Глава 39. Собственноручно затянутая петля

       Предыдущая глава: http://proza.ru/2021/03/17/2041


       Все отцы хотят, чтобы их дети осуществили то,
       что не удалось им самим.
       Гёте И.


       Вернувшийся в свой привычный облик, Локи снисходительно наблюдал за преобразившимся Старли, который, подобно юной деве, собирающейся на первый в своей жизни бал, вертелся перед зеркалом, с неподдельным восторгом рассматривая себя со всех сторон: таращил непривычно
серые глаза, ощупывал лицо в поисках линий своего Дома, высовывал язык и даже засовывал себе пальцы в рот, чтобы убедиться в отсутствии клыков.

       Принц удивился той лёгкости, с которой Старли скользнул в свой новый облик. Его собственное преображение в синекожего йотуна, как правило, сопровождалось неприятными и болезненными ощущениями, словно в жилы вливался расплавленный лёд. Вероятно, причина была в том, что все его силы в этот момент инстинктивно уходили на то, чтобы не поддаваться изменениям. Кожу жгло, конечности немели, глаза заволакивало алым туманом. Правда, всё быстро проходило, и с каждым разом менять ипостась становилось легче, но желания тренировать эту способность не возникало.

       То, что Старли не испытывал неудобства в своём новом облике, скорее всего, объяснялось той простотой, с которой мальчишка воспринимал окружающую действительность, сколь бы невероятной она ни оказалась. Это располагало к нему и вызывало искреннюю симпатию, ломая устоявшееся представление принца о ледяных великанах, как о холодных и абсолютно бесстрастных ребятах.

       Царевич и не подозревал, что юный йотун испытывал подобные чувства к нему самому. Разглядывая себя в зеркале, он искоса бросал осторожные взгляды в сторону Локи, подспудно ощущая смутную опасность, исходящую от его не слишком крепкой фигуры. Не такую, какую излучал его могучий и суровый отец, но совершенно другого рода. Это было нечто необъяснимое и чужеродное, как жар, исходящий от костра. И столь же притягательное.
 
       Через несколько минут после волшебного преображения, Старли вернулся к своему первоначальному облику. Серо-стальной цвет радужки словно впитался в зрачки, выпустив на волю багрово-алый, кожа вновь приобрела аквамариновый цвет. Юноша невольно испытал укол разочарования, когда отражавшийся в зеркале симпатичный мидгардец сбросил маску, и сияющая на его лице улыбка продемонстрировала впечатляющий набор заострённых зубов, сделавших бы честь матёрому волку.
 
       – Чтобы изменить свой облик, всегда должно быть вмешательство извне? – с интересом спросил Старли, постаравшись как можно более обаятельно улыбнуться принцу.

       – Первое время – да. А потом ты сам научишься контролировать своё тело и с лёгкостью одеваться в новые кости. – Локи смотрел на новоявленного приятеля приветливо, что дало юному йотуну лишний повод надеяться, что они вполне могут подружиться.

       За разговором юноши не заметили, как прошло время и улеглась за окном метель. В комнате внезапно посветлело, и, хотя небо всё ещё оставалось тёмным, из-под низких туч вдруг пробились солнечные лучи, создавая иллюзию тонких светящихся линий, спускающихся на землю. На небосводе возникла удивительная по красоте картина из множества чередующихся между собой тонких светлых и тёмных полос, раскинувшихся, подобно гигантскому вееру.*

       Старли обернулся к окну и испустил радостный возглас:

       – Мой принц, это же Лестница Предков! Они посылают нам знак! Как давно мы не видели этих волшебных лучей. Скорее пойдём наружу. Если нам повезёт, мы увидим, как Тени Титанов спускаются на землю.

       Царевич не успел ничего сказать, как в дверь снова постучали.

       – Ты позволишь? – коротко спросил Старли и, не дожидаясь ответа, легко распахнул тяжёлые створки, но тут же отпрянул в сторону, опустившись на правое колено и склонившись в глубоком поклоне так низко, что его волосы коснулись блестящего мраморного пола.

       Там, в полумраке коридора, стоял тот, кого Локи меньше всего хотел бы сегодня видеть. В идеале – не видеть никогда. Но, очевидно, сегодня у судьбы были свои планы.

