ЦРУ, польский профсоюз Солидарность и Лех Валенса

ЦРУ, польский профсоюз Солидарность и Лех Валенса

«В период с марта 1983 по 1991 год Центральное Разведывательное Управление (ЦРУ) США израсходовало менее 20 миллионов долларов на помощь «Солидарности», национально-освободительному движению Польши, маскирующемуся под свободный профсоюз. Это мелочь по сравнению с 5 миллиардами долларов, потраченными на афганских моджахедов для разгрома Советской Армии за сопоставимый период», - пишет польско-американский историк Марек Ян Ходакевич (Marek Jan Chodakiewicz) в своей рецензии на книгу Сета Дж. Джонса (Seth G. Jones) «Тайная операция: Рейган, ЦРУ и борьба в Польше в период холодной войны» (A Covert Action: Reagan, the CIA, and the Cold War Struggle in Poland). - «А результаты в случае с Польшей были гораздо более благоприятными и полезными для всех вовлеченных сторон, включая Соединенные Штаты».

Согласно автору книги, Сету Джонсу, (который, кроме того что известный журналист и историк, еще и директор Центра стратегических и международных исследований), официально ЦРУ начало оказывать помощь «Солидарности» («Операция QUHELPFUL»), только после Президентского решения и соответствующего распоряжения Белого дома 4 ноября 1982 года. Неофициально, тогдашний директор ЦРУ, Билл Кейси (Bill Casey), начал действовать задолго до этого, когда установил неформальные отношения с Папой Иоанном Павлом II.

Рецензент пишет, что после введения в Полше военного положения в декабре 1981 года, зять Кейси, Оуэн Смит (Owen Smith), использовал свои собственные деньги, чтобы купить печатное оборудование стоимостью десятки тысяч долларов и отправить его в Ватикан, а оттуда это печатное оборудование было контрабандой доставлено в Польшу.

Руководство США полагало, что - в отличие от Афганистана и других стран - нельзя допускать вооруженного восстания в Польше. Таким образом, помощь была направлена исключительно на поощрение ненасильственной действий. По словам Джонса, «поскольку прямая конфронтация между американскими и советскими вооруженными силами могла перерасти в ядерную войну, Рейган и Кейси согласились, что противодействие Советам с помощью тайных операций через местных суррогатов было лучшим вариантом. Лидеры «Солидарности» были умеренными; большинство из них не поддерживали ни свержение правительства Ярузельского, ни вооруженное сопротивление. Американская военная помощь могла быть воспринята как нежелательная».

Операция QUHELPFUL «была войной идей». Это были координированные действия нескольких агентств, в том числе, таких, как Управление разведки и исследований Государственного Департамента, которое возглавлял посол Хью Монтгомери (Hugh Montgomery), и Управлении Военной Разведки, где работал эксперт по контрразведке Джек Дзиак (Jack Dziak).

ЦРУ было не единственным источником финансирования «Солидарности». Чуть более 1 миллиона долларов поступило от американских профсоюзов (AFL-CIO), а Национальный Фонд Демократии направил около 9 миллионов долларов (включая субсидию в размере 4 миллионов долларов непосредственно от ЦРУ).

ЦРУ финансировало не только сам профсоюз «Солидарность», но и любые организации, которые противостояли польским властям, включая даже крайне левые, например, пост-троцкистские братья Смолар (Smolar brothers) получали субсидии на выпускаемое ими периодическое издание «Анекс» (Aneks). ЦРУ также финансировало либеральную «Культуру» Ежи Гедройича (Jerzy Gedroyic’s liberal Kultura), практически с момента создания журнала, через отдельную программу под кодовым названием QUBERRETTA. После введения военного положения субсидия была существенно увеличена.


ЦРУ решило не использовать ранее существовавшие структуры «Солидарности», а вместо этого создать свою собственную сеть. По сути, это предполагало вербовку активистов-эмигрантов и их финансирование. Католический активист Петр Еглинский (Piotr Jegli;ski) был одним из них. Они самостоятельно проводили операции в поддержку «Солидарности», в основном на Западе. Однако, они также переправляли помощь подполью в Польше по своим каналам. В некоторые из них проникли Польские службы безопасности (СБ), как и в некоторые эмигрантские структуры «Солидарности», не входящие в структуру ЦРУ, например, в главный офис «Солидарности» в Брюсселе.

Помимо этого, ЦРУ также использовало другие пути: связи с Моссадом; дружественные благотворительные организации; сеть организаций католической церкви. Всюду Агентство маскировало свое присутствие, чтобы поддерживать «правдоподобное отрицание». Вашингтон не хотел ставить под угрозу «Солидарность», чтобы не позволить коммунистической пропаганде опорочить профсоюз, как «западного агента». По сути, роль ЦРУ сводилась к тому, чтобы быть кассиром «Солидарности» или, как говорят поляки, «добрым дядей из Америки».

Кассир не контролировал, как были потрачены деньги, и не имел представления о том, как именно они были распределены. Однако куратор ЦРУ знал, кто отправлял деньги и другую помощь. Цель заключалась в том, чтобы помешать КГБ и СБ получить материальные доказательства причастности Агентства и использовать их в пропаганде против "Солидарности". Уловка сработала великолепно.

ЦРУ помогло «Солидарности», в частности, сделав ставку на Леха Валенсу, как на символ польского сопротивления. Джонс утверждает, что окупаемость таких небольших инвестиций в Польше была колоссальной. Это позволило «Солидарности» выжить, и в результате после 1989 года последовали независимость и демократия.

В своей статье Марек Ян Ходакевич весьма критически отзывается о Лехе Валенсе,  первом руководителе профсоюза «Солидарность», президенте Польши в 1990—95 годах, лауреате Нобелевской премии мира 1983 года. Он напоминает, что, кроме всех перечисленных регалий, Лех Валенса был еще и платным осведомителем органов госбезопасности при правлении коммунистов. Ходакевич пишет, что Лех Валенса, известный госбезопасности по кличке «Болек», в 1980 г. согласился прекратить забастовку по наущению коммунистов. «Солидарность» не возникла бы, если бы не решительные действия Алины Пеньковской и Анны Валентинович (Alina Pie;kowska and Anna Walentynowicz), которые физически не позволили рабочим покинуть гданьский судостроительный завод и тем самым спасли забастовку.

Сам Лех Валенса в недавнем интервью, которое он дал Би-би-си в своем гданьском офисе, признает,  что его методы борьбы с коммунистическим режимом могут нравиться не всем, но, сказал он: "Не знаю, слышали ли вы такое выражение: победителей не судят… Для того чтобы прийти к победе, победитель должен принимать странные и различные решения. Как вы сами сказали, я победил. А значит, мои методы были хорошими".