Доминанта. Глава третья

Начало повести - http://proza.ru/2021/05/20/1508

На следующее утро Надежда снова пришла одна, принеся с собой узелок с приведённой в порядок одеждой страдальца, бидончик молока и гречку в холщовом мешочке.
Ананд, запахнув плотнее вокруг тела одеяло, встретил её у входа в келью, поклонился в пояс и поставил у её ног наполненный черникой алюминиевый котелок. Она хотела было поругать этого легкомысленного индуса за нарушение постельного режима, но, взглянув на улыбающуюся физиономию, молча протянула тому узелок с одеждой.
Спустя некоторое время, позавтракав гречневой кашей с молоком, они снова сидели плечом к плечу на брёвнышке возле костра. Вероятно, Надежде самой хотелось выговорить всё наболевшее. А перед кем ещё можно так откровенно раскрыть душу, как не перед незнакомцем? И, вздохнув, она продолжила свою исповедь.
* * *
До конца мая оставалось два дня. Я не хотела встречаться с Мишкой, поэтому решила сама отнести злополучную папку в горком комсомола.
В дверях горкома столкнулась с первым секретарем и сунула ему папку в руки. Он повертел её в руках, прочитал на корочке надпись „Женский вопрос“ и удивлённо спросил:
— Что это?
К дверям подошла какая-то женщина в брючном костюме и с погасшей папироской в уголке рта.
Я посторонилась, пропуская её, и ответила секретарю:
— Это ваше.
— Идея Константиновна, — окликнул секретарь уже поднимавшуюся по лестнице женщину, — вернитесь к нам на минутку.
Женщина вынула изо рта папироску:
— Что ещё?
Секретарь поднял вверх папку.
— С вашего отдела?
Женщина сошла с лестницы, взяла папку, не выпуская из рук папироски, перелистала, посмотрела на меня:
— Как, девочка, это оказалось у тебя?
— Мишка Шаронов дал.
Она окинула меня быстрым взглядом и скомандовала:
— Иди за мной. Будем разбираться.
Я послушно поднялась за ней по лестнице. Мы зашли в тесную комнатку с низким потолком и маленьким окошком, открывавшим вид на глухую стену соседнего дома. По стенам напротив друг друга висели в массивных рамках портреты Крупской и Сталина. Под портретом Крупской, чуть ниже, на гвоздиках были прикреплены портреты Александры Коллонтай, Розы Люксембург и Клары Цеткин. Почти всё место в комнате занимал стол, застеленный прожжённой в нескольких местах красной скатертью, поверх которой были в беспорядке разбросаны какие-то бумаги, книги, папки. Вокруг стола стояли шесть деревянных стульев, выкрашенных тёмно-зелёной краской.
— Присаживайся, — предложила Идея Константиновна, указав рукой на один из них.
Я присела на краешек стула. Она положила принесённую мной папку на стол, изучающе посмотрела на меня:
— Тебе сколько лет?
— В апреле шестнадцать исполнилось.
— Комсомолка?
— Да.
— А звать как?
Я ответила.
Она села за стол напротив меня, пододвинула к себе лежавшее на бумагах чайное блюдечко, снова переложила папироску в уголок рта, закурила, развязала на папке тесёмки, просмотрела содержимое. Пару минут сидела в задумчивости, пуская кольца дыма в потолок и стряхивая пепел в блюдечко, потом перевела взор на меня:
— Ну вот что, Наденька, если в столь нежном возрасте ты всё это прочитала, то расскажи-ка мне, в чем суть женского вопроса?
Я стала пересказывать статью Коллонтай.
Она перебивала, дополняла и под конец, увлёкшись, уже говорила одна.
С её слов, выходило, что „женский вопрос“ — это вопрос будущего страны, так как без ликвидации буржуазного института семьи коммунизм построить невозможно. Она обильно цитировала Ленина, Маркса, Энгельса, Бебеля, и всё выходило так, что нам надо срочно создавать коммуны, в которых всё будет общим, мужчины и женщины станут свободно сходиться на час или на год и так же свободно расходиться, находить себе других сердечных друзей, а рождающиеся от таких свободных отношений дети будут расти и развиваться отдельно от биологических родителей под руководством и опекой специалистов.
— „Коммунистическое общество — значит, всё общее: земля, фабрики, общий труд“, — процитировала она Ленина, и пояснила: — Согласно ленинским заветам, к 1940 году мы должны построить коммунизм*, превратить страну в единую трудовую коммуну. Вот в чём суть „женского вопроса“! Поняла?
— Надо подумать, — ответила я и опустила глаза.
Идея Константиновна достала вторую папироску, прикурила от первой, переложила языком из одного уголка губ в другой, оценивающе оглядела меня и спросила:
— У тебя роман с Мишкой?
— Нет никакого романа.
Она пригнулась через стол, дыхнула мне дымом в лицо:
— А чё покраснела? Неужели не приставал?
Я молчала.
— Ладно, разговор окончен, — она встала со стула и протянула мне руку.
Я тоже встала, сунула свою ладошку в протянутую мне ладонь. Она крепко сжала мои пальцы, отпустила и подвела итог:
— Будет Мишка приставать, скажи, что я ему ноги выдерну, мала ты ещё для больших дел. А возникнут какие вопросы или нарисуются идеи, заходи, подумаем обо всём вместе.
Я вышла из дверей горкома, постояла, огляделась по сторонам и пошла на берег Волги. В скверике у реки присела на камешек. Так много всего вместили эти дни в мою жизнь — и ничего позитивного. Сначала обожглась о Мишку, культивирующего жеребячью простоту отношений между полами. Потом о Женино презрение. Теперь передо мной нарисовали как идеал картину жуткого будущего, в котором не будет места для супружеской верности и вообще не будет супругов, а лишь товарищи-партнёры, строгающие детей и передающие, как заготовки, для дальнейшей обработки другим специалистам. Я так и сяк примеряла это будущее, но своего места в нём не находила.

