Приход донског казака Андрианова Геннадия Михайлов

        Из хроники пикирующего духовенства Из истории нашего прихода.               
               
                Посвящается отцу Геннадию Андрианову








      Никогда не приходилось мне описывать события приходского масштаба, кроме  отчётов по различным  видам деятельности.   Реакцию  на эти отчёты  начальства   получать  тоже не приходилось, так как  отчёты были отредактированы людьми,  привыкшими обволакивать  любую  мысль и прятать её в словесную оболочку.  Таким  образом,  даже  неудобная правда  легко воспринималась  руководством.   Я  отдавал  отчёты  для редактирования  тем,  кто  часто  писал их   в  миру.  Никакой разницы  не было  между  нашим  и  светским  начальством.  Как  тому,  так  и  нашему    всё  безразлично:   лишь бы  был  отчёт.   Проходит сегодня компания на данную тему – сдавай отчёты.  А  можешь ли ты заниматься тем, что от тебя требуют или нет   – никому нет дела.  Только такое отношение  спасает как наш приход,  так и другие. Если будет не так, то пиши пропало, не спасутся наши приходы от реформаций  и  модернизаций.  Пришлось бы все приходы закрыть, ведь  фантазии тех,  кому  необходимо  выдвинуться,  благодаря моде на реформаторство, как пить дать, погубили бы  все  приходы.  А так хоть и не жить, а выживать  можно,  –  начальству   нужна  лишь  мертвечина  отчётов.   Этими отчётами приходы сохраняют  себе  жизнь.  Иногда  собратья  говорили   мне,  слегка  посмеиваясь,:  «Ну, ты, брат, даёшь! Не слишком ли прямо и смело?»  И  я с огорчением понимал, что  не умею  говорить обо всём и ни о чём.
 
          Но сегодня пишу  не  в отчёт,  а  хочу   поделиться  со  всеми  про беду нашего прихода,  которая нагрянула средь  белого дня  и ясного солнца, как гром  и  молния, нависла над нами.  Хотя нет, я слегка  ошибся, грозовая тучка появилась на горизонте  много-много лет назад.  Она  один раз уже накрывала  нас.  Мы перекрестились, но ничего  не предприняли - не смогли.  Какой-то чуждый громовержец, ни Илья пророк, ни  Сам Господь,  нас ударил.  Бороться с этой силой,  как казалось,   невозможно.  Мы  смирились.   Но про  удар не забыли, он сам по себе стал стираться из сердца, хотя не истирался из памяти.  Реалии  мира заставили  жить дальше.  Настоящий верующий человек   -  реалист.  К  миру  относится серьёзно  и  заставляет его служить Тому,  Кто и есть  идеал, то есть  Богу.  Любовь  к Богу  выше, чем  действительность   грешного  мира.   А  потому  на первом месте  всегда и во всём стоит  благая Божия воля.
 
           Наш батюшка, так я называю отца настоятеля  храма Святой Животворящей Троицы  в Серебряниках, тоже всегда в  своей жизни руководствовался волей Божией.  Исполнение   Его  воли   связывал с отношением  к  вышестоящему  начальству, а потому с  большим почтением склонял выю перед  Святейшим Патриархом  и  его викарием.  Когда   батюшку  вызвали в храм Христа на патриаршее богослужение в  Лазареву субботу,  он воспринял это как особую милость Божию. Ещё бы!  В этот день  происходят награждения, и всех возвращающихся с патриаршей службы  поздравляют с  оказанной  им   милостью Святителя.

         Я, как второй священник и собрат отца настоятеля, с нетерпением ждал,  когда он вернётся, чтобы  поздравить его первым  из прихода.   Как только я  увидал  настоятеля ,  так  сразу и  бросился  с объятьями и поздравлениями.  Но он  почему-то принял их достаточно  сухо. Лицо награждённого  было мрачнее тучи.

          «Что случилось? Тебя разве не наградили?» - удивился я.
          «Да нет, наградили! Ещё как наградили! Не спрашивай!  Потом, быть может, расскажу».
          «Но, тебе ведь  дали крест с украшениями?»
« Дали с украшениями,  –  и опустил  голову  как можно ниже,  - Ладно, пошли  в трапезную».  Мы  и  пошли. Только тут я увидал, что  на лбу  у него появилось какое-то непонятное образование под названием шишка.
          «Где ты  это получил?» - но батюшка  махнул рукой и пошел, весь согбенный.  Ничего не было понятно,  и  это  заставляло  волноваться.   Волнение же моё и помогло мне  через какое-то время  узнать  эту тайну.  Каким образом?  Очень просто.  У    батюшки  есть  одна черта  характера,  которая  сильно выделяет  его  из  остального  духовенства:  мягкость  характера  и  забота о других людях. Ну, прямо-таки  как  у  Самого  Господа  Иисуса  Христа!  Он не смог выдержать моего беспокойства,  соединенного с  любопытством,  и поведал  тайну своего награждения  крестом с украшениями, или как духовенство между собой  говорит:  «крестом   с искушениями». 
          Вот уж действительно, крест оказался  с большим-пребольшим  искушением!   Я  вам её  сейчас  расскажу, и  эту  тайну  и всю последующую  историю.  Пришло  время  знать  «тайно  образующее» людям.  Вы   узнаете эту  тайну  и  станете такими же  участниками   этой истории,  как и я.  А   может получиться, что  и  поможете  приходу  Святой Троицы  спастись.  На всё воля Божия и наши устремления.  «По вере ваю – будет вама»,  - сказал Христос.

          Настоятеля  нашего храма  зовут Геннадий.  Крещён  он  в честь Геннадия  Новгородского. Да, да, в честь того самого Геннадия, который боролся с еретиками на Руси  и  не дал им исказить нашу  православную  веру во  Христа.  Он  был, с одной стороны,  милосердным, а с другой  стороны - твёрдым  и  несгибаемым.  Так и  батюшка,  с одной  стороны,  -  мягкий  и  смиренный, а  с другой  стороны -  казак со  всеми  вытекающими  отсюда  последствиями  и  кипящим  внутри  огнём.  Что  было, если б  не смирял он себя, как и его дед,  любовью  к  Богу?  Если вы читали  «Тихий дон» Шолохова  или, на худой конец,  смотрели фильм,  то вам не мог не полюбиться  Григорий  Мелихов.  Наш  батюшка  -   внук  прототипа этого  героя.  Его  деда  тоже звали Григорий.   Григорий  был  человек  чистый, светлый, но характера сложного и  горячего.   А  черты  характера, как вы знаете, часто  передаются  по наследству.

          Отец  Геннадий   постоянно служил Божественную литургию  и   ощущал себя во время служения находящимся  среди ангелов  на небе, как и любой другой священник.  Ведь  всем  известно, что во время  литургии  Небо спускается на землю, и ангелы  Божии  помогают  духовенству.
   

          В храме Христа Спасителя  ему  предстояло  тоже  служить  литургию,  но только служил эту  службу сам Патриарх Алексий II,  а он  стоял  невдалеке,  молился    вместе с ним,   другими  архиереями  и  батюшками,  то есть сослужил.  В  храме  Христа  во время литургии  то же  самое  Небо, и незаметно для служащих присутствуют ангелы Божии.     Рядом  с  престолом  стоит  патриарх,  иподиаконы,  дьяконы,  духовенство, приближенное к патриарху,  и  он   с другими батюшками,   ожидающими награждения.
 
          Так  как  Господь  наделил  батюшку  многими  талантами,  и  одним  из них был  дар  предчувствия.  А  чувствовал  он,  и  когда  шёл  в  храм  и  во  время  начала  службы,  исходящую  неизвестно  от  кого и  откуда  опасность.   Будучи  человеком  сильным,  старался  отогнать,  как  он  думал,  наваждение  и  сосредоточиться  на  богослужении,    чтобы  достойно причаститься    Святых  Таин  Христовых.   Враг  же,  как  все  знают,  хитёр  и  очень,  очень  опасен.  Кого  только  он  не  использует  в  своих  тёмных  делах,  может  использовать и  личину  священника.  Так,  именно,   произошло   на  этот  раз.  Перед  самым  входом  с  Евангелием  духовенство  один  за  другим  выстраивалось на выход  из  алтаря.  Вдруг  батюшка  почувствовал  какой-то  достаточно  ощутимый  удар в  бок:   «Двигайтесь быстрее,  что  телитесь!» -  прозвучал  рык  одного  из  приближённых  к  священноначалию священников.

  Батюшка  оглянулся  и  увидал  лицо  того, кто ударил  его.   Это был  протоиерей  А.,  об  одержимости  которого  среди  духовенства   ходили  непонятные  слухи.   Нет,  я  не  точно  выразился,   то  были  не  слухи,  а  самая  что  ни  на  есть  настоящая  правда.  Я  сам    видел  его  подталкивания  при  помощи  кулака  на  крестных  ходах.   Он  выстраивал  таким  способом  шеренги  духовенства.   Отца  А.    духовенство   так  и  называло   между  собой:  «Погоняла - ударяла».   Есть  у  меня  один  мысленный  грех:   пока  я  плохо  знал  отца  А.,    то    возникала    ассоциация  с  Христом,  выгоняющим  торговцев  из  храма.   Но  потом,  узнав  лучше  и  видя  чаще  его  «ударяла»,     прогнал  эту  мысль  из-за  полного  несоответствия:  одно  дело  Христос,  возревновавший  о  чистоте  храма,   другое,  страшно  называть  это  слово,   хам,   использующийся своим  положением.  Никто  не  мог  и все боялись  его  остановить,  а  начальство  как  бы  и  не  замечало  таких безобразий.  «Кто  дал  ему  эту  власть?» -   думал  я тогда,  но  на этот  вопрос  нет ответа   по  сей  день.
 
          На  малом  входе  за  Божественной  Литургией  и  происходит  награждение  духовенства.  Батюшек  подводят  к  Патриарху  по  одному,  они  крестятся  и  делают  земной  поклон  перед  Святителем.   Патриарх  произносит  слово  «Аксиос!» и возлагает крест на священника.   Хор  поёт  три  раза  «Аксиос!»  В  это  время  священник  целует  награждающую  руку  Патриарха.  Всё  выглядит очень торжественно и впечатляюще. Так  должно  было  произойти  и  с  нашим  батюшкой,  а  произошло  нечто  ужасное.   Этого  как  бы никто  не  заметил,  хотя  все   видели.
 
          Произошло  же  следующее:  отца  Геннадия  подвёл  к  Святителю  тот  самый  «ударяла»  А.,  и  не  успел  батюшка  как  следует  перекреститься,  как  получил  коронный  сильный  удар  А.  в  спину,  что заставило его по инерции быстро переступить и споткнуться о подставленную тем же А. ногу.   Он  упал  перед  Патриархом,  ударившись  лбом  и  разбив  очки.  Все  сделали  вид,  будто  он  таким  оригинальным  способом  совершил  земной  поклон.  А  дальше  всё  как  обычно:  «Аксиос!»  вместе  с  возложением  креста  с  украшениями.

          Что  чувствовал  в  это  время  батюшка  трудно  объяснить.  Он  просто  напряг  всю  волю,  чтобы  не  ответить  обидчику,  и  как  ни  бывало   продолжать  службу.  Не  мог  он  позволить  себе,  сорвать  богослужение.  Не  знаю,  как  он   ответил  на  слова А.: «Христос  посреде  нас…»  словами  « и  есть, и  будет!»  Среди них  Христа не могло быть. Я  себя  не  представляю  в  таком  положении,  хотя  знаю,  что  в  момент  шока  человек  какое-то  время  собирает  свою  волю «в  кулак» и  действует  самым  оптимальным  способом.  Мой  опыт  -  это  попадание  с  машиной  в  кювет  при  дороге. Я  действовал  оптимально.  Батюшка, если  можно  так  выразиться,  тоже  попал  в  яму,   из  которой смог тогда     вылезти  очень  достойно.  До  сих  пор  является  загадкой  и  то,  почему  никто  не  сделал  хотя  бы  замечания  этому  хаму.  Я  не  боюсь  этого  слова.  Ведь  он  оскорбил  своей  выходкой   не  только  батюшку,  но  прежде  всего  Патриарха и  викарного  архиерея,  а  также  все  духовенство,  людей  молящихся  в  храме.
 
          По  окончании  литургии  к  отцу  Геннадию  на  секунду  подошёл  владыка  А.  и  сказал,  как  ни  в  чём  не  бывало: «Скажешь  благодарственное  слово  Патриарху  от  награждённого  духовенства».  И  он  сказал.  Сказал  так,  что  эту  речь  передавали  по  радио,  и  люди  замирали  от  игры  слов  и  смыслов.  Он  же  был  известным  златоустом:  из  его  золотых  уст  лился  фимиам  святителю,  но  в  ней  не  было  ни  слова  осуждения  своего  обидчика.
Этот урок, данный ему ударялой,  батюшка запомнил хорошо, и второго уже не было. Как-то на праздник в честь Казанской иконы Божией Матери ему довелось служить на Красной площади в Соборе.  Святейший всегда приезжает туда на праздник в этот день.  Стоит отец Геннадий у престола во втором ряду духовенства, подходит к нему тот же А. с недовольным лицом и только захотел замахнуться, чтобы указать таким образом батюшке место, как услышал тихий его голос: «Попробуй, тронь меня – так тебе дам: сразу вылетишь кубарем  через Царские врата». А. опешил, - и уже, подстраиваясь под тихий голос батюшки, спокойно произнёс: «Подвиньтесь, пожалуйста, чуть-чуть вперёд».  Зауважал!
 
          А  дальше  всё  шло  своим  чередом:  мы  служили,  наш  храм  восстанавливался  и  благоукрашался,  благодаря  усилиям  настоятеля.  Было  много  надежд  и  казусов,  но  о  них  я  расскажу  в  другой  раз.  А  пока  желал  бы  помянуть  любовью  и  добром  нашего бывшего  благочинного  отца  Геннадия  Нефёдова.   Это чудный  батюшка,  мы  знали  его ещё  с  семинарских  времён:  он  преподавал  нравственное   и  пастырское  богословие.  Был  достаточно  сух,  строг  и  педантичен.  За  всем  этим  стояло  христианское  любвеобильное  сердце.  Вот  уж  настоящий  благого  чина  человек!
 
          Но  однажды  наш  благочинный  всех  нас  сильно  огорчил.  Мы  шли  на  традиционное  «поклонение  огню»,  и  я  его  спросил  о  каких-то  проблемах  храма.  А  тот  вдруг  ответил: «Это  уже  вопрос  не  ко  мне.  На  днях  произойдёт  разделение  приходов  по  благочиниям.  Вас  решили  отдать  А.».
«Как  же  так?   Мы  не  хотим.  Мы  его  совсем  не  знаем!  Мы  хотим  быть  с  Вами»,  -  ошеломлённый  известием   с  недоумением  спросил  я.

          «Узнаете!» - лаконично  ответил  уже  бывший  наш  благочинный  с  лёгкой  грустью.  Моя  же  грусть  была  не  настолько  лёгкой,  а  какая  грусть  будет  у  отца  настоятеля,  я  и  предположить  не  мог.  Знал  только  одно,  что  воспримет  он  это  известие,  как  волю  Божию. Так  оно  и  получилось: «Господь  не  выдаст – А.  не  съест!» - красноречиво  ответствовал  настоятель.   От этих  слов  настоятеля, я  по моему  маловерию, не  успокоился,  но  принял  как  данность   всегда   всеблагую  волю  Божию.

          А. же  руководствовался  другим:  «куй  железо, пока  горячо». Он  появился  на  нашем  приходе  недели  через  две  на  всенощной  перед  Воскресением.  Я  вышел  читать  шестопсалмие,   так как  чтецы,  а ими  были  молодые  прихожане  из  студентов,  не пришли  на  службу.  Обвинить  их   невозможно:  сложно  соединить  вместе  молодость,  учёбу  в  институте  и  церковное  послушание  в  храме,  которое  взято  ими  добровольно.

          Когда  отец  А.  вошёл  в  алтарь,  то  сразу  приступил  к  недостаткам:  народу  в  храме  мало,  нет  чтецов,  и  как  это  может  быть,  что  священник  читает  шестопсалмие.  На что  настоятель  отвечал:  «Что  поделаешь,  отец  А.?  Центр  Москвы,  кругом  одни  офисы,  жителей  из  Москвы  выселили,  а  вокруг  множество  храмов,  да  и  пора летняя  -  все  на  дачах.  А  по  поводу  шестопсалмия,  то  ведь  за  это  не  мешало  похвалить:  священник  и  должен  читать  псалмы,  когда  никого  нет.  Псалмы  – это  же  покаянная  молитва.  Мы  всегда  должны  молиться.  Да  и  где  деньги  взять  на  профессиональных  чтецов?»

          «Да,  но  всё  же  помните,  что  я  буду  навещать  ваш  приход  часто.  И  буду  служить  здесь  часто:  на  то  я  имею  право,  да  это  и  моя  обязанность  как  благочинного».

          «Конечно,  конечно,  Ваша  воля,  Вы  же  наш  руководитель».
Так  закончилось  первое  посещение  нового  благочинного.  Мне  ничего  не  оставалось,  как  только развести  руками,  пока  они  свободны  от  их  нового водителя.
 
          Следующее  посещение  А.  пришлось  на  самый  праздник  Троицы.  Это  наш  престольный  праздник,  он  настолько  сильно  всеми  ожидаем  и  посещаем,  что  храм  наполняется  полностью,  а  прихожане  в  преддверии  ожидаемого  снисхождения  Духа  Святого  светятся радостью  и  источают  благоухание  любви  к  приходу  почти  как  цветы,  трава  и  ветки  берёз  украшающие  храм.  Так  было  и  в  этот  день,  но  он  отличался  тревогой  и  беспокойством  духовенства.  Дело  в  том,  что  позвонил  о  своём  посещении  наш  руководитель  только  вечером,  и  это  стало  для  всех  сплошной  неожиданностью.  Как  говорится:  «незваный  гость  хуже  татарина».  Неужели  хотел  застать  нас  врасплох?  Обычно  подобные  явления  и  служения  обговаривались  заранее.  А  тут  праздник  Троицы,  в  который  в  приходе,  как в  единой  семье,  собираются  только  близкие  друг  другу  люди:  они  и  возносят  молитвы,  просящие  Господа  о  даровании  благодати  Духа  Святого,  как  бы  едиными  устами  и  единым  сердцем  вопиют  к  Нему.  Смущение  поселилось  в  наших  сердцах  и  мысли  неугодные:  что  ему  здесь  надо,  и  почему  он  не  в  своей  семье – приходе  в  такой  великий  праздник?    Как  можно  бросить  свой  приход  и  идти  в  другой?   Его здесь не ждали, и он  был  здесь не нужен.  Конечно,  отец  А.  аргументировал  своё  появление  желанием  порадовать    своим  присутствием  наших  прихожан  и  тем  самым  усилить  радость  праздника  своей персоной  лично.  Мы  могли  быть  только  благодарны  такому  щедрому  подарку со  стороны  благочинного.
 
          И  действительно,  служба  получилась  на  славу:  благочинный  явился  как  архиерей  с  двумя  дьяконами  и  несколькими  иподьяконами.  Хочу  заметить,  что  наш  приход  такой  роскоши  никогда  не  мог  себе  позволить,  а  здесь  такая  широта  размаха!  Прихожане  с  удивлением  и  любопытством  наблюдали  такое  явление,  а  бедный  батюшка  вида  не  показывал,  но  внутри  наверняка  «кошки  скребли»:  «Это  же  надо! Всей  его  ораве придётся  заплатить  праздничные».  Алгоритм  действия  настоятеля  был  известен,  он  же  казак:  «сам  дрожу,  а  форс  держу!»  Всё  прошло  великолепно,  за  исключением  мелочей:  не  понравилось  мне,  какими  маслеными  глазами  посмотрел  он  на  отрока  14 лет,  моего  крестника,  и  особого  внимания  к  нему.   И  ещё,  но уж это  мелочью  назвать  никак  нельзя:  во  время  литургии  он  завёл  разговор  с  нашими  спонсорами.  Как  вы  думаете,  на  какую  тему:  богословскую,  нравственно-учительную,  просветительскую?  Нет,  на  тему  финансовую,  всё  пытался  узнать,   во  что  необходимо  сейчас  вкладывать  деньги.  После  службы  спонсоры  пришли к выводу:  «Он  бездуховен  и  меркантилен,  если  он  завладеет  нашим  храмом,  мы  ему  ни  копейки  не  дадим».  Их  можно  понять -  они  приходят  молиться  в  храм,  духовно  просветиться  и  обогатиться,  а  не  размышлять  о  судьбе  евро  и  доллара.  Когда  служба  приблизилась  к  евхаристическому  канону,  отец  Геннадий  явил  чудеса  терпения  во  второй  раз,  мне  же,  глядя  на  настоятеля,  преодолеть  чувство  неприязни  было  гораздо  легче.  Логика  нашего  христосования  с  этим  человеком  была  взята  из  Евангелия:  помните,  как  и с кем Господь  обменивался  поцелуем?  Так  и  мы  -  это  была  вынужденная  необходимость.  Неужели  подобная необходимость  продлится  на  всё  время  нашего  служения  в  храме?  Один  Бог  знает.  Но  « Бог, то  Бог, да  не  будь  сам  плох».  А  потому  грех  не  на  А.,  а  на  нас.  Это  чисто  моё  умозаключение.  Проповеди  после  службы  не  было  -  благочинный  просто  поздравил  приход  с  праздником  и  стал  давать  крест.  Для  нашего  храма  это  был  нонсенс -  к  нам  ходят  прихожане,  а  не  «прохожане»,  и  они  привыкли  к  праздничным  словам  приходского  Златоуста.
 
          Следующее  появление  благочинного  оказалось  ещё  круче, как  точно  отражает  это  введённое  в  русский  язык  молодёжью  понятие.    Оно   ввело  нас  в  страх за  судьбу    прихода,  более  всего  меня.  «Крутость»   состояла  в  том,  что  он  явился  как  сопровождающий  викарного  архиерея.  Мы  всегда  мечтали   увидеть  владыку  А.,  но  обычно  служение  архиерея  обговаривается  заранее.  А  тут  я  узнал  о  посещении  владыки   меньше  чем  за  24 часа.  Настоятеля  не  было,  он  был  в  отпуске.  Когда  А.  позвонил  мне  сообщить  эту  новость,  то  сделал  вид,  что  не  знал  об  отсутствии  настоятеля и  сразу  возмутился: «Как  это  может  быть?  Что  он  себе  позволяет?  Почему  уехал  в  престольный  праздник?  Вы - то  ведь,  не  уехали!»  Что  мог  я  ответить?   «У  него  на  это  есть  благословение  Патриарха».  Казалось,  на  этом  всё  его  возмущение  должно  было  исчезнуть,  но  оно  продолжалось  и становилось всё более яростным.
   
          Дело  же  обстояло  следующим  образом.  Конечно,  это  нехорошо  уходить  в  отпуск  на  престольные  дни,  и  на  то  есть  определённое  распоряжение.  Правило  и  есть  правило,  его  надо  выполнять,  но  ещё  надо  знать  духовную  суть  данного  закона.  И  тогда   закон  становится  живым  и  расширяется:  нет  правила  без  исключений.  Согласно  этому  и  поступил  отец  настоятель.  Законом  нашего  Бога  является  закон  Любви.

             По  распоряжению  не  положено  уходить  в  отпуск:  в  двунадесятые  праздники,  великие  праздники,  престольные  дни,  дни  особо  чтимых  святых.  Если  все  эти  дни  подсчитать,  то  получается  более  двадцати  дней,  а  в  году  всего  12  месяцев.  Следовательно,  иметь  полный  отпуск  не  может  никто.  Так  как  же  выходят  из  этого  положения?   Очень  просто:  всё  отдано  на  откуп  архиерею,  а  правящим  архиереем  Москвы  является  Святейший  Патриарх.  Патриарх  же  разрешил  отцу  Геннадию этот  отпуск.  И  разрешил  не  просто  так:  на  то  у  батюшки  были  объективные  причины.  Там,  куда  он  уезжал,  на  его  родине,  на  Дону,  в  те  дни  собиралась  вся  родня  помянуть  его  героического  дедушку  и  других  близких.  Был  день  города,  со  всей  страны  собирались  именитые  гости,  а  самым   кульминационным  и  неотъемлемым моментом  празднования  являлось  появление  внука  героя.  Это был  наш  батюшка.  Заповедь  о  любви  так  и  начинается: «чти  отца  твоего  и  матерь  твою…».  Здесь  его  отец,  здесь  его  мать,  здесь  его  предки  и  самое  главное  тоже  здесь  -  его  родина.  Он  -  казак,  и  обязан  был  засвидетельствовать  свою  любовь  родному  Дону.  Он исполнил  Закон Бога, который выше любого распоряжения.

          Что  же  происходит  в  эти  дни  на  приходе?  У  нас  на  престольный  праздник  в  этот  день  всегда  собирается  мало  народу.    Все  ещё  не  приехали  в  Москву  из  отпуска,  храмов  вокруг    много,  день  будний  и  людям  надо  быть  на  работе,  престол  не  является  главным.  Исходя  из  этого,  Патриарх  и  дал  разрешение  отцу  Геннадию  пойти  в  отпуск.  Настоятель  уходил  в  отпуск  со  спокойной  совестью.  И действительно,  что  он  нарушил?     Многие  батюшки  и  даже  архиереи  уходят  в  отпуск  на  Преображение  –  в  Господский  праздник,  и  они  спокойны,  а  он  пошёл  на  день  святого  пророка  Иоанна,  который  умалял  себя  во  всём  и  называл  себя  не  иначе,  как  Глас  вопиющего  в  пустыне.  Пророк  не  осудил  бы  его,  но  ревностен  был  бы  по  отношению  к  непочтению    преобразившегося  Господа.  Да  и  в  отпуск   батюшка просил    отпустить  Патриарха   себя  не  для  тунеядства,  а  несения   огонька  любви  для ближних.

          Но  благочинного  всё  это  не  волновало:  он  придерживался  буквы,  а  не  духа,  как  и  те  фарисеи,  которые  распинали  Господа.  Я  же  не  мог  защитить  настоятеля  и  не  перечил  А..  Скажу  всем  по  секрету -  такова  была  установка  настоятеля:  видеть  бесчиние  благочиния  и  молчать.  Моё  молчание  отец  А.  принял  за  добрый  для  него  знак  и  принялся  хвалить  меня  и  ещё  сильнее  ругать  настоятеля.  Затем  встал  вопрос:  «Сможет  ли  в  таком  тесном  алтаре  служить  владыка?»  Я  обрадовался,  что,  быть может,  избегу  архиерейской  службы  в  отсутствие  настоятеля.  Договорились  о  том,  что  благочинный  приедет  и  посмотрит,  можно  ли служить  у  нас  викарному  архиерею.  Он  приехал,  посмотрел  и  что-то  доложил  по  телефону  владыке,  а потом  сказал мне:  «Готовься».  Я  стал  готовиться:  наскоро  решать  множество  вопросов.  Такая  практика  оказалась  на  пользу:  я  возблагодарил  Господа,  что  не  настоятель.

           Далее  описывать  посещение  владыки  не  буду.  Владыка  был  всем  недоволен,  по-видимому,  отец  благочинный  достаточно  взвинтил  его  настроение.  Он  также  возмущался  отсутствием  настоятеля,  недостаточной  подготовкой  прихода  к  его  встрече (я,  грешным  делом,  не  смог  за  несколько  отведённых  мне  часов  найти  человека,  который  мог  звонить  в  колокол  при  приезде  и  отъезде  владыки)  и  главное  из-за  того,  что  алтарь  был  мал  для  его  служения.  Владыка  уехал  и  не  поблагодарил  прихожан  за  прекрасно  отреставрированный  храм.  Одно  мне  удалось  понять  за  это  посещение:  что  А.  и  владыка  составляют  одно  целое.  Как  А.  удалось  подмять  под  себя  викарного  архиерея? Что  заставляет  любимого  нами  владыку  держать  правой  своей  рукой  А.,  и  как  сделать,  чтобы  освободить  его  от  этой  «нечести»?  Задача  сложная,  но  очень-очень  важная,  не  может  быть,  чтобы  она  была  непосильной.
 
