Киоск

Четвёртая глава "Обыкновенной небольшой истории"
Предыдущая глава:
http://proza.ru/2021/11/19/1184

- Мам, а интересно, что в этом магазине такое продают? - на самом деле Катя прекрасно знала, что в киоске у рынка продаются разные интересные журналы и красивые раскраски - такие, как та, которую мама купила ей в прошлый раз. И теперь, когда они ждали папу с работы у метро, такая "забывчивость" появилась от того, что  прежняя раскраска Кате очень понравилась. И она была бы не прочь иметь ещё одну такую. - Просто интересно - что же можно продавать тут, когда это совсем даже не на рынке?.. - киоск, действительно, был не на самом рынке, а, как бы, примыкал к нему, но сам выходил на улицу. - Все, ведь, просто, будут идти на рынок - мимо пройдут... У них же так никто ничего не купит?.. - продолжала Катя с наивным выражением, покручивая носком сапога по мокрому осеннему асфальту.

 - Ну... Мы же, ведь, здесь купили тогда с тобой раскраску?.. - ответила мама, - Такую, с феями, помнишь?

- А-аа, да!.. Точно! Я её Фантику, как раз, показывала и... подарила.

 Фантик встрепенулся, повел ушами от неожиданности и растерянно оглянулся на маму.

 - Да?.. А зачем Фантику раскраска? Он ведь не умеет рисовать?.. - Фантик опять оглянулся на маму. Теперь он узнал, что не умеет.

 - А я в ней буду рисовать, а он любоваться. Что ж будет, когда раскраска закончится?.. Фантик совсем загрустит... А как же, интересно, только придумывают такие раскраски?.. Ведь это так... Сложно и красиво!.. - продолжала юлить Катя.

 - Тебе, что, она, прямо настолько понравилась?.. - недоверчиво улыбнулась мама, - Чего же ты её, тогда не раскрашиваешь?..

  Кате, и правда, очень понравилась раскраска - до той степени, что аж рисовать в ней было жалко.

- Ну... - Катя опять повертела носком сапога, поставив его на бело-голубую, вроде гранитной, ступеньку - очень красивую, хотя теперь и замазанную слякотью (Катя успела заметить это мимоходом), а сама продолжала, - Чтобы Фантик не расстраивался... Когда она закончится. - и Фантик, опять встрепенулся, заглядывая, чуть не испуганно, то на маму, то на Катю. Видимо он был по-настоящему ошеломлен такой гигантской неожиданной заботой о себе, которую он умудрился как-то не заметить.

 Мама сказала мягко, с улыбкой:

- Ну, хочешь, мы можем новую купить? Зачем беречь - рисуй: всегда ведь можно найти ещё...

 - Да-а... А папа скоро уже будет?.. - попыталась Катя усиленно сделать вид, что совсем уже и не думает обо всём этом, и предложение такое её вообще никак не заинтересовало.

- Надеюсь - да. Так что - купим тебе ещё раскраску?.. - как и ожидала Катя, маму не легко было провести и так быстро она о чём речь идет не забывала.

- ...Да не-ет!.. - чуть не испугалась, как бы даже, Катенька, - Н-е-ет!.. За-чем?.. Зачем они, вообще, нужны?.. Я просто думала про то - как такие... отличные раскраски делают?.. И всё. - и Катя отвернулась совсем от киоска, как бы с пренебрежением - таким, что киоск этот и не достоин того, чтобы на него ещё смотреть. И пошла куда-то в сторону... Разумеется, только на пару шагов отошла, потому что иначе - ещё чуть-чуть и можно доскромничать до того, что в людном месте потеряться. Хотя мама, конечно, и нашла бы тут же, в толпе у метро, свою дочь, и побежала бы за ней, звала бы вернуться - ведь, каждому, наверное, нужен такой ребёнок, который почти ничего не требует. И даже простые раскраски ему не нужны. Но мама даже строже, почему-то, и уже более твёрдым голосом обратилась к этому своему ребенку.

- Кать, ну я же сказала - если хочешь, давай купим. Зачем только хитрить?.. Хочешь - просто попроси. Не надо юлить, Кать... - Катя посмотрела на маму, которая уже переступила на верхнюю ступеньку в направлении киоска, почти таким же взглядом, каким иногда смотрел Фантик - растерянным и жалобным. Мама позвала Катю жестом и опять немного улыбнулась. - Пошли!.. Выберешь себе какую хочешь. Только запомни: не надо никогда юлить и обманывать. Если уж говоришь - то говори что думаешь и чувствуешь. - и Катя пошла за мамой - немного с облегчением, но нехотя передвигая ноги и опустив голову, потому что ей стало стыдно...

