Сын не поздравит... - газетная публикация

 Скоро у Валентины Григорьевны Радько — день рождения. Дочь Лариса, сын Игорь, четверо их детей и столько же бабушкиных внуков поздравят именинницу. Андрей — старший сын — и словом с матерью не обмолвится, хотя по-прежнему в родном Новосёлово. Потому что это невозможно…

 Детей родители воспитывали и растили в любви и труде. Ребята рано стали полоть от сорняков грядки, окучивать и копать картошку, ухаживать за курами, гусями, утками. Кормили овец, свиней, корову, телят. Зимой сыновья расчищали снег от крыльца до дороги. Носить воду, дрова, топить баню вообще не считали за труд.
Без ребячьей помощи по дому и хозяйству матери пришлось бы нелегко. У Валентины Григорьевны диплом культработника. Только по специальности потрудилась недолго: пришла на животноводческую ферму, что означало вставать ранним утром, ложиться спать за полночь. У сельской женщины всегда было много хлопот. Это сейчас не в каждом деревенском дворе корова, овцы, гуси да куры.
 Бывало, так устанет  Валентина Григорьевна от производственных да семейных забот, что глаза слипаются, спать хочется. Приляжет она передохнуть, а ребятишки рядышком, под бочок пристраиваются и просят сказку рассказать. Мать прошепчет:
 — Устала. Света белого не вижу.
 А ребятишки говорят:
 — Мама, ты посмотри на потолок. Там электролампочка,  белый свет.
 Рассказывает Валентина Григорьевна сказки. Те, русские народные, которые уму-разуму учат. Иногда схитрит: мол, забыла, что дальше. Ребятишки досказывают содержание, перебивая друг друга. Иногда поют вместе. Голос у Валентины Григорьевны хороший, с запасом — находка для самодеятельности. Детишки стихи матери рассказывают. Андрей много их помнит, с интонацией читает.
 На родительских собраниях учителя плохо о детях Радько никогда не говорили. Андрея хвалили за то, что домашние задания всегда делает, на уроках не шумит и никому не мешает, не дерётся. Ещё и артист: со школьной и сельских сцен стихи читает, на ударных инструментах ловко играет. Комсомольские поручения выполняет с удовольствием. В школьной производственной бригаде его другим в пример ставят. Скромный, надёжный, трудолюбивый человек растёт. На радость родителям такой сын.
Отец Андрея — тракторист. Сын в него: технику любит. Чутьём угадывает, чем  «заболел» отцовский трактор. Отец удивляется такой способности и говорит:
 — Тебе бы в сельхозтехникуме поучиться.
 Но не случилось. Потому что это невозможно…
 Закончил Андрей ... среднюю школу, потом — курсы ДОСААФ в ... . До призыва на службу в армию завёл старший сын трудовую книжку в совхозе «...» и сел за рычаги трактора ЮМЗ-6. Успел даже несколько раз расписаться в ведомости за зарплату, которую с гордостью рабочего человека отдавал родителям.
 Восьмого апреля 1985 года Андрею исполнилось восемнадцать лет. Через десять дней проводили его в армию. Поцеловала, обняла мать своё дитя, прижался Андрей к Валентине Григорьевне. С тех пор прошло тридцать шесть лет. Столько же времени не поздравляет сын маму с днём рождения. Потому что это невозможно…

