цветная рубашка. В купе скорого поезда она жутко стеснялась и стыдилась, что была одета не «по-советски». Сейчас же потенциальная невеста нарочно прогуливалась туда-сюда перед Максимом. Она то спускалась босиком в бассейн и хулиганисто брызгала воду ладошками на благополучно обретённого жениха, то кокетливо расхаживала по самому краю бассейна, лишний раз демонстрируя жениху свою прелестную и соблазнительную фигуру. 
             
      На правах хозяйки Роза Григорьевна предложила перекусить. Слегка, потому что вскоре предстояла невообразимая объедаловка. Всё схвачено, за всё заплачено у Игната Васильевича.

       Приглашённые из престижного местного ресторана официанты умеючи занялись в большой беседке сервировкой праздничных столов. К сроку подоспели из ресторанной кухни горячие блюда, разнообразные  закуски, алкоголь в ассортименте и прохладительные напитки.
                   
        А вот и гости на «Волгах».

       Подходящая для праздничной вечеринки собиралась компания. Руководители крупных предприятий и организаций. С цветами и подарками в руках, с лёгкими улыбками на довольных лицах. У распахнутых ворот дачи Роза Григорьевна старательно и примерно так знакомила гостей с Максимом и его родителями, успевая радушно принимать цветы:

       — Знакомьтесь, пожалуйста... У нас гостят Елена Сергеевна, завотделом горкома партии, и её супруг Игорь Петрович, начальник главного управления по строительству, а также их сын Максим, жених моей дочери Любавы... Ну а с ней и отныне моим законным супругом Игнатом Васильевичем вы давно знакомы...

       Деловито зашуршав шинами, автомобили укатили восвояси примерно до полуночи, и Роза Григорьевна пригласила всех пройти в гостиную:

       — При необходимости переодеться можно в любых спальнях, а праздновать будем на свежем воздухе. 
          
       — Роза, как здесь приятно отдыхать душой и телом! — воскликнула Виолетта Чубушникова, симпатичная и бойкая супруга коммерческого директора швейного объединения. — Правда же, в этом доме словно мёдом намазано — комфорт и нега.

       — А мне одно удовольствие отныне чувствовать себя здесь и полноценной хозяйкой, и законной супругой. Удивишь нас, как всегда, шикарной обновкой?

       — Непременно. Обновки — моя страсть.  
        
       Обновка оказалась чересчур смелой, и от удивления Роза Григорьевна широко открыла глаза и на секундочку онемела. С полным правом она могла сравнить подругу с азартной теннисисткой на корте. Тем не менее, восторженно шепнула на ушко ей:

       — Прекрасное платье. А стройным ножкам и образцовой талии позавидует любая девушка.

       Мужчины были, как сговорившись, чуть ли не в одинаковых  шортах и футболках, но женщины оделись по-разному. На одной из них славно смотрелось яркое платье с глубокими разрезами; на другой — укороченное платье-кафтан; а вот и платье свободного покроя, удачно скрывающее недостатки слегка полнеющей фигуры; великолепен широкий сарафан на бретельках; не хуже выглядели тонкая блузка с шортами, длинная футболка с разрезами по бокам и джинсы, рубашка и джинсовая юбка.

       Для всех нарядов существовала одна особенность — пошиты они была на крупном швейном участке, якобы экспериментальном. Значительная часть его продукции шла налево. Особенно джинсы. Комиссионная сеть реализовывала их, в основном, нелегально, обогащая всех причастных к незаконной организации левого производства и сбыта. Естественно, гардероб Розы Григорьевны, как и дочерний, пополнялся с избытком. Считай, задарма. Сегодня мать была в длинном сарафане с глубокими вырезами слева и справа, а дочь, наоборот, в любимом сарафане — коротком и с максимально оголенными плечами.

          Среди прибывших гостей отличался внешним видом тот, кого уважительно называли Виктором Ивановичем. Дебелый, с небольшим брюшком и мясистым носом; с плешиной на всю голову, зато с густой бородкой, аккуратно подстриженной; взгляд из-под густых бровей — необыкновенный, рентгеновский, как будто во время разговора он просвечивал своего собеседника насквозь и прочитывал все его тайные мысли и мыслишки. Не случайно с Виктором Ивановичем (это был никто иной, как начальник областной налоговой службы) руководители предприятий и хозяйств миллионного города и всей обширной области денно и нощно поддерживали исключительно тёплые отношения, не давая ему никакого повода огорчиться их финансовой отчётностью в результате неожиданной проверки.