 В киоске Катя сначала робко, как будто бы совсем и не имеет теперь, на это права, стала пролистывать разные раскраски, а потом увидела, что мама совсем на неё уже не сердится и смотрит больше куда-то в сторону - видимо на темненькую продавщицу, которая продавала что-то другой покупательнице и как-то раздраженно поглядывала на маму. И Катя начала перелистывать журналы уже спокойнее. Вокруг было очень много людей - зря Катя предполагала, что никто не зайдёт в этот киоск. Они толпились, шум стоял, и, кажется, так же, как он, от многих голосов и звуков, в ушах стоял плотным облаком - так же и вокруг, облаком, воздушным и разнообразным, взметались и мелькали руки - то и дело мимо Кати пролетела то одна, то другая чья-то куртка с разными пуговицами и замками, каждый раз новыми, журналы, газеты были поднимаемы один за другим, пролистываемы, вытаскиваемы через чьё-то плечо со словами "Из-вините...", "Спасибо... Спасибо. ", где-то, мимо Кати проносился чей-то шарф с ниточками бахромой на кончиках, когда с ней рядом кто-то наклонялся к витрине и приглядывался... Мама стояла у дверей, что бы не заводить во внутрь Фантика и не оставлять его, тоже, снаружи, привязанным в таком оживленном месте. Кто-то за спиной Кати, видимо, наткнулся друг на друга, наверное не заметив друг друга, ведь оттуда послышалось "Ой!.." и "Прости-те-е!..", " Изви-ните.", "Не заметил...", "Да, ничего, ничего!..". Катя обернулась туда, где это говорили. Там были одна незнакомая женщина и другой, интеллигентного вида, мужчина в очках, в шарфе, светло коричневом пальто и кепке. Он, приложа руку к груди, и кланяясь немножко говорил женщине:

- Извините... Не специально, честное слово!..
 
- Да, ничего, конечно!.. - ответила женщина.

- Катя! - услышала Катя издалека голос мамы. Хотя мама была довольно близко, но из-за большого шума и моря суеты, проносящихся мимо шарфов и локтей - казалось, что мама уже где-то далеко-о!.. Она обернулась. Мама, приподняв голову, чтобы видеть через людей, спросила, стараясь докричать до неё, ещё и вопрос, - Ну, что?.. Выбрала?

 Катя кивнула. Очень сильно, чтобы мама в толпе увидела. Кричать здесь было бы бесполезно. Она ещё раз быстро посмотрела на две раскраски, которые держала в руках (эти две вошли в подборку Кати, состоявшую из лучших раскрасок) - розовую и желтую... Подумала. Сомнения, конечно, были велики - выбрать нежный сказочный розовый или богатый жёлтый-золотой?.. "Золотая" жёлтая раскраска была более роскошной и стоила дороже, хотя розовая, в сравнении  ней, выглядела немножко почему-то приятней. Спокойная и не напыщенная. Катя приподнимала в руках то одну, то другую, глядя на них и, наконец, взяла желтую и начала идти с ней к маме.

- Эту? - спросила мама.

- Ннн-у... Наверное. - сказала Катя, всё ещё сомневаясь.

- Точно?.. - мама переспросила, видя сомнения дочки.

- Н-нн-у... - Катя, наконец, неуверннно кивнула.

- Ну, постой, тогда, с Фантиком - я схожу, расплачусь.

 Мама пошла через толпу к продавщице. Она продолжала недовольно поглядывать на маму. У продавщицы на голове был большой водопад из наложенных чёрных волос - закрученных колечками и блестевших, как будто у Катиной куклы - такие же плотные, с таким же синтетическим блеском. Только у Кати кукла была со светлыми кудрями. Сама женщина была уже не молода, худая, и лицо её было очень сильно сморщенно. В итоге, это всё как-то странно смотрелось - большие кукольные волосы, синий передник в белый горошек и пожилое лицо со множеством складок-морщин. Хотя женщина, кажется, и не была ещё очень старой. Она посмотрела на маму, презрительно отвернулась, и продолжала пока доделывать какие-то дела с предыдущим покупателем - пожилой женщиной в длинном дутом бордово-коричневом пальто, коричнево-вишневом берете, с белым прямым, как аптечные, но только большим пакетом. А лицо её можно было только частично увидеть, потому что почти под самые глаза у неё была натянута голубоватая, закошлаченная и затертая уже, повязка-маска. Она покупала какую-то газету с серой и унылой - такой серой, как будто уже запачканной чем-то - грязной бумагой. Женщина спешно отошла, когда купила её, и так же спешно, немного задев локтем по плечу, прошла на выход мимо Кати. А продавщица, нарочито что-то поправляя в кармашках с газетами и журналами на витрине за её спиной, резко кинула маме слова:

- Маску наденьте.