          Теперь  о  последнем  явлении  отца  А.  к  нам.  Это  было  на  следующей  неделе  после  Казанской.  Пришёл  он  на  службу  во  время  чтения  канона,  скорее  всего  для  того,  чтобы  отыскать  какое-либо  нестроение.  А  для чего ещё, если  не  служил  у  себя  в храме?  Настоятель  был  болен.  Вместо  него  у  престола  стоял  я,  а  он    молился  в стороне.  Обычная  практика  многоклирного  прихода.  Во  время  «Честнейшую…»  я  стал   производить  каждение алтаря  и  храма.  Вдруг,  смотрю - стоит  А.  Я  его  покадил,  как  положено,  стал  кадить  дальше, затем  вернулся  в  алтарь.
          «А.  стоит  в  храме»,  -  доложил  я,  но  настоятель  не  отреагировал.  Он  весь  был  в  молитве и  не  услышал  меня.  Через  короткое  время  появляется  сам  отец  А.,  подходит  к  батюшке,  формально  расцеловывается  и  говорит:
 
          «Что же  вы  меня  не  встретили  и  не  пригласили  в  алтарь?»
«Я  Вас  не  видел».

          «Но  ведь  отец  Георгий  наверняка доложил  Вам,  и  Вы  должны  были  пригласить  меня».

          «Не  факт.  Скажите:  где  про  это   написано?»

          «Нигде,  но  так  положено».

          «Простите,  я  молился».

          «А  почему  Вы  не  служите?» - повышая голос,  чтобы  все  слышали.
«Я  болен».

          «Чем  Вы  больны?»

          «Простыл, голоса нет»

          «Но ведь Вы даже на полиелей не выходили»

          «Я молился в алтаре, это запрещено?»

          «Нет, не запрещено».

          «Тогда зачем Вы спрашиваете? Вы относитесь ко мне с предупреждением и пытаетесь подловить меня,  постоянно  появляясь в храме во время богослужения».

          «Я имею на это право. Я обязан проверять храмы».

          «Но не один и тот же».

           «Я посещаю все храмы своего благочиния».

          «А почему тогда Вы не служите в своём родном храме?»

          Настоятель  отвечал  тихо  и  лаконично,  а  благочинный  искал,  чем  только  возможно  уязвить  настоятеля.  Наша  молодёжь,  прислуживающая  за  службой,  с  настороженностью  и  недоумением  взирала  на  пикирование  двух  заслуженных  протоиереев.  Когда  пошли  повышенные  нотки  у  благочинного,  я  поймал  себя  на  том,  что  больше  наблюдаю  за  событием,  чем  молюсь,  и  стал  пытаться  войти  в  прежнее  молитвенное  состояние.
 
          «Господи!  Поддержи и  сохрани  батюшку!» - молился  я  между  паузами  песнопений.  Уже  начиналось  славословие,  а  они  всё  пикировались.

          «Слава  Тебе, показавшему  нам  Свет!»  -  произнёс  я,  а  хор  подхватил: «Слава  в  вышних  Богу…», -  в  этот  момент  началось  беснование  отца  благочинного.  Он  побежал  в  одну  сторону,  затем  в  другую,  изредка  подбегая  и  крича  что-то  настоятелю.  Царские врата были открыты, а отец А. бегал мимо иконы Спасителя, мешая молиться.  Его крики были истеричны.   Молодёжь  смотрела  на  благочинного  испуганно,  не  зная,  что  делать. Наконец  отец  А.  обратился  и  ко  мне:  «Выручайте  своего  настоятеля,  отец  Георгий,  выручайте!»,  -  и  убежал.  К  чему  он  сказал  такие слова, я   не  понял.  А  батюшка,  вздыхая,  приговаривал: «Кощунник  он,  кощунник».  Но  мне  кажется,  что   не  он  кощунник, а  другой. Тот,  который  и  руководит  им.   Он  просто  несчастен,  а  беснование  не  его -  оно  от  врага  рода  человеческого.   Молиться  надо  за  благочинного,  а  то  получается  одно  злочиние.
 
          Примерно  через  день  настоятеля  вызвал  отец  В.  Д.  Видно  ему  нажаловался  отец  А. 
  «Ну что  ты!  Смирись!  Характер  у  него  такой,  все  это  знают,  а  ты  смирись!»

          «Не  могу  с  кощунником  смириться!»

          «А  ты смирись!  Его  очень ценит Владыка, он талантлив и несёт много послушаний. Смирись!»

          «А тот, кто стоит за ним, намного больше его талантлив, а послушание у него одно – смеяться и глумиться над нашей Церковью! Я  буду  стараться  изо  всех  сил  донести всё случившееся до  Патриарха».

          Долго  уговаривал  добрый  батюшка  В.  отца  настоятеля, но настоятель оставался непреклонен.
   
          Весть  об  этих  инцидентах  моментально  распространилась  по  церковному  люду.  Все недоумевали и были разные доводы к  ответу на вопрос: «Что затеял господин А.?».   Рассуждали, что он подыскивает помещение  для благочиния и приметил наш храм, что считают нашу работу со спонсорами недостаточной, что готовят после нас приход для какого-то женоподобного священника.
 
           Кто  только  не  звонил  батюшке:  одни  говорили,  чтобы  он  смирился,  а  другие,  что  это  наезд,  но  надо  претерпеть  и  не  сдаваться  без  боя.  «Конечно,  они  вас  с  Георгием  победят,  но  вы  держитесь  до  конца.  Дело  не  в  вас,  а  во  всей  Церкви.  Нельзя  им  дать  возможности  легко  победить  вас.  Пусть  они  знают,  что  батюшки  не  их  рабы,  а  рабы  Господни». 
          Такая  философия  и  утвердилась  в  голове  у  отца  настоятеля. 
А  что  касается  благочинного,  то  он  пока  притаился, мы  ждём  его  нового  укуса.  Ведь наступает  год  змеи.  Почему  все  молчат,  хотя знают  о  характере  отца  благочинного,  ведь  какими  только бранными  словами  не  называют  его  даже  митрополиты.  Даже  интернет  возопил,  когда  я  стал  набирать  в  поисковике слово:  протоиерей А.  Выскочило  слово:  грубиян, - но  интернет  бездушен,  а  мы?
 
             В  результате  всех  событий  приснился  мне  сон.

          Летим  мы  с  батюшкой  на  боевом  самолёте,  охраняем  наш  приход.  Вдруг  вдалеке  появляется  точка,  увеличиваясь  в  размерах.  Батюшка  говорит
:
          - То  отец  А.  летит.  У  него  задание  подбить  нас  -  готовь  снаряды.
          -  Какие?   Здесь  их  два  вида:  на  одних  написано: «Ненависть»,  а  на  других : «Любовь».
          - Только  любовью  мы  сможем  победить.
          - А  разве  любовь  может  убить?
          - Да,  она убивает и  ненависть, и  зло.
          - Так  А.   погибнет?
          - Не  он, а  бес, в  нём  находящийся, если  подобьём  А.,  то    спасём его. Заряжай же!

          Я  зарядил пушку,  как  велел  настоятель,  но  не  успел  выстрелить, - мы  были  подбиты.

          -Эх  ты, мазила! Смотри, мы  подбиты и горим!

          - Мы  летим  прямо  на  приход, нам   уже  не катапультироваться!

            - И  не надо,  если  катапультируемся,  то на  него  самолёт   упадёт.  Нам  надо  приход  сохранить во  чтобы то ни стало.

          Еле  дотянув  до  свободной  земли,  мы  врезались  прямо  в  неё.  Взрыв…  Тьма…
 
          Но, о чудо!  Тьма  прекращается,  и  мы  видим свет и солнце.  Самолёт  выныривает с  другой    стороны  земли.

          - Что  же  это такое?  Мы  что,  на  том  свете?
 
           -Глупец,  на  этом!
 
            - А  почему?

           - Как ты  не  поймёшь?  Небо  всегда там, где  есть Бог.  Если  Он с нами, то мы на Небе. Если  Он  в  нашем  сердце, то  мы  не  погибнем  ни  от  какого  снаряда.  Господь нас спасает.  Мы  остались  на  небе вместе с самолётом.

          Вдруг  вдалеке  я  увидал  тёмную  точку.  То  летел  самолёт  отца  А.  -  я  выстрелил,  - и  он  исчез  как  мираж.   А  вы  думали,  А.  силён  и  вечен?  Нет, это  только  видимость.  Бес  всегда  призрачен,  выгнать  его  из  себя  и  ближнего  наша  задача.    Церковь  же  вечна,  это  - я,  ты,  он,  она,  вместе  -  дружная  семья  во Христе.
            Братья!  Не  бойтесь!    Враг будет разбит!  Молитесь за  всех:  Святейшего Патриарха Кирилла,  Архиепископа А., новопреставленного протоиерея Геннадия и меня – многогрешного протоиерея Георгия.

          Глава 2.

          Прошло уже  достаточно  времени  с тех пор, как я написал первую часть рассказа. Очень  много изменилось в жизни  прихода, и те прихожане, что прочитали рассказ,  просят меня продолжить повествование, как они говорят,  «для истории». Однако, история  жизни человека обычно заканчивается смертью, что считается печальным событием  для окружающих, но не для покойника.  Поэтому  древние христиане и старались  не  плакать при отпевании, зная о жизни вечной.  А приходы тоже  должны были бы  жить вечно. Ведь в них обитает сам источник жизни Господь Иисус Христос. Но  если праведники, в сердцах которых  поселился Бог, переходят из тленного состояния в  бестелесное вечное, то приходы полностью зависят от  желания высшего священноначалия,  т.е. епископа, считающего  себя  господином  и повелителем  прихода.  Так написано в  уставе.  В Москве над всеми епископами стоит Патриарх, и это в свое время  оказалось отдушиной для моего батюшки. Но об этом позже, а пока…

           А пока батюшка старался никому не показывать своё беспокойство, он даже перестал ходить в храм Христа по письменным распоряжениям благочинного, посылая туда меня, как бы представителя от прихода. Я тоже не  любил эту обязанность, так как приходилось стоять под шестиконечными звёздами, а иногда и на шестиконечных звёздах. Исполнял это по необходимости, согласно велению батюшки, чтобы  на этих послушаниях меня часто видал А. и не сильно приставал к батюшке.  Когда  А. видел меня, то, видимо,  мысленно противопоставлял   настоятелю,  сравнивая с отцом Геннадием, которого  не видал здесь.  С течением времени  я заметил, как резко у него меняется лицо, перерастая в улыбку, и становится добрым, участливым, благообразным. Совсем другой человек! Стоило ему вспомнить о батюшке, лицо его менялось и ожесточалось. Мне становилось страшно от вида его лица. Я рассказал об этом батюшке.

          Отец Геннадий нисколько не удивился и сказал: «Это он играет с тобой, желает тебя восстановить против меня, надеется на твоё тщеславие, чтобы ты пожелал стать настоятелем, сменив меня». И у нас состоялся такой разговор:

          - Быть того не может! Я же заштатный у тебя, меня владыка не любит, он не позволит.

          - Ну и что? Это он меня не любит, я о нём слишком много знаю, да и было время, когда он был обыкновенный иподьякон, ему приходилось стелиться передо мной, а он злопамятный человек.

          - Я тебя хорошо понимаю, у меня тоже с ним нелады. Мне  как-то удалось напроситься у Патриарха на встречу, а владыка так долго медлил с моим приемом у Его Святейшества,  что я после года еженедельного обивания порогов патриархии,  осознал тщетность своих упований.    Я увидел в этом  личную заинтересованность епископа, потому  и бросил  добиваться приёма, хотя дело касалось храма Христа Спасителя.

          Батюшка давно уже это знал. Когда мы с ним служили в храме Петра и Павла, я посвящал его в свои дела на исповеди. Это было ещё до начала существования нашего прихода в Серебряниках.  Но я, понимая, что дело серьёзное, если сверху пытаются бороться с нами такими методами, решил принести себя в жертву, тем более, что слышал от других, да и от самого батюшки, самую страшную негативную информацию о нашем владыке и его «правой руке».

          -  Отче! Разреши мне написать рапорт на имя Святейшества об отношении ко мне А., что он строит мне глазки и пытается соблазнить! Ведь только так я могу расценивать его заигрывания! От моих слов батюшка развеселился, но не разрешил, да и не запретил:

          -  Решай сам, но лучше не стоит. У меня есть ещё много разных возможностей дать отпор посягательствам на наш храм. Лучше смиряйся! На том мои намерения, так и не осуществившись, потерпели фиаско, и я отложил их  про запас, смирился.

          А дальше – всё как обычно: приход жил и молился, не зная о наших сложностях и проблемах. Через какое-то время из благочиния пришло повеление приготовить списки прихожан, которые внесли свою лепту в восстановление храма, для награждения их медалями. Надо  было   написать по форме имя, отечество, фамилию, телефон, адрес, и чем помогал данный человек,   приклеить фотографию.  Практически  полностью описать личность человека. Естественно, что мало кто хотел дать свои данные в благочиние. Батюшка поручил мне исполнить это повеление со словами:

          « Это просто необходимо, если не сделать, то могут к нам придраться. Я понимаю, они хотят получить данные о наших спонсорах, чтобы потом обратиться к ним помимо нас. Спонсорам эти награды не нужны, они и так имеют их великое множество, так что изволь проявить смекалку. Надо сделать так, чтобы исполнить, но в тоже время никого не подставить. Ты это умеешь».

          Делать было нечего, я стал анализировать и понял, что награждать необходимо чуть ли не весь приход, а это значило, что и наши спонсоры могут затеряться среди всех прихожан. В листочках о спонсорах я написал: «Этот человек отказался давать свои данные и отказался от наград по причине своего  смирения и скромности». Конечно, предварительно я довёл до их сведения то, что  написал.
В благочиние я нёс  полную папку с именами прихожан. Это были люди, верующие в Бога и доверявшие мне и батюшке, все  были духовно родными. А как ещё можно их назвать? Они для нас братья и сестры по родству к  Самому  Господу  Иисусу Христу, трудившиеся в храме и жившие им.

          Глава 3.

          Хотел бы рассказать о том, которого не было в этом списке. Он уехал  к себе на родину, в Грузию. Трудился  сильнее всех, а   жил в неотапливаемом храме, так как жить ему было негде. Звали его Мераб. Он вместе с сыном выполнял работу Геракла и освободил пространство храма от стен завода по изготовлению диапозитивов и диафильмов. Его инструментом были кувалда, скарпели и натруженные руки. Конечно, трудящиеся в храме достойны пропитания, и мы старались, как могли, обеспечить Мераба,  упрашивая спонсоров.  Но  иногда и у них шли дела неважно, и тогда Мерабу приходилось переходить на другую работу. Он ремонтировал здания в нашем переулке, и его люлька постоянно висела наверху того или иного дома. Когда он уехал, от него осталась надпись на заборе напротив колокольни - его имя грузинскими иероглифами. Сейчас городские власти закрасили это памятное для меня имя, а зря, я поставил бы ему памятник, как герою труда.

          Также вспоминается и раба Божия Татьяна, которая на своей работе смогла уговорить начальство выделить на погрузку строительного мусора девять Камазов, и то, как наши прихожане «по тревоге» приходили грузить те камни, которые Мераб заготовил заранее. Несколько дней ударного трудового подвига прихожан создало из них неимоверно сплочённый коллектив. Каждый внёс ту или иную лепту в созидание храма. А как забыть труды Анны Леонидовны, которая обивала пороги чиновников Московской Мэрии, чтобы добиться финансирования реставрации храма.  И добилась – таки, и не один, а три раза. Только из этих денег мы не получили ни копейки. Их перераспределяла патриаршая комиссия, и они шли на первоочередные цели, как нам говорили, реставрации монастырей. Но это всё церковная политика, а наше дело было биться за возрождение храма, за свой родной приход.

          А как же мне не вспомнить и не помянуть об упокоении Наталии Николаевны Зуевой, она была моей правой рукой в братстве храма Христа Спасителя. В 1993 году в своей квартире устроила госпиталь для лечения раненых защитников Белого Дома, у неё многие из защитников прятались от преследования. А её дочка Александра стала нашим спонсором и часто посещала храм. Как-то она спросила батюшку, нужен ли храму автомобиль, но батюшка отказался, махнув в мою сторону: «Подари лучше отцу Георгию, ему нужнее»! Так я стал личным водителем батюшки. Она же предлагала батюшке поехать на святую землю вместе со своими друзьями и мамой, но тот ответил тоже: «Лучше пусть поедет отец Георгий»! И я поехал на Преображение Господне. Мне рассказывали, как радовался он во время трапезы после литургии праздника, когда я  поздравил его и весь приход по телефону после спуска с горы, освящённый  благодатным светом Преображения Господня.

          Глава 4.

          Когда меня спрашивают о том, как мы смогли осилить восстановление храма, то я отвечаю - по молитвам  Святого Иоанна Шанхайского и Сан-Францисского. И это действительно так. Так считает вся наша община, а вместе с ней и я. Этому предшествовало одно знаменательное событие. Надеюсь, вы помните 1993 год и как тогда жили, что денег почти ни у кого не было, и на храмы жертвовали мало. Но мы служили в колокольном храме, отопления не было, и зимой замерзало всё – и все части тела, и богослужебные сосуды,  и вода, которую приносили из другого здания. Согревала только молитва нас и наших прихожан. Ободранные кирпичные стены храма как бы подчёркивали суровость обстановки. Так было достаточно долгое время. Прихожане знали друг друга, ибо пришли за нами из храма Петра и Павла. Изо всех выделялся один человек, в котором можно было определить иностранца, но он так же, как и все, подходил к исповеди и причащался. Однажды этот иностранец подошёл к Кресту после отпуста литургии приложиться, но при этом вынул из кошелька 200 долларов и сказал: «Батюшка возьмите эти деньги, закажите на них икону Святителя Иоанна Шанхайского и Сан-Францисского, молитесь ему, и он всё устроит, поможет восстановить храм».

          Тут надо понять, что в те времена Святитель Иоанн ещё не был канонизирован Московской Патриархией, а только Русской Православной Церковью за рубежом. Мы так и сделали, нашли его бумажный образ, иконописца, который написал икону и стали тайком служить молебны, а перед тем, как храм посетил Владыко, поместили образ в алтаре.  Как говорится, от греха подальше.  Владыко сделал замечание, но батюшка его успокоил тем, что мы специально повесили образ в алтаре, чтобы не показывать раньше времени народу.  А через некоторое время приехал и этот «иностранец», он оказался одним из иподьяконов Святого  Иоанна Шанхайского и Сан-Францисского. Его звали  Николай Лукьянов. Он привёз нам маслице с гробницы, бумажные иконки и свечи. А брат Николая Лукьянова, нынешний архиепископ Сан-Францисский и Чикагский Петр, впоследствии при посещении Москвы не один раз приезжал к нам и служил, наставляя батюшку, приход, и особенно казачество. Он, как и батюшка принадлежал к Донским казакам, и это были две родственные души. Батюшка подарил ему красивое запрестольное Евангелие и  богослужебную чашу. Православные приходы в Штатах отличались своей бедностью. Батюшка не мог не помочь тем, чем мог, братьям во Христе. За что  подвергнут обструкции от архиерея. Вот его рапорт а связи с этим:
Ваше Святейшество!

          21 марта с. г. я был вызван Архиепископом Истринским  в Московскую Патриархию для объяснения по поводу нахождения в нашем храме иконы Святителя Иоанна архиепископа Шанхайского и Сан-Францисского.

          С момента возобновления регулярных богослужений в колокольном храме во имя Усекновения главы  Иоанна (октябрь1993 г.) и вплоть до окончательного отъезда на родину в США все воскресные и праздничные службы усердно посещал Николай Андреевич Лукьянов. Он и его брат Павел (ныне епископ Кливлендский Петр) многие годы находились рядом с Владыкой Иоанном. Видя наши скорби и трудности в деле восстановления ранее порушенных храмов Святой Троицы и колокольного во имя Усекновения главы Иоанна Предтечи, Николай Андреевич по-братски советовал нам обратиться с молитвой к Святителю Иоанну, коий, по его свидетельству, является благодатным и действенным покровителем всех храмостроителей. С этой целью он за свой счет заказал и подарил нашему приходу иконный образ архиепископа Иоанна. Примечательно, что образ был написан на старой иконной доске, первоначально использовавшейся безбожниками как дверца в скотном дворе, а затем по неразумию одного из простецов мирского звания – как столешница. Близкие наши отношения с Николаем Андреевичем были продиктованы не только православной верой, но и в каком-то смысле схожей судьбой и происхождением. И мои, и его предки – представители  казачьих фамилий – вели борьбу в годы гражданской войны с безбожной властью. В частности, мой дед – Григорий Семёнович Андриянов был видным руководителем повстанческого движения на Дону ( см. Д.Л. Голинков «Крушение антисоветского подполья в СССР» М., 1978, т.2, стр. 91-92).

         Положа руку на сердце, свидетельствую, что вскоре Бог по молитвам Святителя Иоанна послал нам конкретную и реальную помощь в лице православных предпринимателей Алексея Николаевича  и  Дмитрия Николаевича  Ананьевых – искренних почитателей этого угодника Божия. Никакой конъюнктуры, излишней афишизации, а тем более, спекулятивного насаждения культа почитания Святителя Иоанна мы не   преследовали. А наиболее нетерпеливым поклонникам и почитателям советовали дождаться, если Богу будет угодно, официальной канонизации. Что, впрочем, не идет вразрез с традицией почитания местно-чтимых  святых, «миру не видимых, но Богу ведомых».  И если  иногда кто и заказывал по незнанию своему молебен вышеупомянутому святому, то мы, щадя чувства людские, связывали это с образом  и именем Святителя Иоанна Тобольского (родственника его по отцовской линии) или соотносили с более широким, но безымянным ликом всех святых в православной полноте просиявших.

          Практически, послужить делу популяризации Святителя Иоанно было бы несложно. Братья Ананьевы – владельцы еженедельника «Аргументы и  факты» и других крупных печатных изданий, имея мощную полиграфическую  базу, неоднократно предлагали осуществить серию публикаций, посвященных жизни и деятельности Владыки Иоанна. Но мы рекомендовали им не спешить и дождаться вожделенного момента, когда две единые части нашей Церкви войдут в евхаристическое общение.
В свете этого неубедительные попытки охарактеризовать наше весьма сдержанное, но одновременно благоговейное отношение к личности  Святителя Иоанна, как дерзость и ослушание, представляется мне делом заведомо нечестным и нечистым. Тем более, что заглушить стихийное почитание православными Святителя Иоанна, думается, уже невозможно.
          Что касается выставляемых якобы для общего поклонения мощей Святителя Иоанна, то покрывая подобные слухи любовью христианской и милосердием, могу назвать всё это плодом больной и лженамеренной фантазии. Святых мощей никто и никогда, к сожалению, нам не предлагал.

          Не могу промолчать «страха ради иудейска» и не высказать  своего отношения к Святителю Иоанну:  лично для меня он святой. В своем домашнем правиле я каждодневно обращаюсь к нему с искренней молитвой. Надеюсь на его предстательство перед Богом, помощь и вразумление.

          По поводу возможного служения в нашем храме епископа Кливлендского Петра. Никогда в жизни я не видел и не слышал его воочию. Не имел, так сказать, чести и удовольствия общаться, а уж, тем более, самолично приглашать его  и совершить в нашем храме богослужение архиерейским чином.

          Будучи в добрых отношениях с прихожанами нашего храма братьями А.Н. и Д.Н. Ананьевыми, епископ Петр  консультировался с ними по поводу возможного служения 24  мая с. г. в нашем храме. Обратившемуся ко мне с этим вопросом  Алексею Николаевичу Ананьеву я пояснил, что решение подобного рода проблем - сугубая компетенция Святейшего Патриарха.  Спустя несколько дней мне на приход позвонил брат  епископа Петра, староста Сан-Францисского кафедрального собора, знакомый мне Николай Андреевич Лукьянов. Я повторил ранее сказанное, добавив при этом, что наверняка к ожидаемому знаменательному событию в мае месяце соответствующими службами РПЦ подготовлена насыщенная и плотная программа. Тем более, что по многолетней традиции в день памяти святых просветителей славянских Кирилла и Мефодия, Святейший Патриарх с сонмом сослужащих ему архиереев в Успенском Соборе Московского Кремля исходит после Божественной Литургии на Славянскую площадь для совершения торжественного молебна. Следовательно, присутствие в этот момент Владыки Петра в нашем храме будет нести элемент некой малообъяснимой обособленности, да и в какой-то мере послужит понижению его статусности.  Мною было указано также и на ряд труднопреодолимых сложностей материально-технического свойства: в  нашем храме до сего времени не совершалось архиерейских служб, хор по  составу и квалификации не готов к этому достаточно непростому чинопоследованию. Нужны помимо всего прочего знающий протодиакон и иподиаконы. Впрочем, если на то будет воля Божия и благословение Святейшего Патриарха, мы постараемся должным образом подготовиться к данному событию.

          У нас в храме всегда были живые цветы, их приносили прихожане, а наши уборщицы Анна Дмитриевна и Клавдия Николаевна расставляли их у икон. Очень сильно помогала украшать цветами наш храм раба Божия Раиса Степановна Стручкова. Это была выдающаяся балерина, она трудилась в Большом Театре, была примой и основным дублёром Галины Улановой. Не буду ни с кем спорить, но батюшка ставил её намного и выше Улановой и даже Плисецкой. Так вот, Раиса Степановна после спектаклей часто  не могла сама прийти  в храм, а потому цветы приносила ещё до службы её няня Екатерина Георгиевна. Цветов всегда было много, их дарили балеринам, её ученицам, а те - своему любимому педагогу. Мы же получали «готовые плоды» их работы, т.е. не мы, а Господь. И если отец Геннадий причащал перед смертью саму Раису Степановну, то мне посчастливилось причащать тоже перед смертью её няню Катю, после причастия мы сидели близко к её постели с другой Катей, тоже нашей прихожанкой, и Раисой Степановной за чашкой чая. Так я приобщался к искусству. Отцу Геннадию всегда хотелось приблизить меня к своим друзьям.
 
          Умерла Раиса Степановна на Пасху 2 мая 2005 года и похороны её были, как и должны быть у настоящего христианина, не печальные, а радостные. Легкая тоска по ней соединялась с пасхальной радостью Воскресения Христова. Отпевали в нашем храме и соединялись два запева под одной мелодией:
 
          «Христос Воскресе из мертвых! Упокой Господи душу усопшия рабы Твоея Раисы!»
          О таком отпевании можно только мечтать. А затем отец Геннадий благословил меня поехать в Большой театр, где было прощание на светском уровне, что более всего запомнилось мне, это слова Швыдкова: «Простите нас,  Раиса Степановна»! Вроде бы обычные слова на похоронах, но здесь они имели большое значение, ведь Раиса Степановна боролась и отстаивала классический репертуар театра, а Швыдкой и его последователи ратовали за современный  западный стиль,  т.е. разрушение русской культуры. После я отслужил литию с пением Христос Воскресе, закрыли гроб и отправились на Введенское кладбище, где ещё одна лития и при пении с каждением Раиса Степановна легла рядом с своим супругом и партнёром по балету Александром Лапаури. В этот знаменательный день прощания с Раисой Степановной бесконечно дорогой ей Большой театр закрывался на многолетний ремонт, и на панихиде многие отмечали, что именно наша Раиса завершила его славную эпоху.