       На самом деле, неожиданностей не возникало, поскольку по части проверок именно Роза Григорьевна была докой и правой рукой Виктора Ивановича. Если руководитель предприятия был не глуп и не самонадеян, то он своевременно
приглашал её якобы проконсультироваться по вопросу финансово-хозяйственной деятельности. Она приезжала не одна, а с двумя-тремя специалистками, умеющими не только держать язык за зубами, но и навести шороху в любой отчётности, только пусти коз в огород. Грубых несостыковок и явных подтасовок обнаруживалось ими немало, но все концы тут же мастерски прятались в воду. В условленном месте и в условленный час Роза Григорьевна получала крупную мзду за проявленный высокий профессионализм.

       Все были довольны: и она, и «строптивые козочки», и, конечно, Виктор Иванович, ненасытная мошна которого становилась всё туже и туже. Впрочем, грабителем-взяточником  его никто не считал. Обворовывали страну и неплохо наживались на проблемах её худого социалистического хозяйствования все, кому не лень. Можно было только удивляться, что её экономика и промышленность по валовым показателям оставалась по-прежнему второй в мире. О том, что всему есть крайний предел, мало кто думал. Наличие партбилета у каждого взяточника и махинатора не взывало к неподкупной совести и высокой нравственности. Совесть оказывалась молчаливой, а нравственность — сомнительной.

       Дачное застолье началось с хвалебного тоста в честь виновников торжества. Он смахивал на партийную характеристику, и произнёс его гнусливым голосом, но искренне и вдохновенно именно Виктор Иванович. Никто из присутствующих не должен был сомневаться, что Игнат Васильевич — умелый и компетентный руководитель, умеющий грамотно планировать работу вверенного ему коллектива комиссионной сети, необыкновенно отзывчив и доброжелателен; Роза Григорьевна — специалист высокого класса в области объективного анализа финансово-хозяйственной деятельности любых предприятий и хозяйств; бескорыстна и трудолюбива. Отметив, что они, кроме всего прочего, проявляют в труде незаурядные способности, морально устойчивы в быту и правильно понимают политику партии и правительства, начальник налоговой службы  уверенно подытожил:

       — Такими, как вы, принципиальными и честными коммунистами, по праву гордится наша великая страна. Всем вступающим в брак вы являете собой достойный пример для подражания. Горько!!!

       Прозвучал этакий коммунистический апофеоз семьи и брака.

       Игнат Васильевич и Роза Григорьевна жарко поцеловались, и тосты последовали один за одним. Каждый из гостей стремился засвидетельствовать глубокое уважение к виновникам торжества и несколькими предложениями давал косвенно понять, что взаимовыгодные теневые дела и делишки будут приумножаться.

       — Хорошенько запоминай, Максим, о чём тут говорят, и дотошно анализируй, — посоветовал тихонько Игнат Васильевич. —  Деловые люди собрались, с ними тебе предстоит не раз встречаться.

       И Максим старательно запоминал. В швейном объединении начнёт работать ещё один «экспериментальный» цех по пошиву одежды из модных тканей, в основном, левых; управление торговли приняло решение открыть два крупных комиссионных магазина, специализирующиеся на продаже бытовой техники и одежды; на мебельной фабрике изготавливают отличные спальные гарнитуры, стенки, кухонные комплекты, но отдельные несознательные рабочие занимаются исподтишка настоящим вредительством — то гвоздём поцарапают, то наждачной бумагой, что комиссионной сети чрезвычайно выгодно, поскольку тем же «левым путём» заменить испорченную деталь — пара пустяков и плати покупатель как за новую мебель; на железной дороге дефицит приличных товарных вагонов, но договориться всегда можно; банковский кредит на выгодных условиях — нет проблем, для хороших людей никогда не жалко; назревают финансовые проверки в капитальном строительстве — тут Розе Григорьевне и её «козам» все карты в руки.