 Мама спокойно, но, кажется, немножко поражаясь, даже, тому, как могут только люди так грубо разговаривать с другими людьми, спросила:

- А что?.. Так не продадите? Я не ношу.

- Ну, значит, я не буду продавать! - так же резко и, прямо-таки раздраженно продолжала кидать слова продавец, всё ещё стоя спиной и поправляя то, что и не нужно было поправлять на стеллаже. - Мне не нужно, чтобы меня закрыли. Из-за таких столько закрывают! И штрафы. Вам ничего, а у нас штрафы. - и продавщица сделала вид, что смахивает пыль с прилавка, как бы по обыкновению. Но вряд ли такое обыкновение у неё было, потому что Катя, когда выбирала себе раскраску только что, видела на некоторых, давно, видимо, не продававшихся, буклетах сероватый сыпучий землянистый слой. - Я не хочу платить...

- Да Вы знаете, мне спокойно везде продают - во всех магазинах. И никого, пока что, видимо, не оштрафовали. - сказала мама в ответ спокойно и вежливо. Хотя ей, наверное, и показались обидными такие слова. - И, уж тем более, я не вижу ни одного закрытого магазина...

- Давайте. - резко сказала продавщица и взяла товар у следующих покупателей, - Я не в магазинах. Я эту лавку сама держу,  мне, если придут и прицепятся - то вообще!.. Я, знаете, кушать хочу!..

- Но нигде ведь не штрафуют. Они и по закону не имеют права... Вы узнайте... - спокойно, примирительным голосом продолжала мама.

- Я не хочу с вами разговаривать!.. - взмахнула продавщица рукой.

- Нет, я просто Вам, тоже, говорю, чтобы Вы знали - если вдруг к Вам придут, то... Вы сами, ведь, можете им сказать... Что они не имеют права. Потому что по закону...

- Да, какие законы?!. - продолжала нервничать продавщица, - Кто меня, вообще, слушать будет?..

- Да нет, почему же?.. Если Вы им скажете, ссылаясь на документы... Я Вам не для того это говорю, чтобы Вы мне продали. Нет - значит нет. Но, просто, чтобы Вы тоже знали... И могли себя защитить...

 К Кате приблизился тот мужчина, который столкнулся с женщиной чуть раньше. Он направлялся к выходу, так, видимо, ничего и не выбрав. Но тут он заметил Фантика и Катю, которая держала его на поводке, оперевшись спиной на дверь, чтобы держать её открытой.

- Ой-й!.. Какой милый... отличный пёс!.. - засмеялся он и присел на корточки рядом с Фантиком, который, чувствуя, что его хвалят, всегда становился таким чинным и... утончённым, что ли, можно даже сказать - приподнимал сразу же голову и как будто немного вытягивался весь, от хвоста до кончика носа, так, как будто он был какая-нибудь, благородного происхождения, борзая или гончая, что смотрелось немножко забавно в сочетании с его всё время лохматыми ушами (и как только они постоянно становились опять лохматыми, сколько бы мама и Катя его не причесывали?) и наивной озорной внешностью щенка. - Ну, просто прелесть!.. И как его зовут?.. - улыбаясь спросил мужчина у Кати.

- Фантик. - ответила Катя, тоже заулыбавшись. Ведь невозможно было не заулыбаться, видя такого, явно добродушного мужчину, который, к тому же, присел напротив Фантика и стал совсем таким же, как будто, задорным, лохматым и наивным - в общем, таким, забавным, как её пёс. - Но, вообще мне нельзя разговаривать с незнакомцами. - спохватилась Катя и даже испугалась, что, вот так, забывшись, нарушила мамин наказ. Всё хорошее настроение с ужасной силой рухнуло у неё внутри прямо вниз, и она с испугом обернулась на маму, начала искать её глазами среди толпы - где она?.. И скорее бы теперь оказаться с ней снова рядом, чтобы как-то исправить ситуацию...