          Глава 5.

          Можно много ещё перечислять истории наших прихожан, но мне хотелось бы, чтобы вы поняли, как я стал священником храма Троицы в Серебряниках. Дело в том, что я был заштатным протоиереем. Так получилось. А до этого служил в храме Петра и Павла, там же служил и отец Геннадий. Вся  история, ухода за штат, была связана с моим здоровьем и идеей восстановления храма Христа Спасителя. Хождение за штатом дело трудное, ведь человек должен где-то получать средства на существование не только себя, но и семьи. Несмотря на своё заштатное состояние, я окормлялся,  т.е.  служил и причащался в храме Петра и Павла. Из Церкви не уходил никогда и никуда. С батюшкой мы не только дружили, но я исповедовался у него, и он знал всю мою жизнь. По жизни получилось так, что через какое-то время я оказался в достаточно бедственном положении, а батюшку назначили в храм Святой Троицы настоятелем. Он, недолго  думая, определил меня к себе завхозом. Зарплата была совсем мизерной, символической, но то, что я был при храме, позволяло мне служить и причащаться.

          Однако, батюшка на этом не успокоился, ему хотелось вернуть меня в клир. По-видимому, по его молитвам и по моему взвешенному состоянию, Господь создал очень интересную ситуацию. К батюшке за помощью неожиданно обратился сам архиерей и попросил умолить наших спонсоров дать ему десять тысяч долларов для покупки подарка Его Святейшеству на день Ангела. Тогда батюшка решился поставить владыке условие:
         «Владыко! У меня тут отец Георгий неприкаянный  и без места. Помогите ему, зачислите в штат, а я постараюсь что-нибудь сделать по вашей просьбе»!

         Владыке очень это не понравилось, но он всё-таки выдавил из себя: «Ладно, пиши прошение от себя лично, я что-нибудь придумаю». Когда батюшка спросил меня, то я ещё сомневался. Уж больно не хотелось опять попадать в зависимость от Патриархии, да и не хотелось быть причастным греху симонии. Как я понимаю, христианин должен быть относительно свободным, и в своих делах подчиняться только духовнику. Вот я и подчинился. Выиграли все: и архиерей, и я, и батюшка, а Его Святейшество в подарок от московского духовенства получил дорогой патриарший жезл, которым он обязан был пасти нас, недостойных своих овец.

         После того, что я рассказал, необходимо сказать и о спонсорах. Мне кажется, что слово - «спонсоры» может их обидеть.  Они, прежде всего, были прихожанами. Мы их называли братьями, они на самом деле и были братьями. Приходили в храм регулярно и вели чисто православный образ жизни. Соблюдали посты, причащались и всячески помогали на богослужении: подавали кадило, выходили со свечами, читали Апостол, делали всё, что и храмовая молодёжь. Так как они были высокого роста, а голоса сильные и низкие, то можно сказать, они были украшением за богослужением. Нельзя думать, что, будучи христианами, они разбрасывали деньги налево и направо, и что эти деньги им легко доставались. Быть русским бизнесменом такого уровня дело тяжёлое. Все видят в тебе лишь мешок с деньгами, и желают использовать знакомство с тобой для своих целей. А они были просто людьми, а чтобы  остаться на своём уровне, им приходилось ставить преграды от излишнего общения. Поэтому нам с батюшкой было чётко сказано: ни за кого не ходатайствовать, а это для пастыря на приходе задача сверхсложная. Но мы, как могли, старались исполнять её. Конечно, архиереи стремились использовать их мощности по максиму. Нашего владыку спонсоры игнорировали. Трудно сказать строительство скольких храмов они профинансировали, сколько средств потратили на те, или иные, мероприятия, но думаю, что много. А  наш приход, как сами они свидетельствовали, обошелся им не дорого. Батюшка старался не сильно трясти их кошельки, только по нужде. В них он видел своих чад, а их  семейства своими родными детьми.

          Вот видите, я пошёл по пути описания наших прихожан,  их было достаточно много, и пусть простят меня те, о которых я технически не смогу  рассказать.  Про  этого  прихожанина не возможно не рассказать.  Все  люди  нашего  возраста  видели  его по телевизору, он был диктором и был всем известен, обладал чудесным голосом.  Вся страна следила за тем, как он после операции на голове, приехал из-за рубежа с  завидной шевелюрой, и весь народ спорил, насколько долго у него продержатся волосы. Это был диктор телевидения Виктор Иванович Балашов.

         Однажды я выходил из метро и смотрю: идёт Балашов вместе с каким-то человеком. Он заметил меня, восхитился моей широкополой шляпой и представил своему другу: «Это наш батюшка, отец Георгий, а это гер Мордухай Авраам бен Авраам. Он нищий, стоит у синагоги». Я был достаточно удивлён его видом: на нищего Мордухай был явно не похож, скорее всего, это был, судя по одежде, добропорядочный зажиточный еврей. Мы разговорились, и я узнал, что он действительно стоит у синагоги, прекрасно знает Священное Писание и Талмуд. В разговоре Мордухай неожиданно стал жаловаться мне: «Что они делают? Они же хуже неверующих, для них самое главное деньги. Вы читаете газеты? Там пишется про молодого человека, который пырнул ножом раввина. Но всё было не так, это они, они дали ему нож, настроили молодого парня, дурака. И всё ради денег! Они служат мамоне, им нужны деньги,  хотят получить деньги из Израиля на свою безопасность, вот и устроили это безобразие».

          Конечно, я знал про этот случай, все газеты писали про него. Но, что я мог сказать? В одно мгновенье Мордухай стал близок мне, как человек ищущий правды и справедливости. Я мог только посочувствовать ему и предостеречь, ведь с такой позицией он может потерять своё место у синагоги  и стать близким не этим мнимым праведникам, а Богу. Мы расстались.

          А Балашов, на  встрече с отцом Геннадием поделился мнением о моей шляпе, и назвал меня красивым. Батюшке, так понравилось это слово, что он захотел сделать из него  прозвище, и часто называл меня «красивым»,  где ни попадя. А звоня Виктору Ивановичу, поминал меня именем «красивый».

           Глава 6.

          У батюшки было много друзей, и все, в основном, интересные, как любил он говорить, из аристократов духа. Кем же он тогда был сам? Как его можно определить? Ведь есть такая народная поговорка: «Скажи мне кто твой друг, и я скажу, кто ты». Так кто же он был? А был он казаком, при  чём, не простым. Я как-то сразу почувствовал его аристократизм, находясь в семинарии. Он учился в ней и одновременно работал в Отделе внешних сношений. Приезжал в семинарию по праздникам, на экзамены и часто сопровождал владыку Гедеона Докукина, своего родственника. Как позже батюшка мне рассказывал, он любопытствовал обо мне из-за фамилии, и сожалел, что не догадался предложить мне работу в Отделе, когда  подыскивал людей для Отдела. Он мне говорил: « Ты, отче, прямо-таки создан для Отдела, ты бы пришёлся ко двору»!

          Что такое был этот Отдел, у которого сношения были с внешними? Конечно, управлялся он нашими силами. Там работало много людей из внутренних сил, но чтобы с ним контактировали внешние силы из русских православных людей, атмосфера в отделе была демократическая. В нём трудились люди, которые  в своё время в силу разных обстоятельств не смогли жить за рубежом, хотя и происходили из именитых семейств. Их контакты помогали работе Отдела. Там были люди достаточно образованные и воспитанные прежними традициями. К ним тянулась также наша верующая и думающая интеллигенция, можно сказать, сливки духовного ресурса России. Батюшка, хотя и происходил из весьма бедной казачьей семьи, но корни этой семьи были известны и очень почитаемы за рубежом, да и в нашем Отечестве.

          Вы, наверное, читали книгу Шолохова «Тихий Дон» или смотрели фильм по одноимённому названию, то помните главного героя Григория Мелихова. Так вот, это и есть батюшкин дедушка, конечно, фамилия, как бы,  не та, но это не главное, ибо Шолохов писал свою книгу и описывал своего героя, как собирательный образ. Я в своей жизни знал ещё одного донского казака с фамилией Мелихов, который достойно себя проявлял по жизни и соответствовал характером своим предку. Но это доказывает лишь одно то, что как не мутили красные в казачьей среде, борцов с ними было достаточно много. Григорий был русским казаком и для русского человека воспринимался, как герой гражданской войны, не смотря на победу режима. Батюшкина же фамилия Андрианов  больше известна за рубежом, он был там героем. Для красных Андрианов Григорий был бандитом, а для народа воином – освободителем. У меня есть перепечатка с книги, которую написал бывший красный комиссар Аким Болдырев, повествующий о своих «подвигах» по поимке бандитской банды под предводительством Андрианова. Этот человек написал лишь одну маленькую книгу за всю жизнь, затем всю жизнь рассказывал о том, как он боролся с бандитами, получил звание персонального пенсионера.  Мне как-то довелось идти по Ваганьковскому кладбищу и увидать памятник, где о заслугах человека написано лишь, что он персональный пенсионер. Не помню его фамилию, но зато знаю теперь, что такое персональный пенсионер.

          Там в отделе, батюшка познакомился со многими интересными людьми, это наши архиереи и архиереи других стран и конфессий, из других стран люди приезжали в Россию, а не в СССР. А  в нашей стране, люди, близкие по духу, желали получить хоть крупицу знаний о том, что произошло с Россией и, обходя все заслоны, стремились приблизиться к Церкви.  Это были заслуженные и именитые деятели культуры, искусства, науки и так далее. Их Патриархия не могла оттолкнуть и посылала в Отдел, и в отделе они находили для себя отдушину, общаясь с такими же искателями Истины, как они сами. Они приносили отделу большую пользу, а чем другим можно  привлечь иностранцев, как ни общением с культурной элитой общества?    В тоже время все находились под колпаком наших доблестных органов, которые здесь работали более сильно, чем в других местах и «дружили» со всеми архиереями, священством и работниками отдела. Как и каждый человек,  работники органов имели свой характер, свою натуру, свой взгляд  на ту или иную проблему. Самые лучшие из них были более чисты нравственно, чем иные архиереи, и только принадлежность к своей корпорации, клятвы данные системе и идеализация преступного основателя государства,  делали их далёкими от Христа. А о худших из них не стоит даже говорить, эти являются погибелью нашей страны, так как они используют все свои богатые возможности для собственных низменных целей. Между теми и другими великое разнообразие типов и характеров. Но у батюшки был свой характер, по родству переданный ему от его деда Григория. Он не мог поступиться ни своей личной, ни священнической честью.

          Так у меня сохранилась копия его доклада Наместнику Московского Свято-Данилова монастыря Архимандриту Пантелеимону.  Полностью цитирую этот текст:

          «Настоящим считаю своим христианским долгом сообщить Вашему Высокопреподобию, что в ночь с  18 на 19 апреля с. г., незадолго до начала праздничного пасхального богослужения, я обратился к находящемуся в алтаре Троицкого собора Благочинному Свято-Данилова монастыря игумену Антонию с рядом вопросов технико-организационного характера. По получении соответствующих рекомендаций, я сразу же направился к выходу, но был внезапно остановлен властным и предельно раздражительным окриком архимандрита Виктора:
          «В чём дело?»
          В краткой и корректной форме я объяснил ему причину моего появления в алтаре. – «Кто ты такой?», - процедил сплошь зубы отец Виктор, пренебрежительно окидывая меня взглядом сверху вниз. 
         – «Помощник коменданта Московского Свято-Данилова монастыря», - отвечал я.
         – «Какого ещё коменданта?» - «П.В. Воронченко», - уточнил я. –« Ну и что? Пошел вон отсюда!» (Разумеется, психологически я был готов к такому повороту событий, ибо о личной несдержанности отца Виктора и о его бесцеремонном отношении к своим подчинённым  знают и говорят практически все сотрудники монастыря).  Но никак не мог предположить, что подвергнусь подобной обструкции в преддверии Пасхи Христовой.

         Несколько оторопевший от такого тона, я попытался пояснить архимандриту Виктору, что действия мои продиктованы не личной  инициативой, а прямым указанием коменданта.
         – «Ты, что не слышал…, выйди…» - резко повторил своё требование архимандрит Виктор. Понимая, что в данном случае мой «собеседник» отнюдь не по Пушкину менял «пустое Вы сердечным Ты», я сдержанно попросил мне не «тыкать» и обратил его внимание на то, что я такой же, как и он человек и священник. Более того, я выполняю послушание по соблюдению общественного порядка в Троицком храме, возложенное на меня Наместником обители архимандритом Пантелеимоном, что собственно отражено в соответствующем письменном распоряжении.

          - «Иди, иди…», - гневно повторил отец Виктор, не слушая меня.
Помимо, в конец испорченного праздничного настроения, во мне были оскорблены человеческое достоинство и иерейский сан. Нельзя же отсутствие элементарной этики и дефицит внутренней культуры компенсировать неуправляемой аффектацией  и  необоснованными оскорблениями.

             ВАШЕГО ВЫСОКОПРЕПОДОБИЯ  смиренный послушник
                священник Геннадий Андриянов.
Глава 7.

          Наш же батюшка с самого начала служил только Христу, будучи умным и смышленым.  Он, как только поступил в семинарию,  попал по послушанию  в Отдел, имея уже опыт работы  в журналистике. Геннадий  старался понять всех, и в каждом человеке видал хоть и искажённый, но образ  Самого Бога. Потому и любил всех с кем общался, а другие в нём видали будущего пастыря и стремились к нему. У  него было колоссальное количество друзей и покровителей, а также затаённых врагов, завидующих молодости и перспективности молодого семинариста. Некоторые ему даже «пророчествовали» в будущем карьеру Святителя Церкви. Он же мечтал послужить Христу и быть простым священником, это была его золотая мечта. Он её исполнил.  А далее, мы с ним встретились в храме Петра и Павла под началом протоиерея Аркадия ( Станько)! Меня им пугали ещё на Ордынке, а для нас он был самым мудрым наставником, т.к. у него было чему поучиться. Это глыба тех времён. Не буду описывать отца Аркадия, хотя с ним у нас было много событий, которые повлияли и на отца Геннадия, и на меня. Он был добрый (смысла хороший) пастырь отцам и овцам, мы его всегда считали учителем. Царство ему Небесное!

          Отсюда, из Петра и Павла, формировалась община храма Троицы в Серебряниках, многие из общины были знакомы с батюшкой через отдел. Один из них был известный ученый, философ и богослов Виктор Николаевич Тростников. Очень сложная у него была судьба. Он через математику пришел к вере в Бога, написал книгу «Мысли перед рассветом» в которой объяснял понимание своей веры.  А  также участвовал в издании альманаха «МЕТРОПОЛЬ» и сумел опубликовать вместе с единомышленниками в Париже. Это мог сделать лишь диссидент того времени, а с православной точки зрения, исповедник веры Христовой. Из-за этой публикации Виктор Николаевич потерял своё место преподавателя МИИТа,  и ушёл с работы. Ему, впавшему в немилость, пришлось работать простым рабочим, затем  каменщиком и окончил он  прорабом,  когда закончилось советское время, в  Даниловом монастыре.   Далее много лет был профессором Российского православного университета. Во времена перестройки и гласности, его, как русского монархиста, пригласили за границу. Батюшка мне свидетельствовал, что он лично сам помог ему в этом.  Я помню, как он приехал из Франции и подарил мне монархический  крест на пиджачок и книгу о жизни Елизаветы Федоровны, на основании которой в театре «Глас» был поставлен спектакль. Батюшка очень любил Виктора Николаевича и старался его поддерживать, чем только мог.   Так, он дал ему работу   по проектированию и строительству иконостаса в Предтеченском храме. А когда Тростников его попросил, то разрешил в будние дни вести беседы на  Евангельские темы среди своих студентов по будням в приходском домике. Затем эти беседы, после взросления детей в Воскресной школе, перешли в подвальчик, где объединившись, преобразовались в клуб "Нарния".   
          Время не стоит на месте, всё меняется: меняемся и мы сами, но православный остается в своём движении к Богу молодым в старости, так и Виктор Николаевич оставался  устремленным к победе над смертью. А смерть, хоть и пришла к нему, но не смогла победить   нашего православного философа, так он и остался в душе всего прихода мудрым учителем, которого  читаем,  почитаем, и поминаем в своих молитвах. Это произошло 29 сентября 2017 года.

          Вспоминая о Викторе Николаевиче, я в интернете попал на видео, в котором рядом с ним сидел Борис Глебович Галенин. Это тоже наш прихожанин  и тоже математик, а если смотреть  по известным трудам его, то военный историк, открывающий глаза людям на правдивую историю Русского Государства. Ему в позапрошлом 2021 году исполнилось 75 лет, т.е. он фактически является моим ровесником. А познакомились мы с ним   на Соколе, рядом с храмом на кладбище которого захоронено большое количество воинов павших на защите Отечества во время противостояния большевикам, которые порабощали Россию.  Там мне довелось освящать памятники, которые воздвигли члены общества «Память». Для «Памяти» я стал популярен после моего выступления на вечере, посвященном 150 -летию Храма Христа Спасителя, где призвал к покаянию. Пригласил меня Янис Бремзис, не смотря на имя и фамилию, он был донским  казаком  латвийского происхождения, дед которого воевал на стороне белого войска. Я отслужил панихиду, прошёл крестным ходом  и получил внутреннее духовное удовлетворение в том, что преодолел страх перед властями Патриархии. Точно не помню года, но это был по моим подсчётам год 1990. 

          Позже я встретился с Янисом, по просьбе казаков, на установке Креста на месте памятника Дзержинскому, который мне посчастливилось освятить. Крест довелось устанавливать множество раз, но видимо властям не хотелось нести Крест Православного Государства, и они снесли постамент.  И ещё раз увидал его 9 мая 1999 года. Казаки пригласили меня на Поклонную гору, я не имел права отказываться от такого предложения. Они меня спросили:

          «Батюшка, мы можем за Вами подъехать на машине или на броневике, на чём Вы  желаете»?
          «Как же я поеду на броневике, а вдруг остановит милиция, у вас, наверняка, нет прав на него. Да и что я, Ленин что ли, чтобы кататься на броневиках»?
          После службы, все разошлись, каждому надо было домой, и я никого из прихожан не смог упросить помочь мне в этом деле. Осталась одна лишь наша Агафья. Конечно, вы помните её, надеюсь, что и молитесь. Она была безотказной, весёлой и радостной, образец для каждого христианина, каким надо быть смиренным  и  оптимистичным рабом Божиим. Её жизнь настолько была трудна и тяжела, что только благодаря тому, что Агафья была всегда радостной, Господь её  и полюбил, она выжила и продолжала жить для Него. Дело в том, что она девочкой попала в плен к немцам, и там работала на них, не зная усталости. Её когда кормили, а когда и нет, в огороде  приходилось подбирать то, что оставалось после урожая. Женщины-немки, когда собирали урожай, специально закапывали то, что собирали, лишь бы подкормить её. Так она и выживала. Наконец, война закончилась, и в день 9 мая 1999 года Агафушка отпраздновала Победу ещё раз на Поклонной горе.  Главное было не в том, каких убеждений были люди радующиеся победе, главное то, что они радовались победе России в великой войне. И  то, что за мной заехали граждане России, любящие Родину понимающие историю по-другому, чем написано в советских учебниках, это доказывает, что Родина-мать жива, и её не смогли уничтожить враги рода человеческого.
 
           Глеб Борисович Галенин, в форме добровольческой  армии, казак Янис  (Иоанн), Агафья, водитель Кульбарс и я  отправились  праздновать день  Победы на то место, где раньше наши предки поклонялись Крестам храмов Москвы.  Кресту – символу победы Христа над смертью, поклонялись всегда православные христиане, желающие мира, свободы, любви и процветания всему русскому народу и всем, кто полюбил его. Поездка была лёгкой, а для нас особо познавательной, соединённой с богослужебной миссией. Я освящал клочок своей собственной русской земли и труды тех, пытался захоронить всех русских воинов и раскопать вещественные следы минувшей священной войны. Этих следов оказалось достаточно много и у меня не хватило бы освящённой воды, если бы я не был уже достаточно опытным  священнослужителем и не объяснил поисковикам, что капля воды море освящает. И всем и на всё хватило.

          Вдруг прогремели выстрелы.  Оказалось, что кто-то из вражьих сил кинул в печку несколько патрон. Но меня успокоили и сказали, что есть люди, которые желают омрачить наш праздник. Стали выяснять, кто в какое время подходил к печке и мог подбросить в печку патроны, но, похоже, так и не выяснили. Потом я понял, как так получилось , и почему у многих мог быть интерес к освящённой мной военной технике. Дело в том, что поисковики были объединены добровольной общественной организацией, а потому трудились не только бесплатно, но даже и сами из своих средств оплачивали походы по поиску захоронений и техники. А так как история требует наглядности, то они ремонтировали добытую технику, и она у них была на ходу. Потому мне и всем, кто хотел, удалось покататься на немецком броневике и  другой технике.
         Это был наглядный урок истории с чувством ощущения победы, а рядом находился музей, в котором все экспонаты были мёртвыми, т.е. законсервированы, а потому людей более интересовал живой неформальный «филиал» музея. Музейщики, конечно, предлагали объединиться, но выдвигали такие условия, при которых дело становилось не интересным. Кроме этого, большой интерес к поисковикам высказывали и отдельные личности потому, что эти находки стоили больших денег за рубежом.
Кульминацией праздника стала гречневая каша с мясом из походной кухни, у Агафьи  и меня  каша вызвала восхищение, а я не смог преодолеть соблазн и выпил стопочку, предложенную мне одетым в военную форму поисковиком. Праздник удался, и Агафья взахлёб  рассказывала родственникам и прихожанам о том, как солдатики угощали её кашей. Что-что, а она умела и рассказать и сказать так, что это было смешно и  непререкаемо.
         Как-то на моём юбилее в театре она вышла на сцену и стала поздравлять, рассказывая эту историю:
«Я с моим отцом, Георгием…  …».

         Её кто-то обговорил: «Он не может быть Вам отцом, он батюшка, священник, духовник и т.д.».
          «Нет, он мне отец! Я сирота, у меня нет родителей, и мне уже 80 лет, а они с отцом Геннадием мне – отцы, так что Георгий мне отец». Весь зал зааплодировал».  Такова была наша прихожанка Агафья, если желаете, посмотрите её на видео Рождества Христова в Серебряниках, как она  заражает молодёжь своими танцами. Таким должен стремиться быть христианин в миру – радостным, весёлым, лёгким на служение Богу и людям.

          Глава 8.

            Следующий человек, о котором я хочу рассказать, не являлся членом нашего прихода. Это Игорь Евгеньевич Смыков, он внёс большую духовную составляющую в понимание церковной истории через чудотворную икону нашего последнего Государя. Он подошел ко мне, как обычно, попросил  благословение, затем представил Олега Ивановича Бельченко и   мироточивую икону  Государя Николая II Александровича. Дело в том, что до этого икона находилась в храме Святителя Николая в Пыжах, а отец Александр Шаргунов, настоятель храма, поставил в условиях постоянное нахождение в храме иконы. 
          Игорь Евгеньевич в рамках  деятельности  Казачьей Войсковой Православной Миссии, начальником которой, был он сам, не мог оставить этот образ только в одном храме. Его митрополит Илларион, предстоятель РПЦЗ, благословил ездить с этой иконой везде по приходам, епархиям, воинским частям  и т.д., чтобы рассказывать про житие нашего благочестивого Государя и его мученическую кончину. Так наш храм стал прибежищем его благочестивого образа.
         Мы сразу же внутренне молитвенно собрались и прочитали акафист Государю, а затем определили дни чтения акафиста. От Игоря Евгеньевича иной раз поступали предложения  совершить Крестный ход с иконой, и мы совершали его на машинах, объезжая вокруг Москвы. Но затем к батюшке поступил запрос по поводу иконы от Патриархии, Игорь Евгеньевич поместил образ в другом храме, а батюшка отписался:

          «По поводу Вашего запроса о «находящейся» в нашем храме мироточивой иконы святаго царя мученика и великого страстотерпца  Николая могу сообщить следующее.
          Икона в нашем храме в настоящее время, к сожалению, не пребывает, и вообще находилась в приходе по просьбе хранителя этого образа Бельченко Олега Ивановича весьма непродолжительное время.
          Достоверно известно, что длительный период её местонахождение было в храме Святителя Николая в Пыжах. По ряду обстоятельств сугубо личного характера к любым изображениям благоверного царя, а уж тем более, к литографической копии известной в широких кругах верующего народа иконы, у меня теплое и благоговейное отношение.
          Но минимум времени пребывания иконы в храме не позволяет мне дать объемную и развернутую информацию.
          Боюсь быть субъективным. Из средств СМИ явствует, что она по благословению высоких церковных иерархов посетила ряд епархий в России и за рубежом.
          Свидетелем чудотворений, всё из-за той же краткости непосредственного соприкосновения с иконой, я не был. Каждая икона (потенциально) чудотворная. Но мироточивость засвидетельствовать, положа руку на сердце и по совести, обязан.
          Интенсивность и характер истечения благовонной маслянистой жидкости объяснить логически не могу, но визуально и конкретно чувственно созерцал и ощущал.
          Где находится сейчас икона, я не знаю. Пожалуй, если она и действительно чудотворная, как выражаетесь Вы, то сама вправе выбирать время и место своего пребывания.
          Вашего Преосвященства недостойный послушник, посильный богомолец        Протоиерей Геннадий Андриянов.

30 августа 2015 г.
               
          После этого инцидента Игорь Петрович стал приносить икону реже и реже, он определил местом её пребывания другой храм, а нас с батюшкой постарался наградить. Как-то пригласил нас в общественный комитет по наградам, конечно, не в Кремле, а напротив Кремля, где-то сбоку университета, там собралось много людей, в основном они все были награждённые. Была небольшая культурная программа, а затем награждения, и нас наградили очень редкой и невероятной наградой, которая настолько редка, что у меня чуть было сердце не остановилось. Это была медаль, на которой  лик мученика-воина Евгения Родионова, который, несмотря на страдания, не дал  снять с себя Спасительный Крест Господень до самой кончины. Эта медаль является для меня выше всех официальных наград, которых, кстати говоря, у меня в то время и не было. Такая награда, как я с замиранием сердца размышлял тогда, должна побуждать к служению Богу и идти на любые страдания для этого. Я такого тогда  не заслужил. У батюшки были те же самые мысли.

         Глава 9.
   
          В этой главе мне хотелось бы рассказать о нашем храмовом казачестве. То, что отец Геннадий был исконным донским казаком, вы уже знаете. Его так все и воспринимали, как сына героя Тихого Дона, а вот я казаком не был, и для меня казачество было какой-то экзотикой. С казачеством я был знаком только по Тихому Дому Шолохова, если и воспринимал казачество, то не ощущал, что это такое. А тут столкнулся с казаками, и они оказались не какими-то героями, а просто хоть и оригинальными, но простыми людьми. Атаманом нашей Донской станицы был Чуприков Виктор Александрович, появился в нашем храме в 1994 – 95 годах, работал в своё время в метрострое простым экскаваторщиком, был коммунистом. Но не путайте его с теми коммунистами, которые уничтожили 20 миллионов русских людей. Он был из бытовых коммунистов, которые приспосабливались к ситуации. Для храма он делал много, благодаря своим связям с метростроем доставал в нужное время и трактор, и экскаватор, и машины.
         