       Только майор Юшикин ни одним словом не обмолвился о том, что, например, на дорогах и просёлках области всегда можно чувствовать себя комфортно, если... если, опять же, договориться. Нет, он прямым текстом, амбициозно (её, амбициозности, и другим гостям было не занимать) объявил о том, что вот-вот возглавит крупный отдел по борьбе с наркотиками и организованной преступностью, включая экономические преступления:                    

        — Товарищи, ворья в нашей стране нынче много развелось. Ни стыда, ни совести. Для многих трудящихся воровство — норма жизни. Рабочий человек вконец разбаловался и норовит что-нибудь да стащить. Хоть гвоздь, но унести в кармане с инструментального завода; хотя палку колбасы, привязав её к ноге, но прошмыгнуть с ней через проходную; хоть дюжину конфет, но упрятать, извините милые женщины, в лифчик. А интеллигентов и прочих куда потянуло? К наркотикам и проституции, махинациям с валютой. Понятно, тут не пахнет откровенной антисоветской деятельностью, но нехорошо, однако. Калёным железом возьмусь выжигать глубокие язвы на здоровом теле социалистического общества и тем самым бдительно охранять щедрые закрома Родины от всякого жулья, — тут майор выдержал многозначительную паузу. — Товарищи, мы хорошо знаем, что каждый из нас добросовестно воспитывает подрастающее поколение личным примером. Именно так, на принципах морального кодекса строителя коммунизма, уважаемая Роза Григорьевна воспитывала дочь Любаву, а впервые присутствующие в нашей тесной и дружной компании Игорь Петрович и Елена Сергеевна растили сына Максима. Я думаю, что тост в честь счастливой помолвки жениха и невесты произнесут другие достойные люди, а пока пьём за крепкое здоровье и материальное благополучие Игната Васильевича и Розы Григорьевны, удачно и взаимовыгодно соединившихся в законном браке!

       После звонкого чмока все вновь выпили и, закусывая, непринуждённо заговорили друг с другом. Осталась позади некая официальная часть приятной вечеринки и можно было расслабиться. К тому же пришёл черёд горячего блюда — ресторан обслуживал вечеринку безукоризненно, предчувствуя хорошие чаевые от хозяев дачи.

       Юрий Никифорович Чубушников, коммерческий директор швейного объединения, разговорился с Еленой Сергеевной, а Игорь Петрович с директором местного домостроительного комбината — как никак коллеги; майор Юшикин рассказывал что-то смешное Виолетте, жене коммерческого директора, она сидела с ним рядом и заразительно хихикала, то и дело чуть приподнимаясь и безуспешно поправляя непослушное платье; Роза Григорьевна, Игнат Васильевич и начальник налоговой службы договаривались о чём-то, поглядывая на Максима, не обделённого вниманием безрассудно влюблённой в него Любавы; она надоедливо потчевала и потчевала его разной закуской, будто он только что приехал к ней, как с голодного края; остальные гости — мужья и жёны — вспоминали о том, как они отдыхали прошлым летом на юге или за границей и как хочется провести очередной отпуск ещё лучше и веселей.

       — Уважаемые гости, вчера... нет, я очень волнуюсь, — Роза Григорьевна театрально опустила пушистые ресницы и смахнула с щёк невидимые слёзы счастья, — вчера Максим, замечательный сын дорогих Игоря Петровича и Елены Сергеевны, сделал предложение Любаве, моей любимой дочери-красавице, выйти за него замуж. Любава с радостью дала согласие на брак. Достойная для создания счастливой семьи пара! Я не раз убедилась, что Максим — добрый и щедрый молодой человек. Чудесные духи, великолепный букет любимых цветов и дорогое кольцо — разве это ни о чём не говорит? Сегодня жених и невеста подали официальное заявление зарегистрировать брак. Ровно через две недели — регистрация и свадьба. И на этой свадьбе вы все, без исключения, самые желанные гости. Тост за жениха и невесту, за их свершившуюся помолвку!

        Изобразив великое смущение на лицах, Максим и Любава встали и согласно закивали головами, мол, большое спасибо. Хорошо подвыпившая жена коммерческого директора воскликнула:

       — А поцеловаться, хотя бы в щёчку? 

       — Стесняются.

