Блок. Ты проходишь без улыбки... Прочтение

.                Александр Блок
  .          .            том II
  .          .    « Г  О  Р  О  Д »

24. «Ты проходишь без улыбки…»







       * * *   

                Ты проходишь без улыбки,
                Опустившая ресницы,
                И во мраке над собором
                Золотятся купола.

                Как лицо твое похоже
                На вечерних богородиц,
                Опускающих ресницы,
                Пропадающих во мгле...

                Но с тобой идет кудрявый
                Кроткий мальчик в белой шапке,
                Ты ведешь его за ручку,
                Не даешь ему упасть.

                Я стою в тени портала,
                Там, где дует резкий ветер,
                Застилающий слезами
                Напряженные глаза.

                Я хочу внезапно выйти
                И воскликнуть: "Богоматерь!
                Для чего в мой черный город
                Ты Младенца привела?"

                Но язык бессилен крикнуть.
                Ты проходишь. За тобою
                Над священными следами
                Почивает синий мрак.
               
                И смотрю я, вспоминая,
                Как опущены ресницы,
                Как твой мальчик в белой шапке
                Улыбнулся на тебя.
                29 октября 1905


 



    – «Я стою в тени портала…” –  Порта;л (англ. portal от лат. porta «ворота»):   Портал –  главный вход большого архитектурного сооружения. (Википедия).

А.А. Блок. «Полное собрании сочинений и писем в двадцати томах. Другие редакции и варианты»:

     «
     Между 12 и 13:
                Сколько материнской ласки
                В этом женственном движеньи
                Сколько кротости смиренной
                В голубых его oчax.
    »

     Ключевая фраза стихотворения… даже  меньше – ключевые слова: «мой город». То есть мы по-прежнему находимся в его «Граде»  – в одном из темных отражений Санкт-Петербурга, в который посреди митингов  черни (см. предыдущие стихотворения) нежданно-негаданно заглянула Святая Мать.
     Первоначально эта иномирность, экзотичность подчеркивалось названием – «Romancero».
     («Романсеро –  сборник испанских романсов, разновидность народной баллады (поется повествовательно)…  Они заимствуют такие темы, как война, честь, аристократия и героизм, из эпической поэзии, особенно средневекового кантара де геста и рыцарского романа, и часто претендуют на историчность». Википедия.)
     Вот и здесь претензия на историчность факта происшествия в экзотической земле в его – не нашем! – Городе.
     Но потом Блок все подсказки – и не только здесь – убрал.

     Напомню, ч то в 1905 году от рождения Христа прошло 1905 лет. Он давно вырос и уже казнен, и уже воскрес, и уже не мальчик а "бог-сын". С моей точки зрения здесь показана другая "богоматерь" - из "Откровения Иоанна", гл.12:

     «И явилось на небе великое знамение: жена, облеченная в солнце; под ногами ее луна, и на главе ее венец из двенадцати звезд.
     Она имела во чреве, и кричала от болей и мук рождения.
И другое знамение явилось на небе: вот, большой красный дракон с семью головами и десятью рогами, и на головах его семь диадим.
     Хвост его увлек с неба третью часть звезд и поверг их на землю. Дракон сей стал перед женою, которой надлежало родить, дабы, когда она родит, пожрать ее младенца.
     И родила она младенца мужеского пола, которому надлежит пасти все народы жезлом железным; и восхищено было дитя ее к Богу и престолу Его.
А жена убежала в пустыню...»

    И с тех пор прячется  Жена, Облеченная в Солнце от Змея среди нас... Вот, заглянула и в Питер...
 

Из Примечаний к данному стихотворению в  «Полном собрании сочинений и писем в двадцати томах»  А.А. Блока:
     «
     Тема стихотворения намечена в дневниковых записях 1902 г.: "Отдаленное сходство в чертах богородиц и проходящих женщин" (ЗК. С. 37). "По улицам проходили разно одетые женщины.
     К сумеркам их лиц уже нельзя было отличить от богородичных ликов на городских церквах. ( ... ) Только в богородичный праздник по улицам проходила неизвестная тень ( ... ) Однажды заметили, как она слилась, с громадным стенным образом божьей матери главного городского собора" (СС-8(7). С. 58 [СС-8(1-8) - Блок А. Собрание сочинений: В 8 т. 1-8. Под общей ред. В. Орлова и др. М.; Л.: Гослитиздат, 1960-1963.]). Одной из тем, выбираемых Блоком для университетского сочинения, была "Сказания об иконах Богородицы" (Письма Александра Блока. Л., 1925. С. 59; Письма к родным, 1. С. 99); о причинах отказа от этой темы как слишком "внутренне близкой" и имеющей непосредственное отношение к поэтическому творчеству см.: БС-4. с. 34-35.16 октября [БС-4- Наследие А. Блока и актуальные проблемы поэтики. Блокавекий сборник [4]. Тарту, 1981.(Учен. зал. Тарт. ун-та. Выл. 535).]