          Так как у меня были небольшие связи с патриотически настроенными людьми, то я думал сначала, что казаки активно отреагируют на предложения помочь  в определённых действиях типа прохождения Крестных ходов. Но я столкнулся с нежеланием, а позже понял, что это была обыкновенная советская пассивность, когда люди просчитывали риски. Это было оправдано, ведь менталитет общества, людей и властей, менялся медленно. По крайней мере, к заботе о храме они относились достаточно скрупулёзно. Они помогали приводить храмовую территорию в порядок, чистили снег, загружали, когда надо было,  строительным мусором машины, перед большими праздничными днями помогали женщинам чистить храм, протирая пыль, залезая чуть ли не под купол храма, т.е. старались, как могли. И не мне судить их. Но я был не простой христианин, а священник, и потому моей обязанностью было стать ближе к казакам.

  Следуя этому принципу, батюшка захотел сделать из меня казака. Я же, слушая на застольях казачьи песни, всё больше и больше проникался духом казачьей судьбы, где вольница, озорство, просторы подчинялись и соединялись с мировоззрением православного христианина. Через какое-то время батюшка предложил мне стать казаком, и я не отказался. Через начальника штаба Александра он связался с атаманом Всевеликого войска Донского Н.И. Козицыным, объяснил ему эту проблему, и получил не просто добро, а патент, присваивающий мне звание сотника, а батюшке дали звание казачьего полковника. Так я стал казаком, и в тоже время остался священником. У самого меня в роду было не так мало родных из казачества, священства, мучеников, о которых широко знают или не знают в истории. Так как все Докукины являются родственниками, то я расскажу правду  истории, о которой мало людей знает. И которую совсем не афишируют, я прочитал её в интернете, кажется у протоиерея Льва Лебедева.

          Его называли  первым русским диссидентом, а затем, видно тот, кто старается переписывать историю, обозвал его фанатиком.   Илларион  высказал императору Петру I правду,  был мучим и поднят на дыбу, держась несколько дней. Вот выдержка из этой истории:
  «На самом деле подлинную Великороссию (и тем паче Святую Русь) Пётр I так никуда на чуждый путь и не повернул!
Уже «дело» Царевича Алексея Петровича хорошо показало, что даже некоего «среднего», достаточно слабого, но православного русского человека можно убить, но переубедить невозможно. Однако то же самое «дело» нежданно-негаданно явило образ иного, более сильного русского человека.

          В 1718 г., когда Царевич Алексей Петрович вынужденно отрёкся от престолонаследия, к его отцу — Царю 3 марта в церкви подошёл подьячий Артиллерийского приказа Ларион (Иларион) Докукин и лично вручил Петру небольшую тетрадь. В ней было его заявление и выписки из книги святого отца и учителя Церкви Григория Назианзина. Иларион Докукин писал: «За неповинное отлучение и изгнание от всероссийского престола царского Богохранимого Государя Царевича Алексея Петровича христианскою совестью и судом Божиим и святым Евангелием не клянусь и на том животворящего Креста Христова не целую и собственною своею рукою не подписуюсь; еще к тому и прилагаю малоизбранное от богословской книги Назианзина могущим вняти во свидетельство изрядное, хотя за то и царский гнев на меня произлиется, буди в том воля Господа Бога моего Иисуса Христа, по воле Его святой за истину аз раб Христов Иларион Докукин страданіи готов. Аминь, аминь, аминь».
          В допросе в застенке Иларион пояснил, что «соболезнует» об Алексее Петровиче, как о «природном», и от «истинной» законной жены Наследнике, а Екатерину и её сына Петра Петровича не признаёт и к тому же полагает, что после смерти Петра I Екатерина, как «нездешней породы», подвергнет христиан, то есть русских, ещё большему иноземному влиянию. Иларион никого не «оговорил» (не назвал), сказал, что действует один и пришёл «с тем, чтобы пострадать за слово Христово». После троекратных пыток он был казнён (колесован)».

  Но кроме Донского казачества в нашем храме собиралось и казачество терское, ему батюшка выделил отдельную комнату, которую казаки обустроили, привезли откуда-то диван, стулья, стол, сделали уголок для иконы, развесили свои сабли, фотографии, стало уютно и достойно.  Они базировались в нашем подвальчике, т.е. там, где находился, по соседству,  наш клуб «Нарния.
          Мы неплохо пересекались и дополняли друг друга, а на большие праздники  вместе соединялись и трапезничали, затем выходили смотреть, как казаки на улице устраивали своеобразный концерт вместе с казачьими танцами и плясками, увлекая и нас за собой. Вообще-то, казаки терцы были активнее донцов, у них проводилась воспитательные программы для молодёжи, различные кружки и секции, ансамбль танца и пения.
          Но и донцы имели свой ансамбль под названием «Семейная традиция», который пел  в нашем церковном хоре. То, есть жизнь кипела, а мне очень тяжело было отчитываться перед нашим священноначалием, ибо всё жило церковной жизнью, но не принадлежало непосредственно приходу и патриархии, мы только окормляли людей, а они сами были созидателями. «Семейная традиция» сумела каким-то образом, благодаря батюшке, приблизиться к нашим спонсорам, и раз от разу получать дотации на свои поездки по приглашению в Англию, Францию и другие страны, на издание своих музыкальных дисков. Всё в их работе было направлено на проповедь русской культуры и православия. Как мне говорили прихожане, посещавшие разные храмы в Москве, что только в нашем храме, правый хор состоял из прихожан, которые постоянно причащались Святых Таин Христовых. Так постоянно шло  воцерковление казачества.

          А сейчас я немного отвлекусь от проблем казачества, т.к. вчера 24 ноября 2023 года умер наш прихожанин Сергей Голосов. Для меня он был особенно дорог из-за своего характера твёрдого и смиренного, умиротворяющего всех, кто к нему обращался. Потрясало спокойствие, с которым он переносил все невзгоды жизни, помогая другим людям. Познакомила меня с ним Маргарита, которую я крестил, когда служил в храме «Всех Скорбящих Радости», крестил и её подругу Клавдию Трофимовну. Они обе шествовали за мной везде, куда меня бросала священническая жизнь. Когда меня перевели в храм «Петра и Павла» они пошли за мной, когда создавалась община храма Христа Спасителя, я в первую очередь привлёк их, а затем в братство храма Христа Спасителя, и в наш храм Святой Животворящей Троицы. Маргарита была учёным биохимиком и большой молитвеницей, практиковала чтение Иисусовой молитвы «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий помилуй меня грешную»!
 
          Серёжина супруга Айгуль была врачом неврологом в 5 – градской (Патриаршей) больнице, занималась изучением проблем болезни Альцгеймера, и у каждого, в том числе и у меня подразумевала признаки приближения этой болезни. Серёжа активно помогал ей в работе, а мы с батюшкой постоянно молились о её воцерковлении, и … . О, чудо! - ...через какое-то время она захотела креститься и стать православным человеком. Да каким человеком!  - Человеком, который создал уникальную программу по излечению от этой болезни.  В группе, применяла для  излечения  православные истины и их проповедовала! Её проповедь давала прекрасные результаты лечения.

  Глава 10.

          Теперь я вернусь к нашему казачеству, а точнее к той истории,
 которую толком до конца не знает никто, даже я, хотя и являюсь фигурантом этой истории. Опишу только то, что я знаю.
          Наш храм с самого начала называли казачьим. Это название прилепилось к нам и благодаря настоятелю храма, и потому что в тяжёлые петровские времена после бунта казаков в наши места поместили семьи тех казаков, которые были казнены Петром. Жёны их оплакивали и ходили в наш храм, вымаливая у Господа прощения мужей в жизни вечной. Икона, которая была на верху каменных ворот, стала особо почитаемой. На ней был изображён Иоанн Предтеча со склонённой головой и стражник, приводящий приговор Ирода в исполнение. Конечно, она стала широко известна, и у неё народ, а вместе с ним и духовенство служило акафист и поминальные молитвы.  Вся  площадь была запружена людьми. Это в древности, и можно найти об этом много свидетельств, если поискать в интернете.  А в наши времена такое мнение осталось, и мы обрели достаточную известность.

          Однажды, дело было к вечеру, когда наши казаки проводили своё собрание, к нам в домик постучались два человека. Они представились Павлом Павловичем и бароном Александром, сказали, что присланы к нам по рекомендации отдела по Вооружённым силам Патриархии (в то время возглавлял этот отдел отец Димитрий Смирнов),  что хотели бы очень стать казаками, желают знать, возможно ли это, и что для этого нужно. ( Атамана и Настоятеля в тот день не было). Для знакомства они принесли всё необходимое по этому случаю: элитные крепкие  и не крепкие напитки, шикарную закуску, фрукты, овощи. В общем, стол был красивым и аппетитным. Наши казаки по всей своей казачьей простоте очень обрадовались такому приятному знакомству. По обычаю выслушали новых собратьев, произнесли необходимые по такому случаю тосты и запели свои казачьи песни. Было тепло и радостно, событие прибавления к казачеству  требовало особой радости. Но как бы казаки не радовались, по окончании всей трапезы они вынесли вердикт, что без атамана и без батюшки они ничего решать не будут, и лучше дорогим собратьям приехать в следующий раз.

          На следующий раз стол был не менее аппетитным, и их представили атаману и батюшке. Атаман согласился, а батюшка сказал, что необходимо посещать храм Божий по праздникам и каждый воскресный день. Что  же касается принятия в казачество, то никто не был против, а надо повременить до конца испытательного срока, и через год постараются, если не будет препятствий  решить положительно.
 
          Они нам рассказали, что их подвигло на такой шаг. Во-первых, они оба жили в Австрии. Павел Павлович  был переводчиком и пенсионером, имел не плохую пенсию, так как работал в ООН. Иногда  организация позволяла ему подработать. А о его друге беспокоилась австрийская аристократия, т.к. он сильно болел – облучился во время Чернобыля. В школе дети вышли на футбол, а в это время их застал радиоактивный дождь. Все игроки со временем отошли в мир иной, а он выжил. Однако, он  потерял все свои волосы. Заинтересовался историей и очень чтит казачество, свою  преданность России и  Престолу готов доказать делами, т.к. читал в истории о России,  был поражён предательством союзников и советского правительства русского казачества в Лиенце. Союзники выдали по требованию Сталина 120 000 казаков, часть которых была казнена, часть направлена на каторжные работы в разные места России. А это был цвет нации - лучшие люди страны.  Конечно, разговорами о предательстве казачества в Лиенце отец Геннадий был сражён, его деда советская власть также не пощадила. А Павел Павлович был русским дипломатом и переводчиком.

          Павел Павлович с бароном стали ходить в наш храм, причащаться, исповедоваться, то приезжать, то уезжать в Вену, где у них было постоянное место жительства, общаться с батюшкой и со мной, с казаками, исполняя все наши требования к ним. Перед тем, как я начал писать свои воспоминания наши прихожане просили меня рассказать о них, так как все их видели, но не знали, кто они. Австрийцы были достаточно замкнуты и почти не общались с прихожанами, а наш приход потому и был особенным, что все были дружны и соединены во Иисусе Христе.

          Но, тем не менее, время шло, Павел Павлович наладил контакты и со мной, и с настоятелем, и с казаками. Он быстро понял, кто есть кто, у него была своя цель. Но мы не особенно волновались, ибо привыкли общаться с разного рода чекистами и разведчиками, они были вокруг нас, и были все разные.

          Рассказ об австрийцах я ещё продолжу, но на ум пришли воспоминания об отце Варсонофии.  Он, когда батюшка трудился в ОВЦС, был его начальником, тогда и начались разногласия с, для того времени, иподьяконом, в последующем нашим владыкой. Не буду рассказывать эту историю, - это чужая история. А отец игумен Варсонофий был, насколько я его знаю, чистейшим ребёнком, к которому грязь не прилипала. В новые времена его поставили настоятелем Церкви Иоанна Богослова на Малой Бронной, ему надо было привести её в порядок и начать службу. Это он и сделал, но по простоте своей душевной вложил все свои деньги в обустройство алтаря, купил престол, кресты, Евангелия, чаши с дискосами, жертвенник, облачения и на престол и на жертвенник, для себя и для прислужников. В общем, вложился в храм собственными накоплениями, думал, что там будет его дело на всю жизнь.
            Однако, приехал владыка, обвинил его в хищениях и отправил за штат. Остался он без дела и без куска хлеба. Спасли его разведчики, которые взяли в штат своего банка на должность ответственного за пропитание служащих банка. Отец Варсонофий  часто приходил к нам, и батюшка допускал его к служению тайком от владыки. Затем отец игумен захотел поехать встретиться со своим братом в Сибири во время отпуска. Отслужил у нас на Петра и Павла, долго сидел за трапезой, восхищался нашим храмом и данной Богом жизнью, тянул время трапезы, говоря:
 «Как хорошо мы сидим! Так бы нам всегда! Какая вокруг нас благодать!» Но время шло, а у каждого из нас были свои заботы. Пришлось ему ехать домой, чтобы собраться. Он вызвал такси. А через какое-то время батюшка заволновался, ибо отец игумен не позвонил, сам стал звонить ему, а потом поехал к нему домой, поднял на ноги милицию, и его обнаружили мертвым.
 
          Отец Геннадий взял расходы похорон на себя, долго думал, где его похоронить, даже хотел похоронить к своим родственникам, но тут помог отец Леонид, который знал отца Варсонофия. Настоятель Преображенского храма предложил другой вариант, у него были документы на могилу архиепископа Киприана, моего бывшего настоятеля, а рядом  свободное место, где мы и положили отца Варсонофия.
         Отпевали  мы с батюшкой, батюшка так и сказал: «Вот два монаха обрели себе келью в одной ограде»! Каждый раз, на Петра и Павла после литургии, мы спешили на Преображенское кладбище, к нам присоединялся Алексей Николаевич маленький, который знал отца Варсонофия по ОВЦС, там нас ждали один адмирал и один генерал разведки, после панихиды у могилы они вынимали хорошие напитки, говорили много хороших слов. Таким было братство памяти отца игумена Варсонофия.

          Глава 11.

           Вот и здесь в нашем отношении к Павлу Павловичу мы исходили из двух понятий: первое, что «всяк человек ложь», а второе, что «всякий человек есть образ Божий» и не нам судить его. Наши новоизбранные казаки стали нас упорно обхаживать и приглашать в гости в Вену. Мы долго отказывались, ссылаясь на занятость, но так сильно они хотели, чтобы мы поехали, что отказаться не было возможности. Всё же батюшка сумел отказаться, ссылаясь, что он настоятель храма и не может без разрешения владыки оставить храм на меня, а я при большом желании мог бы поехать, а он мог бы этого не заметить. С тех пор австрийские казаки стали наезжать на меня. В конце - концов, я сдался. Благо Павел  Павлович оплатил поездку.

          Я не буду рассказывать про красоты Вены, это красивейший город, у  меня другая цель. Павел Павлович показал его во всем великолепии, он знал его лучше любого экскурсовода и, мало того, что знал, любил. Я впитывал каждое его слово, и тоже полюбил эту жемчужину Европы. Расскажу про то, кого встретил и узнал. Прежде всего, барона Александра и его супруги баронессы. Они меня приняли во всем великолепии, баронесса испекла для меня по своему личному рецепту торт «Прага». Это был высший знак внимания.

          На следующий день мы отправились в Арштеттен,  родовой замок на берегу Дуная, принадлежащий семье  эрцгерцога Франца Фердинанда, того самого, из-за убийства которого началась первая мировая война. Мы с Павлом Павловичем встретились с бароном Александром, а затем подъехала машина с Его Светлостью князем Лео Рогенбергом, и мы отправились к замку.  Подъезжая к нему, я чуть не спутал его с православным монастырём, потому что купола башен  были как храмовые луковички. Рядом с замком блестела вода водоёма, на берегу которого стоял чайный домик. Место необычайно живописное. Князь Лео, опередивший на своей машине нашу, уже встречал нас, как хозяин дома. А Павел Павлович поспешил выйти из машины, и тут же приступил к своим привычным обязанностям экскурсовода-сопроводителя значимой персоны. Значимой персоной здесь предназначалось быть мне.
 
          - Видите ли, дорогой отец Георгий, Вы ступили на землю, по которой ступали два великих монарха Европы, имевших желание изменить ход развития событий в мире. Это - эрцгерцог Франц Фердинанд и наш государь Николай Александрович. Здесь они встретились, чтобы предотвратить Первую мировую войну. Позже я дополню Вам свой рассказ. А пока давайте пройдём туда, куда нам показывает князь Лео, в музей, и осмотрим прекрасную галерею картин, там Вы познакомитесь более полно с историей данного семейства. Мы прошли через громадное помещение, в котором стояла большая машина, похожая на большой кадиллак.

          - Не останавливайтесь, отец Георгий, мы ещё сюда вернёмся!

          И мы прошли дальше, поднявшись по лестнице  выше, мы попали в музей. Музей был  тесен: множество комнат и обилие экспонатов, картин. Мы шли, а перед нами протекала вся жизнь семейства и страны. Когда приблизились к выходу на лестницу, увидели фотографию нашего Государя с эрцгерцогом Франц Фердинандом в лёгкой карете на берегу только что увиденного водоёма, так как об этом рассказывал нам Павел Павлович.  Но стоило  спуститься, и все очутились в зале, где стоял автомобиль. Перемена обстановки вернула в реальность сегодняшнего дня. Государей наших нет,  надо молиться за них и им. Кадиллак, стоящий в зале, раскрывал весь трагизм происшедшего события. Возможно, не все знают историю этих событий, потому я обязан пояснить читателю, о чём идёт речь.

          Как все вы, наверняка поняли, я, прилетев по приглашению Павла Павловича в Вену,  оказался в кругах старой аристократии, которая думала и мечтала о возрождении былого величия  времен  союза трех стран Европы – России, Австрии и Германии, когда в Европе был мир и порядок. Я только что увидел, как бы воочию, трагическую  историю семьи Франца Фердинанда, который был убит вместе с супругой в Сараево, как пресса говорила – сербским экстремистом Гаврилой Принципом, однако в народе оспаривают его происхождение от сербов. И это - правда, ибо человек, ступивший на этот путь, теряет национальность и становится безродным революционером. Мне было понятно чувство окружавших меня людей, ведь русский народ до сих пор не может простить убийство своего государя. А тут картина, на которой изображены они оба, и машина на которой сохранили следы преступления - отверстия от пуль и картина, как это произошло. Так погиб стремившийся предотвратить войну человек, которого любил наш государь и был его единомышленником.

          Познакомив с историей этого замка и его владетелей, нас повели к хозяйке, жившей в нём. Это была Её Светлость княгиня Анита фон Рогенберг. Князь Лео представил нас, Княгиня Анита, как истинная христианка, испросила благословение, и у нас потёк разговор. Я, понимая, что русло нашего разговора должно начинаться с прочувственной всеми трагедии, пересказал все свои ощущения и получил полнейшее понимание.

          «Если бы на том месте, где остановились  карета государей, поставить памятник их встрече, мы отметили то, что никто из наших народов не стремился развязать войну».

         Моё предложение имело успех. Я, окрылённый успехом, сразу предложил и скульптора, - это нашу прихожанку Елену Безбородову. Елена - скульптор, чувствующий, какие мысли, чувства и духовное устроение внутри человека, над образом которого она работает. Однажды, она принесла в храм свои работы – образы Христа и Иоанна Крестителя, для освящения; даже наши самые ревнивые и строгие прихожане приняли их, как иконы, и стали прикладываться, как иконам.

          Именно, такую «икону» мы решили послать от имени австрийской аристократии Владимиру Владимировичу Путину с приглашением в замок Арштеттен, чтобы от имени наших государств воздвигнуть полноценный памятник о данном событии. Так могло родиться понимание необходимости единства политического единства во имя сохранения мира, к которому стремились наши народы, и которое разбила чуждая политика воинствующих политиканов. В ходе беседы я сказал: «Нам бы поклониться праху Францу Фердинанду». Оказалось, это было запланировано устроителями встречи. И мы пошли в крипту, где захоронен прах Франца Фердинанда и его супруги. Все стояли молча, каждый молился по-своему и про себя. Я тоже, но, нарушая каноны, не молиться за иноверных, всё же отслужил в голове панихиду с упоминанием усопших. Назад мы возвращались с чувством предстоящих великих дел. Далее было ещё много событий и встреч, но о них я не буду рассказывать, так как пишу о приходе, а не о поездке, и для меня главное – раскрыть характер и события прихода.

          Глава 12.
         
          Когда я прилетел в Москву, то мне многое было удивительным, и на улице и в храме. Это потому, что я чувствовал какой-то особый интерес к себе со стороны людей из-за своей одежды, нашлись даже люди, которые высказывали мне прямо, как своё удовольствие, так и неудовольствие. И вовсе не потому, что я был одет в западные «шмотки». Я, как раз был одет очень скромно, но празднично по западным меркам. На мне была куртка-пиджачок из войлочной ткани с украшениями из пуговиц, изготовленных, как мне казалось, из рогов животных и шляпа с выступающими перьями разных птиц. Всё моё одеяние было куплено в альпийской деревне на праздничном базаре. Так мне хотелось одеться в национальную одежду. В общем, через-чур старомодно. Получил даже нагоняй от своих домашних за экстравагантность.

          Как только появился в храме, постарался объяснить скульптору Елене Анатольевне суть проблемы с памятником. Она всё поняла и в ответ задала множество вопросов, которых я не ожидал услышать,  начиная от размеров до точного места постановки. И конечно, о финансировании. Я понял, что нужна встреча с заказчиком. Лена устала работать на перспективу.

          Оказалось, он был не уполномочен решать эти вопросы, хотя требовал показать проект. Но проекта он не получил, а получил только обещание изучить вопрос и продумать эскиз. Я понял, что это и так слишком много, так как требовало большой работы головы и затрат времени. Дальше не хочется описывать, ибо ничего не получилось: эскиз был продуман и представлял собой Крест с распятым на нём Христом и два последователя Его примеру – наш Государь Николай II Александрович и их Светлость эрцгерцог Франц Фердинанд. Это было правильное и гениальное решение, но впоследствии что-то не срослось, скорее всего, из-за финансовых вопросов, ведь у аристократов денег было мало, только Россия была богатой.

          Павел Павлович, живя в Австрии, продолжал время от времени прилетать в Россию и посещать наш храм, у него постоянно возникали новые и новые идеи. Одна из них – стать частью свиты Княгини Ольги Николаевны. Она была членом Объединения рода Романовых, входила в Высший монархический совет в Канаде, сноха великой княгини Ольги Александровны, вдова Тихона Николаевича Куликовского-Романова — родного внука императора Александра III и императрицы Марии Федоровны, племянника императора Николая II. Она не признавала династических прав кирилловской ветви Романовых. Когда в Лиенце Павел Павлович увидал Ольгу Николаевну, он поразился её мудростью, достоинством и скромностью, и у него появилось желание служить ей. Человек, посетивший Лиенц и почувствовавший всю трагедию русского народа, не мог уже служить коммунистам и союзникам, он искал служение, где нельзя запачкаться в грехах мира и быть близким свету. Всем погибшим и при зверской выдаче, и в концентрационных лагерях, а также умученным безбожной сатанинской властью ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ!

          Мне же хотелось быть представленным Ольге Николаевне и пригласить её в наш Русский духовный театр «Глас» на спектакль. Это и случилось, оказалось, я был знаком с соседкой Ольги Николаевны по Москве. Ольга Николаевна приехала к нам в театр. Она была восхищена спектаклем и захотела подружиться, планировала совместные поездки – театра с её выставкой картин. Однако, финансовое состояние не позволило это сделать, слишком велика была труппа. Я надеялся заинтересовать её нашим храмом, но не получилось – она уже окормлялась в другом храме.

          На следующий год после моей поездки в Австрию Павел Павлович пригласил несколько казаков, так как он им обещал. Я рекомендовал ему взять с собой Игоря Смыкова вместе с чудотворной иконой Государя. Получилась чудная поездка, которая описана у Воробьевского в статье «Чудо в замке Арштеттен». Кто хочет, почитайте в  интернете! Оказалось, что Игорь предложил другой ход вместо моей идеи, а именно, учредить награду от Казачьей Войсковой Православной Миссии под названием «КРЕСТ ТРЁХ ИМПЕРАТОРОВ». Это он вполне смог бы, и идея миролюбивого союза трёх государств обрела жизнь. Игорь Евгеньевич имел контакты с наградным комитетом, такая же награда была бы осуждена на успех. К сожалению, он так и не олицетворил свою задумку, Господь забрал его к Себе.
 
          Глава 13

          А теперь я хочу продолжить рассказ о наших прихожанах, которые определяли духовную составляющую нашего прихода. Одним из них, как я думаю, являлся Николай Николаевич Спасский вместе со своим семейством. Это - молодой человек, который, когда храм был ещё не обустроенным, обратился ко мне с просьбой крестить младенца на дому. Дом, в котором он жил, находился напротив нашего церковного домика, где жила наша прихожанка – врач Алла Владимировна. Она, однажды, внимательно наблюдала за мной, затем около двери, подошла ко мне: велела показать мне язык, посмотрела глаза, спросила о моём самочувствии и повела к себе в больницу. Через определённое время меня выписали без жёлчного пузыря. Так как, денег у меня не было, а отблагодарить очень хотелось, я написал благодарственный рассказ «Незримый хор болящих».
 
           А теперь поговорим о Николае Николаевиче. Он в те времена был молодым и серьёзным человек, таким серьёзным он  и остался. Но привлёк   моё внимание тем, что приехал из Франции. В те времена  молодёжь стремилась, наоборот, уезжать из России. Приехал он вместе со своей женой Александрой Николаевной. Было в нём ещё одно достоинство, о котором мы узнали много позже. А именно, что он  потомок  воинов, которые боролись за свободную Россию с захватчиками -коммунистами тех времён. Это были настоящие герои Руси, они клали или готовы были отдать жизни за русский народ.  Если бы они победили, то не было  погибших от репрессий и умерших с голода, храмы были  целы, не было  постыдного Брестского мира, а была Победа. Десятки миллионов граждан были бы целы,   не было  Второй мировой войны, мы имели  государство, в котором  не было места для памятников убийцам и насильникам. А Церковь* давно раскаялась бы за предательство Помазанника Божия и клятвопреступление перед Православным Народом.
 
*Здесь говорится о Церкви, как организации, а не  Той во Главе Которой Христос.

          Особенно оживился наш приход с тех пор, как в нашем  храме стали служить панихиды по погибшим воинам галлиполийцам. Сразу появилось много именитых людей, потомков аристократов тех времён. Николай Николаевич был выбран потомками галлиполийцев  председателем. Я помню, как искал в интернете отзывы о нашем храме и нашёл список храмов Москвы, в котором наш храм числился  высокодуховным. Он и был таким. Проповеди отца Геннадия всех поражали своей искренностью и правдивостью. Примером этому является Леонид Петрович Решетников, который пришел на панихиду по галлиполийцам, услышал речь батюшки и стал нашим прихожанином. Он являлся генералом – разведчиком, руководил РИСИ (РОССИЙСКИЙ ИНСТИТУТ СТРАТЕГИЧЕСКИХ ИССЛЕДОВАНИЙ), проникся духом молитвы за воинов – белогвардейцев и стал постоянно ходить к нам. В следующий раз подарил нам с батюшкой по книге «Вернуться в Россию», которую прочитав, мы прониклись его мыслями о белом движении. Он казался нам лидером православного русского народа. А когда его убрали с государственной службы, и ему понадобилось помещение для его последующей деятельности, мы почли за честь сдать его организации «ДВУГЛАВЫЙ ОРЁЛ» помещение за минимальную цену. Ведь он, выпуская книги, объединяя вокруг себя монархически настроенных православных людей, проводя различные лекции и собрания, фактически делал и нашу работу.