- А?.. Ну, правильно, правильно!.. Молодец! Маму надо слушаться! - приподнялся мужчина немножко с корточек и отошёл чуть-чуть в сторону. - Ну, я тогда тоже разговаривать лучше не буду, чтобы и Вам со мной не приходилось, милая барышня!.. - по-доброму решил поддержать мужчина Катю в её стоянии. Он постоял чуть-чуть в стороне и потом, всё-таки, сказал ещё, - Ему тоже, наверное, нельзя разговаривать с незнакомцами?.. - весело кивнул он Фантику, - Чего он молчит-то?.. А? - он ещё раз вопросительно и весело кивнул, - Ну, молодец!.. Воспитанный пёс!.. И хозяйка тоже!..
 Катя покраснела и очень смутилась от того, что у неё улыбка невольно поползла куда-то к ушам и чтобы её хоть как-нибудь остановить, наклонила голову и уперла подбородок в воротник.
 Тут подошла мама и сразу обратилась к Кате.

- Ну, Катенок... Пока не продали нам тут. Ничего, давай лучше мы завтра пойдём в магазин - наш, большой... и там купим - там ещё лучше раскраски!.. Хорошо?..

- Угу. - сказала Катя. Она была уже больше увлечена историей с незнакомым добрым мужчиной.

- Какая у Вас замечательная воспитанная девочка!.. - подошёл добрый мужчина, улыбаясь. 

- А-аа, да... Спасибо!.. - растерялась сначала, но потом тоже заулыбалась мама. - О-х-хх, да знали бы Вы - какая она "пос-лу-шная", эта девочка!.. - и мама с веселой укоризной посмотрела на Катю и закивала. Катя прыснула со смеху. - Для всех незнакомых людей - так и вообще золото, да, Кать?.. 

- Да-а-а!.. - засмеялся и незнакомый мужчина. - Я абсолютно такой же был в детстве!.. Для всех, кто меня не знает - просто... Клад!.. А-аа до-ма!.. Но, нужно сказать, эта леди маму слушается. И красавица!.. К тому же. 

- Спасибо!.. - сказала мама, улыбаясь. 

- С-па-сибо... - проговорила Катя тихо, ещё больше упершись головой в воротник. 

- А можно Вашей принцессе подарить?.. - и незнакомый мужчина протянул Кате небольшую книжечку. Наверное, со сказками. 

- Ой, да что Вы?.. - начала отказываться мама, и Катя тоже вслед за ней закрутила головой и поспешила проговорить:

- Да, нет, нет... Спасибо большое!.. 

- У неё книжек - ого-го, сколько!.. - продолжала отговаривать мама. А человек в шарфе и очках, всё равно сказал:

- Нет, нет, даже не пытайтесь отказаться!.. А зачем мне детская книжка?.. Мне бы её кому-нибудь подарить. - и он продолжал притягивать её Кате, но она стояла и, конечно же, не решалась брать. Хотя и очень любила книжки. - Вот, она просто ждет своего хозяина или хозяйку, а всё никак не дождется. Вы нас с книжкой просто выручите!

- Ну... ладно. Бери уж, раз тебе такой прекрасный подарок сделали!.. - сказала мама с улыбкой. - Спасибо!.. 

- Спасибо!.. - сказала Катя и опять уткнулась в воротник, ели удерживаясь, чтобы не смотреть всё время, не отрываясь, на книжку и разглядывать её. Она старалась смотреть на маму и незнакомого мужчину, но, всё-таки, в конце концов, её взгляд остановился восторженно и с кристальным трепетом на красивой красочной обложке. И она только услышала сверху:

- Ну, это, даже лучше любой раскраски, да?

- Ага. - затаив дыхание подняла глаза довольная Катя и после этого опять приковала всё своё внимание к замечательной обложке. 

- А что, Вам здесь не продали?.. - тревожно спросил мужчина у мамы. 
- Да... Ну, люди боятся, конечно, что тут?.. - пожала плечами мама грустно. 

- Да-а!.. И не говорите. Запугали людей. Слов для них нет. - вздохнув добавил мужчина. - Для тех, кто это делает по всему миру!.. 

Мама молча кивнула головой. 

