Блок. Лазурью бледной месяц плыл. Прочтение

.                Александр Блок
  .          .            том II
  .          .    « Г  О  Р  О  Д »

 27. «Лазурью бледной месяц плыл…»
               



         * * *   

                Лазурью бледной месяц плыл
                Изогнутым перстом.
                У всех, к кому я приходил,
                Был алый рот крестом.

                Оскал зубов являл печаль,
                И за венцом волос
                Качалась мерно комнат даль,
                Где властвовал хаос.

                У женщин взор был тускл и туп,
                И страшен был их взор:
                Я знал, что судороги губ
                Открыли их позор,

                Что пили ночь и забытье,
                Но день их опалил...
                Как страшно мирное жилье
                Для тех, кто изменил!

                Им смутно помнились шаги,
                Падений тайный страх,
                И плыли красные круги
                В измученных глазах.

                Меня сжимал, как змей, диван,
                Пытливый гость – я знал,
                Что комнат бархатный туман
                Мне душу отравлял.

                Но, душу нежную губя,
                В себя вонзая нож,
                Я в муках узнавал тебя,
                Блистательная ложь!

                О, запах пламенный духов!
                О, шелестящий миг!
                О, речи магов и волхвов!
                Пергамент желтых книг!

                Ты, безымянная! Волхва
                Неведомая дочь!
                Ты нашептала мне слова,
                Свивающие ночь.
                Январь 1906 

 





Из Примечаний к данному стихотворению в  «Полном собрании сочинений и писем в двадцати томах»  А.А. Блока:
     «
     В РЭ II2…[ Блок А. Собрание стихотворений. Кн. 2.  Нечаянная Радость (1904-1906).  2-е изд., дол. М.: Мусагет, 1912.] под текстом та же датировка, что и в Т5  [Пятая тетрадь беловых автографов стихотворений]: –  "1905-1906,  январи".

     Впервые: II1, С. 53-54, в разд. "Магическое".
     Публикации: II2• С. 53-54, в разд. "Отравы"; II3. С. 128-129; II4• С. 197-198; 115 • с. 149-150.
     [
     II1 - Блок А. Нечаянная Радость. Второй сборник стихов. М.: Скорпион, 1907.
     II2 - Блок А. Собрание стихотворений. Кн. 2. Нечаянная Радость (1904-1906). 2-е изд., дол. М.: Мусагет, 1912.
     II3 - Блок А. Стихотворения. Кн. 2 (1904-1907). 3-е изд., перераб. М.: Мусагет, 1916.
     II4 - Блок А. Стихотворения. Кн. 2 (1904-1908). 4-е изд., дол. Пб.: Земля, 1918.
     II5 - Блок А. Собрание сочинений. Т. 2. Стихотворения. Кн. 2 (1904-1908). Пб.; Алконост, 1922
]
      »

     В биографической основе, здесь, очевидно, его личный горький опыт этого нескончаемого января: он, Л.Д., Андрей Белый:

                У женщин взор был тускл и туп,
                И страшен был их взор:
                Я знал, что судороги губ
                Открыли их позор,

                Что пили ночь и забытье,
                Но день их опалил...
                Как страшно мирное жилье
                Для тех, кто изменил!

     Он пытался сбежать от всего  этого и в творчество – в котором сотворил Незнакомку, и в другой Город, то есть в чужой мир, но всюду – одно и тоже: или грязные женщины или… «Незнакомка. Это вовсе не просто дама в черном платье со страусовыми перьями на шляпе. Это – дьявольский сплав из многих миров, преимущественно синего и лилового…» (А.А. Блок. О современном состоянии русского символизма.)
     В этом стихотворении – ещё одно приближение к «дьявольскому сплаву» – уже появились «пламенные духи» и «шелестящие миги», то есть миги, наполненные шелестами – ниспадающих? – платьев…
     Но страшно мирное житье  не только тем, кто изменил, но ещё хуже тем – кому.