          Так я благодушествовал достаточно долго, пока не произошло событие, потрясшее меня и весь православный мир. Это была встреча Патриарха и Папы на Кубе. Я, как и любой православный человек,  возмутился внутри себя, и не мог отвечать на вопросы людей правдиво. Улучив после службы минуту, я подошёл к Леониду Петровичу и выложил ему свои недоумения:  «Что нам делать? Это же приведёт к расколу в Церкви? Люди не согласны!» На что он мне спокойно ответил: «А что такое особенное произошло? Просто президент попросил патриарха встретиться с папой, вот они и встретились».

         Я на какое-то время обиделся на Леонида Петровича и стал его игнорировать, а потом понял,  что он этим предупредил меня от максимализма. Он был достаточно умён, не то, что я. Я простой священник, а он государственный муж – разведчик, служитель государства. Отношения наши возобновились и стали ровными. Он даже, когда императрица со своим сыночком чествовали  что-то в Царицынском дворце, а я спросил его, пойдёт ли он на юбилей, сказал, что нет. И тут же изъявил готовность походатайствовать перед Малофеевым о билете, и даже о получении награды от Марии Владимировны.  Это был укол мне, так как я против того, что она постоянно докучала русскому народу, не имея никаких прав на то. А ему большое спасибо, и я прекрасно обошелся без орденов.

          Вместе с Леонидом Петровичем в храм приходил Петр Мультатули, историк, судьба и история жизни которого непосредственно связана с нашим последним Государем. Его предок был поваром в последние дни жизни Государя. На сегодняшний день святой Церкви Христовой. Убийцы убивали всех тех, кто верно служил царской семье.  Мультатули постоянно говорил и писал про то, что в действительности отречения Государя не было и не могло быть. Он доказывал это, показывая основной фальшивый документ и подпись государя, объясняя как всё сделано.

Глава 14
 
          А тут у меня появилось желание похвастаться и объяснить, как я отметил дату столетия убиения Государя. Долго думал, что сделать, и как не стать теплопрохладным и безразличным православным чадом Божьим, каким является большинство, и облёк свои мысли в послание. Конечно, ознакомил с ним батюшку, и получил добро. Кажется, батюшка даже подправил его. Я сейчас помещу его, а если покажется оно кому-либо неинтересным, то можете пропустить его, я не обижусь:

                ОБРАЩЕНИЕ

          Я, недостойный протоиерей Русской Православной Церкви Георгий Докукин, дерзаю обратиться ко всей полноте Христовой Церкви, начиная с Патриарха и кончая последнего грешника-мирянина, ибо Христос «пришёл призвать  не праведников, но грешников к покаянию» ( Мф. 9,13).  Самым большим грешником являюсь я сам, возможно, Христос изблюёт меня из уст Своих (Откр. 3: 11).  Но, тем не менее, я обращаюсь к Вам в эти дни с призывом, с которым обращался к верующим иудеям Святой Пророк Иоанн: «ПОКАЙТЕСЬ»!
 
          Я призываю к всеобщему покаянию, т.к. этот вопрос касается всех, но более всего нас - пастырей Церкви Христовой. Эти призывы в 100-летний год со дня убиения Святого Государя Николая II звучат от многих людей, озабоченных скорбной бедой русского народа, и мой голос может лишь присоединиться к ним. И это хорошо, - я не один, а значит, есть настоящее соборное единение верующих  в этих призывах.
 
          Почему и в чём мы должны каяться?  В том,  что мы, считающие  себя  членами   Церкви,  можем    принадлежать и подчиняться  Московской Патриархии и в тоже  время  не  любить  Христа.  Каждый  из  нас  не  стремится  обрести  гражданство  будущего  Небесного  Царства,  а является   гражданином   либерально-коммунистического государства  «Россия».  В  настоящее время мы граждане  страны  больной  либерально-коммунистической   раковой  метастазой.  А потому всех, начиная с Патриарха и Президента, я призываю к ПОКАЯНИЮ,  чтобы  излечиться  от  этой  опухли и обрести   гражданство Святой  Руси.  Мы  являемся   грешниками, и все виноваты, как  в  собственных грехах, так и в грехах отцов наших. И потому допустили до того, что страна стала преддверием ада.
В  нашей  стране  царствует  не  Государь,  а  грех. Наибольшая вина   в  этом  грехопадении принадлежит  - духовенству  Русской Православной Церкви, к которому  принадлежу  и  я.  Духовенство  предало   помазанника Божия в 1917 году.  Каждый,  из  тех, кто принадлежит  к   организации под  названием  Русская  Православная  Церковь,  не может не ощущать своей вины.  Я  лично    ощущаю  свою  вину,  ибо  получил  благодать  священства  от  этой  Церкви.  Эта   Церковь – моя  Мать.

          Следовательно,  её  грехи  - мои грехи. Думаю, так мыслит каждый православный  христианин, причащающийся  Святых Христовых Таин. Мы  обязаны  исцелить  себя,  нашу  Мать - Церковь,  нашего Отца – Патриарха,  а  затем нашу страну  и больное Государство  -  такова  последовательность рецепта  для нашего  общества. 
          В  дни  100-летия убиения последнего Государя нашей страны все  православные  должны  проанализировать ход истории  России,   и выразить своё  отношение к ней.  Иначе мы подпадём в категорию «Иван, не помнящий родства».  Я хочу раскрыть своё видение и передать его вам.

          Особо  страшны  в  истории  некоторые  страницы.  Разве  не  страшно  то, что сказал  В.В. Ленин: « раз вам нужна Церковь, то мы  её вам и дадим, даже дадим вам патриарха, но Мы дадим вам  патриарха. Мы дадим вам и церковь».  Как только я  прочитал  эти  слова, мне стало страшно и погано.  А вам не страшно слова  Ленина?  Вы спросите,  почему  я  не  ушел после  них из  Церкви?  Но она же  мне  мать, а мать не выбирают, – она дается нам Богом.
 
  Как  так получилось, что  произошла  подобная  подмена,  что  в  Церкви  перестал  быть  Христос?  Все  мы  эту  подмену  видим  и  чувствуем.  А она произошла  только потому, что высшее духовенство захотело свободы.  Свободы  для  наших  высших  иерархов  при  православном  Государе  было  мало.  Им  не  нравилось  подчиняться  Помазаннику  Божию, - тому,  кто был  молитвенно помазан  самим же  нашим  высшим  духовенством,  кто получил   помазание  Святого  Духа,  а  по жизни  был чистейшем человеком  и сохранил  своё  достоинство  и  честь  до  самой  смерти .  Самим фактом  помазания    на  царство  духовенство  присягнуло Государю. Присягнули  Государю и чиновники, и военные, и весь народ русский  вместе  с   народами,  входящими  в  Российскую  империю.
 
          Через  какое-то  время, а  именно  в  1917  году,  по наущению сатанинских сил,  военные вместе с чиновниками организовали заговор, предав Государя.  К  ним  присоединился  и    синод  нашей  Церкви.   Он  мог  спасти  Государя  и  не  допустить  революции, но  пожелал освободиться  от  помазанника Божия,  который  стоял  во главе  синода.  Это  был  духовный  переворот  в  Церкви. В той  Церкви,  которой  главой  является  Христос,  переворотов  быть  не  могло, а потому епископат выбрал   свободу  от Божьего водительства.
 
  Синод  предал  Государя  так,  как предал  Иуда   Христа, хотя  мог  спасти помазанника   в самый  тяжёлый  для  него  момент.  Вы должны помнить из Евангельской  истории,  как  апостолы  хотели идти  воевать  за  Христа,  и сказали  Ему,  что у них есть  всего  два  меча, а  Христос им иронически сказал:  «довольно».  Но  то -  апостолы,  а  наши  иерархи  приняли сторону  противоположную  Государю.  Они  признали  заговорщиков временным правительством, благословили  заговорщиков,  воспели  им  дифирамбы, и  получили свободу  от  своего  главы  -   Государя  всея  Руси.

          После   освобождения  от   Государя,   было  решено   собрать  долгожданный Собор Церкви. Казалось,  после  предательства,   было время  раскаяться  в  недостойном  поступке,  тем более, что  тема покаяния звучала от некоторых участников Собора, но…
            Собор ограничился лишь избранием Патриарха Тихона. Один из участников  сказал так: «Пастыри  Церкви, защитите душу народную! И если мы не скажем народу полной правды, не призовём  его сейчас же к всенародному покаянию  в определённых  грехах, мы выйдем тогда из этой палаты  соборной  изменниками  и  предателями Церкви  и  Родины». По неимению времени и особых обстоятельств  Собор прекратил свои заседания.
          Избранному Патриарху досталось страшное, но благодатное для спасения время.   Большевики уничтожили всю царскую семью, поставив  народ перед свершившимся фактом, а затем стали уничтожать духовенство, казачество, всех  людей,  не желающих быть рабами системы или служить ей.  Русских   новая  власть  уничтожала  миллионами  посредством  расстрелов,  войны,  голода.   Патриарх пытался противостоять  сатанинскому  шабашу  власти  и  стал негоден ей, так как отказался служить  безбожникам. В  одном из посланий он писал: «Готов на всякие страдания, даже на смерть во имя веры Христовой».

          После смерти Патриарха Тихона, и ареста местоблюстителя Патриаршего Престола  митрополита Петра, руководить Церковью стал митрополит Сергий Страгородский,  который  признал  безбожную  и антихристианскую  власть в своей декларации.  Во Время  его  патриаршества  продолжалось уничтожение   самого лучшего народа в России,  в  число  которого  вошло  большинство  духовенства,  а потому радости антихристианской власти не могли быть радостью верующего человека, а печали  печалями Церкви Христовой. В результате Русской  Церкви  пришлось  или  бежать  за рубеж, или  садиться  в лагеря и  быть  уничтоженной,  или   уходить  в катакомбы.  К  началу  войны  осталось лишь четыре епископа, называвшими себя  Церковью  и  принявшими радости безбожия, как  свои  радости.  Веру же православную народ сохранял в сердце своём, как сохранил и почитание  святого  мученика  Государя.

          Иосиф  Виссарионович  Сталин  многому научился у В.И. Ленина, и когда фашистская  Германия  напала на Советский  Союз,  стал  использовать  РПЦ,  уже  как  свою «красную Церковь». В дальнейшем РПЦ во всём  разделяла «радости  безбожной власти».  Все  мы это знали и знаем. Тоже происходит и сейчас.  Нашу Русскую Православную Церковь  сегодняшние  власти  страны  только  используют,  но  не желают   верить  в  Бога  и следовать Христу,  потому что наследственность тяжёлая.

          Так мы и живём:  с тяжёлым  грузом  вины,  хотя  за это время  синод  РПЦ  успел  написать  несколько бумажек о  покаянии,  но умалчивает  о  всей  полноте  греха.  К  тому  же   исповедь  без  Бога  не есть настоящее  покаяние,  а лишь  признание  своей  вины.  Настоящее  покаяние  состоит  в том,  чтобы стать  новым  человеком – человеком без греха, чтобы  мыслить и действовать  не  по законам  мира сего,  а  по  данным  Христом  законам.

          Когда-то мне довелось  стоять  во главе  движения  за  восстановление Храма  Христа  Спасителя,  и  оно  началось   с исповеди перед народом.  Конечно, подобная  исповедь была  не  совсем  канонична,  но 2500 человек  меня  простили.   Целью   проповеди  во  время  исповеди  было побудить  людей  поверить  в своё православие.  И людям  Господь  помог  построить  Храм.  В нём  служит  Патриарх.  Теперь задача другая: вернуть Христа  в храм Христа!  А это возможно только через покаяние русского человека  и русского  духовенства за совершённый  грех предательства Богом данного нам Государя Николая II Александровича. 
         
          Я призываю к покаянию собратьев во Христе, - всё наше священство. Дерзаю призвать   наших  владык -  епископат  РПЦ, и даже  тех, до которых  дотянуться  не  возможно:  Великого Господина и Отца нашего Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла   и  Президента Владимира Владимировича Путина,  всех  мирян, братьев и сестер!
 
          Что же необходимо сделать, чтобы наше покаяние  произошло  и  стало действенным?   Для  этого прошу наше священство  во всех  городах  проводить  Крестные  ходы,  а  в  храмах  покаянные  молитвы перед Государем.  Не  требую, братья и сестры, а милостивно  прошу, – Христа ради  просите  у  Государя  прощения.  Я  тоже у него прошу.

          Дорогие Владыки!  Я ничтожен, как перед Богом, так и перед вами. Но послушайте  моё  ничтожество:  все  преклоните  свои  главы перед Государем,  смирите  гордыню и  Государь  простит  вас, а вместе с Государем   и  Сам  Христос! Пусть  во  всеобщем  покаянии  Христос будет посреди  вас!  Дайте  Ему  обет  не  предавать  паству  и  русских  людей, не предавать  Христа  и  Церковь  даже если  правительство или  Патриарх  потребуют  этого!

          Ваше Святейшество!  Я  ничто перед Вами, но прошу  силою Распятого  моими  и  нашего  духовенства  грехами  Господа  Иисуса  Христа:  Покайтесь!  Пусть  Вашим покаянием  станет отказ  от  представительства  нашей  Церкви  в экуменическом   движении,  отказ  от  встреч  с  Римским  папой,  преодоление  страха  перед  либеральной  властью  в  защите  интересов  русского  народа,  ведь  Вы  же  Русский  Патриарх,  а не  какой - то  другой!  Необходима  также  передача всех  юридических  прав  на  храмы  и  приходские  помещения  от  патриархии  к  храмам.  Этим восстановится  соборность,  которую  Вы  попрали,  исчезнет  страх  перед  Вами  и  Архиереями,  а останется одна  лишь  любовь. 

          Господин  Президент  Российской  Федерации  Владимир Владимирович Путин!  Вы стоите во главе современного государства под названием  Россия, но это не та Россия,  которая должна быть,  а потому отвернитесь от либеральных  убеждений и не тащите нашу страну  и  народ  в  пропасть!  Вы  затеяли  тотальный  контроль над  населением  России, но Бог  развеет  Ваши планы,  и  Вы  останетесь  ни  с чем.  Если  покаетесь и повернёте  к народу  передом  даже  со всеми  своими грехами, то Господь простит Вас, ибо за Вас будет ходатайствовать тот  Государь, которого Вы обзывали  кровавым.  Он  не был кровавым,  а Вы можете стать им. Я же Вам желаю всех благ, чтобы Вы освободили свою совесть от грехов своих,  перестали  бороться  с  собственным  народом   и спокойно почивали в оставшиеся дни своей жизни, чтобы Вам не мерещился голодный и окровавленный народ наш.

          Напоследок хочу обратиться ко всему православному народу. Братья и сестры!  Ради нас Христос пришел на землю и пострадал,  так  почему же мы боимся  всего?  Мы  называем  себя  христианами,  а  наши предки в лице  святых наших защищали  нашу страну  и  сподобились святости. Да мы много согрешили, но Господь пришёл  на землю для нас грешных, чтобы мы покаялись  и,  как  птица Феникс,    восстали  от  греха к жизни во Христе, чтобы спасли  страну  Российскую, воскликнув:  «Прости нас распятый Государь»!

          Тогда Христос вернётся в храм Христа, и никто Его не прогонит! Верните Христа в храм Христа! Храму Христа Спасителя – быть!

Глава 15

           А через некоторое время Господь вознаградил меня:   у нас появился новый прихожанин Николай Михайлович Янов. Он является папой Александры Николаевны, супруги Николая Николаевича Спасского, и принадлежит к Русской Православной Церкви за рубежом, Которая не соединилась с нами. Но мы на своём уровне считали их такими же православными, как и сами. Он тоже понимал, что в храме главное Христова любовь, а потому если ощущаешь её в прихожанах храма, то это храм Божий. Батюшка  был рад получить такого именитого прихожанина. Мне это  льстило, даже больше, чем батюшке. Правда, западный налёт обхождения был слегка непривычен, но Николай Михайлович быстро стал своим, как и любой русский. Особенно поражала его скромность и понимание ситуации в самой России и в Церкви. Такими качествами обладал и его знаменитый предок Михаил Константинович Дитерихс, герой гражданской войны.
 
          Так получилось, что я пишу эти строки в день 150-летия  его рождения, последнего вождя Белого Движения на русской земле. Это был потомственный русский дворянин. Помимо борьбы с большевиками он сражался в Русско-японской и Первой Мировой воинах. В 1919 году расследовал убийство царской семьи, а 10/23 июля 1922 года, будучи во Владивостоке, по его инициативе, начался знаменитый Приамурский Земский Собор. Почетным Председателем Собора предложено было избрать Патриарха Тихона, что для русских «символизировало единство национальной и религиозной мысли». Первым же актом Собор признал, что «права на осуществление Верховной Власти в России принадлежат Династии Дома Романовых. Русский народ, - заявил М.К.Дитерихс, - не мыслил и не мыслит себе иной государственности, как основанной на Царе – Помазаннике Божием, на вере и земле. А 23 июля/5 августа прошли выборы Верховного Правителя. На этот пост был избран М.К. Дитерихс. Практически, он был идеологом белого движения». В тексте присяги М.К.Дитерихса «…во всем, что учиню по долгу Правителя, должен буду дать ответ перед Русским Царем и Русской Землей.* Если бы современные правители земли Русской хоть перед кем-то могли дать ответ!

          *Материал взят из книги Сергея Фомина «Царское дело Н.А.Соколова кн.1.

       Точно так же служили и отдавали свои жизни, как белая гвардия, и воины за Русскую землю в наше время. Их имена знает вся Россия, это – Алексей Мозговой, Арсений Павлов (Моторолла), Константин Кузьмин, Игорь Беслер, Николай Козицын (атаман нашей станицы), Михаил Толстых (Гиви), Игорь Стрелков. Всё стремление их происходило из духа настоящего, а не ложного православия, которое требует жертвенности. Потому так сильно звучала в войске монархическая идея, и малороссы верили ей, готовы были соединиться и пойти обрести свободу. Быть может, потому они были убиты, чтобы монархическая идея не проникла в наше и украинское общество. Наше же приходское казачество собирало пожертвования и отвозило на передовую.
 
          Я лично, батюшка и наши прихожане сильно подружились с Николаем Михайловичем.  Он  регулярно бывал на службе, и каждый раз спускался в наш подвальчик, где общался с прихожанами и слушал лекции В.Н.Тросникова. У меня с ним были очень доверительные отношения, он дал мне прозвище «подпольщик», так как наши собрания проходили в глубоком подвале. Я внутренне гордился этим прозвищем. Так же я был знаком с Михаилом Назаровым, его другом, которому в своё время помог издать его книгу «Миссия Русской эмиграции». После подвальчика он обычно шел к Решетникову в «Двуглавый орел».  О нём и о Решетникове  часто вспоминает наша прихожанка и активная подпольщица Екатерина Юрьевна Новикова. Она, как добрый ангел, оповещает всегда всех о наших встречах.

          Глава 16
 
          На днях она встретила Павла Павловича в храме Николы в Подкопаях и рассказала ему, когда мы будем встречаться всем своим приходом и поминать отца Геннадия. Павел Павлович обещал быть. Надеюсь, он подскажет, как закончилась наша последняя встреча с ним, а то я немного запамятовал. Пожалуй, расскажу о ней по своей памяти. Дело было так: как-то я захожу в наш церковный домик после службы и вижу Павла Павловича вместе с бароном Александром. Они оба были в каком-то особом возбуждении. Барон увидел меня, обрадовался и поведал мне о причине этой радости. Оказывается, он захотел стать священником, и его мечта имеет надежды осуществиться, так как сейчас приехал владыка. Конечно, я был удивлён:

  - Как так? Чтобы быть рукоположенным надо, как менее, уметь читать по-славянски без ошибок, знать службу, устав и уметь многое другое.
          - А я это знаю. Я выучил назубок весь служебник. Хочешь - проверь.
          - Но нужно и многое другое. Я учился четыре года прежде чем меня рукоположили.
          - Вот, увидите, а что не знаю, то потом наверстаю.

          Мне осталось только пожать плечами. Я решил зайти в атаманскую, которая когда-то числилась  детской. Там сидел владыка, он увидал меня и дал знак, чтобы я сел. Я присел поближе к двери, чувствовал, что надо будет  незаметно убежать до принятия решения. Как я понял, всё было уже решено, но внутри меня кипело что-то несогласное, и я прошептал: «Отче, я пойду попить чайку»! Только я успел налить себе в трапезной чаю, как подошел батюшка, якобы тоже смочить чаем горлышко. У меня вылезло всё, что было  внутри: »Что ты творишь? Ты же подставляешь владыку! Барон совсем не готов, он на уровне неофита, а ты его в священство, ещё не известно, какую миссию он выполняет». Батюшка ничего не ответил и ушёл в атаманскую. Затем через минут двадцать вернулся, и пробурчал мне: «Решили отложить до лучших времён».
 
          Наверное, большинству прихожан этот рассказ непонятен, так как говорится о неизвестных им людях: Павел Павлович и барон Александр приходили только во время посещения Москвы, а владыка Мартин в храме был ещё реже и появлялся только в церковном домике. Тем не менее, это всё – история прихода. Надеюсь, что вы понимаете, что Церковь это не только приход, а все люди объединённые Христом.

          Владыка Мартин – особенная личность, которых так мало у нас как  в Церкви, так и в России. Когда после этих событий мы встретились с батюшкой, то он рассказал мне о том, что произошло тогда:

          «Видишь ли, Жора, - когда он желал перейти на запанибратство, то называл меня Жорой, - владыка  мой очень  старый друг, он живёт в Крыму, в Феодосии, я ему многим обязан, он нищ, т.е. гол как сокол. Я иногда помогаю ему,  чем могу. У него есть в Феодосии храм, но настолько бедный, что его жизнь – это жизнь подвижника. Тут барон обратился ко мне – ему захотелось стать священником и открыть храм в Вене. В Вене много пустых католических храмов стоят без дела. Государство заботится о них, но сдаёт  в аренду очень дёшево с условием беречь внутреннее и внешнее содержание. Вот Александр и предложил открыть православный приход, который будут посещать иммигранты и старая аристократия. Я думал, что сможешь ты потянуть это дело, но у тебя нет постоянной визы, а Александр живёт там. Вдобавок, это и владыке хорошо: у него дочь в Вене. Какая-никакая поддержка».
          Конечно, меня сильно заинтересовала личность владыки, а то, что я узнал о нём, приблизило к понятию полноты мытарства православного человека в советское время, хотя я, будучи внуком священника, но знающего о деде лишь со слов матери и брата, мог себе всё представить.
            
 В  детстве его звали Валерием, русский, но родился в Дагестанском селе, был крещён в двухлетнем возрасте. По окончании школы поступил в Ленинградский университет на факультет журналистики, здесь и начались его мытарства:   Валерий Иванович был исключён из комсомола и Ленинградского университета. В июньском номере многотиражки ЛГУ в гневной статье «Вериги инока Лапковского» утверждалось: «Комсомолец, юродствующий во Христе, — нонсенс». Я уверен, что это так и есть. Это был нонсенс, и потому Валере пришлось получать образование самому в библиотеке Салтыкова – Щедрина. Он изучал самостоятельно религию, философию, теорию искусства по произведениям Ницше, Шопенгауэра, Фрейда, Владимира Соловьёва, Константина Леонтьева, Николая Бердяева, Льва Шестова, Канта, Гегеля, отцов Церкви.

        В 1968 года его арестовали в Крыму за религиозную агитацию и «злостное хулиганство» — в общежитии полоснул ножом по портрету Ленина. Под следствием побывал в семи тюрьмах, пока в столичном Институте судебной психиатрии имени Сербского его не признали сумасшедшим и не направили на принудительное лечение. Так поступали с верующими ретивыми людьми в СССР, это была обычная практика. А Валерий Иванович искал на земле правду и Истину, он хотел следовать за Христом. После освобождения он стал прислуживать в РПЦ МП в качестве чтеца, интеллект его был замечен, и его рукоположили в дьякона, а через год в священники. За это время он подружился с протоиереем Львом Лебедевым, дальнейшим идеологом РПЦЗ.
       
         До этого он женился и обзавёлся ребёнком, жена, его красивая и молодая женщина, была одних с ним убеждений, а также и ума. Видно он воспитал её во всех отношений: даже желание учиться при помощи самообразования, что помогло ей стать в будущем независимой личностью. Отец Лев Лебедев был её духовником. Отец Валерий опубликовал в самиздате сборник своих проповедей. Архимандрит Аввакум (Давиденко) в 2012 году так отозвался о них: «Ох, это были и проповеди! Авангардные для своего времени. Там и экспрессионизм, и минимализм, и сюрреализм — словом, все сосредоточено на малом пространстве книги. Я их с превеликим удовольствием подчитываю и поныне. Они, как ни странно, не потеряли своей остроты, злободневности». Всё это было в Курске при митрополите Хризостоме, с которым у него были жаркие споры по поводу Сергианского наследия советской Церкви. Хризостом пытался доказать, что предательство патриарха Сергия являлось вынужденной мерой, а поклонение перед безбожными властями являлось служением народу и Церкви. Однако, отца Валерия это не убеждало никак.

           В 1981 году переезжает к матери в Крым, где 1987 г. пытается добиться возвращение верующим храма в честь Иоанна Предтечи в Керчи. После долгой борьбы добился своего, но его туда не собирались назначать, а составили штат храма без него. В эти годы, что он только не претерпевал от властей, различных органов, каких только угроз не слышал, но ничего – с усердием послужил Богу и, наверняка, заслужил прощение этими скорбями. По случаю 1000 – я Крещения Руси вместе с Виктором Аксючицем и Александром Огородниковым проводит альтеративный семинар, а в 1989 году на квартире служит «Литургию гонимых». Участвует с В. Аксючицем в создании РХДС.

          А в 1991 году отец Валерий в конец рассорившийся с Московской Патриархией уходит под юрисдикцию Русской Православной Церкви Зарубежом и занялся устроением храмов в Крыму, сумел зарегистрировать три общины в Керчи, Симферополе, Феодосии, за что получил звание протоиерея. Однако, в 2001 году в результате раскола РПЦЗ занял позицию митрополита Виталия и переходит к нему под омофор. За что его награждают палицей.

          Вполне понятно, что подобная жизнь батюшки для матушки была большим испытанием, но отец Валерий  из тех, кто не сдается, и потому его матушке пришлось все бытовые заботы брать на себя. Не знаю, кто из них первый «сломался» и решил развестись, но это произошло. Матушка переехала в Москву и поступила на работу в Издательский отдел Московской Патриархии, а затем перебралась в Отдел Внешних Сношений, где настолько преуспела в деятельности, что стала незаменимым работником и очень влиятельным человеком. Многие епископы, приезжая в Москву, почитая матушку, считали за честь нести ей цветы, конфеты, подарки. Святейший Патриарх тоже приметил матушку и сделал её управляющей своим секретариатом.

          Помню, как она приезжала к нам на приход для беседы с отцом Геннадием, тогда она мне предлагала поднять храм в одной из дворянских усадеб, где уже была конюшня и лошади, обещала помощь, а я, глупец, не согласился. Там я мог бы сберечь здоровье, наслаждался природой, катаясь на лошадях. Это была одна из моих упущенных возможностей.
          Итак, продолжаю про «карьеру» отца Валерия. Он, расторгнув светский и церковный брак,  22 ноября 2009 года был пострижен епископом Алексием (Пергамцевым) в монашество с наречением имени Мартин в честь Мартина Исповедника. А 8 октября 2010 года рукоположен во «епископа Алексинского и Южно-Русского». В октябре 2011 года Архиерейский Собор РПЦЗ(В-В) изменил его титул на «Истринский и Южно-Русский».

