Блок. Передвечернею порою... Прочтение

.                Александр Блок
  .          .            том II
  .          .    « Г  О  Р  О  Д »

31. «Передвечернею порою…»







          * * *   

                Передвечернею порою
                Сходил я в сумерки с горы,
                И вот передо мной – за мглою –
                Черты печальные сестры.

                Она идет неслышным шагом.
                За нею шевели'тся мгла,
                И по долинам, по оврагам
                Вздыхают груди без числа.

                "Сестра, откуда в дождь и холод
                Идешь с печальною толпой,
                Кого бичами выгнал голод
                В могилы жизни кочевой?"

                Вот подошла, остановилась
                И факел подняла во мгле,
                И тихим светом озарилось
                Всё, что незримо на земле.

                И там, в канавах придорожных,
                Я, содрогаясь, разглядел
                Черты мучений невозможных
                И корчи ослабевших тел.

                И вновь опущен факел душный,
                И, улыбаясь мне, прошла –
                Такой же дымной и воздушной,
                Как окружающая мгла.

                Но я запомнил эти лица
                И тишину пустых орбит,
                И обреченных вереница
                Передо мной всегда стоит.
                Сентябрь 1906   









     – «Вздыхают груди без числа…» – здесь, конечно, не отдельно взятые “груди”, а стонущая  бессчетная толпа. Правда, блоковский вариант инфернальности в текст добавляет.

А.А. Блок. «Полное собрании сочинений и писем в двадцати томах. ДРУГИЕ РЕДАКЦИИ И ВАРИАНТЫ»:

     Заглавие:        Видение

     28:              Передо мной в веках стоит.

     Заглавие снято из очевидности. Напомню строки Д. Андреева:
     «…не в поэтических вдохновениях и не в ночных путешествиях по островам и набережным вместе с женщиной, в которую сегодня влюблен, — но в те ночи, когда он спал глубочайшим сном, а кто-то водил его по урочищам, пустырям, расщелинам и вьюжным мостам инфра-Петербурга».

     Вот одна из “расщелин” и открыла вид в который-то из кругов Ада. Он сюда ещё вернется, он сюда будет время от времени заглядывать:

                «                …Тропой подземной ночи
                Схожу, скользя, уступом скользких скал.
                Знакомый Ад глядит в пустые очи.

                …Иду один, утратив правый путь,
                В кругах подземных, как велит обычай,
                Средь ужасов и мраков потонуть.

                Поток несет друзей и женщин трупы,
                Кой-где мелькнет молящий взор, иль грудь,
                Пощады вопль, иль возглас нежный – скупо

                Сорвется с уст; здесь умерли слова;
                Здесь стянута бессмысленно и - тупо
                Кольцом железной боли голова;

                И я, который пел когда-то нежно,­-
                Отверженец, утративший права!
                Все к пропасти стремятся безнадежной,
               
                И я вослед…
                31 октября 1909 г»


     Из Примечаний к данному стихотворению в  «Полном собрании сочинений и писем в двадцати томах»  А.А. Блока:
«
     – «…Передвечернею порою…  – С наступлением вечера начинается странствие по аду в "Божественной комедии" Данте: "День отходил, и сумрак пал в долины, //  ( ... )лишь я один единый // Готовился на брань – в опасный путь" (Данте Алигьери. Божественная комедия. Ч. 1.  Ад. СПб., 1897.  С. 9;  см.: ББО-1. С. 256).

    – «… Сходил  я  в  сумерки  с  горы...» – Ср.  финал  "Второй  песни",  где  герой "Божественной комедии" начинает схождение в ад:  "Нисшел путем лесистым в мрак пучин" (Там же. С. 15).
      [
      напомню,  что “горы” у Блока – это там, где в его "мистическое лето" обитала Л.Д.:

                «…Всё та же ты, какой  цвела когда-то,
                Там, над горой туманной и зубчатой,
                В лучах немеркнущей зари.
                1 августа 1908»
          ]
 
     - «... И вот передо мной - за мглою - // Черты печальные сестры». - "Сестра" выступает здесь в роли "вожатого". В "видениях" и "хождениях по мукам" спускавшегося в ад обычно сопровождал ангел: в "Аде" и "Чистилище" "Божественной комедии" Данте- Вергилий, сообщающий поэту, что "на Небо проведет его Беатриче" Там же. С. 1).
      [
      ...обитала его «ангел-хранитель во мгле…», обитала его «сестра, и невеста, и дочь». С которой, правда, случалось и такое:

                «...Идешь ты к дому на горах,
                Полдневным солнцем залитая,
                Идешь — повязка золотая
                В смолистых тонет волосах.

