Успеть

На доработке находится.
Как бы не сойти с ума от одиночества, бесцельной пустоты бытия, безумства этого мира, от судьбы, которая метлой гоняет по углам, закоулкам, тупикам, передавая из рук в руки. И всё же это мир сошел с ума или я? Наверное я, мир продолжает вот так как всегда крутиться, спешить, не задумываясь, как ни в чём не бывало, как всегда, по улицам торопятся люди, снуют машины, которые не останавливают миг — они его проживают. Почему же я в нём остановилась? У кафе — о чем-то оживленно спорят водители такси, куда-то спешит молодая мама с коляской, из магазина модных вещей выходит довольная прехорошенькая девушка со своим спутником. Но что же со мной? Что будет? Зачем?

Бесконечные поиски своего места в этом мире оказались совершенно неудачными, обернулись безуспешным поиском идеальной работы и тщетными попытками устроить личную жизнь. Но всякий раз карьерный путь, как и путь к женскому счастью неуклонно вели её к губительному роковому тупику извилистой запутанной тропой, на которой ей встречались то капризные сумасброды, то деспотичные тираны, то своенравные самовлюбленные лицедеи, вероятно имеющие особый талант и чутье распознавать её одинокую, неустроенную незащищенную натуру. Как-то обратившись в службу психологической поддержки, получила казалось бы простой, но неоднозначный, непонятный совет: “Тупиковых ситуаций не бывает. Не будьте глупы: если зашли в тупик — выйдите там, где входили.”

Но куда выходить, где путь обратно сироте с не самой завидной судьбой?

В голову ударил из-за спины кричащий женский голос “Вы выходите?”.

В напряженной работе изможденной отчаянной мысли на секунду возникла пауза пустоты, безразличия и полной обреченной отрешенности. “Ах да, это же конечная станция”. За спиной у неё повисло тяжелое напряженное нетерпеливое дыхание толпы.

“Пожалуй, да” — ответила она после долгой паузы и вышла из троллейбуса.

Пройдя по указанному в объявлении адресу, она обнаружила высящийся перед собой, выросший до недосягаемых небесных высот исполин, безжалостно врезавшийся стеклом и железом в пространство городской площади.

Скоростной лифт легко вознес её до нужного этажа, секретарь-ресепшионист, одарив милой и холодной улыбкой, пригласил проследовать за забой в переговорную.

Внутри ждала безликая, минималистичная офисная обстановка, отчего-то напоминавшая ей своей откровенной невыразительностью и канцелярской серостью “механизм лестничного прохода многоквартирного дома”, отсекающий всё лишнее, что мешает однообразному механическому движению туда-обратно и так по бесконечному круговороту машинально совершаемых однообразных действий. Что навевало некую меланхолию и, откинувшись в кресле, глядя в окно, она предалась медитативному созерцанию ярких огней транспорта оживленной улицы.

Вдруг дверь резким движением наотмашь открылась и в комнату вошли трое мужчин.

Первый из вошедших атлетического внушительного мощного телосложения на вид тридцать пять — сорок лет с несколько нахмурившимся и озадаченным, каким-то терпеливо-выжидающим видом сел за стол напротив.

— Алёна, верно?  —  спросил он.
— Да. — немного нервничая, ответила она.
— Я назовусь, зовут меня Рольф Вениаминович, я являюсь директором компании, ищу себе ассистента, компаньона. Вы пришли устраиваться на должность помощника руководителя. Верно? — он склонился над бумагами, задумчиво вчитываясь в резюме.

Пользуясь паузой она окинула присутствующих взглядом. Директор выглядел настороженно. Двое других мужчин смотрели с некоторой степенью надменным, отрешенным взглядом, вольготно усевшись в кресла, почти, можно сказать, развалившись в них. Мужчины были по меньшей мере упитанные, то есть если не сказать обладатели выдающейся телесной оболочки, в чёрных водолазках, ярких пиджаках с увесистыми крестами на солидных тяжелых цепях, на руках щедрая роспись вытатуированных картин. Выражение их лиц изображало решительно ничего, кроме, возможно, некоторой скуки и цинизма к происходящему. Но она всё же отогнала прочь ненужные мысли.