       – Приветствую тебя, Высокий Господин Утгарда, Благородный Король Всего Йотунхейма, Ночной Кошмар Асов, Первый Сын Зимы, – юный великан нараспев перечислял многочисленные титулы своего Правителя, добавляя к ним красочные эпитеты.

       – Ну, хватит, оставь эти церемонии, – Лафей досадливо поморщился, переступая порог и жестом приказывая Старли подняться.

       Вместе с ним в комнату ворвался поток холодного воздуха. Король отвернулся от застывшего, как изваяние, йотуна, обратив свой взгляд к принцу, стоявшему посреди комнаты и настороженно взирающему на него снизу-вверх. Сейчас Локи выглядел более уставшим и измученным, чем при первой встрече. Лицо осунулось, глаза ввалились, посеревшие губы плотно сжаты, во взгляде – тревога и недоверие.

       – Здравствуй, сын. Удалось ли тебе немного отдохнуть? – голос Короля был низким и рокочущим, как далёкий раскат грома, но в нём звучала неподдельная забота. – Надеюсь, мой посланник не доставил тебе хлопот? Старли – мой воспитанник и помощник. Он ещё совсем юн, но очень бойкий и преданный. Одна беда – слишком много говорит. Кого угодно заболтает до смерти. Надеюсь, со временем это пройдёт.

       – А вот и неправда, – из своего угла обиженно подал голос Старли. – От моих рассказов никто ещё не умер.

       — Особенно меня радует слово «ещё». В нем сокрыто столько обещаний, –полным ехидства голосом произнёс Король, не оборачиваясь, и ученик, изменившись в лице, снова застыл у стены, виновато потупившись.

       – Да всё нормально, – поспешил вмешаться Локи, которому стало жаль мальчишку. – Мы отлично поладили. У тебя забавный помощник. Говорить с ним – одно удовольствие.

       – Что ж, отрадно, – Лафея тронуло заступничество сына. – Ты обдумал моё предложение? Я рассчитывал предоставить тебе больше времени на раздумья, но Говорящий с Духами, которому не мешало бы укоротить его длинный язык, уже разнёс весть о грядущих изменениях в нашем мире. Не знаю уж, что он там наплёл, но я должен предупредить появление нежелательных слухов. Неведение порождает недовольство и беспорядки. В королевстве немало тех, кто мнит себя будущими властителями Утгарда, и подобные разговоры могут сыграть им на руку. Поэтому я решил пресечь все сплетни и сегодня в полдень созвать Совет старейшин и высших лордов, где я хочу представить тебя, как своего сына и преемника. Остальное будет зависеть от тебя.

       – А я-то думал, что будет ещё один скучный семейный обед, – попытался пошутить Локи, одарив Лафея кислой улыбкой. Ему стало совершенно ясно, что отвертеться на этот раз не получится. – Ты действительно думаешь, что пресечёшь недовольство своих подданных, провозгласив своим наследником приёмыша вашего злейшего врага? Откуда такая самонадеянная уверенность? Может быть, не стоит ворошить прошлое, а придумать что-нибудь получше? Нечто, что могло бы растрогать ледяных великанов? Может, что-то вроде истории о блудном сыне? Всегда приятно, когда родственники заглядывают навестить, не правда ли?

       Локи сохранял безмятежность, и только кривоватая улыбка выдавала его истинные чувства.

       – Скрывать правду – значит отрицать её. И во многих смыслах отрицать – значит забывать, – с горечью произнёс Владыка, чувствуя себя подавленным собственными виной и давней гордостью, которую так и не смог избыть. – А я не могу позволить себе забыть пепел, ненависть и раны, что принёс нам Асгард, и ту войну, что по воле Одина переросла в необузданную бойню. Нет уж, я испил слишком много собственной лжи. Обман близких и самого себя обходится крайне дорого. Лгать можно лишь врагам. Я готов искусать в кровь собственный язык, но отныне в этих стенах будет место только правде, неважно, сколь неприглядной и нежданной она может оказаться.

       – Боюсь, твои лорды с тобой не согласятся, – широкся улыбка Локи шла вразрез со злостью, с которой он выплюнул эту фразу. – Сочтут меня недостойным сыном своего отца и откажутся преклонить колена перед прислужником асов, на руках которых ещё свежа кровь их братьев. Кто знает, что у меня на уме? Какую угрозу я несу вашему миру? Скорее всего, они решат, что я вернулся, чтобы помочь Асгарду нанести решающий удар по царству ледяных великанов, обратить его в прах и окончательно сбросить в Бездну. Тогда не только мне, но и тебе придётся несладко.