          Возглавив несколько приходов в Крыму,  владыка Мартин с 2011 года предпринимал попытки вывести их из состава Малороссийской епархии РПЦЗ (В-В) с целью последующего включения в состав собственной Южно-Русской епархии. А в мае 2011 году  в храме святого равноапостольного князя Владимира, устроенном в деревенском доме в Истринском районе Московской области трижды провозгласил анафему «богопротивным Владимиру Ленину и Иосифу Сталину». А вот пример, как владыка боролся за русский Крым: 1 октября 2013 года на архиерейском соборе РПЦЗ(В-В) поднял вопрос о передачи Крыма в состав возглавляемой им Южно-Российской епархии, однако прочие иерархи РПЦЗ(В-В) не поддержали эту инициативу (в основном украинцы), и после длительных дебатов Мартин снял вопрос с повестки дня.
          12 марта 2014 года, на следующий день после принятия Верховным Советом Автономной Республики Крым и Севастопольским городским советом декларации о независимости Автономной Республики Крым и города Севастополя, без согласования с Синодом РПЦЗ(В-В) заявил о вступлении в управление церковными делами на всей территории Крыма:

           «После принятия Парламентом Крыма Декларации о независимости Крым, в преддверии референдума, 16 марта стал независимым государством, которые не имеет с Украиной дипломатических отношений. «Граница между независимыми территориальными субъектами закрыта и представляет очаг военной напряженности. По сему в соответствии с Указом Святейшего Патриарха Тихона № 362 (от 1920 г.) и в связи с пунктами 5, 6, 7 и 8 этого Указа, я вступаю в управление местными делами по окормлению паствы на всей земле Крыма, согласно долгу пастыря и церковных канонов, до принятия Архиерейским Синодом или Собором конкретных решений по вопросу о положении нашей Церкви на исконно русском полуострове».

          12 марта 2014 года решением Архиерейского Сонода РПЦЗ(В-В) был запрещён в священнослужении. Но он это решение не признал, продолжил совершение богослужений и возглавлял  крымские территории. Решение о его запрещении проигнорировало и большинство клириков и возглавляемых ими общин Южно-Российской епархии РПЦЗ(В-В).

          6 мая 2015 года совместно с двумя мирянами своей юрисдикции направил обращение к президенту России В. В. Путину с просьбой принять меры, «которые бы обеспечили возможность каждому православно- верующему, желающему соблюдать Соборное Уложение 1613 года Освященного Собора Православной Русской Церкви, во исполнение Воли Божией свободно выйти из гражданства Российской Федерации с приобретением статуса лица без гражданства, постоянно проживающего на территории Российской Федерации». Авторы обращения к президенту РФ исходят из того, что в их Церкви «в качестве поместного канонического правила» действует Соборное Уложение 1613 года и, в частности, присяга на верность династии Романовых. В соответствии с ним, считают авторы документа, в сложившихся условиях все члены их Церкви должны «быть без подданными (апатридами), иначе говоря, обладать статусом лиц без гражданства». Основным автором обращения от 6 мая считается Артем Стадник, несколько лет назад готовивший послания бывшего епископа Диомида (Дзюбана).

          28 августа 2015 года опубликовал в своём официальном блоге в преддверии намеченного на октябрь того же года Архиерейского Собора РПЦЗ (В-В) «Обращение к епископату РПЦЗ», где написал: «Каждый день на Украине убивают людей, калечат детей, женщин, стариков, рушат дома, предприятия, храмы, школы, ужесточают санкции против нашей страны, разжигают ненависть ко всему русскому, травят инакомыслящих… .  Как не разорвется ваше сердце от ужаса и отвращения? Как вы можете ехать на Архиерейский Собор в Киеве? Там будут кормить отборными харчами, поить отличным вином, но то будет не Собор, а пир во время бандеровской чумы!».
 
          Вновь заявляя о намерении провести «альтернативный» Собор в деревне Амосовка Курской области, иерарх предупреждает своих собратьев: их приезд в Киев будет означать, что «с архипастырского пути вы ступили на тропу шоумена Макаревича, подкрепив братоубийственную войну, „аннексию“ Крыма, сделав вид, будто кровавая трагедия в Донбассе ну никак, вас русских людей, никаким боком не касается… Именем Господа Бога Спаса нашего Иисуса Христа, не пролившего кровь ни одного человека, заклинаю вас, призываю отказаться от паломничества на Украину, а собраться в России».
          6 октября 2015 года решением Архиерейского собора РПЦЗ(В-В) лишён священного сана.
          10 октября 2015 года вместе с епископом Филаретом (Семовских) принял участие в Альтернативном Архиерейском Соборе в селе Амосовка Курской области, в котором также принял участие и по телефону Кассиан (Мухин). Собор «единодушно избрал Первоиерархом РПЦЗ с возведением в сан Митрополита Преосвященного Филарета (Семовских)». 11 октября там же иеромонах Николай (Борисенко) был рукоположен в сан епископа Брянского, викария архиепископа Мартина. Во время богослужения новоизбранный Митрополит Филарет провозгласил от имени Собора анафему «бандеровской власти на Украине и разбойничьему собранию (в Солтановке) архиереев, которые обслуживают эту власть».

          7 января 2017 года, мотивируя своё решение тем, что «Русская Православная Церковь Заграницей полностью выполнила свою историческую миссию», написал прошение об освобождении его от должности первого заместителя Первоиерарха и почислении за штат[22]. 13 января того же года Филарет (Семовских) в своём Указе написал: «Согласно Указу Первоиерарха РПЦЗ/ПРЦ, от 13/26.11.2016 г.‚ одобренного Синодом РПЦЗ/ПРЦ в котором говорится то, что „Вы своей публикацией на епархиальном листке от 25.11.2016 г. открыто исповедовав себя имябожником, сими поставили себя вне канонической Церкви“, что само собой по сути (автоматически) подразумевает почисление Вас за штат. Датой Вашего почисления за штат считать 13/26.11.2016 г., о чем удостоверяем настоящим документом».

          Уйдя из РПЦЗ(В-Ф), перестал кому-либо подчиняться, изменив свой титул на «архиепископ Севастопольский и Крымский».
          5 февраля 2018 года в Воронеже сослужил вместе с бывшим епископом Русской православной церкви Диомидом (Дзюбаном), который также не находился в какой либо юрисдикции, установив таким образом с ним евхаристическое общение. Оба религиозных деятеля сблизились «на почве почитания Имяславия».
Глава 18.
          Но в настоящее время уже нет владыки Диомида. Он ехал на машине из Петербурга и попал в аварию, так что надо молиться о его упокоении. Я лично его никогда не знал, но оказался близким к тому фарсу, когда его лишали сана на соборе, собранном специально для этого. Нас с отцом Геннадием бумагой благочинного принудили быть на начале этого  собора, далее нам сказали уйти, и мы были рады этому. По выходе из храма, мы увидали большое количество верующих людей, которые стояли на коленях и просили всех, выходящих из храма, заступиться за владыку Диомида. Шел дождь, и было очень неуютно на улице, холодало, а они стояли и просили, протягивая свои бумажки. Конечно, мы всё понимали, но тогда очень  боялись засветиться, т.к. незримое патриаршее око в лице благочинного зорко следило за нами. Я, всё-таки, подошёл и взял несколько бумажек, а когда мне попытались разъяснить о чём они просят, то я ответил: «Мы всё знаем, но ничем не можем помочь, мы ничего не решаем». Было чувство мерзости и предательства с нашей стороны, ощущали себя, как слуги книжников и фарисеев, предающих Христа.
 
          Батюшка же, хоть видел и понимал всё это, как и я, но имел своё мнение обо всём. Он сказал: «Ты, отче, всё правильно понимаешь, однако, и ошибаешься. Диомид – лукавит, он бывший иподьякон Святейшего, то он служил ему, ухаживал, прославлял, а как только тот его рукоположил в епископы, то сразу стал идейным, пошёл против своего благодетеля. Видно, захотел другую епархию, получше и побогаче». Я не знал, что ответить. Не знаю, что ответить и сейчас, а потому расскажу, что я думаю о этом сложном вопросе, который должен быть разрешён, являясь камнем преткновения в православии и до сих пор
.
          Итак, как я понимаю этот вопрос, не имеет никакого отношения к богословию, ведь я не богослов и имею всего 4 класса образования МДС, в академии не учился. Будучи после окончания семинарии распределён в Скорбящий храм Москвы под начало архиепископа Киприана, который считал, что священнику не нужно образования, а достаточно опёки какого-либо благодатного старца. При таком отношении владыки можно ли продолжать учиться дальше? Я и не учился, занимаясь лишь пастырской деятельностью.
          Что касается молитвы Иисусовой, то ей я молился всегда, не думая о проблемах, которые  перенесла Россия и Церковь в начале века и по нынешний год. А проблемы громадные и основополагающие, от решения их  зависела судьба людей нашей Родины. Лично мне эта молитва помогала и выручала во всех сложных и запутанных ситуациях:
 
         «ГОСПОДИ, ИИСУСЕ ХРИСТЕ, СЫНЕ БОЖИЙ, ПОМИЛУЙ МЕНЯ, ГРЕШНОГО»!
         
          Потому я просмотрел в интернете высказывания одной и другой стороны по данному вопросу, высказываю своё мнение, а вы решайте сами прав я в этом или заблуждаюсь.
          Как мне кажется, в то время происходило охлаждение веры в высших церковных кругах, особенно в синодальных, ибо русский человек всегда молился этой божественной молитвой. Ещё Святитель Дмитрий Ростовский писал: «Се Иисусово Имя есть оружие сильно на супостаты, якоже глаголет св. Иоанн Лествичник: «всегда Иисусовым Именем бий ратники: крепчайше бо сего оружия не обрящеши ни на небеси, ни на земли; имя Иисус, о коль есть сладко сердцу, любящему Христа Иисуса… Сие пресвятое Имя Иисус, о коль любезно есть рабу и узнику Иисусову в любовь Его плененну. В уме Иисус, на языке Иисус: Иисус веруется сердцем в правду. Иисус исповедуется усты во спасение… Облобызаем убо Тя любезно, о сладчайшее Имя Иисусово. Поклоняемся усердно пресвятому имени Твоему… Услади сердце наше Самим Тобою, Иисусе. Защити и огради нас всюду именем Твоим, Иисусе. Знаменай и печатлей нас рабов Твоих тем именем, Иисусе, да и в будущий век Твои обрящемся, и со ангелы пречестное и великолепное имя Твое, Иисусе, славити и воспевати будем во веки аминь».
 *
          
В первую очередь к имяславцам можно определённо отнести великого светильника Церкви Христовой св. Иоанна Кронштадтского, на весь мир возгласившего: «О, Имя Сладчайшее, Имя Святейшее, Имя Всемогущее, Имя Господа нашего Иисуса Христа, победа моя Господи, слава Тебе!» «Когда ты про себя в сердце говоришь, или произносишь Имя Божие, Господа или Пресвятой Троицы, или Господа Саваофа, или Господа Иисуса Христа, то в этом имени ты имеешь всё существо Господа… С верою и любовию прикасайся мыслями и сердцем к этому всезиждущему, всесодержащему, всеуправляющему Имени. Вот почему заповедь Божия строго запрещает употреблять Имя Божие всуе, потому то есть, что Имя Его есть Он Сам единый Бог в трёх лицах, простое существо, в едином слове изображающееся и заключающееся, и в то же время незаключаемое т.е. неограничиваемое им и ничем сущим.». «Великия Имена: Пресвятая Троица, или Отец, Сын и Святый Дух, призванныя с живою, сердечною верою и благоговением или воображенныя в душе, суть Сам Бог и низводят в нашу душу Самого Бога в трёх лицах» («Мысли христианина». с. 46-47). «Имя Божие есть Сам Бог» (Моя жизнь во Христе. Вып. 5. с. 30. изд 2, Спб. 1893). «Имя Господа есть Сам Господь-Дух везде сый и вся исполняяй» (Там же, с.7). «В Имени Иисус Христос, весь Христос - душа и тело Его соединённые с Божеством» (Там же, вып.5. с.30).*       
 «Господь открыл мне, - сказал однажды в глубокой скорби преп. Серафим, - что будет время, когда архиереи земли Русской и прочие духовные лица уклонятся от сохранения Православия во всей его чистоте, и за то гнев Божий поразит их. Три дня стоял я, просил Господа помиловать их и просил лучше лишить меня, убогого Серафима, Царствия Небесного, нежели наказать их. Но Господь не преклонился на просьбу убогого Серафима и сказал, что не помилует их, ибо будут учить «учениям и заповедям человеческим, сердца же их будут стоять далеко от Меня».*

          Протоиерей Константин Борщ «Авторитеты Имяславия»
         
          Вот это Имя Иисусово и стало попираемо нашим «Священным» Синодом в 1913 году, когда было решено послать, якобы для усмирения еретиков – монахов корабли с вооружёнными солдатами на Афон.   То, что творилось на Афоне в те времена трудно передать: 1500 имяславцев-монахов были силой увезены с Афона, избиты, с них сняли монашеские одежды и лишили официально ангельского чина {монашества}. Их назвали еретиками, несмотря на то, что их учение было чисто православным. И сделали это архиереи, имевшие чисто академическое образование, которое было оторвано от практики { духовного опыта молитвы}, потому и оказались они сначала имяборцами, а потом и богоборцами.  Они же отказали нашему Государю, когда он изъявил желание стать Патриархом, чтобы лишить революционеров силы, направить Россию на спасительный путь. А позже нарушили клятву быть верными Государю, имея возможность спасти Помазанника и Россию от гибели. Этот синод поспешил признать временное правительство, состоящее из неверующих людей  «богохранимым», не спросив всю церковную паству.  Паства волновалась, переживала, не знала, что делать и не отреагировала на события, как должно, надеясь на Церковь, а Церкви фактически не было, Её заменили собой эти люди. Они через какое-то время заключили с богоборческой, практически сатанинской властью союз, при котором «их праздники становятся нашими праздниками».*

          Читайте декларацию Патриарха Сергия.

          Глава 19
 
          Церковь перестала существовать, православных отправляли в тюрьмы и лагеря, и только в результате войны власть дала, как и обещала русскому народу Патриарха и Церковь, памятуя свои слова, высказанные В.И.Лениным: «    “раз вам нужна Церковь, мы её вам и дадим,  даже дадим патриарха, но МЫ дадим вам патриарха. МЫ дадим вам и церковь”. Патриарх Тихон практически осудил установленный режим и анафематствовал его, после него стал местоблюстителем митрополит Пётр, от него  постаралась, как можно быстрее избавиться, посадив в тюрьму и власть захватил, угодный коммунистам, митрополит Сергий Страгородский. Православных стали преследовать и отправлять в ссылки, а духовенство уничтожать.  И только после 2-ой Мировой войны Иосиф Виссарионович дал русскому народу право иметь Церковь, но именно такую, какую безбожная власть позволила иметь ему.

          Вы, дорогие читатели, простите меня за длинноты в повествовании, но уж больно хочется более точно описать характеры и убеждения батюшки, себя, владыки Мартина и показать, как формировался тот Дух прихода, которым вы всегда восхищались.
         
          А теперь мне хотелось бы поблагодарить любимого всем приходом отца Иосифа, он из другой страны, часто служил у нас, несмотря на запреты архиерея, который ревностно относился к этому. Я часто никогда недопонимал этого, как можно запрещать служить друг с другом людям, которые имеют любовь ко Христу? Отец Иосиф всегда привозил в Россию бумажные иконы и раздавал на службе. Это была скрытая проповедь, которую приезжающее духовенство привозило из-за рубежа. Он с охотой  откликнулся и на просьбу батюшки привести материал для архиерейского облачения, которое батюшка сшил для владыки Мартина. Батюшка, как всегда, не оставил это без оплаты. Он подарил отцу Иосифу иерейский  крест с украшениями.

           Я пишу воспоминания очень медленно, т.к. моя болезнь не даёт мне записать всё быстро, а за это время от прихожан или их родственников приходят разные сообщения. Вот и сейчас, два дня назад, пришло сообщение о Марине Валентиновне Жилиной, нашей давней прихожанке, о том, что она умерла. И сразу нахлынули воспоминания: это была очень интересная интеллигентная женщина, достаточно молодая. Она работала в издательском отделе редактором, и даже практически главным редактором, ибо к ней прислушивались достаточно сильно.
Марину Валентиновну очень уважал патриарх Алексей II и поручал ей готовить свои послания пастве. Она оформляла их стилистически, и мы с батюшкой  могли, произнося эти послания, предъявлять претензии непосредственно автору. Марина Валентиновна оправдывалась:
 
          «Ну, что Вы, отец Георгий, я здесь ни при чём, ведь после того, как я напишу по его заданию, он всегда проверяет. Особенно те места, которые Вам особенно не нравятся, т.е. длинные перечни мест его посещений, которые и наводят скуку на верующих людей». «Я хожу к вам в храм, и это очень не нравится Его Святейшеству, он много раз, как бы забывая, о чём спрашивал раньше, говорил, что есть храмы намного лучше и духовенство намного более духовное. Похоже, он ревнует меня к нашему храму».
 
          Но я, всё равно, сильно уважал Алексея II, и он достоин был уважения, хотя бы потому, что противостоял давлению на себя со стороны Б.Н.Ельцина, касаемо захоронения царственных лжемощей. А Марина Валентиновна тоже молодец, она по поручению Его Святейшества, пыталась  видоизменить Журнал Московской Патриархии, сделать интересней, а под это совершенствование разместить мои статьи о Русском Духовном театре «Глас».

            В своей памяти так и вижу её в храме Христа Спасителя на клиросе среди монахинь  при поздравлении патриарха: матушки все одеты в  одежды согласно праздника, а Марина Валентиновна выделяется среди всех своей строгой светской одеждой. Мы с батюшкой ликовали!
 
          Марине Валентиновне очень нравилась речь батюшки, а его проповедями она восхищалась. И действительно, батюшка – наш приходской Златоуст, восхищал всех и всегда своей речью и обращением. Однажды я его возил к себе на родину, где познакомил со своим троюродным братом, так брат настолько запомнил его речь, что через много лет вспоминал её, а я гордился тем, что у меня такой настоятель. И мелодия его слов, и сами слова, и смысл их завораживали собеседника, который отходил от него, наполненный новым смыслом жизни. Потому я решил опубликовать его проповедь на Крестопоклонную неделю Великого поста, чтобы все вспомнили его речь, жаль только не могу воспроизвести её в звуке:

          Во всех уголках земного шара, где прославляется и величается имя Господа нашего Иисуса Христа, Церковь торжественно вынесла на середину храма Честной и Животворящий Крест Господень с тем, чтобы приободрить нас, недостойных, многогрешных и слабых в духовной жизни. Чтобы благодать Христова, нисходящая с дерева и животворящая, помогла укрепить силы, чтобы мы взирали на подвигоположника Христа Иисуса, могли достойно завершить святую четыредесятницу и приблизиться с чистой совестью к светозарному празднику Пасхи Господней. 
Кресту Твоему поклоняемся Владыко и Святое Воскресение Твое славим!
 
          - Здесь, в этом замечательном песнопении предрешается некая актуализация  благодатных даров Духа Святого. И не зря все религиозные богословы в один голос утверждают, что Крест Господень является как бы центром мироздания, он воистину находится в сердцевине в планах Божьего домостроительства. На него взошел Христос, излил Свою Честную Кровь, победив смерть, стал Воскресшим, тем самым подарил нам надежду на жизнь вечную, на всеобщее Воскресение.

         Крест – это тяготы, это лишения, это подвиг, но Крест это одновременно радость, но при одном несомненном условии – если мы будем исполнять Заповеди Христовы и вспоминать призыв Искупителя нашего, Который прямо говорит, что Он есть кроток и смирен сердцем. Святые Отцы, преп. Макарий Египетский говорит, что не нужно пускаться в длительные сложные философские рассуждения, самое главное - это смирение, если мы безропотно будем принимать все выпавшие на нашу долю негативные моменты, если мы будем усматривать даже в самом несчастливом моменте, прежде всего, предшествующий этому наш личный грех и  сопутствующее этому милосердие Божие и помощь Господню, то вне всякого сомнения, преодолеть всё и вся. С помощью Божией мы можем препобедить дьявольские козни, а не случайно. Внимательный слушатель в первую седмицу Великого поста и в пятую неделю вечером, когда читается, когда читается Великий канон Андрея Критского, обращает внимание на Крест Господень и говорит следующие слова: «…сим знамением можешь великое совершить», иди слабый и недостойный человек. Поклоняясь Честному и Животворящему Кресту Господню, вспомним и простой незатейливый пример из жизни любимого ученика Христа Спасителя апостола и евангелиста Иоанна Богослова. Там есть такой эпизод.

          Человек некий задумал странное коммерческое предприятие и стяжал всё своё имение, истратил все свои сбережения, и в надежде как-то поправить свои дела отправился к ростовщику иудею и многократно, беря большие суммы, он всё больше и больше погружался в долговое болото. И вот отчаявшись и поняв, что невозможно ему вернуть этот долг, он решил наложить на себя руки и, придя в следующий и последний   раз к этому человеку, попросил у него сильнодействующий яд, но прежде, чем принять его, всегда благоговейно осенял себя Крестным знамением, а потом Крест накладывался и на чашу с ядом и… .

           О, чудо! Эта отрава не действовала на него. Но событие это, дошедшее до ростовщика, весьма благотворно подействовало на него, последнего. Он увидел, сколь силён Бог христианский, он увидел, как велик и славен Господь, как представителен и любвеобилен Он к своим многогрешным чадам  и поспешил окреститься. Так и в грехах, недостатках и слабостях своих, но, не отрекаясь от веры христовой, мы можем призывать под своды дома Господня многих и многих людей, которые находятся в стране далече, не знают слова Божия. Евангельская истина не пронзила их сердце, и что самое страшное, зачастую они попадают в объятия тоталитарных сект, разного рода вредоносных конфессий и деноминаций. Поэтому и должны уповать только лишь на милость Божию, должны мы в Крестовы планы Господни внести и свою пусть и слабую веру, быть может, и мы, недостойные, зажжём лампаду веры уже какого-либо отчаявшегося человека, быть может, и мы будем своеобразным маячком для человека, находящегося в кромешной тьме.

          Просим Всемилостивого Господа простить наши вольные и невольные грехи, просим Его подкрепить убывающие от нас силы телесные и духовные, чтобы невозбранно достичь чертог Его славы, чтобы святое и благословенное имя Его прославить в Светлое Воскресение и тем самым, быть может, обозначить первую ступень своей лестницы, идущей в Царство Небесное. Аминь.
      
           Батюшка как говорил, так старался мыслить и делать. Вот его мысли, они записаны у меня на бумаге (надеюсь, что я не перепутал):
          «Человек не благодарное существо (тварь). Он считает, что так оно и должно быть, если кто-то ему делает добро. Так оно и надо – это естественно, и мы здесь ни при чём. Мы ничем никому не обязаны. А если совесть его какое-то время и пообличает, то это ненадолго. Память его устроена так, что больше помнит злое: обиды и боль, испытанную собой лично, но не другим. А вот, добро и боль другого человека забывается почти моментально. Если и помнится, то не сопереживается.

          Примером этому является Христос. Все так свыклись и приняли с Его смертью, с Его распятием, что утвердили это законом догматически. Если бы Он не пострадал, то мир бы погиб. Он спас нас от греха, проклятия и смерти. И действительно, Христос пострадал за каждого из нас. А как же мы? Чем мы спасаемся? Его смертью? Его Крестом, от которого жаждут исцеления и всяких благ, или несением собственного Креста? О Его страданиях мы мыслим догматически, мы знаем о них, но не хотим хоть чуточки понести. Что понести? Его Крест? Нет, свой собственный. Свою боль и свои страдания за других.

          Ну, не хотим мы страдать и не считаем нужным. Мы хотим жить припеваючи с помощью Божией, т.е. с помощью Его страданий. Так кто мы»?

          Батюшка так и мыслил, и не только мыслил, но и жил, скорее пытался жить, собрав свою волю в кулак, и часто поступая против своих желаний. Примером этому может послужить его милосердие к людям. У него было много тех, кого он опекал финансово и духовно. Если он человека знал, предположим, на работе, то считал, что ответственным за него и, что это его собрат, он дан ему Богом.

          Примером тому является протоиерей Георгий, с которым он трудился в Отделе Внешних Церковных Сношений. У этого батюшки случилась беда – от него ушла жена, оставив его ни с чем. Он сильно горевал и, будучи человеком открытым, делился своим горем со всеми. А ещё в Отделе работала одна женщина переводчиком. Эта была знойная женщина, но, как говорится в народе, была «слаба на передок». Узнав о беде сотрудника, женщина проявила к нему участие и батюшка согрешил. Горю не было предела. Он понимал всю тяжесть греха,  ощущал её, не смог нести и решил пойти исповедоваться и поделиться бедой с владыкой. Владыко был мягок, участлив, похвалил его за откровенность, сказал, что всё образуется и отпустил. А через какое-то время батюшка узнал, что его отправили под запрет, и он предстал перед новой реальностью. Эта реальность была ложью князя церкви, разочарование в его благодати и непонимание,  что делать, как жить дальше и куда податься, ведь из Отдела его отчислили.  Он так переживал сильно свою беду, что его посетил Господь: скорая отвезла в больницу с инфарктом и инсультом. Никому он был не нужен, лишь переводчица взяла за него ответственность и стала ухаживать за больным. Он стал инвалидом: ни работать, ни служить уже не мог, только гулял с палочкой и с собачкой в ближайшем с домом сквере. Туда подъезжал и я на машине, когда привозил батюшку. Батюшка выходил из машины, беседовал с ним и передавал конверт с денежкой, далее я вёз его домой.

          «Отче, - как-то спросил я его, - а не мог ли владыка простить его»?

          «Мог, конечно! Я считаю, что обязан был по-человечески, но он монах, по тому завистлив. Ему кажется, что он обделён чем-то,  и имеет право быть господином, а Христос был всем слугой. Он никогда не осуждал тех, кто приходил к Нему.  Вспомни о тех грешниках, которые  встречались Христу. Разве Он их наказывал? Пойми, ты должен соответствовать тому Богу, Которому ты поклоняешься. Каков твой Бог – таков и ты. Всё зависит не от догматических наших представлений о Боге, а от нашей жизни в Том Боге, о Котором мы имеем представление».

          И наконец, мне вспомнился рассказ батюшки о посещении владыки Гедеона в Ставрополе. Отец Геннадий был близок владыке Гедеону. Когда батюшка зашёл в алтарь, то заметил одного священника, выделявшегося из всех. Он стоял на коленях и плакал, рыдая и читая Иисусову молитву. Батюшка был поражён и при первом удобном случае спросил владыку о нём, а владыка ответил: «Этот? Да это наш местный бабник на покаянии. Вот стоит, т.к. я лишил его места по жалобе, затем пошлю его месяца на два в деревню послужить в бедном храме, а дальше, когда скандал уляжется, назад верну на его старый приход. Деваться некуда, у него семья и дети. Без Церкви он совсем пропадёт! Священник-то он хороший, искренний и молитвенник неплохой, - это мой Крест».
   
          Бывают чудеса везде на белом свете, вот и у меня, когда я писал эти строки,  не зная и  не думая, о чём писать дальше, отыскались бумаги, на которых написано: «Из рассказов батюшки». И я понял, что об этом надо рассказать:

          «Владыку Гедеона рукоположил в епископы митрополит Никодим. Он приехал в Ставрополь после смерти супруги владыки, тогда ещё священника, и предложил ему принять монашество. Тот отказывался, т.к. не имел к этому призвания.  «Но ты же видишь, - говорил Никодим, - достойных мало, практически нет, а дыры надо залатывать, если тобой залатаем хоть какую-то дыру, то это большая польза для Церкви». Владыка согласился и был пострижен в иеромонахи. Затем  месяца через три,  будучи архимандритом, он поехал на лечение в Питер с Хризостомом в Александро-Невскую Лавру.
 