- И... Ведь, главное, был бы этот вирус ещё сам обнаружен?!. - продолжал мужчина, - А то, ведь, и выделить не выделили. Даже для вида! - мама кивала. Они потихоньку, медленным, спокойным шагом уходили оттуда, где шумел, галдел, как будто бы, в золотом свете лампочек, залившнм всё, горящий киоск... Мама кивала, и в глазах её постепенно хотя и появлялась, всё больше, какая-то тяжесть и горечь, но в месте с тем, и какая-то и лёгкость... Облегчение. И свет. И радость, кажется, даже большая, чем когда им с Катей подарили книжку. Конечно подарили Кате, но как бы она не поделилась с мамой, если, тем более, та, пока что, гораздо лучше её умела читать? - Ведь, даже за много тысяч евро никто не захотел, знаете, да?.. Ведь предлагали же сумму огромную тому, кто выделит его и предоставит... все доказательства, да?..

- Да, да... - мама кивала. Лицо её становилось всё светлее и легче. Она улыбнулась. В лице мужчины тоже отразилась легкость, свет и радостное, возвышенное выражение. Он смотрел на маму, тоже кивал и улыбался. - О-й!.. - внезапно спохватился он и взглянул радостно на наручные часы. - Совсем и забыл... 

- Спасибо ещё раз!.. - сказала мама улыбаясь. 

- Да?.. Да что там!.. - замахал руками незнакомый мужчина, - Не за что!.. Ну, девочки, вы умницы!.. Очень рад, что с вами пообщался!.. Так держать! А-аа в этих киосках... да... знаете, и ну их. Там, всё равно, и ничего покупать - как зайду - аж противно иногда от наших современных газет... 

- Вот-вот. - кивнула мама. 

- Ну, счастливо!.. - радостно наклонился он так, чтобы быть где-то посередине между высотой Кати и мамы - чтобы никому из них не было обидно. - Девушки, оставайтесь такими же красавицами и умницами!.. Бежать надо...Счастливо!.. 

 Послышалось улыбающееся мягкое "До свидания" сверху и радостное, но робкое "До свидания... Спасибо!.." снизу. И добрый мужчина помахал им с мамой напоследок, да и растаял в толпе. 
 А скоро приехал папа, и мама с Катей всё ему рассказали - точнее сначала Катя совсем его запутала, с ходу тараторя и показывая ему книжку, а потом уже, когда за бурным потоком её радостной речи стало возможно расслышать хоть часть истории в спокойном изложении от мамы - узнал, о чём, вообще речь, и что случилось. И мама, когда рассказала ему всё, сказала:

- Очень радостно, что есть ещё такие люди... 
 И папа слушал, и тоже улыбался с легкостью и светлым выражением радости, появившемся в его лице. 

Прошло много дней. Пришла зима и всё вокруг стало по-другому. Хотя такое и замечается только, пожалуй, тогда, когда выпадет первый снег. И не тает хотя бы пару часов. В остальном - всё состояние природы перетекает из одного в другое так плавно, что день за днём, привыкнув вчера к небольшому проявлению зимы, сегодня уже не замечаешь и чуть большего, а постепенно так получается, что уж пришла зима. Замечаешь её, целую, уже где-нибудь в середине - в январе: смотришь на целую зиму - без недостатка - и вспоминаешь: как же она пришла?.. А вроде бы сильно-то и не помнишь. Потому что, наверное, не нагрянула она сразу - тогда б ты, конечно заметил... А подбиралась со всех сторон по шажочку, приобнимала за плечи всё более холодным воздухом... Приучала, успокаивала. Вот ты и не думал о том, что охлаждая каждый день мир понемногу - хоть на градус - в конце концов она зарядит жгучий мороз. 
 Вот и теперь мороз стоял липким и колким пластилином в воздухе... А Катя, выходя из крытого рынка с мамой, подумала о том, как же так - вот, только была ещё тёплая осень, а вот - уже и декабрьская стужа. Выходит - она пропустила, как будто, такое большое событие... Но растянутое во времени - оно совсем и не выглядит большим, а лишь чередой совсем мелких. 
 Но Катя быстро перестала думать об этом - ведь её основная мысль сейчас была о том, что на выходе из рынка был всё тот же заманчивый киоск. И зайти в него они с мамой могли или подходя к рынку, или уже выходя с него. И Кате очень хотелось, чтобы они зашли... И теперь был, так сказать, на сегодня уже последний шанс. Она думала о том, как бы так намекнуть маме и невзначай, всё-таки, попасть в желанное место?.. Но потом она вспомнила их прошлый разговор, прямо здесь произошедший, и ей опять стало стыдно за образ своих мыслей. И хотя очень не хотелось признаваться в том, что ей, как маленькой, хочется зайти туда, в киоск - в целый мир ярких весёлых журналов и интересных брошюрок и выбрать себе там что-нибудь...
Но Катя решила, что, раз уж, всё равно, она не уйдет так просто, оставив позади себя такую, эту, возможность... то, лучше уж, она скажет прямо, как есть, о том, чего хочется ей - как ей и говорила и как учила её в прошлый раз мама. И Катя спросила прямо:

- Мам, а может зайдем с тобой в этот киоск?.. 