— Да, всё верно, на должность помощника руководителя.
— Хмм… хорошо, и что же Вас привело в нашу скромную компанию, ничем не примечательную среди прочих, почему именно мы?
— Я всегда стремилась найти применение своим способностям в известной респектабельной компании, в атмосфере интеллектуальных людей, которые знают как…
— Так-так, всё понятно… — прервал речь Рольф, — это всё не интересно. Расскажите-ка почему Вы ушли с последнего места работы?
— Я работала по срочному трудовому договору на время декретного отпуска сотрудницы…
— Ага-ага. А почему Вы всё-таки не попытались удержаться в компании, ну перейти в какую-нибудь смежную область или Вы особо не контактировали по долгу службы с другими сотрудниками?
— Ну не знаю, не получалось, штатное расписание было полностью заполнено…
— Ну с этим всё понятно, — перебил один из компаньонов директора в фиолетовом пиджаке. — Вы лучше расскажите, Вы же обычный человек с присущими недостатками — каковы Ваши недостатки, какие Ваши минусы?
— Ну, наверное, мой минус в том, что слишком ответственно подхожу к любому делу, любую бумагу могу проверять-перепроверять по нескольку раз, что отнимает порой время, наверное, в этом.
— Ну это не минус, это скорее плюс, а в чём же Ваш минус всё же?
— Наверное есть ещё один момент, я не очень общительна на работе, даже если все общаются, обсуждают какую-то отвлеченную тему, то я…
— Ну понятно всё, — ответил третий. — Уж извините за нескромный вопрос, Вы же девушка и как-то планируете свою семейную жизнь, собираетесь ли Вы замуж, заводить ребенка и когда?
— Нет, пока в планах такого не имею, пока думаю о карьере, лет через пять — не раньше.
Интервьюеры все же продолжали все трое сидеть с неудовлетворенными, озабоченными лицами.
— А какое Ваше самое большое достижение за всю вашу карьеру? — спросил директор.
— Наверное самое сложное, когда в организацию пришли контролирующие органы, а руководитель был заграницей. Мне пришлось улаживать этот вопрос самостоятельно…
— И что получилось?
— Получилось.
— Ну, че, складно говорит, всё по чести, верно, подружка? — спросил тот, что в фиолетовом.
— Верно, — смущаясь, ответила стесненная формулировкой вопроса робкая соискательница.
— Вы в резюме написали, что владеете синхронным переводом, печатаете в слепую со скоростью триста шестьдесят знаков в минуту, полностью отдаетесь работе и поддержке руководителя в любой даже самой сложной ситуации? Что будем делать, если это не так? — с трудно переносимой ответчиком искоркой интереса в глазах спросил директор.
— Ну что-что, — нехотя ворочаясь в кресле, молвил третий — добротных размеров “малиновый пиджак”, — что не так - в стену замуруем, — и криво довольно ухмыльнулся.  — Верно?
— Верно, — ответил “фиолетовый”.
— Ну всё, Вы у нас уже приняты, должность помощника руководителя, зарплата согласно штатному расписанию, — заключил директор.
— Вопросы есть?
— Нет, — отчего-то смущаясь ответила стеснительная Алена.
— Ну и ладушки. Ждём Вас в следующий понедельник. До свиданья.
— До свиданья! — повторила она, сильно сжимая видимо от нервного перенапряжения листок своего резюме в вспотевших руках.

В первый рабочий день она пришла вовремя, одетая с иголочки с прекрасным настроением с интересом рассматривая обстановку офиса и новых коллег.

— Ах, это Вы, ну заходите не стесняйтесь ко мне, всё обсудим, — второпях кинул ей директор, встретив её в коридоре.
Бегло познакомившись с довольно уютным рабочим местом, находившимся в комнате смежной с кабинетом начальника, она решилась постучаться в закрытую дверь.
— Входите! — её встретил холодный замороженный взгляд, глядящий прямо в нее.
Она немного растерялась.
— Я в Вашем распоряжении, что прикажете делать? — выпалила она.
— Что делать? Что делать?.. Хмм… не знаю, что делать, но если хотите, можете разобрать мою почту.
— Угу — покорно кивнула новая ассистентка.