     - «И за венцом волос // Качалась мерно комнат даль, // Где властвовал хаос». - то есть он смотрит на женщину, а за ней ряды бесчисленных комнат. Спустя год он здесь ещё не раз окажется в мареве "заклятий огня, мрака и плясок метели": 

                «В бесконечной дали' корридоров
                Не она ли там пляшет вдали?
                23 октября 1907»


*
*
*

Блок. Дневники 1918 г. 30 (17) августа [о событиях 1901 года]:
  «
     К ноябрю началось явное мое КОЛДОВСТВО, ибо я вызвал ДВОЙНИКОВ [выделения Блока] («Зарево белое…», «Ты — другая, немая…»).
»

Блок. «О современном состоянии русского символизма»:
«
    ...Переживающий все это - уже не один; он полон многих демонов (иначе называемых "двойниками"), из которых его злая творческая воля создает по произволу постоянно меняющиеся группы заговорщиков. В каждый момент он скрывает, при помощи таких заговоров, какую-нибудь часть души от себя самого. Благодаря этой сети обманов - тем более ловких, чем волшебнее окружающий лиловый сумрак, - он умеет сделать своим орудием каждого из демонов, связать контрактом каждого из двойников; все они рыщут в лиловых мирах и, покорные его воле, добывают ему лучшие драгоценности - все, чего он ни пожелает: один принесет тучку, другой - вздох моря, третий - аметист, четвертый - священного скарабея, крылатый глаз..
     …Реальность, описанная мною, – единственная, которая для меня дает смысл жизни, миру и искусству. Либо существуют те миры, либо нет. Для тех, кто скажет "нет", мы остаемся просто "так себе декадентами", сочинителями невиданных ощущений, а о смерти говорим теперь только потому, что устали.
     За себя лично я могу сказать, что у меня если и была когда-нибудь, то окончательно пропала охота убеждать кого-либо в существовании того, что находится дальше и выше меня самого; осмелюсь прибавить кстати, что я покорнейше просил бы не тратить времени на непонимание моих стихов почтенную критику и публику, ибо стихи мои суть только подробное и последовательное описание того, о чем я говорю в этой статье, и желающих ознакомиться с описанными переживаниями ближе я могу отослать только к ним.
   Если "да", то есть если эти миры существуют, а все описанное могло произойти и произошло (а я не могу этого не знать)...»
         
*
Даниил Андреев. «Роза мира. Падший вестник»:
   
     «…Это город Медного Всадника и Растреллиевых колонн, портовых окраин с пахнущими морем переулками, белых ночей над зеркалами исполинской реки, — но это уже не просто Петербург, не только Петербург. Это — тот трансфизический слой под великим городом Энрофа, где в простёртой руке Петра может плясать по ночам факельное пламя; где сам Пётр или какой-то его двойник может властвовать в некие минуты над перекрёстками лунных улиц, скликая тысячи безликих и безымянных к соитию и наслаждению; где сфинкс «с выщербленным ликом» — уже не каменное изваяние из далёкого Египта, а царственная химера, сотканная из эфирной мглы... Ещё немного — цепи фонарей станут мутно-синими, и не громада Исаакия, а громада в виде тёмной усечённой пирамиды — жертвенник-дворец-капище — выступит из мутной лунной тьмы. Это — Петербург нездешний, невидимый телесными очами, но увиденный и исхоженный им: не в поэтических вдохновениях и не в ночных путешествиях по островам и набережным вместе с женщиной, в которую сегодня влюблен, — но в те ночи, когда он спал глубочайшим сном, а кто-то водил его по урочищам, пустырям, расщелинам и вьюжным мостам инфра-Петербурга…»

   Текущая книга - "Город" - о том, как Блок в своих блужданиях с двойниками вышел на Град и застрял в нем. И больше нет никаких тебе "тучек" или "лучших драгоценностей",  а только "город", "город", "город"... Вечный Град с его оловянными закатами.