- В этот? А тебе там нужно что-то? - в ответ спросила мама и остановилась. 

- Нуу... Хотелось бы какой-нибудь журнал... Или раскраску выбрать... - сказала Катя, глядя в пол. - Если можно... - Ей было очень неудобно и стыдно просить. Но мама даже порадовалась, видя что её дочь и говорит правду и, к тому же, ещё и осталась скромной. Очень хорошо - когда видишь в человеке сразу хотя бы два хороших признака, хоть две добрых черты. Но только немного расстроило маму то, что увидеть их ей удалось уже только сейчас - когда она уже держала в руках тяжёлые сумки - а эти признаки и черты просили её простоять здесь ещё минут пять лишних, с поклажей в руках, чтобы Катя за это время выбрала себе что-то. Кате лучше было бы проявить такие хорошие качества пораньше. Но мама, все-равно, сказала улыбаясь:

- Ну, пошли, выберем. И папе какую-нибудь газету хорошую найдём. 

 Катя обрадовалась, ей стало легче и они пошли в киоск. 

Был день ещё светлым, слегка только подергивающимся рябью темноты песком - лежал, рассыпанный, на всей улице и смотрел через стеклянное окошечко в двери киоска. Здесь сегодня было не так много людей - точнее вообще почти не было - только пара одиноких посетителей. В киоске горел свет. И когда днём - в то время, когда ещё и так светло - заходишь куда-нибудь, где ещё и зажжен свет - становится так хорошо от того, наверное, что, вот, придёт и вечер, и всё покроет темнота вокруг, а здесь всё уже готово, и можно даже не бегать включать свет или искать спички, когда опустится на мир темнота... Когда всё уже подготовлено - так хорошо на душе!..
 Катя выбирала, просматривала журналы и наслаждалась тем уютным, чуть не сказочным миром, сложившимся вокруг из ярких и добрых картинок, которые у Кати сразу вызвали воспоминания о доме и самых радостных моментах в нём - когда они с мамой или папой или обоими сразу, садились и начинали читать - что там написано: мама и папа, читать, а Катя слушать... Из этих картинок: енотиков и зайчиков, цветчков и паровозиков, домиков и новогодних елочек, и даже из самого того света - двух видов: из-за двери-окна и от лампочки здесь, внутри - сложился такой особый, тёплый мир... Ведь наверное все художники, рисовавшие для журналов - когда рисовали картинки, вспоминали детство или то время, когда им было очень хорошо. А сам день был таким, когда, тоже, хорошо было, конечно же, многим и очень. Во всём мире и в этом городе. И этого нельзя было не чувствовать. 

 - Ты только сильно долго не выбирай, Катен, хорошо?.. - потихоньку попросила мама, - а то я же уже с сумками... 

И Катя кивнула и стала быстрее смотреть. А выбирать она пока могла большей частью по картинкам - читать она ещё умела слабо. Мама отошла в сторону, чтобы дать дорогу другим покупателям. 

 - Да Вы поставьте сумки!.. - услышали они от новой полненькой и улыбчивой продавщицы. - Поставьте, поставьте!.. - она придвинула стул и указывала на него маме. Мама улыбнулась.

 - Спасибо!.. - сказала она. И поставила тяжёлые сумки на стул. 

- Пока юная читательница выбирает себе что почитать! - засмеялась по-доброму новая продавщица. 
- Да!.. - засмеялась тоже и мама, - Пока ещё больше - смотрительница и слушательница!.. Но скоро, надеюсь, уже она будет у нас и читательница... И маму уже, наконец-то, в покое оставит со своим "почитай"!.. - сказала мама весело, и обе они с продавщицей рассмеялись немножко, добродушно и радостно. 

 - Ничего!.. - мягко провела киоскерша рукой по воздуху, - Научится!.. Она ещё малышка - ещё всё впереди!

- Да, надеюсь, надеюсь. - улыбалась мама. 

- Вот у меня, у подруги... Было. О-х, Вы меня извините, если я сниму?.. - сказала продавщица, тяжело дыша и приспуская синюю повязку с лица под подбородок. - невозможно в этом... 