          Никодим предложил ему епископство, еле уговорил. Ему нужен был свой ставленник. Пимен был против, т.к. не хотел епископов из женатого духовенства. Никодим настоял и быстро рукоположил Гедеона в епископы. Потом Пимен осознал свою ошибку настолько, что когда был очень болен, пригласил к себе на прием Гедеона, просил у него прощения и сказал, что желает видеть его Патриархом:

          «Я не смог разогнать весь этот «гадюшник», что скопился в патриархии. Обещай мне, если ты будешь Патриархом, разогнать его». Но несмотря на письменное завещание Пимена, не стал им. Завещание не было зачитано на Соборе, т.к. собор состоялся раньше, чем распечатали бумаги бывшего Патриарха. Раньше сорока дней после смерти, как так можно? Ведь все знали об этом, даже в газетах писали».
Владыка Владимир после выбора Патриарха Алексия мне говорил, что Алексей мстит ему, как претенденту, и что вокруг Патриарха собрались такие …. , - не помню какими словами он назвал, но смысл тот же, что у Пимена.

          Владимира не выбрали потому, что он хохол, Филарета Киевского прокатили из-за того же ещё на первом туре, а Филарет Минский сам снял свою кандидатуру в пользу Алексея, т.к. он был евреем.

          Хризостому Никодим предложил постричься в монашество. Тот согласился. Ему было уже сорок лет, жену он себе по сердцу не нашёл, в монашество не хотел, но раз надо послужить Господу, так надо. Так он стал иеромонахом. Он был хорошим канцеляристом и не заменим для Никодима. Но по какой-то причине они рассорились, и Хризостом оказался на приходе на Соколе. В то время настоятелем на Соколе был прот. Аркадий Станько. Где-то года через три Никодим вызвал Хризостома к себе на дачу в Серебряный бор, попросил у него прощения. Хризостом был поражён, т.к. виноват в ссоре был он сам, после этого предложил ему быть епископом. И  рукоположил его в епископы тогда  в Серебряном бору в домашнем храме на даче без всякого Синода. Вызвал несколько епископов: Ювеналия и ещё кого-то. Был очень болен и сказал им, что сегодня хиротесия, т.к. хотел сделать хорошее для Церкви перед смертью. А затем оформили задним числом решение Синода».
               
          Глава 20

          Я рассказал вам об этом, потому что отец Геннадий этих  епископов считал своими духовными наставниками, чтобы все знали через кого батюшка черпал благодать Духа Святого для своего служения.

          Приход наш был очень интересным и необычным, ибо в него приходили неординарные люди. Пришли как-то супруги Ольга и Сергей. Они долго мытарились по другим приходам и, наконец, набрели на наш. Она бывшая балерина, а он настоящий писатель, сценарист фильмов и мультфильмов. Ольга сразу предложила помощь в реставрации иконы Св. Василия Великого, хотя совсем недавно стала писать иконы. Отказаться я посчитал невозможным, ведь такое желание должно было быть похвально, доложил батюшке и получил добро. Через какое-то время  всё было исполнено и более того, у иконы появился киот, который сразу сделал образ аналойным. А Сергей по своему характеру был любознательный и подпал, как некоторые говорили,  в «историческую ересь». Он считал, что Куликовская битва проходила у нас под боком, недаром рядом находился храм Всех Святых в Куличках. Кулички, как объясняли историки москвоведы, означало болото, где обитали птицы, а также, что это там, где очень далеко.

          А Сергей говорил, что он сам был на раскопках под Тулой трижды, и ничего не нашли. Ни одного артефакта, ни одной косточки, ни человеческой, ни лошадиной. А в центре Москвы, район Старо-Симонова монастыря нашли навал человеческих костей с колото-рубленными ранами времён Куликовской битвы. Руководствуясь тем, что написано в Задонщине, он пешком прошёл  от м. Коломенская, где Донской собирал войска, прошёл к Красному Холму (Таганка), оттуда в Старо-Симонов монастырь – место захоронения погибших воинов. Там же раки Пересвета и Осляби. (Автозаводская). Именно это дало основание для утверждения, что настоящее Куликово поле и было в районе Таганки и Яузы. Москва была тогда куда меньше. И какой смысл было оголять Москву?!
 
          Генерал-лейтенант Л. П. Решетников поддержал эту идею, рассудив с точки зрения военной стратегии. Это не ересь, а предположение, имеющее под собой веское основание. Я посоветовался с батюшкой, а он сказал: «Конечно, хорошо бы точно знать, где и как всё было, но это должны определять историки. Но у нас история и истории переписываются в угоду властей, возьми хотя бы историю нашей Церкви и Государства. В духовном плане никакой ереси нет, -  это духовная победа русского народа. Это факт, и этот факт незыблем – успокойся». Я и успокоился, а чуть позже Сергей сделал доклад в Двуглавом орле, как я слышал, его доклад приняли с большим интересом.

          И ещё об одном писателе. Это - Евгений Грузинов. Он был нашим постоянным «подпольщиком», т.е. членом нашего приходского клуба, составлял, так сказать, интеллектуальную элиту храма. Его супруга носила тоже имя – Евгения. Мы их так и называли: Евгения и Евгений. Были они чудной любящей друг друга и приход парой. Я их часто встречал и в театре «Глас». Они с нетерпением ждали новых постановок и премьер. Так же и о книге он мне сказал, ждёт её с нетерпением.

          Я не могу пропустить следующего человека, который не был членом        нашего прихода, но был настолько интересной и загадочной личностью, что не рассказать об этом было бы большим преступлением перед прихожанами. Это - человек-легенда или, как он был известен всему миру, человек без лица. Потому, что все знали, такой человек есть, но никто не знал его в лицо. Разведки всего мира и журналисты гадали и высчитывали, кто бы это мог быть, но никто не знал его и не видел в лицо. Надеюсь вы догадались, что речь идёт о руководителе, для того времени, лучшей разведки в мире «ШТАЗИ». Это разведка ГДР.
 
          Я не буду ничего больше пояснять, т.к. сам мало  знаю, -  это друг батюшки. Когда Маркус Вольф приезжал, мы отмечали его приезд, говорили на интересные темы, а затем, подобрав удобный момент, я покидал их. Ведь надо друзьям пообщаться и поговорить наедине.  Маркусу нравился наш храм, он всегда заходил в  него на вечерней службе, а за литургией я его никогда не видел. Приезжал  время от времени, но если судить по дальности наших стран, довольно часто. Поражал необычайной внимательностью и доступностью.

          Откуда такая привязанность к дружбе с отцом Геннадием? Думаю от неординарности самих друзей, а ещё от  работы батюшки в Отделе внешних сношений Московской Патриархии. Я не смел батюшку спрашивать про это: друг есть друг, но сейчас соображения на это появились. Батюшка частенько в Отделе ездил в командировки за рубеж, возможно, это было  послушание – сопровождать Маркуса  и быть с ним, как прикрытие. По крайней мере, они были очень дружны, и Маркус в одной из его книг был сфотографирован с батюшкой. Маркус заботился и о здоровье отца Геннадия, замечая, как он одет, иногда одаривал его вещами.
 
          Вспоминаю, как супруга Миши, так его называли в семье, привезла в подарок  батюшке свитер. А у предшественника этого свитера была очень интересная история. Он принадлежал сначала Владимиру Николаевичу Крупину, известному русскому православному писателю. Его мне как-то  довелось пригласить в наш храм на праздник, он был рад, и  интересовался всем: архитектурой, иконами, иконостасом, людьми. Наш народ его полюбил мгновенно, такая  уж натура у русского человека – он сразу узнавал родного человека, и стремился услышать, что тот говорит. Его окружили, тем более, что  был и батюшка. Владимир Николаевич купил за ящиком свечи и старался поставить их к иконам, прикладываясь  и лобызая. И вдруг, от свечей загорелся  свитер – это было неожиданно. Конечно, свитер погасили, особенно усердствовал в этом батюшка. На свитере появилась явная дыра. Владимир Николаевич расстроился – этот свитер ему подарила супруга. Тогда батюшка снял с себя свой новый свитер и говорит: «Владимир Николаевич – возьмите мой. Мы через свитер породнимся и будем братьями! Я мечтаю об этом»! И Крупину пришлось согласиться. Эту – то дыру и заметил на свитере у батюшки Михаил Вольф, посылая свою супругу сделать подарок отцу Геннадию.
 
          А вот ещё одна история, раскрывающая их близкие отношения. Только, прошу прощения, года я не помню, т.к. моя служба в нашем храме слилась в один фрагмент счастливого времени. День своего рождения Маркус пожелал праздновать среди близких ему людей. Батюшка был заранее оповещён и приготовил небольшой, но  вкусный и аппетитный стол с напитками, которые любил Маркус. Мы ждали Маркуса, пришли Клавдия Николаевна с Анной Дмитриевной. Мы надеялись, что их не будет. Ждём. Вдруг подъезжает машина и раздаётся звонок в дверь. Мы с батюшкой идём к двери, а нас уже опередили женщины, они  открыли дверь, видят знакомые лица и по русскому обычаю давай лобызать их, здороваясь. А это был сам Маркус, и с ним наши главенствующие лица из разведки и КГБ. Ослюнявили бедных, а батюшка раскраснелся, как рак. Оказалось, всё руководство заехало на квартиру к Маркусу, чтобы забрать его для награждения к Путину. Маркус не захотел ехать один и заехал за батюшкой. После награждения они все с Путиным обмывали награду Маркоса. Батюшка рассказал мне про один эпизод:

          После тостов о здравии и обмывании награды в рюмке зашёл разговор о вере. Батюшке, по обычаю, дали слово и он пропел многолетие: «Благоденствие, мирного жития и во всём благого поспешения подай, Господи, рабу твоему Михаилу на  Многая Лета»! Прозвучало многолетие, а потом Жириновский спросил: «А  правда,  что есть Бог»? Маркос тут же высказал своё мнение: «Только дурак может не верить в Бога».  Путин подтвердил мнение Маркуса, и Жириновский оказался посрамлённым.

          Вернулся батюшка вполне удовлетворённый встречей на высшем уровне, и он сел, расслабившись, за стол попить чайку, рассказывая об этой истории.

          Вы, кто читает эти строки, конечно, удивлены, и есть чему удивляться – такие тесные контакты церкви и структур КГБ. Но я этому не удивляюсь, т.к. давно знаю историю, начиная с якобы  отречения  Государя. Вспомните декларацию патриарха Сергия: «их праздники – наши праздники», а высказывание: «всякая власть от бога». Поэтому и до сих пор нам приходится поклоняться тому Богу, Который есть, и делать вид, что поклоняемся тому богу, у которого власть, а власть сейчас у тех, кто имеет деньги. Весь мир поклоняется деньгам. У КГБ – служебная функция, при Государе тоже были органы безопасности, а затем революционеры создали свою безопасность. Эта безопасность была кровавой, - миллионы верующих людей погибли от этой безопасности кровавого режима. Но иногда власть просчитывалась – в её и в органы попадали более-менее чистые люди, которые пытались сохранить своё лицо, данное от природы. На этих людей и пытался воздействовать верующий народ – он их видел и любил. Так и Маркус (Миша), хоть и был евреем, но жил и служил народу, олицетворённым с государством ГДР. Поэтому его и не смогли осудить в ФРГ, отпустив после конституционного суда над ним, поэтому он был другом батюшки. Не имея лица, он сохранил своё лицо, оставшись человеком по имени Михаил. Для меня было честью знакомство с ним.

          В наше время бывает, что люди из органов спасают от зарвавшихся людей и даже владык. Я ни за, ни против органов. Мне как-то пришлось ставить Крест на бывшем постаменте для памятника Дзержинскому на Лубянке. У Феликса Эдмундовича руки были всегда «чистыми», благодаря крови русских людей. Революционеры сделали его символом чистоты и преданности своей идеи, но мы не революционеры. Для нас должен быть символ преданности Богу, и этим символом является Крест, на котором был распят Христос. Ведь сильнее символа служения Богу и человеку не может быть. Те из органов, которые по-настоящему служат людям и Государству Российскому с радостью примут его, защищая Россию от врагов внутренних и внешних. Крест будет их спасать, как он спасает каждого верующего человека. Потому казаки и решили поставить спасительный Крест, а я освящал его.

  Глава 21
          Для того, чтобы рассказать о всех прихожанах надо упомянуть ещё один контингент людей, о которых говорить не хочется.  Они откуда-то  появляются везде. Мы с батюшкой между собой называли их «гадюшник». Я буду о некоторых из них рассказывать в своих рассказах в будущем, если ситуация с ними может заинтересовать. Это бедные, несчастные люди, противящиеся всем заповедям и установленным правилам Церкви. Они, в той или иной мере, страдали болезнью души.  За них надо особенно молиться, как бы то ни было, в каждом из них даже самом отчаянном, сокрыт источник Божественной любви. Мы грешны тем, что не смогли разжечь эту любовь. Помолитесь за них и за нас с батюшкой.

          А теперь я продолжу своё повествование, от которого я ушёл в сторону, описывая прихожан. Я прервался на награждении прихожан и заполнении карточек по повелению владыки. Хотя мы и делали эту работу, но отлично понимали, что это обыкновенная компания. Так оно и получилось: компания затухла, медалей из прихожан никто не получил, кроме меня. Вы спросите: «Почему же так»? Я расскажу, как это было, но, но чуточку попозже.

          А пока в нашем храме шёл ремонт, т.е. реставрация. Получился ремонт нежданно. Батюшка откуда – то узнал про коммерческий успех у наших спонсоров. И это был благоприятный момент упросить их что-то сделать для храма. Видно, Господь дал им этот успех по нашим молитвам и нашим нуждам. До этого благочинный прожужжал нам все уши про то, что владыка хочет посетить наш храм. К благочинному мы уже привыкли, он уже не так доставал нас, да и лучше всё-таки было платить деньги благочинному, чем владыке – выходило дешевле. Так говорил батюшка и, чтобы не принимать его (а владыка грозил появиться и служить) настоятель задумал сделать этот ремонт. Всё как-то сходилось: и возможности ремонта, и возможности оттянуть время приезда владыки. Несмотря на то, что приближалась Троица, в храме  появились леса, а главный вход был перекрыт ремонтом лестницы, ведущей в храм. Там проходила и уникальная работа по увеличению жизненного пространства приходских помещений. Трудно сказать, во сколько это обошлось спонсорам, но немало, так что батюшка вовремя осваивал их средства и ликовал, будучи уверен, что «прокатил» своего господина. Я тоже ликовал, - не пойдёт же архиерей боковыми вратами.
 
          Но мы ошиблись, он всё-таки приехал – хорошо, что не на литургию.
 
          Мы до последнего ждали, что может не приедет. Хотя, что нам до этого? Праздник есть праздник, к нему надо готовиться в любом случае. Все мы были в алтаре, я был облачён полностью. Моё дело - положить на блюдо запрестольный Крест и идти встречать владыку, а настоятель обязан встретить и проводить владыку. Но неожиданно, за две минуты до владыки, появился благочинный с ещё одним священником и сказал, чтобы я передал ему право нести Крест и начинать службу. Батюшка возмутился, но оказалось, что так распорядился архиерей. Мне это казалось мелочью, и я безропотно отдал своё место и право. Потом батюшка объяснил мне, что это был знак особой немилости архиерея к нашему приходу. Означал же он, отказ батюшки в его просьбе сделать меня настоятелем нашего прихода после его смерти. В тот день батюшка смирился и всё обошлось. Только прихожане были напряжены, волнуясь за нас, и готовые вступиться. Архиерей же, уезжая, сказал батюшке, чтобы после окончания ремонта, он готовился к освящению  храма Патриархом. Батюшка опечалился и обратился с этим вопросом к спонсорам. Такое освящение храма стоило очень дорого. Во-первых, утварь и облачения, четыре покрывала на престол и другие принадлежности, которые необходимо покупать в Софрино.  Во-вторых,  Патриарх приедет не один, а с ним, как минимум четыре архиерея. И у всех них будут  иподиаконы, а далее архидиакон у Святейшего, иподиаконы Святейшего потребуют больших расходов.  Всех надо отблагодарить, плюс ещё где-то надо устраивать трапезу (банкет) для всей челяди, - таких расходов самому храму не осилить. Наши спонсоры – братья – люди не глупые, и они сказали: «Если хочет освящать, то пусть и сам всё оплачивает. Нам хорошо и так, у нас благодатно всё: и причастие, и престолы. Один раз уже освящали малым чином, и довольно».

          А теперь по  поводу наград. Наград никому не дали, и я внутри себя был возмущён. Мне пришлось смотреть в глаза прихожанам. Надо было выкручиваться из ситуации, и я придумал как. Купил в магазине грамоты по числу награждённых прихожан, грамоты были красивые с изображением трёх цветного флага и герба с двуглавым орлом. Составил текст, распечатал на принтере, поставил у батюшки печать храма и подписался. Получилось лучше, чем в министерстве, а в воскресный день, когда все собрались в подвальчике раздал. Приход был счастлив
.
          Но я не чувствовал себя счастливым, меня угнетала большая проблема. Эта проблема состояла в моей глупости. Дело в том, что батюшка со мной поделился невероятной тайной. Тайна касалась нашего владыки. Вообще-то, отче Геннадий всегда противопоставлял нас владыке, он говорил: «Грехи грехам – рознь, но наши грехи естественны, и Господь может их простить». Он постоянно связывался по телефону с другими священниками и владыками, ведущими борьбу за нравы народа. Вот, я, и услышав о том, что владыка собирается служить детскую литургию, (а детской литургии в принципе не может быть) подумал: « Вдруг они придумали её для отбора себе мальчиков?  И тут же написал владыке предупреждение через придуманную почту, в котором предупредил: «Если я узнаю о попытке каких-либо домогательств, то расскажу об этом общественности».
 
          Сейчас детские литургии всё ещё служатся. Что это такое? Как происходит?  Собирают со всех воскресных школ детей с  родителями, дети поют, читают, прислуживают, раздают запивку. Хорошо ли это? Кажется  неплохо, но задействовано на службе небольшое количество детей, а остальные вроде бы молятся. Как-то я спросил одну маму, водившую детей на литургию, она ответила: « Мы замучались, слишком долго, и детский организм не приспособлен к этому. Затем такая заорганизованность, всё сделано  для  показухи. В храме лучше и проще причащать детей, к ним и родителям больше внимания». Конечно, у нас в храме дети делают то же самое, но в свободе и под наблюдением родителей, без всякого принуждения. Дети разные, к ним и подход разный. Они могут и зайти и выйти из храма. А здесь всё подстроено для видео камер и под рекламу Святейшего и любое движение «приравнивается к побегу». Православным же нужно действенное Таинство,  реклама им не нужна.
 
          Когда я сел в машину, предчувствие было тяжёлое. То-то ещё будет! Несмотря на благословение батюшки и на его – пожелание:  «иди с Богом и не бойся», - я боялся. Долго не знал, где поставить машину. Ближний круг владыки заезжал в ворота, а мне пришлось поставить на другой стороне храма, через улицу, хотя знал, что машину обязательно оштрафуют. Некогда искать парковку. Зашёл в храм – народу в храме мало, а в алтаре духовенства много и все награждённые. В храме на почётном определено место возможного будущего Государя: висел наш  трёхколор с двуглавым орлом – недавно встречали Георгия, сына Марьи Владимировны. Я видал это в компьютере.  Он вроде бы стал спонсором храма.
 
          Владыка распорядился всем сослужить, я приехал с облачением и сослужил ему. Так велел батюшка, он исходил из того, что  ангелы будут пресуществлять дары, и из того, что Христос не побрезговал причастить Иуду, хотя знал, что тот предаст его. Всё прошло гладко, меня наградили медалью с изображением Божией Матери в память 200-летия победы в Отечественной войне 1812 года, а после награждения все пошли на трапезу, которая выглядела как банкет. Я выбрал место, чтобы не встречаться глазами с архиереем. Так и просидел, владыка всем давал слово, а меня пропустил. Возвращался на машине с облегчённой душой – выполнил просьбу настоятеля.

          Дальше всё пошло по заведённому порядку. Владыко не доставал, но его особое внимание ощущалось в мелочах, хотя это были не мелочи, просто все его указы и распоряжения доставлялись его секретарём. Он скрупулёзно требовал моментального исполнения во всём, что не всегда удавалось, и грозил  прещениями. Особенно тяжело было сдавать отчёты. За что мы только не отчитывались, если бы не Светочка, наш казначей, то они бы нас потопили. Она как-то научилась сдавать их, и мы всегда посылали её в «пасть хищникам». Они Светочку не трогали, думаю по сугубо сильным молитвам батюшки во время этой опасности.

  Глава 21

          Вот так мы и смирялись. Некоторые могут сказать: « А где тут смирение, в чём оно?» Давайте рассмотрим, Господь же сказал:
 
          - Блаженны нищие духом, яко тех есть Царство Небесное.
 
          Смиренный  тот, кто считает, что ничего не может иметь без помощи Божией.  А если с помощью Божией? Если это правое дело Божие, то опять я ничего не могу? Что же это за смирение? Это отвержение от Бога, от Его дел, Его помощи. Если я делаю Божие дело, то я всё могу и на всё имею право. Это право мне даёт Бог, но и не только право, но и обязанность. Отсюда у меня и разразился конфликт в те годы с владыкой , когда я старался поднять общественность на строительство храма Христа Спасителя. Сейчас его, казалось бы, построили, но проблема осталась. Я не знаю, могу ли я его сейчас назвать храмом Христа или чем-то другим. Христа там, как я понимаю, и близко не стояло. Я его увидал только у себя на приходе в лице батюшки, который всё понимал и охранял меня от врагов.  Как-то так получилось, что мы породнились во Христе. Видно по воле Божией. И сейчас я поясню, что имею в виду по храму Христа.

          Храм ли это Христа? Когда мы подходим к храму, то взираем на купол храма и на Крест на нём. Крест, на котором распят Христос, в окружении маленьких звездочек шестиугольной формы. Невольно думаешь о том, как  толпа иудеев кричала: «Распни, распни Его!» Это Спаситель распинаемый народом иудейским на верху храма, а где Спаситель, сошедший с Креста и воскресший? Он оставил нам Крест, как знак нашей победы над врагом рода человеческого. Этот же Крест – символ Его распятия.
      
          Мы заходим в храм. Храм внутри опоясывает галерея с досками имён погибших русских воинов, если их читать, то переполняет грудь гордость за русский народ, спасший мир от этого монстра под именем Наполеон. Хочется помолиться за каждого воина, а молитва идёт очень туго. Почему? Да потому что наверху имена героев освящаются светом от шестиконечных светильников. Как же так? Это светильники чуждой нам страны и противоположной веры, светильники той веры, народ которой распял Христа. Это ли не надругательство  над подвигом русских героев? Но ведь храм строился для прославления памяти их? Чудны дела, но это дела не Господа, а кого-то другого. Проходим далее, и, наконец, попадаем в сам храм – он величественный, но что такое – на полу те же шестиконечные звёзды, расположенные большим кругом вокруг центральной иконы. Я не видел такого на фотографиях настоящего храма Христа. Это самое центральное место в храме, сюда ставят на аналой праздничные иконы, а когда отпевают гробы заслуженных людей России. И, особенно, поражает свет со светильников во время полиелея. Куда не посмотришь, так и бросаются в глаза шестиконечные звёзды, - они довлеют над всем остальным. Недаром в народе храм Христа часто называют синагогой. Я часто думал над всем этим, и пришёл к выводу, что всё сделано целенаправленно, начиная с избрания Алексея II, он сразу поехал в Америку и читал там доклад перед раввинами «Мы едино с иудеями». У меня встал вопрос: «В чём мы можем быть едиными?» Все православные задавались такими вопросами, а потом компания «Мост» больше всех вложила денег в строительство храма Христа. А кто платит, тот заказывает «музыку». Именно, с наведения порядка в храме Христа и должно начаться покаяние и возрождение России.

          В нашем приходе было достаточно евреев, да и по жизни я был знаком со многими, даже причащался, когда заболел у священника – еврея. Все они для меня – братья во Христе. Как вы думаете, кто для меня гонители Христа? Враги. Потому я и не хочу, чтобы храм Христа был их синагогой, и чтобы в нём воссел в будущем «тот, кто вместо Христа».
               
          Простите, что отступил от основной темы и выложил свою боль за нашу Церковь. Ещё в давние времена Св. Василий Великий в письме к своему другу Св. Григорию Богослову так характеризовал церковь в свою эпоху: «Она – как человек в старости, всё болит, и нет никакой надежды на выздоровление». Но для Бога всё возможно. Поэтому нам надо ходить в храмы, молиться и причащаться. Мы должны помнить, как Христос допустил до причастия апостола Иуду, когда тот шёл предавать его. Если евхаристическая формула совершается правильно, значит, Таинство совершается.

          А теперь вернёмся к теме. Дальше всё шло, как будто бы, буднично: мы служили и ждали нападок, - даже привыкли к тому, что когда-нибудь нас уберут. Страх был, но благодаря батюшке была постоянная готовность.  И действительно, не вечно же благоденствовать: храм построен, а согласно неписаным законам патриархии его должен занять тот, кто поближе к верхам, а таких мальчиков всегда много. «Мы с тобой не будем бодаться, - мы с тобой тихо уйдём. Тебя после меня здесь не оставят».  Так он готовил меня к неизбежности, а я и не сомневался.

  Глава 22

          Но беда не заставила себя ждать, она приближалась. Основная бяка пришла со стороны здоровья батюшки, которое стало пошатываться. Сначала он пытался скрывать её даже от меня. А уже когда заметили люди, то весь приход пришёл в движение. Все стали предлагать разные возможности избавления от неё, в нашем приходе было достаточное количество врачей и тех людей, которые когда-то лечились у различных светил. А прежде чем что-либо лечить, нужно знать, что лечить, а батюшка это и сам не знал. Кто только не расспрашивал его об этом. Всё это длилось довольно долго – года два или три. Что касается богослужений, то я большую часть брал на себя, а последний год служил вместо него почти всегда.

          Болезнь болезнью, но есть и факторы, которые ускоряют её, эти факторы исходят от негатива  людей. Один негатив вы знаете, он исходил от  высшего начальства, а вторым один человек из «гадюшника» про который я обещал не поминать. Это была настолько отрицательная личность, что она сильно повлияла на здоровье батюшки. Её звали Василий Иванович. Он появился в храме под личиной друга батюшки. Когда-то в советские времена Василий Иванович сделал небольшую услугу для интересов Церкви, т.к. работал в Отделе и был КГБ-шником. Вот батюшка и посчитал его другом. Но друг-то он был липовым. А друзей батюшка старался любить, помогать  им и спасать. Спасение, по-христиански, означает приближение к Богу и жизнь с Ним. По рекомендации отца Геннадия Василий Иванович и появился в храме. Он приходил иногда на службу, ставил свечи, даже шёл на исповедь, где жалился на своё тяжёлое житие – бытие, даже иногда причащался. После службы  входил  в  домик  притча.  Там, дождавшись, когда батюшка открывал дверь в кабинет, Он  заходил, как бы преследуя, и оставался, беседуя и наблюдая все дела, слыша разговоры по телефону. Даже я, имевший право быть рядом с батюшкой, не мог позволить себе такой бестактности.

          Когда батюшка заканчивал дела, он приходил в трапезную и с ним вместе Василий Иванович. Он себя вёл господином, и я через какое-то время разругался с ним, т.к. видел человека чуждого приходу.  Сначала мы поспорили на поведенческие темы. Потихоньку,  перешли на идеологические. И оказалось, что он, как коммунист,  считает, что построить коммунизм возможно только в одной отдельно взятой семье. В этом  сокрыт весь его характер. Батюшка надеялся, что он перекроит мировоззрение Василия Ивановича, а задачей того стояло упросить батюшку получить от спонсоров в банке кредит  дешевле. Потому он и приходил в храм, протирая штаны в кабинете, притворяясь другом. Кстати, такой методикой пользовался ещё один человек, которого я определил к категории «гадюшников», но рассказывать я о нём не буду здесь.