Прошло десять лет. Коммунизм у нас не построили. Идея Константиновна и наш секретарь горкома объявлены врагами народа и отбывают сроки в лагерях. <…> Я поступила в Ленинградский государственный университет имени А. С. Бубнова на биологическое отделение физико-математического факультета. Сейчас имя Бубнова из наименования университета убрали, так как этот именитый революционер тоже оказался врагом народа, как, впрочем, и большинство отцов-основателей комсомола**.
У меня растёт дочь. Кто её биологический отец — Мишка или Женечка, я не знаю. Никто из них о своих правах на отцовство не заявил, и мама предложила мне дать Настеньке отчество по моему отцу — Алексеевна.
Незадолго до рождения Настеньки умер Степан Васильевич. Спустя некоторое время после похорон мы переехали сюда под Некоуз в деревню Гулебино, так как в городе начались проблемы с продовольствием и молока для дочери даже на рынке стало невозможно достать. Купили корову. Когда Настеньке исполнилось пять лет, мама настояла, чтобы я шла учиться дальше, а дочь пока оставила при ней.
Мама, как переехали из города и до конца этого учебного года, работала учительницей в школе. Каждый день ей вместе с деревенскими ребятами приходилось по утрам добираться из Гулебино в деревню Исаково, а вечерами обратно. Иногда их подвозили на санях или на телеге, но чаще приходилось добираться до школы пешком. Уставать она стала, а тут предложили ей переехать в деревню Новинки, преподавать русский язык и литературу в старших классах Артемьевской школы. В Новинках и дом больше, и её сестра туда из Мологи перебраться собирается, и речка рядом, и работа интереснее.
В это воскресенье погрузим на телегу скарб и поедем. Конечно, далось ей такое решение нелегко. Думаю, повлияло и то, что меня, её дочь, местные женщины промеж собой называют падшей женщиной, чуть ли не проституткой: дитя неизвестно от кого нагуляла, как бы теперь у кого мужа не увела. Через меня и на маму косятся: „дочь родную не смогла воспитать должным образом, а мы ей своих дочерей доверили“. Вот такие дела.