- А-а, да, да!.. Конечно! - воскликнула мама, - Да как в них, вообще, можно дышать? - добавила она спокойнее, - Я не представляю, вообще, как Вы так целыми днями в них... - продавщица, с тяжёлым выражением, подтверждая, покачала головой, - Вот, повводили это... Это же, как всех людей мучать!

- И не говорите. - продолжала качать головой продавщица, - Я, вот, в это всё не верю... Я всем и говорю - это только для того, чтобы людей сделать рабами... И истребить, если не получается. Вот, Билл Гейтс, ведь, всё это в открытую говорит?.. - и мама тоже теперь слушала и кивнула, и на её лице, опять, появлялись, одновременно и невыразимая печаль, и радость - светлая, как будто улыбающаяся изнутри. - Стоит прямо перед аудиторией и говорит!.. "Рост, - говорит, - населения у нас слишком большой"!.. - и она покачнулась на стуле, специально делая это движение, в ритм эмоции , и хлопнула ладонями по коленям. - "Если, - говорит, - мы хорошо поработаем над вакцинами - так, может и сократим его на десять-пятнадцать процентов"! А-а?!. Все же, ведь, видео есть!.. 

- Да. А то что у Всемирного банка на сайте всё "волны" до двадцать пятого года расписаны?.. Как по сценарию - и меры все, какие где будут вводиться... - продавщица подтверждая, кивнула - видно, что она тоже знала, - Так, главное, если бы ещё, хоть выделили этот вирус!.. А то, ведь - даже для вида не стали!.. - продолжала мама, - Вот зарубежом, знаете, нет?.. Люди все, кто хотел, собрали деньги - прямо фонд учредили - несколько десятков тысяч евро!.. И говорят: "Кто, ученые, предъявит доказательства?.. Выделит вирус, докажет для него постулаты Коха - все деньги ваши!.. Дарим! А нет у вас доказательств - все лаборатории оплатим, все исследования: только найдите" - нет. Никого же нет, кто бы согласился? Даже просто не сделали, да?.. Ну, если у вас, и правда, есть эта проблема - ну докажите, и всё! Пусть люди, тогда, кто не верит - поверят? - и продавщица опять соглашалась. 
 И они разговорились с мамой о многом - не только о вирусе. Мама рассказывала одно, а продавщица - другое... Они делились тем, что было у них в семьях, интересными случаями или полезными приёмами, рецептами и так далее... А за окном, точнее дверью - белой пластиковой дверью с окошком - уже сгущался вечер, и постепенно стало совсем темно-сине темно... А Катя по чуть-чуть с журналов переключила внимание на говорящих. Ей очень нравилось слушать - как говорили взрослые: тем более столько интересных историй - настоящих, из жизни - можно было в таком разговоре услышать, что получше любой сказки и книжки!.. И Катя разглядывала картинки и слушала маму с продавщицей, и так было ей хорошо среди этих добрых картинок, и доброго разговора, и жёлтого света, разлившегося по комнате, и даже тёмной, синей темноты на улице, этим светом и улыбками приправленной и тоже казавшейся радостной и доброй - что Катя ощущала себя здесь как дома: не дома - в их квартире, а в том доме, о котором вспомнишь, где бы ты ни был, и как бы давно ни бывал в нём - всегда появится надежда на лучшее!.. 

 - Я ведь эту лавку только недавно купила, - говорила продавщица, когда вечер, темно-синим, уже повис снаружи. - Тоже разорилась она - предыдущая хозяйка закрывалась, потому что прибыли не было. Ну... Я и рискнула... Ладно уж. А так - малый бизнес, Вы правы, душат, конечно... И так ведь везде наверное - во всем мире. Нужно ведь чтобы крупные корпорации одни только остались... - Катя смотрела на продавщицу и запоминала: какая она - светленькая, с небольшой золотистой рыжиной. Волосы у неё были гладко уложены и собраны в пучок, но всё же нарушали ровный строй, потому что были они в мелкую золотистую кудряшку - немного суховатые, летучие и свободные. Сама женщина была кругленькой, полной - какими часто бывают несчастные женщины продавщицы, всё время, днями, сидящие на работе, или другие прилежные работницы, которые вынуждены много трудиться, работать и кормить семью, почти не возвращаясь с работы. Была она одета в простые брюки и свитер, хотя и искусно расшитый, видимо, ею самой, тройкой вязаных цветов и бисером. От этого - от этой совершенно простой одежды и причёски - здесь всё ещё больше было похоже на дом. А сама продавщица, хотя и совсем была непохожа внешне - чем-то, почему-то, напоминала маму. 
 Мама сказала, наконец, весело:

- Ну, что?.. Будущий читатель?.. Выбрала себе уже что-нибудь? - и они с продавщицей посмотрели, улыбаясь, на Катю. 
 Катя скромно, стесняясь подошла к маме... И привстала на цыпочки, чтобы мама поняла (и она поняла), что нужно нагнуться. И Катя сказала ей на ушко громким шёпотом - таким, что услышали бы, наверное, и на другом конце магазина:

- Не знаю... Может вот эту?.. - и Катя издалека указала на ту самую розовую раскраску, которую она не выбрала в прошлый раз. Просто сегодня уйти домой с одной той шикарной жёлтой, после такого уютного вечера, почему-то показалось Кате слишком... как-то... хоть и "роскошно" и, хоть более богатая жёлтая казалась воплощением "достатка в жизни"... как говорили некоторые люди, когда важничали... но от розовой пахло, веяло теплом и домом. Видимо художник, который её рисовал, больше и сильнее вспоминал о своём доме, чем его коллега, сделавший желтую. Поэтому Катя и указала маме на розовую раскраску.

- Точно?.. - переспросила мама, - Ну, давай, тогда, покупаем. Обычно она и выбрать не может - спрашивает: "А тебе какая больше нравится?.." - засмеялась мама, обратившись к продавщице  - А я ей уже говорю: "Ну, ты сама выбирай - это тебе, для тебя ведь!.. 

- Ну, а конечно - потому что мамино мнение - оно авторитет!.. Лучше чем мама никто не подскажет, да?..- вопросительно кивнула женщина, обращаясь к Кате. И Катя довольно кивнула в ответ, уже держа в руках раскраску. 
  Когда мама расплатилась, продавщица вдруг взяла с полки ту самую, жёлтую богатую раскраску и протянула Кате. 

- А вот это, от меня! - улыбнулась она ей. Катя даже не знала куда девать удивление и, пораженная, стояла поначалу, как всегда, вместе с мамой, пытаясь отказаться от подарка, но потом добрая женщина их всё-таки уговорила и они обе, радостные, с чувством лёгкости и, как бы, светом - лучистым, струившимся как музыка.из их улыбок и лиц - пошли домой. И Катя с удивлением думала о том, что: вот же странно!.. На одном и том же месте ей постоянно что-то дарят!.. Как так?.. А ещё думала про продавщицу и вспоминала отдельные отрывки их с мамой разговора, и как, даже если приходил какой-нибудь клиент, и если даже подходил уже к кассе и покупал газеты и журналы - то всё равно они с её мамой продолжали беседовать, и продавщица даже иногда останавливалась с товаром, который складывала или отдавала кому-то, чтобы услышать, отнесясь повнимательнее, или самой договорить маме что-то.
 А когда они пришли домой и у двери их встретил Фантик, видимо переживавший, что их, его хозяек, так долго нет - мама сказала:

- Ну, Фантик!.. - и с хитринкой посмотрела весело на Катю, - Теперь-то ты точно уж не будешь скучать из-за того, что у Кати "раскраска закончилась". Их у вас теперь аж целых две совсем новых. Нужна же ведь Кате, действительно, новая раскраска, раз одну она тебе подарила?!. - и мама весело подмигнула Кате, - А другие свои уже пораскрашивала. - Катя поняла, что мама знает про её хитрость и заулыбалась, вспыхнув, вся в румянце, - Так что можешь теперь вдоволь налюбоваться Катиным творчеством!.. Ценитель искуства! - засмеялась мама по-доброму.
 А Катя обняла её и сказала:

- Мам, прости. Я больше не буду обманывать. Это же я не для Фантика хотела, а для себя. Просто... Стеснялась. - и она спрятала подбородок в шарфик, и ещё больше раскраснелась.

 - Я понимаю. - сказала мама и чмокнула её в макушку. - Ну хорошо - верю!.. Пошли переодеваться, я буду ужин готовить. Ещё часик-два и уже наш папа придёт.

 А Фантик сидел в прихожей и наклонил голову, махнув одним лохматый ухом так, что другое аж закачалось, и понял, в этот момент наверняка, что, если уж он и ценитель искусства - то, видимо, скорее кулинарного. И побежал вслед за мамой на кухню.

Продолжение следует...