                Зачахли каперса цветы,
                И вот — кузнечик тяжелеет,
                И на дороге ужас веет,
                И помрачились высоты.

                Молоть устали жернова.
                Бегут испуганные стражи,
                И всех объемлет призрак вражий,
                И долу гнутся дерева.

                Всё диким страхом смятено.
                Столпились в кучу люди, звери.
                И тщетно замыкают двери
                Досель смотревшие в окно.
                24 сентября 1902»
]
     - «... И по долинам, по оврагам ...» - "мрачный дол", "долина слез" - название ада у Данте (Там же. С. 21) .

     - «... Кого бичами выгнал голод // В могилы жизни кочевой?»- В сентябре 1906 г. Блок с женой переехал на новую квартиру на Лахтинской улице. "Лейтмотивом скитания, - заметил по этому поводу Андрей Белый, - начинается новый период стихов его" (Белый, 1. С. 235).
     [
      С моей т.з. "скитания" Блока начались раньше - с ноября 1902 года:
«
     К ноябрю началось явное мое КОЛДОВСТВО, ибо я вызвал ДВОЙНИКОВ [выделения Блока] (дневник 1918 г. 30 (17) августа).

Блок. «О современном состоянии русского символизма»:
«
    ...Переживающий все это - уже не один; он полон многих демонов (иначе называемых "двойниками"), из которых его злая творческая воля создает по произволу постоянно меняющиеся группы заговорщиков. В каждый момент он скрывает, при помощи таких заговоров, какую-нибудь часть души от себя самого. Благодаря этой сети обманов - тем более ловких, чем волшебнее окружающий лиловый сумрак, - он умеет сделать своим орудием каждого из демонов, связать контрактом каждого из двойников; все они рыщут в лиловых мирах и, покорные его воле, добывают ему лучшие драгоценности - все, чего он ни пожелает: один принесет тучку, другой - вздох моря, третий - аметист, четвертый - священного скарабея, крылатый глаз..
     …Реальность, описанная мною, – единственная, которая для меня дает смысл жизни, миру и искусству. Либо существуют те миры, либо нет. Для тех, кто скажет "нет", мы остаемся просто "так себе декадентами", сочинителями невиданных ощущений...
(дневник 1918 г. 30 (17) августа)
»
»
Сравните:

                ...«Устал я шататься,
                Промозглым туманом дышать,
                В чужих зеркалах отражаться
                И женщин чужих целовать…»
                Октябрь 1909 (Двойник)

]

Д р у г и е    р е д а к ц и и    и    в а р и а н т ы

Заглавие (Т5) [Тетради беловых автографов.Т5 – пятая тетрадь] - Видения (visiones) - широко распространенный в средневековой литературе вид памятников, тема которых - странствие по загробным мирам.

»

 

*
*
Даниил Андреев. «Роза Мира». Книга X. Глава 5. «Падение вестника»:

     «…Сперва – двумя-тремя стихотворениями, скорее описательными, а потом всё настойчивее и полновластней, от цикла к циклу, вторгается в его творчество великий город. Это город Медного Всадника и Растреллиевых колонн, портовых окраин с пахнущими морем переулками, белых ночей над зеркалами исполинской реки, – но это уже не просто Петербург, не только Петербург. Это — тот трансфизический слой под великим городом Энрофа, где в простёртой руке Петра может плясать по ночам факельное пламя; где сам Пётр или какой-то его двойник может властвовать в некие минуты над перекрёстками лунных улиц, скликая тысячи безликих и безымянных к соитию и наслаждению; где сфинкс «с выщербленным ликом» – уже не каменное изваяние из далёкого Египта, а царственная химера, сотканная из эфирной мглы... Ещё немного – цепи фонарей станут мутно-синими, и не громада Исаакия, а громада в виде тёмной усечённой пирамиды – жертвенник-дворец-капище – выступит из мутной лунной тьмы. Это – Петербург нездешний, невидимый телесными очами, но увиденный и исхоженный им: не в поэтических вдохновениях и не в ночных путешествиях по островам и набережным вместе с женщиной, в которую сегодня влюблен, – но в те ночи, когда он спал глубочайшим сном, а кто-то водил его по урочищам, пустырям, расщелинам и вьюжным мостам инфра-Петербурга».
     »