Блок. В те ночи светлые, пустые... Прочтение

.                Александр Блок
  .          .            том II
.          .    « Ф  А  И  Н  А »    

9. В те ночи светлые, пустые…






   * * *   

                В те ночи светлые, пустые,
                Когда в Неву глядят мосты,
                Они встречались как чужие,
                Забыв, что есть простое ты.

                И каждый был красив и молод,
                Но, окрыляясь пустотой,
                Она таила странный холод
                Под одичалой красотой.

                И, сердцем вечно строгим меря,
                Он не умел, не мог любить.
                Она любила только зверя
                В нем раздразнить – и укротить.

                И чуждый – чуждой жал он руки,
                И север сам, спеша помочь
                Красивой нежности и скуке,
                В день превращал живую ночь.

                Так в светлоте ночной пустыни,
                В объятья ночи не спеша,
                Гляделась в купол бледно-синий
                Их обреченная душа.
                10 октября 1907








Из Примечаний к данному стихотворению в  «Полном собрании сочинений и писем в двадцати томах»  А.А. Блока:
     «
     Помета "10.Х. После вечера после Пеллеаса" означает, что стихотворение написано непосредственно после спектакля в Театре В.Ф. Коммиссаржевской – премьеры драмы М. Метерлинка "Пеллеас и Мелисанда" 10 октября 1907 г. В стихотворении отразились переживания Блока от совместных прогулок с Н.Н. Волоховой по Петербургу.
      »

     – «Забыв, что есть простое ты» – на «ты» Блок и Волохова так и не перешли, до конца своих взаимоотношений обращаясь  друг к другу по имени-отчеству.

     – «И каждый был красив и молод» – Волохова: «…Кто видел ее тогда, в пору его увлечения, тот знает, как она была дивно обаятельна. Высокий тонкий стан, бледное лицо, тонкие черты, черные волосы и глаза, именно «крылатые», черные, широко открытые «маки злых очей». И еще поразительна была улыбка, сверкавшая белизной зубов, какая-то торжествующая, победоносная улыбка. Кто-то сказал тогда, что ее глаза и улыбка, вспыхнув, рассекают тьму…» Бекетова М.А. «Александр Блок. Биографический очерк».
     Блок: «…неотразимо, неправдоподобно красивый, в широкой артистической шляпе, загорелый и стройный Блок». Чуковский Корней. "Александр Блок".
 
     – «Она любила только зверя // В нем раздразнить – и укротить» – Волоховой нравились и льстили ухаживания знаменитого поэта, но близко к себе она его не подпускала. Хотя, судя по этим  строкам, позволить себе удовольствие дразнить мужчину, она не отказывала.

Веригина В.П. Воспоминания:
     «… в серебре блоковских метелей. Тут ничего не было реального — ни надрыва, ни тоски, ни ревности, ни страха, лишь беззаботное кружение масок на белом снегу под темным звездным небом».

    
     Для Блока это "беззаботное кружение" кончилось полным отчаянием.
А.А. Блок. «Ирония»:
     «Кто знает то состояние, о котором говорит одинокий Гейне: "Я не могу понять, где оканчивается ирония и начинается небо!" Ведь это – крик о спасении.
     С теми, кто болен иронией, любят посмеяться. Но им не верят или перестают верить. Человек говорит, что он умирает, а ему не верят. И вот – смеющийся человек умирает один. Что ж, может быть, к лучшему? "Собаке – собачья смерть".
     Не слушайте нашего смеха, слушайте ту боль, которая за ним. Не верьте никому из нас, верьте тому, что за нами.   
               Ноябрь 1908»

    Но у Волоховой были свои резоны, объяснения, оправдания. С одной стороны:

    Лидия Степановна Ильяшенко о Волоховой:  «Наталья Николаевна( ... ) совсем не была равнодушной: когда читала его письма со стихами, то ее каждый раз охватывало чувство влюбленности. Но когда Блок приходил к ней и сидел, такой молчаливый, отрешенный, углубленный в себя и смотрел на нее не как на живую, а как на какую-то отвлеченность, мечту, – вся влюбленность проходила.
    Бывало, что он вдруг скажет: "Наташа, поедем в снега!" Тогда она, чтобы вывести его из этого состояния, с нарочитой грубоватостью говорила: "Какие там снега, у меня вечером спектакль, мне надо выгладить платье". Брала утюг и гладила» (Бахнов Л. Лечу к Незнакомке ... // Литературное обозрение. 1980. №9. С. 104).
    А с другой, Волохова или знала - по женским сплетням, или по-женски предчувствовала, что для Блока - секс с женщиной, это не предел нежности, а факт овладевания. Ср. "В дюнах":

                « ...Лежу и думаю: "Сегодня ночь
                И завтра ночь. Я не уйду отсюда,
                Пока не затравлю ее, как зверя,
                И голосом, зовущим, как рога,
                Не прегражу ей путь. И не скажу:
                "Моя! Моя!" – И пусть она мне крикнет:
                "Твоя! Твоя!"
                Дюны
                Июнь - июль 1907»

 ...после которого он потеряет всякое к ней уважение. Ср. финал цикла "Черная кровь":

                «Над лучшим созданием божьим
                Изведал я силу презренья.
               
                ...Поспешно оделась. Уходит.
                Ушла. Оглянулась пугливо
                На сизые окна мои.
 
                ...Один я стою и внимаю
                Тому, что мне скрипки поют.
 
                Поют они дикие песни
                О том, что свободным я стал!..
                13 марта 1910»