Как оказалось полученный доступ к почте прояснил не самую благополучную ситуацию для выполнения задачи. При первом же взгляде в глаза бросилось почти неисчисляемое количество непрочитанных писем. Алёна, невольно скользя вниз по спинке стула, согнулась, прикрыв глаза руками от бессилия читать бегущие перед ними строки: “За последние полгода он не ответил ни на одно письмо!”, — прозвучал страшный приговор в её голове. “Ни на одно!”

Мысленно преодолевая все мыслимые и немыслимые пределы возможного и невозможного она принялась искать “иголку в стоге сена”, отдавая себя в жертву осознаваемой неблагодарности вынужденной кропотливости едва ли сообразного текущим нуждам компании труда.

К её удивлению наедине с этой “сомнительной” работой она была оставлена на неделю. Благо этому ничего не мешало, в том числе её скудная личная жизнь, кажущаяся сквозь призму уже накопленного неудачного опыта совершенно бесперспективной, поэтому она полностью и без остатка посвятила себя новым обязанностям, изучая подозрительный и загадочный нечитаемый почтовый ящик даже во внеурочное время.

Но вдруг по окончанию рабочей недели её вызывает к себе директор. В кабинете за столом сидит в очень озабоченной позе человек, крайне смутно напоминающий своими чертами директора: серое как грязь осунувшееся несоразмерно обыденным представлениям опухшее лицо смотрит вниз, нос напоминает переваренную картошку в мундире, а под глазом красуется огромных размеров иссиня-красное страшное кровавое пятно, весь образ довершает та самая улика — горделиво повязанный на шее дружеский реликт “С приветом от Динамо”, на столе билеты на матч.

— Что смотришь как мертвеца увидела? Что у тебя там есть, не знаю, пудра, румяна — тащи сюда!
— Вы болеете за Динамо?
— Тащи сюда свои запасы!
Алена, не обращая внимания на резкие выражения в свой адрес, послушно принесла свою сумку с требующим содержимым.
— Вот, тональный крем, пудра, корректор…
— Хорошо, спасибо иди. Сегодня можешь быть свободна.

Рольф удрученно глядел в зеркало косметички и безнадежно пытался “приукрасить” знаки отличия, полученные в честной спортивной борьбе преданного фаната. Так и этак он работал по изможденному лицу дамскими штучками, щедро заливая синеву тональным кремом и рисуя освежающие и немного ободряющие образ нарумяненные щеки. Но, к сожалению, ничего не получалось. Самый настоящий откровенный фингал так и оставался, подлец, красоваться на измученном истерзанном лице.

— Ну что-ж жизнь состоит из совпадений, порой самых нелепых, — заключил Рольф.

Со стола донесся долгожданный звонок телефона: “К Вам мистер Паулс Ян Вильтон”, — доложил секретарь.

Кратко сказав да, Рольф, так долго готовившийся к этой встрече с главой холдинга, никак не мог в себя прийти и всё смотрел на себя в зеркало. Все мысли о бизнесе, отчеты, доклады, цифры, всё, к чему готовился, — всё унеслось, пронеслось куда-то мимо, лишь перед ним в отражении зеркала красовался огромный чудовищно жуткий фингал. “Это всё”, — подло промелькнув на задворках похмельного сознания мысль, вырвалась наружу, подводя безрадостный итог. 

Приняв форму тревожно-задумчивую, ища хоть какую-то опору в привычном кресле, он уставился за неимением иных мыслей в дверь от малейшего шевеления, движения которой, казалось, зависела вся его жизнь.

Дверь открылась и в кабинет кротко вошел сутулый человек пожилого возраста скромного телосложения в более чем непритязательном одеянии - старых потертых джинсах, стоптанных кедах и вытянутом пуловере.