          Так время и шло. Вскоре спонсоры не стали давать кредиты себе в убыток, а потребовали Василий Ивановичу вернуть все долги, ему деваться было некуда, уж больно серьёзная структура, и он вернул. После этого он откуда-то узнал, что у батюшки появились деньги на покупку недвижимости, - полмиллиона рублей. Чего Василий Иванович не предлагал ему! Долго ездил и уговаривал, даже предлагал какие-то  проценты, когда он достроит бассейн с дохода на него. Как батюшка не пытался отойти от этих разговоров, говоря, что деньги не его, но не удавалось. Даже спрашивал моё мнение. Я  был не согласен, но что значат мои  слова супротив батюшкиного чувства обязанности помочь другу. Короче, он взял с него расписку и дал деньги. Ему важна была вера: если он проявит веру, то обретёт своего друга, если откажет, то потеряет его.  Так в этот момент подумал батюшка, наверное, надеясь на чудо. А о чём думал Василий Иванович, никто догадаться бы не смог, для этого надо быть таким, как он. А вы хотели бы быть таким, как он? Я – нет.
 
          Василий Иванович через какое-то время появился, и ходил в храм, когда же надо стало отдавать деньги, он промолчал. Батюшка ждал, ждал и спросил с него этот долг, на что получил ответ: «Ты что? Я же отдал тебе!» «Когда?» «Да вот, тогда то?» «Ты что, это же не мои деньги! Это деньги сестры! Она уже требовала их у меня, и я обещал, что они будут». «Да вот, у меня доказательство – твоя расписка в получении денег». «Не может быть, этого не было! Это фальшивая расписка!» -  Они разругались. Батюшка сказал, что он обратится в суд, а его оппонент: « Пожалуйста!»
               
          За какое-то время его здоровье ухудшилось. Ещё бы! Во-первых, казачья натура, ощущающая зло, которое надсмеялось над ним; во-вторых, - совесть священника и сомнение правильно ли он поступил; в-третьих, сам долг сестре, который надо отдать, но нечем. Всё это усугубило болезни. Он обратился к братьям, те предоставили ему надёжного адвоката – пожилую женщину, выигравшую бесчисленное количество дел. И началась тяжба. К чести братьев, скажу, что они увидав, что батюшка в болезни мучается из-за невозвращённых денег сестре, сами, без просьбы со стороны его, отдали эти полмиллиона сестре батюшки.

          Первый суд, на который ответчик несколько раз не являлся, отправил расписку Василия Ивановича на проверку подлинности, и оказалось, что это подделка. На следующий суд у ответчика несколько раз оказались слишком уважительные причины, потом разного рода смены судей, рассмотрение характеристик с работы, и другие причины. А когда я поговорил с адвокатом, то она сказала мне, что Василия Ивановича просто так не возьмёшь, что он страшный сутяга, и судился многочисленное количество раз. Он настолько прирос к суду, что был чуть ли не своим человеком. Несмотря на это, батюшка, хотя за счёт здоровья, и медленно, но продвигался вперёд к победе.

          Видно было, он чувствовал во всём свою немощь и хотел закончить все свои дела. Прямо говорил мне об этом, не намекая: «Знаешь, мне не так много осталось, а я боюсь и за приход, и за тебя. Конечно, мне хотелось бы, чтоб ты стал настоятелем, это справедливо. Но вряд ли они тебя допустят, хотя я буду к этому стремиться и приложу все свои усилия». А дальше он стал учить меня, как общаться со спонсорами и перспективными жертвователями на храм, - «Если не будешь жадничать и стремиться к обогащению, то денег тебе за глаза хватит. Никого не обижай, особенно хор. Люди для тебя должны быть самое главное, и тогда ты будешь процветать. Я сделал из прихода непотопляемый корабль, твоё дело – остаться на плаву».

          Когда же здоровье его ухудшилось ещё больше, он завещал его в случае смерти омыть, как положено, облачить в казачью одежду, а сверху одеть епитрахиль с  крестом и отпеть самому простым мирским чином. Он не хотел священнического чина, т.к. знал, как это долго и утомительно для родственников. Я понимал, что это сложно и это вызов системе, но обещал сделать, как он сказал.
Он стремился всё доделать до конца. Некоторые дела были не столь важны, но он стремился педалировать их. Примером этому стало моё награждение Крестом с украшениями. Он давно заготовил этот крест, но ему так и не удалось склонить владыку наградить меня, и тогда придумал следующую вещь: в один из праздников он сам наградил меня прилюдно с амвона, произнеся многолетие. После службы велел мне не уходить никуда и дожидаться владыки. И владыка пришёл. Это был владыка Мартин, который произнёс: «Аксиос! Аксиос! Аксиос!», а все, кто присутствовал при этом моменте, пропели этот возглас. Короче, всё было по закону, как положено. Это батюшка организовал, боясь, что я не буду носить награду, комплексуя. Так награда нашла своего героя.
 
          Я понимаю, батюшка так поступил, предвидя развитие событий, что впереди будет большая битва, и он может проиграть. Но он победил, да так, что никто из прихожан этого не заметил, только победа отложилась на его здоровье и его сердце.
Дело в том, что Василию Ивановичу так и не удалось победить в суде, и тогда он решил изменить тактику, и пошёл к Владыке. Видно, знал про отношение владыки к отцу Геннадию. У владыки он нашёл полнейшее понимание, сочувствие и поддержку, ибо владыке была нужна позарез причина, чтобы убрать батюшку. Такая удача сама пришла в руки! Только это не удача, а просто подобное всегда тянется к подобному. Побеседовав с Василием Ивановичем, владыка вызвал к себе на ковёр отца Геннадия. Для батюшки такой вызов стал неожиданностью, а ещё более неожиданными стали обвинения его. Какие владыка выдвинул обвинения, точно я не знаю, но закончилось всё повелением написать объяснение и угрозами отправить за штат или, что ещё хуже - запрета. В результате, в конце разговора отец Геннадий вскипел и сказал то, что думал: «Я не считаю Вас епископом, - я не вижу благодати в Вас, Вы по положению поставлены надо мной, а потому мне положено подчиняться Вам, как начальнику. Это я буду делать, но почитать Вас, как носителя благодати, я не буду. Вы для меня – простой грешный человек! А написать Вам объяснение – я напишу». С тем он и покинул кабинет.

          Я его видел после всего, - он был возбуждён и не знал, что делать. Однако, честь донского казака требовала продолжения борьбы, и он судорожно искал выход из создавшегося положения. И выход был найден!

          Как-то ночью Святейшего Патриарха Московского и всея Руси разбудил очень важный звонок по телефону, звонили из Государственной Думы. Патриарх взял трубку и ответил: «Бог благословит! Всё сделаю, разберусь прямо сейчас». Это был председатель комиссии по международным делам. Патриарх тут же перезвонил на другой телефонный номер: «Ты что там творишь, мне звонили сверху! Не надо безобразничать! Не трогай его! Чтоб завтра мне всё доложил, - я разберусь». А для Патриарха это  был обычный звонок сверху, звонил же ему приятель отца Геннадия, с которым он познакомился на чествовании Маркуса Вольфа в Думе. Как потом рассказывал батюшка, звонивший был такой же противник голубизны в любом её проявлении, как и батюшка.  Этот звонок, хоть чуточку, но снял с звонившего часть греховности, т.к. он заступился за более слабого и на данный момент  беззащитного. Я в благодарность  за батюшку поминаю о здравии раба Божьего Леонида, может, и вы воздохнёте о нём. Таким способом батюшке удалось победить, он всегда умел своим отношением к другим привлекать их сердца, и они отвечали ему тем же.

          Это была победа. И уже через небольшое количество времени владыку перевели на другое место, патриарх его чем-то наградил, поблагодарил за службу, и о нём уже никто больше ничего не слышал. Это было через какое-то время после дня рождения батюшки. Сам же праздник  Казанской Божией Матери, день его рождения, прошёл относительно тихо.  По обычаю, в этот день после чествования батюшки женщины прихода готовились принимать в свой храм Русский Крестный марш, шедший с Пушкинской площади, хотя церковное руководство этот марш не приветствовало, а власти не давали пройти, выставляя заграждения. Мы же всех угощали чаем, а я служил молебен Казанской Божией Матери. Было радостно и весело, ибо люди замёрзли, и вдруг - чаепитие в храме.

         Глава 23
 
          В декабре мы продолжали служить, только здоровье у батюшки становилось всё хуже и  хуже, да и я заболевал. Служить становилось тяжело, какая-то проклятая болезнь, которая сидела во мне, выматывала силы, заменить меня никто не мог. Что же делать? И я, через какое-то время, понял, что необходимо нам уходить, что дальше мы не сможем. Позвонил батюшке, и он согласился. В декабре нас обычно приглашали на епархиальное собрание, и на нём должен был быть новый владыка. Мне удалось подойти к нему и рассказать о ситуации на приходе. Он оказался добрым и вежливым, выслушал меня, пообещал позвонить батюшке и, по возможности, приехать навестить его. Разрешил мне звонить ему в случае чего. Я возвращался умиротворённым.

          Заканчивался декабрь, впереди было большое количество служб и все ответственные, но была и надежда на поддержку владыки. На Рождество удалось выпросить поддержку, пришёл какой-то с иголочки одетый мальчик, совершил проскомидию под моим наблюдением, и, самое главное, помог причастить народ, т.к. у меня от болезни и страха пролить Кровь Христа дрожали руки. Он  вызвал элитное такси и сразу уехал на свой приход. Видно было, что наш приход был не для него. На каждого последующего мальчика прихожане смотрели, как на возможного будущего настоятеля, но все они были как-то чужды приходу. Когда прошло Крещение, пришло известие, что назначен новый настоятель. Затем узнали его имя и кто он. Света сказала, что она его хорошо знает, и  он хороший человек. Я просил всех молиться за него, и все были счастливы. Сам я думал поладить с новым настоятелем, уйти за штат и приходить иногда служить. А батюшке в указе патриарха было определено стать почетным настоятелем и выплачивать ему оклад. В общем, всех, казалось,  удовлетворили.

          Когда  появился новый настоятель, мы с ним отслужили литургию, и я, находясь в мечте поправить здоровье, отпросился у него на следующую литургию. Мне надо было посетить жену в деревню, помочь по хозяйству, сходить в аптеку, купить продукты. Она у меня сильно болела, и недавно мы её забрали из больницы. В моё отсутствие она справлялась сама. Я довольно быстро расслабился, дела для меня привычные, и успокоился. Вдруг, звонок по телефону – звонит Людмила, работник ящика по продаже свечей, звонит и плачет: «Батюшка! Новый настоятель стал наводить свой порядок, требовал денег, а я ещё не подсчитала их и не записала в отчётность. Затем стал обвинять меня, что грязно за ящиком, но это - неправда». Я её успокоил, сказал, что поговорю с ним, а сам был сильно возмущён, ибо знал чистоплотность и порядочность Людмилы. Оказалось, что это – такая методика опорочить людей, к которым нельзя придраться, их обвиняют в нечистоте на месте работы. А новый настоятель был до рукоположения фотографом, вот он и выворачивал всё, что предназначено для хранения не нужных на данный момент вещей, спрятанных, на время, тряпок и всякой всячины, а затем это фотографировал, предъявляя, как вещественное доказательство. Таким образом, он сделал и в алтаре, обвиняя и оскорбляя этим трудящихся в алтаре молодёжи. Но тут я забежал вперёд событий, и сейчас возвращаюсь назад.
Когда я приехал в Москву и появился в храме, то обратился к настоятелю, защищая Людмилу, тот на это не отреагировал, и меня как бы не замечал. Чтобы я не говорил, он давал знать, что висевшим где-то, рекламирующим «праздник» хеллуин, плакат, который якобы он сорвал. Я и прихожане были в шоке, т.к. все знали о моём отношении к этой бесовщине по проповедям, обличающих такое «празднование». Так же я обнаружил среди прихожан новых людей, абстрагирующихся от прихода, и настроенных воинствующе. «Неужели это его прихожане, - подумалось мне, - и все они пришли за ним?» А на следующую службу я уже точно знал, все эти люди присланы непонятной организацией для захвата храма. Тогда пришлось в проповедях говорить о миролюбии, о том, что мы едины во Христе, что Он нас всех объединяет, и надо иметь любовь друг к другу. Особенно это было важно для наших прихожан, которые уже начинали волноваться. А на литургии я уже не смог обнимать собрата-настоятеля и произносить священные слова «Христос посреде нас… и есть и будет!» Необходимо стало идти к владыке и разрешить вопрос.
 
          Я позвонил владыке и пошёл к нему с благословения отца Геннадия. Там встретил настоятеля. Владыка встретил нас примиряюще, опросил по одному, затем вместе. Когда мы были втроём, митрополит обвинил меня в халатности, сказал, что не любит грязь и нечистоту. Оказалось, выгребая из ящиков и раскидывая это по полу, настоятель фотографировал всё и из этих снимков составил альбом с якобы доказательствами. Так как вместе мы уже не могли служить, я попросился за штат, хотя и так был за штатом, владыка согласился и предложил мне храм поближе к дому. Последним днём моего служения должен быть день прощёного воскресения или, как его ещё называют, – день изгнания Адама из рая.
 
          В этот день я должен был бы быть грустным и печальным, но Господь претворил его в праздник. На литургии я не успевал исповедовать, люди в основном подходили прощаться со мной и попросить прощения. Сколько добрых слов я услышал! Люди следили за каждым моим движением. После литургии настоятель сказал какую-то проповедь, возможно о необходимости прощать друг друга. Чина прощения не было, настоятель отменил. А  так как в этот день был день рождения Светы, то он  решил её поздравить, подарить ей приходскую икону Божией Матери и цветы. Но так народ пришёл проводить и меня,  сказать и обо мне. Он  сказал, что я ухожу на другой приход, что-то пожелал мне и для того, чтобы была симметрия со Светой, дал мне образ Спасителя в терновом венце, который подарили для храма прихожане. То есть  спокойно раздаривал храмовое имущество. А увидав цветы в руках прихожан,  принесших их мне, схватил и для симметрии подарил мне. Щедрость настоятеля была невероятна. Мы вдвоем стояли на амвоне, а хор нам пел многолетие. Затем в сопровождении прихожан мы направились в подвальчик, где прихожане рассказали мне много неожиданного, фантастического и нового. Но я не буду пересказывать весь этот негатив, - это был мой праздник, т.к. и у святых дни  страданий являются праздниками Церкви. Далее большая часть прихода не стала ходить в наш храм, а искать другой корабль спасения. Другая часть пыталась приспособиться, но не получилось. И лишь не более десятка людей остались в храме.

          А ровно через год  я написал письмо к прихожанам, вот выдержка из него:
«Сильно благодарен,  дорогие друзья, за мои проводы из храма. Храм был переполнен людьми, в основном нашим приходом. Люди старались скрывать свои слёзы, и через них улыбались. Я тонул в цветах и подарках. Даже отец Иоанн подарил мне икону распятого Спасителя, которую пожертвовали храму наши прихожане. Она настолько хороша, что я не сообразил, что эта икона принадлежит храму, и принял её. Это знак Божий. Видно, и мне предрёк новый настоятель венец с шипами.
Ещё в дни непонятной битвы за храм или не за храм, сам не пойму за что, скорее всего за вас, братья, за людей прихода, когда после службы мы с вами сидели в подвальчике, в него заскочил настоятель. Вы пригласили его попить чайку, спросив, зачем он это всё делает, отец Иоанн ответил, что таково было указание, это от него требуют. Не могу поверить, что это было указание владыки. Он не мог, я никогда этому не поверю. Но кто же тогда? Было ещё несколько случаев, когда отдельные прихожане спрашивали его, почему он, вопреки ожиданиям прихода, так недружелюбно вёл себя с приходским священником и прихожанами, то он отвечал, что ему якобы было дано такое указание.

          Но, что я всё плачусь перед вами? Моя судьба – это мелочи, а самое главное, - наш приход. Я ушёл в этот же день, а вы? Вы разошлись не сразу, и пытались выполнить мою просьбу как-то прижиться. Однако, большинство не смогло сделать это, лишь единицы. Приход – не только храм, это тот Дух Божий, которым живут прихожане. Вы не приняли нового духа, потому что он не являлся Божиим. Вы разошлись по разным приходам, пытались найти себе приемлемых батюшек. Кому-то удалось, а кое-кто до сих пор мается и не найдёт себе постоянного места. Христос же был посреди нас, а не  вне.

          Особенно печально за наш подвальчик, под названием «Клуб Нарнии», где мы пили чай, и где проходили наши беседы, печально за наше казачество, которому настоятель не дал места, и они пошли искать себе другое пристанище. Также печально и за общество Галлиполийцев, много лет обозначивших наш храм местом пристанища. Да и общество «Двуглавый Орёл», под руководством Леонида Петровича Решетникова. Мы с них брали минимальную цену за помещение, рассчитывая на их поддержку в воцерковлении патриотическо-монархических сил нашего общества, а отец Иоанн, как опытный коммерсант, поднял неимоверную цену. Мне жалко и театр «Глас», что частенько окормлялся у нас, организовывал в подвальчике маленькие спектакли. А какие у нас были праздники на улице, что проводили казаки и ансамбль «Семейная Традиция»! Вспоминаю всё, и слёзы текут из глаз.

          Но время прошло, сейчас уже год, как мы ушли, так пусть наш уход будет не уходом в страну далече! Пусть он будет, как и у Галлиполийцев исходом для дальнейшей битвы за Христа, ведь с нами Он был и есть. Он посреди нас. Недаром же существует наша группа в Вотсапе под названием «Серебряники». Первое, что мы обязаны сегодня сделать, это простить всех, кого считаем виноватым, и молиться не только за себя, но и за них. Мы всех прощаем, а как знак прощения, помолимся за приход Святой Животворящей Троицы вместе с прихожанами, среди которых есть и несколько человек со старого прихода, пожелаем им здравия и спасения. Особенно последнее необходимо протоиерею Иоанну. Лично я поминаю его во время своих молитв к Богу.

          И да будет Господь посреди нас, любящих Его.
          В этот день прощёного Воскресения я у всех вас прошу прощения за то, что не смог противостоять нахлынувшей вдруг беде. Простите меня отцы, братья и сестры, грешного и благословите! А вас Бог простит.
 
                Протоиерей Георгий Докукин.
Чуть позже батюшка скончался, я до этого навещал его на даче. Он был слаб, когда я его причащал, но не сдавался и просил меня, чтобы я, когда придёт время, обязательно отпел его мирским чином, чтобы не было архиерейского отпевания, чтобы  не отпевал его новый настоятель, также мне необходимо было по чину омыть его, как священника. В случае чего отпеть его прямо в автобусе рядом с храмом или в дороге. Я бы так и сделал, но так не получилось, ибо родственники уже договорились с отцом Иоанном, а владыка, когда я позвонил ему и сказал о последней воле отца Геннадия,  удивился и запретил мне вмешиваться в организацию похорон. В предыдущие дни на мой телефон был шквал звонков, и я понял, что весь приход желает проститься и быть на отпевании. Пришлось мне нарушить  последнюю волю отца Геннадия, а волю владыки выполнить только наполовину. Я не мог не омыть тело собрата, ибо все «собратья»  боялись ковида и придумали  какую-то неудобоваримую схему отирания, перевозя тело в больничный храм другой больницы. Я знал, что мне за это попадёт, но сделал своё дело, обещанное батюшке. Кстати, ни я, ни санитары в морге, не боялись надуманный ковид. Наша прихожанка Нина тоже приехала в морг забирать тело настоятеля, мы с ней ехали в автобусе, сопровождая своего батюшку в пути  молитвой. Было спокойно.
 
Утром на такси я отправился в храм, там уже закончилась литургия. Когда вышли для отпевания, я каким-то образом оказался последним священником. Всё было чинно, я молился, волнуясь и переживая, как донести до нового настоятеля основную мою мысль, что  данный момент благоприятный для покаяния перед батюшкой Геннадием и всем приходом, что если он покается сейчас, то приход может к нему вернуться. Сказал проповедь новый благочинный, зачитали послание патриарха, в конце отпевания дали слово отцу  Иоанну. Тот что-то сказал несуразное, да и не мог ничего сказать искреннего, ибо почти не знал отца Геннадия, да и был лжив. Я остался, как бы, не удел. Стали заранее подпускать людей проститься с усопшим. Люди, проходя к гробу, подходили сначала ко мне под благословение, а потом к гробу. Через какое-то время отец Иоанн возревновал, и велел мне перейти на другую сторону, - я перешёл. Но удивительно, что народ, обходя гроб, опять подходил ко мне под благословение. Прихожане давно меня не видели и приветствовали своего бывшего батюшку. А когда всё приближалось к завершению, я решил ещё раз напомнить отцу Иоанну о необходимости покаяния перед старым настоятелем, чтобы слышало духовенство. Может, оно по-братски повлияет на него. Но он даже не захотел слушать об этом. Так закончилось отпевание, и гроб понесли вокруг храма. Исполнили всё до буквы, только батюшкину последнюю волю не исполнили. Бог им судья.

На улице народ меня уже ждал и попросил сказать слово, я сказал слово, автобус отошёл на батюшкину родину на Тихий Дон, где его тело поместили в храм и помолились об упокоении раба Божия протоиерея Геннадия и предали земле. Там к нему относились с уважением и любовью. Так  закончилось пребывание на грешной земле внука прототипа  Григория Мелихова, Донского казака -  протоиерея  Геннадия Андриянова. Царство ему Небесное!
 
          Я надеюсь, что Господь будет милостив к нему, и  он от радости воспоёт благодарственные песни, как всегда пел пасхальные песнопения во время Пасхи Христовой. Никак не могу этого забыть, ибо радость в это время переполняла его сердце и сердца всех наших прихожан. Хотя и пора заканчивать повествование, хочу поделиться ещё одним воспоминанием, а именно  о  Пасхе в Серебряниках:
Пасха – самый главный праздник христианина, и готовились мы к ней основательно, а особенно в этот год, т.к. нас предупредил владыка, что приедет Его Святейшество к нам в храм на день Великой Субботы после освящения яиц. А как вы помните, наш приход состоял из людей со всей Москвы, потому с батюшкой мы не думали, что к приезду Патриарха будет много народа. Вокруг домов с прихожанами мало, а те, кто далече поленятся прийти, ведь впереди пасхальная ночь. От владыки зависело, в какие храмы  Патриарх приедет в первую очередь, а в какие в последнюю. Прошла Литургия, освятили куличи и яйца, народ разошёлся, правда, не весь, ждём, волнуемся, Патриарха нет и нет. Ну, думаем, попадёт нам. Вы спросите: за что? За всё, за что всегда найдут.
 
          И вдруг, появился владыка, а за ним и патриаршая машина вместе с Патриархом, храм полностью наполнился прихожанами с куличами и яйцами. Оказалось, что одни из них остались и ждали кто - где, другие заново приехали ради защиты батюшки - защитить его перед Патриархом. Патриарх, наградив приход громадным патриаршим пасхальным яйцом, даже стал освящать куличи, яйца и пасхи у народа. Наш хор остался тоже и помогал Патриарху. Все были счастливы, а к ночи собрались все снова.

           Батюшка  поручил мне взять на себя самые тяжёлые и сложные  моменты службы, я, конечно, не возражал. Назначил  нашего прихожанина Геннадия с его чадами Николаем и Екатериной ответственным за съёмку камерой (фильм о праздновании Пасхи вы можете увидеть в Ю – тубе) и стали ждать времени начала. Все были напряжены как всегда перед Пасхой. Пришло известие, что в храме Воскресения на Святой Земле возгорелся огонь, кто-то доставил его в наш храм, и от сердец прихожан слетел тяжёлый камень неизвестности будущности.
Когда наступило время, я начал служить полунощницу, по окончании её отнёс плащаницу в алтарь царскими вратами. Наступила тишина, и наконец – то  при пении «Воскресение Христово видевши, …», во главе с отцом настоятелем народ двинулся крестным ходом вокруг храма. Казачество выстроилось по пути нашего следования.  Остановились у дверей храма, настоятель произнёс заветные слова начала утрени, и понеслась торжественная песнь о воскресении Христовом:

«ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ ИЗ МЕРТВЫХ, СМЕРТИЮ СМЕРТЬ ПОПРАВ, И СУЩИМ ВО ГРОБЕХ ЖИВОТ ДАРОВАВ».

          Я направился открывать царские врата во всех пределах, а батюшка возглавлять службу. Кадили народ мы по-разному: у батюшки каждение было спокойное, торжественное, как у архиерея, и только радость на лице и улыбка выдавали его чувство пасхального торжества. У меня же каждение соответствовало  моему ощущению праздника: я кадил (по многочисленным просьбам прихожан), как меня научили в моём первом храме. Владыка Киприан посылал духовенство кадить весь храм и народ друг за другом на каждой песни и обмениваться возгласами «ХРИСТОС ВОСКРЕСЕ», находившись в противоположных местах храма. Чтобы успеть приходилось спешить, как и поётся в песни пасхального канона «к све;ту идя;ху Христе;, весе;лыми нога;ми, Па;сху хва;ляще ве;чную». Создавалось ощущение общей радости и веселия у прихожан, а так оно и было. Целование в алтаре настоятеля и друг с другом обычно всегда затягивалось, а как миряне приветствуются, обнимаются и радуются мне  не удавалось видеть, ибо я шёл читать «Иже во святых отца нашего Иоанна, Архиепископа Константинопольскаго, Златоустаго, слово Огласительное во святый и светоносный день преславнаго и спасительнаго Христа; Бога нашего Воскресе;ния». В нём провозглашался праздник Пасхи для всех «постящихся же, и не постящихся».
Затем часы Пасхи. Настоятель послал меня разрешить тех, кто сомневался в слове Иоанна Златоустого, боялся причаститься, не успев подготовиться. Еле освободившись от вопросов, приветствий, христосований, спешил вернуться в алтарь. Начиналась литургия. Её я описывать не буду, поверьте мне на слово, что всё происходило, как будто сердце ощущало службу в небесных чертогах, как будто Господь простил меня, батюшку и каждого присутствующего в храме в этот день Воскресения Христова, как бы Он  Сам присутствовал на богослужении, служа с нами и со всеми небесными силами, а благодать Его покрывала облаком всех  прихожан храма Святой Троицы в Серебряниках. Аминь.

          P. S.
Через какое-то время я был вызван на ковер, где рассказал эту историю, защищаясь мнением прихожан, но далее уже моя жизнь, как я надеюсь, будет во Христе. Недавно меня посетил Господь, и я восстанавливаюсь от болезни.  Надеюсь, издание этой книги поможет освободиться от зацикленности и страха перед патриархией и обрести настоящий страх Божий, что означает бесстрашие прийти на суд к Нему, и принять его волю. Надеюсь в будущем опубликовать рассказы и истории о жизни своей и некоторых людей прихода, т.к. слишком о немногих сумел рассказать в этом повествовании, за что прошу прощения.

          Р.P.S
          Забыл сказать важную вещь о том что, так как жизнь моя подходит к концу, то я желал бы, что и меня, как хотел этого батюшка для себя,  отпевали не священническим чином, а попросту мирским и без всякого высшего духовенства. Одного священника вполне хватит, если по своей воле не придут другие собратья. Облачать меня надо по-простому, как получится, а лучше прошу всех молиться тщательней, если возможно не словами, а сердцем. И тогда может случиться чудо: Господь простит. Это моя мечта – быть рядом с Господом и служить Ему вместе с отцом Геннадием, чтобы он оставался моим настоятелем.

                Протоиерей Георгий Докукин.