       — Не смущайте вы их, придёт время, нацелуются вволю.

       Максим вынужден был «робко» поцеловать невесту в щёку, поблагодарил за приятные слова в их адрес, и все гости принялись сосредоточенно поглощать горячее блюдо.

       Убрав лишнюю посуду в контейнеры и получив из рук Розы Григорьевны чаевые наличными, ресторан удалился восвояси. Игнат Васильевич включил возле беседки магниторадиолу  Grundig Studio 3010 — можно было потанцевать. Гости дружно рассмеялись, когда из динамиков на всю их мощь зазвучало: «Наш паровоз, вперёд лети, в коммуне остановка...»
               
       Жена коммерческого директора смеялась дольше всех и, наконец, попросила хозяина дачи:

       — Игнат Васильевич, ну, пожалуйста, ту запись, что в прошлый раз была, в конце мая. Мелодии зарубежной эстрады, да?

       — Извините, Виолетта. Кассеты нечаянно перепутал.

       Хозяин дачи быстро исправил допущенную ошибку. Выбравшись на танцевальную площадку перед беседкой и больше не обращая никакого внимания на непослушное платье, Виолетта энергично завиляла перед всеми и довольным супругом разухабистой обнажённостью. С любопытством поглядывая на развеселившуюся супругу коммерческого директора, Максим сходу озадачился резонным вопросом о том, как бы ему слинять на пару дней из Речовска и встретиться с Люсей? Скука тут без неё. Надо придумать убедительный повод отправиться перед свадьбой домой. Он ещё раз взглянул на Виолетту: чрезвычайно фигуристая дамочка — великолепные «песочные часики» при наличии умопомрачительной узкой талии.

       Танцевали все. Причём, кто в лес, кто по дрова, дружелюбно толкаясь и усердно потея, поскольку жара не спадала. Роза Григорьевна объявила, что пора повеселиться и в прекрасном бассейне:

       — Приглашаю в дом желающих переодеться!

       Никто не отказался. Все знали, что с некоторых пор плавание в бассейне было традиционным жестом щедрого гостеприимства, своего рода воспоминанием о посещении ею знаменитого курорта в швейцарских Альпах. Не поплавать сейчас в бассейне — это, значит, смертельно обидеть Розу Григорьевну. А обижать её дорого обойдётся, если нагрянет с финансовой проверкой. Кроме того, не на общественном же пляже показываться в бикини, которыми несравненная Виолетта всех знакомых женщин щедро и настойчиво одарила. На гостеприимной даче, где все свои, можно было никого не стесняться, если даже фигура у кого-то стала с годами не столь  образцовой, как в молодости.

       Из дома выходили парами, всё же придирчиво поглядывая друг на друга. Виолетта первой сиганула с края бассейна в прозрачную воду. Тут и все гости поспешили в бассейн, хохоча и веселясь. Не прошло и нескольких минут, как Роза Григорьевна и Любава — обе в ярких бикини, и Максим — плавки на нём спортивные — торжественно поставили на край бассейна подносы с алкоголем и закуской, а Игнат Васильевич тут же перенаправил их на плот.

       — Роза, спускайся к нам! — прорезался сквозь общий гам голос резвой Виолетты. — Не мори жарой жениха с невестой, пусть отдохнут. Всего хватает.

       — Иду, иду...

       Она прошла к ступенькам, уверенная в том, что все гости, как всегда, восхищаются её красивой фигурой и женственной походкой. Ошиблась однако: никто не мог отвести взгляда от Максима и Любавы.

       Максим несколько опередил невесту и галантно подал ей руку. Тут и внимательный ко всему происходящему Игнат Васильевич правильно учёл благоприятную обстановку:

       — Дорогие гости, по моей рекомендации Максим будет работать некоторое время комиссионером. Не простая работа, далеко не простая, если к ней с умом подходить. Со своей стороны, я окажу ему всяческую поддержку в приобретении положительного опыта работы. А потом быстрый карьерный рост. Рассчитываю и на вашу большую помощь, если таковая потребуется.

       — Не сомневайся, дорогой друг! — живо откликнулся Виктор Иванович.