Повисла долгая пауза. Казалось старичок немного потерялся и смотрит в никуда, как вдруг лицо его оживилось, глаза заблестели и он, медленно рассматривая разукрашенное, перештукатуренное лицо, почти по слогам процедил: “Looks beautiful”.

Несмотря на определенные очевидные обстоятельства, совещание прошло-таки успешно.

У Алёны уже близился месяц работы в компании, когда она уже практически разобралась в почте Рольфа. Как неожиданно руководитель позвал её к себе:
— Алёна, близится Новый год, у нас в общем-то нет нашего штатного корпоративного event-менеджера.  Не могли бы вы это взять на себя, организовать как-то предстоящее событие, ну как-то ярко, необычно, по-особенному. Как Вы думаете, сможете?
— Да, конечно, я могу, есть опыт, а какие-то пожелания у Вас есть?
— Да в общем нет, я полностью полагаюсь на Вас, на Ваш талант, на Ваше чувство прекрасного. Думаю, что-то в формате домашней обстановки у нас в офисе, но с чувством стиля и вкуса, так сказать с толком и расстановкой. Понимаете?
— Вот и ладно, проверьте мой план и что срочно сообщите!
— Хорошо.

Работа нередко проходила в не очень штатном режиме, то и дело помимо прямых обязанностей начальник озадачивал Алёну личными поручениями, нередко приходилось задерживаться допоздна. Как выяснилось, к несчастью он имел склонность к чудаковатым взбалмошным эксцентричным поступкам, а также склонность к выпивке, с чем ей тоже, к сожалению, приходилось иметь дело.

Вооружившись всей силой фантазии молодого живого мечтательного разума, Алёна разработала действительно оригинальный незаурядный сценарий предстоящего новогоднего торжества с необычной развлекательной частью — играми, неожиданными розыгрышами, восхитительно мелодичной утонченной инструментальной живой музыкой и прочими интересными моментами с тщательностью и заботливостью спланированной, подготовленной программы.

Казалось, предстоящее тридцать первое декабря станет для неё поистине самым идеальным удавшимся проектом — так много было вложено сил.

В долгожданный день она с томительным предвкушением, замиранием сердца направляла буйное течение проходящего вечера в нужное русло. Старания не прошли даром. Праздничное мероприятие прошло, превосходя все её самые затаенные обнадеживающие ожидания. Она была поистине счастлива. Казалось, наконец-то, за исключением некоторых немногих экстравагантных выходок директора, судьба преподнесла ей работу мечты и хорошего начальника. Она несколько растрогано, с чувством признательности принимала благодарности от довольных свершившейся встречей Нового года коллег и гостей.

Уставшая и счастливая она, наконец, обессилив окончательно, упала в кресло и сидя за рабочим столом начала приводить в порядок бумаги, заканчивать работу, складывать вещи в сумку, собираясь домой.

Как вдруг в дверь напролом ввалился в стельку пьяный Рольф, пролетев два-три метра вперед, он с грохотом навзничь рухнул на пол, организм начальника принял довольно сложную форму сломанной фигуры и не подавал совершенно, абсолютно никаких признаков жизни.

Уже собравшаяся уходить Алёна в растерянности уронила сумку на пол и побежала к распростёршемуся посреди комнаты нелепо и нескладно громоздившемуся массивному телу.

— Рольф! Вам плохо? Рольф, ответьте! — безнадежно взывала она к безжизненно лежащей фигуре.
— Рольф, Вам принести может быть что-то, может быть таблетки или воды? Рольф, Вам не плохо, не больно? — заботливо, осторожно склонилась она.

В ответ раздался мирный беззаботный громозвучный храп. Со всей очевидностью бездвижное тело окончательно покинуло реальность.

— Рольф, может быть скорую вызвать? — предприняла от безысходности она последнюю попытку, заметно нервничая от безнадежности созерцаемой ситуации.

Тело продолжало безразлично лежать на полу и категорически не хотело отвечать ни на какие взывания ассистента и его вопросы.