       Принц замолчал и впился глазами в Лафея.

       – Мне наплевать на болтовню досужих сплетников, чьи языки напитаны горечью и ядовитым страхом. – Горячая ярость внезапно вспыхнула под холодной кожей Короля. – Я правлю этим миром не потому, что я – последний оставшийся в живых сын мёртвого короля, не потому, что в моих жилах течёт чистая кровь древних Титанов, а потому, что я силён и ужасен. Я Король благодаря своему уму и рукам, что безжалостно перерезают глотки тех, кто пытается вознестись над Троном. Моё правосудие настигнет любого, кто посмеет усомниться в твоём происхождении и станет клеветать против тебя. Не важно, кто это будет – друг или враг. Любой в Йотунхейме знает, что бросить вызов Королю – значит бросить вызов самому Царству.
 
       Слова Лафея катились, словно грозовые тучи перед бурей, голос был резок, как звук ударяющихся камней, а звучащая в нём жестокость могла бы, наверное, струсить с Иггдрасиля все до единого листья. Первый Сын Зимы застыл, подобно воде в замёрзшем океане, только внезапный огонь в алых глазах вспыхнул ярче, чем любая виденная Локи прежде ярость.

       Испуганный Старли вновь грохнулся на колени.

       Растянув губы,Король показал клыки и, в доказательство своих слов, широко развёл руки, призвав в ладони лезвия – тяжёлые длинные ледяные серпы, чья острая кромка ярко блестела в жестоком красноватом свете восходящей Дневной звезды, словно орошённая кровью.

       Локи уже видел эту улыбку прежде, знал её по оскалу, по тяжелому запаху притаившегося под кожей, но готового вырваться наружу насилия. И внезапно ощутил, как невольный страх пробежал по позвоночнику холодными, неласковыми пальцами.

       Всю жизнь стремившийся к власти, принц невесело усмехнулся, представив себя в короне правителя ледяных великанов. Слова Лафея напомнили ему, что трон Йотунхейма – это вовсе не заветный приз. Особенно для того, кто в душе всё ещё осознаёт себя асом. Хотя с тех пор, как он познал истинную страсть и мудрость тех, кого раньше считал недостойными и стоящими ниже себя, ему уже не было так страшно, как раньше, увидеть в зеркале своё истинное обличье.

       Сердце Локи колебалось, подобно весам, между суровым, отмеченным жестокостью и неласковой красотой, морозным Йотунхеймом и до боли ярким, величественным, золотым Асгардом. Между истинным отцом, что породил его, не дав при этом ни сочувствия, ни нежности, ни тепла, но принявшим и поверившим в него, и приёмным отцом, чьей любви и одобрения он добивался всю жизнь, тем, кто приютил его и обманул, сделав заложником в той неизвестной игре, которую он вёл со своими непримиримыми врагами.

       Принц улыбнулся тонкой, кривоватой улыбкой, сохраняя молчание. Он решил, что будет держать свои сомнения при себе, ведь Норны так легко вплетают в ткань бытия неосмотрительно оброненные слова богов. Пусть лучше всё останется так, как есть. Рано или поздно Судьбе надоест сложившийся расклад, и тогда одним небрежным мановением руки она смахнёт карты со стола и начнёт новую партию с прежними участниками. Надо только подождать.

       Лафей сделал вид, что не замечает замысловатых теней сомнений, с пугающей быстротой вспыхивающих и исчезающих на самом дне лихорадочно блестевших глаз сына. Локи не уклонился, когда грубые пальцы Лафея коснулись его подбородка, приподнимая и поворачивая. Губы Владыки, словно вырезанные из гранитной глыбы, треснули печальной улыбкой, когда его взгляд встретился с расширенными, донельзя зелёными глазами на остром, гордом лице сына.

       – Тот, кому приходится править и отвечать за других, должен быть готов хладнокровно карать за любые преступления и держать в узде врагов. Мы вынуждены казаться другим правыми, даже если наши сердца знают, что мы ошибаемся. Такова цена Трона, который ты займёшь по праву, – он заберет у тебя неизмеримо больше, чем ты когда-либо рискнешь предположить. Готов ли ты принять на свои плечи столь тяжкую ответственность?