     Критик Н.Я. Абрамович поделился впечатлением от чтения стихотворения с  концертной эстрады: "Я слышал от Блока Romancero   одну из самых художественно-совершенных его вещей. И поразительная гармония между строками и неподвижным, напряженно-окованным поэтом, читавшим их, дала мне новое, отдельное наслаждение. От автора явственно исходило сильное и оковывающее веяние его спрятанного, затаенного "Я". Не верить ему было нельзя" (Арский [Абрамович  Н.Я.].  Галерея современников //  Отдых. 1908 . М 2. 23.
»

*
*
Блок. Дневники 1918 г. 30 (17) августа [о событиях 1901 года]:
  «
     К ноябрю началось явное мое КОЛДОВСТВО, ибо я вызвал ДВОЙНИКОВ [выделения Блока] («Зарево белое…», «Ты — другая, немая…»).
»

Блок. «О современном состоянии русского символизма»:
«
    ...Переживающий все это - уже не один; он полон многих демонов (иначе называемых "двойниками"), из которых его злая творческая воля создает по произволу постоянно меняющиеся группы заговорщиков. В каждый момент он скрывает, при помощи таких заговоров, какую-нибудь часть души от себя самого. Благодаря этой сети обманов - тем более ловких, чем волшебнее окружающий лиловый сумрак, - он умеет сделать своим орудием каждого из демонов, связать контрактом каждого из двойников; все они рыщут в лиловых мирах и, покорные его воле, добывают ему лучшие драгоценности - все, чего он ни пожелает: один принесет тучку, другой - вздох моря, третий - аметист, четвертый - священного скарабея, крылатый глаз..
     …Реальность, описанная мною, – единственная, которая для меня дает смысл жизни, миру и искусству. Либо существуют те миры, либо нет. Для тех, кто скажет "нет", мы остаемся просто "так себе декадентами", сочинителями невиданных ощущений, а о смерти говорим теперь только потому, что устали.
     За себя лично я могу сказать, что у меня если и была когда-нибудь, то окончательно пропала охота убеждать кого-либо в существовании того, что находится дальше и выше меня самого; осмелюсь прибавить кстати, что я покорнейше просил бы не тратить времени на непонимание моих стихов почтенную критику и публику, ибо стихи мои суть только подробное и последовательное описание того, о чем я говорю в этой статье, и желающих ознакомиться с описанными переживаниями ближе я могу отослать только к ним.
   Если "да", то есть если эти миры существуют, а все описанное могло произойти и произошло (а я не могу этого не знать)...»
         
*
Даниил Андреев. «Роза мира. Падший вестник»:
   
     «…Это город Медного Всадника и Растреллиевых колонн, портовых окраин с пахнущими морем переулками, белых ночей над зеркалами исполинской реки, — но это уже не просто Петербург, не только Петербург. Это — тот трансфизический слой под великим городом Энрофа, где в простёртой руке Петра может плясать по ночам факельное пламя; где сам Пётр или какой-то его двойник может властвовать в некие минуты над перекрёстками лунных улиц, скликая тысячи безликих и безымянных к соитию и наслаждению; где сфинкс «с выщербленным ликом» — уже не каменное изваяние из далёкого Египта, а царственная химера, сотканная из эфирной мглы... Ещё немного — цепи фонарей станут мутно-синими, и не громада Исаакия, а громада в виде тёмной усечённой пирамиды — жертвенник-дворец-капище — выступит из мутной лунной тьмы. Это — Петербург нездешний, невидимый телесными очами, но увиденный и исхоженный им: не в поэтических вдохновениях и не в ночных путешествиях по островам и набережным вместе с женщиной, в которую сегодня влюблен, — но в те ночи, когда он спал глубочайшим сном, а кто-то водил его по урочищам, пустырям, расщелинам и вьюжным мостам инфра-Петербурга…»


     »