***
 Первая солдатская дорога привела Андрея в Туркестанский военный округ. На родине ещё почки на берёзах и тополях не набухли, огоньки не выглянули из-под таящего снега, в домах печи топят. В Средней Азии солнце с утра улыбается, на яблонях маленькие плодики подрастают. Земляки в куртках, пальто, сапогах ходят. В Термезе люди во всём летнем. Дома на подоконниках посажены матерью тоненькие стебельки перцев и помидоров. В Теремзе люди овощи едят.
 В «учебке» никто не скрывал, что здесь готовят новое пополнение в Афганистан. Многие из будущего пополнения ещё ни разу бритвой по юному мальчишескому лицу не прошлись, поцелуи и объятия только материнские знали.
 Последнее письмо Андрея домой было небольшим. Воспроизвожу его в сокращении, поэтому ставлю в местах пропуска многоточия: «Привет из Термеза!.. С великим приветом к вам Андрей. Вот пишу вам последнее письмо из Термеза, потому что через три дня, то есть 30 июня, начнётся отправка в Афганистан… Немного о себе. Жив, здоров, чего и вам желаю. Служба идёт нормально, шуршим помаленьку. А шуршать нам ещё целый год… Ну, ладно, много писать нечего, да и некогда. Я сегодня дежурный по роте, так что уже замучили. То туда иди, то дневальных подменяй. Даже письмо написать не дают… Ладно, заканчиваю своё короткое письмо. До свидания. До скорой встречи, а встретимся через год и девять месяцев, так как три месяца я уже прослужил.»
 Полетело новое пополнение в незнакомую страну. Из окон самолёта любовались солдаты красотами: внизу горы, реки, города, вверху заоблачная высота. И все думали: что ждёт там — на месте службы.
***
 В Афганистране горно-песчаная местность. Не просто тепло — настоящее пекло, доходящее до пятидесяти градусов, а то и выше. Ранняя жара, ранняя крупнозвёздная ночь. В Сибири солнце греет, летняя ночь наступает поздно. Звёзды на небе у нас кажутся мелкими. Там каждую секунду непредвиденная опасная неожиданность: то мины-сюрпризы, то ещё что... Памятка советскому воину-интернационалисту, которым стал и наш Андрей, нацеливала на сложную службу в непривычной обстановке в незнакомой стране. Вот лишь три абзаца большого текста: «Родина поручила тебе высокую и почётную миссию — оказать интернациональную помощь народу дружественного Афганистана.
 Чтобы как можно лучше выполнить свой интернациональный долг, ты должен не только совершенствовать свою боевую выучку, но и хорошо знать страну, в которой ты находишься, уважать её народ, его традиции и обычаи.
 Строго выполняй все предписания и советы врачей, всегда имей при себе флягу с водой. Не употребляй воду из арыков, каналов и других водоёмов: они могут быть рассадниками инфекционных заболеваний.»
 В это время дома мать не знает спокойствия, тревожно ей: жив, здоров, сыт ли Андрей? Целы ли и невредимы руки, ноги, глаза первенца? Не ранен ли сын? Не в опасности ли тот, кто когда-то толкался своими ножками в материнском животе? Не для войны рожаем мы детей. Для продолжения рода, для помощи в старости, для опоры в своём нездоровье. Чем старше дети, тем тревожнее родительские думы: кто встретится им на пути, как сложится судьба?
 Если собрать воедино материнские слёзы за время службы сыновей вдали от родного дома, получится водопад. Если собрать воедино появившиеся от тревог морщины, появится длинная дорога. Если собрать воедино стук материнских сердец, зазвучит громогласный колокол. Потому что нет ничего дороже, чем судьба детей.
 Мало прослужил Андрей Радько — пять месяцев. Пришла в Новосёлово печальная телеграмма: нет в живых солдата. Прилетели родители в Ташкентский военный госпиталь. Не разрешили матери и отцу увидеть сына. Потому не поцеловала Валентина Григорьевна своё дитя, не пригладила его русый чуб, не погрела его холодные руки.
 В цинковом гробу вернулся домой Андрей. Через маленькое окошечко мать смотрела на измученное лицо сына. Для того ли она в муках родила первенца, чтобы тот потом умирал тоже в муках? Ведь если Андрей был в госпитале, значит, туда солдата доставили живым.
 В том 1985 году пятнадцать солдат вернулись на свою родину в Новосибирскую область в цинковых пеналах с маленькими окошечками. Сколько молодых ребят навсегда юными ушли в вечность!..

***
 Не приходит во снах Андрей к матери. Но все 36 лет Валентина Григорьевна с сыном. Вот мать слышит первый крик Андрея. Поддерживает его, начинающего ходить. Идёт с сыном на первосентябрьскую линейку  в школу. Присутствует на выпускном вечере. Слушает, как сын читает со сцены стихи, которые любит сама. Целует Андрея, уходящего служить в армию. Каждая минута, свободная от дел — это воспоминания. Память — она не щадит мать.
 Хоронили Андрея  как раз день рождения Валентины Григорьевны. Так что печальная это дата. Нынче у Валентины Григорьевны — восьмидесятитрёхлетие. Андрею — навсегда восемнадцать. Старше сын уже не будет никогда. Потому что это невозможно…

***
 Вечная память ушедшим в небеса навсегда молодыми! Низкий поклон солдатским матерям всех времён — прошедшим и нынешним!