       Локи молча отвернулся, не в силах ответить отцу. Повисшая между ними тишина была полна невысказанных вопросов. Лафей видел, с каким скрипом эта ноша ложится на плечи сына.

       – Никто не сделает этот выбор за тебя. Ты свободен, мой мальчик. У каждого свой жизненный путь и своё предназначение, но к ним ведут тысячи разных дорог. И свою ты должен выбрать сам. Захочешь остаться – и Йотунхейм примет тебя с радостью. Вместе мы сделаем наш мир свободным, подарим ему надежду на возрождение. Захочешь вернуться – что же, это твоё право, неволить не буду. Но если здесь ты можешь стать величайшим сокровищем Йотунхейма, стать его Ужасом, его Гением, то в Асгарде ты всегда будешь жить под пристальным взором того, кто будет следить за каждым твоим шагом, кто, формально приняв тебя в семью, всегда будет считать тебя если и не величайшим злом, то сильным противником, который рано или поздно проявит свою сущность.

       – Это напоминание? – еле слышно произнёс принц, глядя в глаза своего холодного и жестокого отца.

       – Обещание, - просто и честно ответил Лафей.

       Хорошо рассчитанный удар попал точно в цель. Локи вскинул голову и аккуратно отвёл руку йотуна от своего лица. Последняя фраза Лафея неожиданно задела некий клапан, выпустивший демонов, именовавшихся «старые счёты». Их-то у Локи к Одину всегда было в избытке. Стоило только копнуть поглубже, и можно было хоть ведром зачерпывать, а это всегда придавало бодрости и решимости.

       – Ладно, я понял. Давай уже пойдём и покончим с этим, – после секундного молчания, медленно и раздельно произнёс принц, мельком подумав, что самостоятельно завязывает слишком тугой узел на собственной шее.

       – Мой Принц! Ты не можешь идти в тронный зал в таком виде! – вдруг раздался отчаянный голос Старли, о котором присутствующие уже позабыли.

       – Почему не могу? – обманчиво сладким голосом поинтересовался Локи, оборачиваясь. – Очень даже могу. И пойду.

       – Но… – Старли опустил голову, в глазах проскользнуло смущение. – Это же неправильно!

       – Почему это? – подозрительно уточнил Локи. – Ваши соплеменники хотят увидеть наследника Лафея?

       Юноша неуверенно пожал плечами и тихо ответил:

       – Конечно.

       – Тогда пусть встречают меня в том облике, в котором мне удобнее всего! Или, может, у вас есть какое-то зелье или заклинание, которое сделает меня настоящим ледяным великаном? Превратит кровь в моих жилах в лёд, а ложь в правду? – припечатал царевич и с вызовом посмотрел на Лафея, молча наблюдавшего за этой сценой. – Ты ведь вроде бы пришёл, чтобы отвести меня в тронный зал? Или кого-то что-то не устраивает?

       Несколько секунд Король пристально смотрел на сына цепким багровым взглядом.

       – Старли прав. Старейшины и лорды должны увидеть твою силу и испугаться её не меньше, чем они боятся моей. Но если ты считаешь, что явиться в облике аса перед теми, кто испытал все ужасы войны с Асгардом, повергнувшей нас в рабство и мрак, – это норма, то, безусловно, всё в порядке, – первые слова были сказаны спокойным тоном, последние упали, словно каменные глыбы.

       Лафей выглядел слегка рассерженным, лицо его омрачилось.

       – А что, мне было бы интересно посмотреть на их лица, – Локи заговорщически подмигнул Старли, одарив того абсолютно фальшивой улыбкой, но юноша посмотрел на него столь укоризненно, что принцу вдруг стало почти стыдно.

       – Только сразу предупреждаю: никаких набедренных повязок! – Царевич постарался обратить щекотливую ситуацию в шутку. – Я не намерен сверкать голым задом перед толпой ледяных великанов.

       Юный полукровка после этих слов чуточку расслабился, но всё равно его лицо осталось чересчур собранным и сосредоточенным.