       — Конечно, поддержим на любом направлении! — засвидетельствовал майор Юшикин. — Я сказал орлам из автоинспекции, чтобы уважали Максима и препятствий ему не чинили. А если какой преступный элемент дорогу перейдёт или попытается обидеть, уголовка в порошок сотрёт обидчика. Зелёный свет тебе, Максим!
               
       — Спасибо, товарищи! — Максим приподнял бокал с коньяком. — Пью за ваше здоровье и материальное благополучие.

       Под занавес вечеринки съели огромный торт. Без остатка.

       Ровно в полночь «Волги» вновь зашуршали шинами, увозя основательно подвыпивших гостей. Роза Григорьевна пригласила законного супруга, жениха с
невестой и родителей жениха взглянуть на подарки. А что там глядеть — сплошь золотые вещицы!

       Елена Сергеевна радушно обняла Розу Григорьевну:

       — Спасибо за прекрасный праздник бракосочетания. Напряжённый был день, но счастливый. Пойду с Игорёшей отдыхать.

       — Ах, дорогая Леночка, свершилось, о чём я мечтала. Теперь могу пожить всласть по-семейному. Никто не упрекнёт, что беззаконно сожительствую.

       Давно не случалось подобного с Еленой Сергеевной, но она покраснела, взглянув виновато на своего супруга:

       — Пойдём отдыхать, Игорёша.

       — Мама, можно мне и Максиму погулять в саду? — Любава умоляюще улыбнулась. — Хочется наговориться вволю. Да и кофе напились.

       — Сами смотрите. Ночь тёплая. Дело молодое, хоть до рассвета гуляйте, разговаривайте.

       Возле живой изгороди, в  уединённой беседке, Любава решила откровенно признаться в том, что было очевидным и без признания:

       — Максим, я поняла, что тебя не стесняюсь. Только не знаю, нравлюсь я тебе не стеснительной?

       — Люблю тебя, Любава! И мне приятно, что ты любопытная и заводная.

       — Подружка настоятельно советовала мне быть именно такой с первым же парнем, которого полюблю.

       — Вот видишь. Интересно, кто твоя подружка? Бывшая одноклассница?

       — В одной школе учились. Дочка неудачливого чиновника. На год старше меня. Глорией зовут. Я с ней сейчас не встречаюсь. Иногда перезваниваемся. Нахальных парней она жутко обожает, распутничает, но сейчас крепко подружилась с Романом Пикселем. Гляди и поженятся. 
                    
       — Нехорошо то с одним, то с другим.

       — Конечно, нехорошо! И без того столько счастья ожидает в супружеской жизни! Я даже передумала без промедления рожать. Вскоре после свадьбы совру маме, что дети не получаются. Ты не огорчился, касатик мой?

       — Как ты посчитаешь нужным, так и поступим. Обещаю быть послушным мужем. И скорей бы свадьба!

       — Мама сказала, что будет супер свадьба. Ты только никому не проговорись, какой необыкновенный подарок нас ожидает. Она мне по большому секрету его выдала. Сам догадаешься?

       — Не знаю, что предположить — он соврал сходу, решив ей подыграть. — Машина у нас имеется. Телевизор или стиралку? Если жить здесь, то тут всё есть. Пока своей квартиры нет, такие подарки ни к чему.

       — Ты догадался, касатик мой! Твои родители, моя мама, Игнат Васильевич вручат нам ключи от афигенской квартиры! В ней, многокомнатной, с окнами на набережную, всё-всё будет, исключительно импортное. Причём, как подарки от богатых друзей, многих из которых ты видел сегодня.

       — А разве это ещё не все друзья?

       — Ты что?! Навалом их. По первому зову к Игнату Васильевичу слетаются, как мухи на мёд. У него влиятельные связи везде и всюду, как я догадываюсь. Мохнатая рука, да не одна, наверное. До самой белокаменной.

       — Поэтому нам, Любава, надо хорошо ладить и с мамой, и с Игнатом Васильевичем, и его всеми друзьями.

       — А я и не возражаю, нежный мой... ласковый... Скорей бы свадьба...

       — Я клянусь: мы поженимся, и ты будешь самой счастливой женщиной на всём белом свете!

       — Я и сейчас самая счастливая... девушка...

       Продолжение: http://proza.ru/2021/04/19/944