Надежда замолчала, потом подняла глаза на Ананда:
- Ничего, что я так с тобой разоткровенничалась?
- Ничего.
- А во мне всё это время живет какая-то боязнь мужчин. Даже на танцы в Некоуз не хожу. Наверное, оттого что никак не могла и до сих пор не могу примириться с прошлым: с расстрелом сестер, брата, отца, презрением ко мне Женечки, насилием Мишки. Но главное, что мне не нравится, — я не в ладу сама с собой. Вокруг все такие правильные и счастливые, полны веры в то, что мы живём в самой передовой стране мира, а я постоянно во всём сомневаюсь. Ты первый, с кем я так разоткровенничалась. Теперь можешь меня презирать - я к этому привыкла.
— Мне не за что тебя презирать. Хочешь, я кое-что тебе посоветую?
Надежда поднялась с бревнышка, нагнулась, взяла в руки котелок.
— Давай чуть позже. Схожу вначале принесу воды для чая.
Она ушла к ручью. Ананд тоже встал. Обратив взор к поднявшемуся над деревьями светилу, попробовал выполнить пару кругов сурья-намаскар***, но тело плохо слушалось. Почувствовав боль в позвоночнике, опять присел на бревнышко и сложил пальцы в мудру коровы.
Вернулась Надежда, подложила в костёр несколько толстых веток, установила треногу, подвесила над огнём котелок с водой, снова присела рядом с Анандом. Некоторое время оба молча наблюдали за игрой пламени, потом Ананд медленно перегруппировал пальцы в мудру ветра, закрыл глаза и произнёс:
— Мы, люди, подобны язычкам пламени в костре. Каждый пляшет по-своему и в то же время может существовать лишь в единстве со всеми. Глупо кого-либо обвинять в том, что он такой, какой есть или был, а не такой, каким мы хотим или хотели бы его видеть. Хорошо, что ты высказала наболевшее. Теперь найди силы простить и Мишку, и Женечку, и саму себя, и революцию — это всё прошло. Настоящая жизнь только здесь и сейчас. Живя прошлым, мы обкрадываем настоящее. Извлеки урок и живи полной жизнью. Не сетуй на время, в которое довелось жить. Каждый человек живёт в наилучшем для него мире. То, что невозможно изменить, принимай как есть. Направляй силы лишь туда, где можешь что-то изменить к лучшему, привнести позитив. При желании это в любой обстановке делать нетрудно. Главное — не терять радость в сердце. Радость — это пламя души; не будет язычков пламени, и душа скукожится от холода. В тебе океан радости, позволь ему заполнить твою жизнь. Я выжил в лагерях потому, что умею радоваться.
— Вот как? — Надежда, повернув к нему лицо, удивлённо приподняла брови. — Ты в лагерях радовался жизни?
— Почему бы и нет? — Он тоже развернулся к ней. Их взгляды встретились. Повисла пауза. Окружающий мир исчез. Только две пары изумлённых глаз. Ананд вновь медленно сомкнул веки, перенеся внимание в глубь себя. Спустя несколько секунд снова открыл глаза и переспросил: — А почему это тебя удивляет? Что такое радость? Где она находится?
Надежда молча пожала плечами.
— Забудь об окружающем мире, — попросил Ананд и, вглядываясь в сидевшую рядом с ним женщину, тихо пояснил: — Радость внутри тебя, внутри каждого человека. Материальный мир дан нам для того, чтобы мы, люди, несли в него красоту и расцветали в радости. Закрой глаза и перенеси акцент с меняющегося, а значит, иллюзорного, на неизменное, на то, чем ты являешься по сути.
Надежда послушно закрыла глаза и перенесла внимание вглубь себя. И то ли сама себе внушила, то ли действительно отыскалась радость, но на её губах появилась легкая улыбка.
— Смотри, — услышала она голос Ананда, — когда внимание человека касается его сути, ничто внешнее не может стереть улыбку с лица. Разве не так?
Надежда открыла глаза и вновь пожала плечами:
— Сейчас я улыбаюсь. Но когда душат слёзы, как можно улыбаться?
— Если слёзы душат, наплачься вволю, позволь им излиться. Радость никуда от нас не исчезает, просто иногда ей нужна передышка. Если всё время есть один сахар — кишки слипнутся. Так ведь?
— Слишком заумно, подумаю над этим как-нибудь позже. Расскажи лучше немного о себе.
— Как скажешь, — ответил Ананд. Помолчал, собираясь с мыслями, раскрыл пальцы от мудры ветра и начал свой рассказ.

* В 1920 году в своей речи на III съезде РКСМ Ленин утверждал, что поколение, которому теперь 15 лет, через 10-20 лет будет жить в коммунистическом обществе.
** Основатели комсомола: Лазарь Абрамович Шацкин — председатель ЦК РКСМ (1921–1922) расстрелян в 1937-м; Борис Львович Цейтлин — секретарь ЦК РКСМ (1920–1921) расстрелян в 1938 г; Петр Иванович Смородин — генеральный секретарь ЦК РКСМ (1921–1924) расстрелян в 1939 г; Оскар Львович Рывкин — председатель президиума ЦК РКСМ (1919–1920), первый секретарь ЦК РКСМ (1920–1921), с 1922 г. почетный член РКСМ расстрелян в 1939 г.; Александр Иванович Мильчаков — секретарь ЦК РКСМ с 1925-го, генеральный секретарь ЦК ВЛКСМ (1928–1929) репрессирован в 1938 г, более 16 лет провел в тюрьмах и лагерях; Александр Васильевич Косарев — первый секретарь ЦК ВЛКСМ (1929–1938) расстрелян в 1939 г.
*** Сурья-Намаскар - Комплекс упражнений йоги с перетекающими одна в другую асанами.

Продолжение - http://proza.ru/2021/05/24/693