       Под устремлёнными на него напряжёнными взглядами двух йотунов Локи воззвал к той силе, что дремала в его крови. Он судорожно вздохнул – и словно холод всего Йотунхейма просочился в лёгкие, опаляя и возрождая их заново. Тело изогнулось в мгновенно проходящей судороге, а затем он почувствовал невероятную, ошеломительную лёгкость. Окружающий мир взорвался миллиардом разноцветных брызг, разорвав его на части и сразу же сложив обратно, но уже как-то по-иному, растворив во множестве звуков, запахов, красок. Локи был везде и сразу и видел всё. И как далеко над скованным ледяными торосами морем собираются тучи. И как в холодной вышине шумят высокие тёмные сосны. Мягко ступая по снегу, несёт своим детям добычу самка ленгитона. Собираются северные ветра, чтобы закружить ураганом, промёрзшую землю покрывают мягкие хлопья снега. В глазах потемнело, Локи покачнулся... И через минуту, показавшуюся вечностью, в огромном зеркале, врезанном в стену комнаты, он увидел своё отражение. Гранатовые глаза холодно смотрели на него с лица, что своим цветом напоминало о зиме. Изогнутые линии чётко выделялись на гладкой коже: три на одной щеке, три – на другой; по две под каждым углом рта тонкими следами сбегали до подбородка; еще три пересекали лоб, теряясь в чёрных, как ночь, волнистых волосах, рассыпавшихся по зачарованной бронзе доспехов.

       Принц почувствовал, что с каждым разом менять свою ипостась становится всё легче. Остался только ледяной огонь, пробегающий по жилам, да лёгкое головокружение в момент, когда меняется мировосприятие. С такими темпами он скоро научится менять свой облик всего за несколько секунд. Но самым странным было то, что отражение, которое он видел в зеркале, впервые не вызвало у Локи отторжения, несмотря на то, что отражался в нём молодой йотун с бледно-голубой кожей и клыкастой волчьей ухмылкой. Рассматривая своё отражение, принц устало вздохнул, мельком подумав, что слишком тугой завязывается узел на его собственной шее.

       Старли удивленно присвистнул и чуть было не получил ледяным снежком в лоб от своего повелителя за неуместное веселье. В образе ледяного великана Локи оказался высоким, почти на голову выше своего новоявленного приятеля.

       Лафей пристально вглядывался в правильные черты лица сына, ощущая исходящую от него едва сдерживаемую силу и, кипящую в крови, не находящую выхода неистовую магию. В нём чувствовалась, сквозила невероятная, тёмная мощь. Уверенность. Он почувствовал, как радость, гордость, невыразимое облегчение и любовь – первое и главное чувство, которое он так старался изжить из своего сердца – всё сплетается под изгибами его рёбер в тяжелый подвижный клубок. Впервые за долгие годы, отмерянные временем, Король позволил себе надеяться, что будущее может принести добро, прежде чем нити Судьбы окончательно опутают стены Дома Высокой Зимы. Йотунхейм не останется без защиты, когда Норны придут перерезать нити его жизни.

       Но предстояло сделать ещё очень многое, чтобы завоевать доверие сына, прежде чем он займёт трон Йотунхейма.

Следующая глава: http://proza.ru/2021/06/22/1669

       ПРИМЕЧАНИЯ:

       * Сумеречные лучи — оптическое явление, которое представляет собой чередование светлых и тёмных полос на небе, расходящихся из точки, в которой находится Солнце. Все эти лучи в действительности параллельны (их продолжение должно пройти сквозь Солнце, но оно так далеко, что с полным основанием можно говорить о параллельности). Лучи как бы берут начало у облаков, отбрасывающих тень. В Германии это явление называют «Солнце пьёт воду», в Голландии говорят: «Солнце стоит на ножках». У англичан это явление называют «лестницей Якоба» («лестница Иакова» – по библейской легенде) или «лестницей ангелов».


Рецензии
Понимаю,как Локи трудно сделать выбор...но от Судьбы, сотканной нитями прядильщиц, не уйдёшь...

Анна Магасумова   28.06.2021 21:52     Заявить о нарушении
Викинги были фаталистами. Они верили, что Судьбу изменить нельзя, можно лишь принять её с достоинством. А вот древние славяне считали, что судьбу можно изменить своими поступками, своим выбором, дорогами, которые мы выбираем. Я решила смешать эти два мировоззрения и создать некий микс.
Спасибо, Анечка, что не забываете нас с Локи:)

Рута Неле   30.06.2021 21:31   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.